Problems

Оливер был раздражён, даже не так: он был чертовски зол. Почему все вокруг такие идиоты? Неужели они ничего не понимают? Все они просто глупые идиоты! Сидя в комнате и не понимая, за что ему это, он вдруг услышал, как сзади его комнаты кто-то сел и начал говорить. Впрочем, долго думать не стоило: в этом доме к нему только Ви и приходила. Сейчас она сидела за его дверью и пересказывала какие-то глупые истории. Глаза заслезились. Порой он забывал о том, что рядом был такой прекрасный человек. Сев к двери спиной, он упрятал голову в колени. Оливия явно почувствовала это, но ничего не сказала. Она вдруг начала рассказывать сказку, которую в детстве они вместе читали, пока засыпали. Отец был против, чтобы они спали в одной комнате, но когда он был не дома, кто-то из них залезал друг к другу. Мама приносила горячий шоколад и печеньки, с любовью теребя волосы. Она редко читала сказки, скорее слушала, как их читала Оливия. У той был талант: начиная читать, она всех заинтересовывала. И вот Оливер — отважный пират, что борется с кучкой низших, а вот уже сам низший, который женился на чистокровной девушке, завоевав её сердце песней. А теперь он полукровка-шут, который решил развеселить короля и ушёл в далёкие приключения, ища совета. Однако, узнав, что короля спасёт только любовь, он расстроился, но, вернувшись, он увидел, что король наконец-то был счастлив. Только тогда он понял, что король любит его. Наверное, это основа его личности. Конечно, книжки были многие незаконные, а остались у мамы ещё со времён Бёрко. Иногда она любила поговорить, вспоминая детство. Она рассказывала чудесные истории из юности, прекрасные рассказы из молодости, но всегда молчала об унылой зрелости. А потом возвращался отец, и Оливер опять был один. Оливия всегда больше нравилась отцу, но Оливер Брум начал замечать его неприкрытое равнодушие к себе только ближе к семи годам, когда пошёл в школу и понял, что так далеко не у всех. Ещё до этого он понимал, что не всё нормально, но осознание этого факта разбило его. Он начал отталкивать Оливию, игнорировал мать, винил всех вокруг, а в особенности отца. Оливия всё ещё читала. Теперь переживания куда-то ушли, почему-то стало очень легко. Глаза всё ещё были на мокром месте, но лёгкость, что охватила его, полностью убрала все остальные факторы. Сейчас он начал понимать, что никогда не будет один. Даже если все вокруг отвернутся, у него есть Ви... Под дальнейшие рассказы Оливии он уснул, прислонившись к двери. Последнее, что он запомнил, это открывающуюся дверь и объятия. Почему-то было ощущение сна, не могло это быть в реальности — слишком волшебно. *** Проснувшись, Оливер был наконец-то отдохнувшим, но осознание факта, что сегодня надо идти ещё в лицей, убивало. Лицей был тихим ужасом: глупые слухи, вечные признания от незнакомых девушек. Как они могли любить его, не зная саму его суть? Оливер считал это отвратительным. Неужели кто-то не понимал, что оболочка — лишь слой, который становится неинтересным, когда увидишь гнилую суть? Нет, он не считал себя гнилым, но откуда другим это знать? Были тихие, были громкие признания, забавные и грустные, но ни одного желанного. Был лишь один человек, который, кажется, не обращал даже внимания на него: Готье Хитклифф. Был, казалось, середнячком, но, смотря на него, Оливер видел только хорошее. Ни разу он не видел, чтобы тот кого-то оскорблял. Он не был как все остальные чистокровные. Даже Оливер не мог назвать себя другим, ведь он был грубым, озлобленным, неприятным... А Готье был другим. Казалось бы, нежным? Нет, точно не так. Нежными могут быть девушки, а Хитклифф в тысячи раз лучше. Сегодня он выглядел уставшим: синяки под глазами, растрёпанные волосы, что закрывали обзор. Оливер заметил, что у того была незаметная чёлка. Он был похож на кота, белого такого котёнка, которого хочется только тискать и любить. Однако, как он знал, тот ни с кем не общался, кроме Леона Кагера, а также не занимался ничем, где можно было познакомиться. Самое интересное, что о нём говорят, — это его отсутствие материи. Оливер точно знал, что у того она была. Доказательство тому — первый экзамен, где Готье поджёг целый кабинет материей. Возможно, уже тогда он привлёк внимание Оливера. Ох, он был безупречным, но собственная робость не давала даже кидать взгляды порой. Не говоря уже о разговорах, он был бы счастлив, начав с ним общаться, но не знал как. Недавно кто-то пустил слух о том, что у Готье есть то ли друг, то ли парень-полукровка — ужасный монстр, который убивает чистокровных направо и налево, крыса, взрослый мужик, который даже читать не умеет. Навряд ли Хитклифф слышал это, и Оливер надеялся, что никогда не услышит. Такой бред он даже не знал, как можно было бы выдумать. К сожалению, тут случилось как с слухами о его инцесте с сестрой: многие поверили и избегали Готье. Но тот даже не заметил этого, как показалось Оливеру. Наконец вернувшись домой, он решил позаниматься латынью, как вдруг ему написал какой-то человек в Телеграмме. Там было написано лишь: «Привет». Брум даже не знал, кто бы это мог быть, и решил ответить: «Знакомы?» В ответ не было конкретного ответа, а был вопрос о каком-то "Скэриэле". Что ж, Оливер явно не был каким-то Скэриэлом, поэтому он ответил отрицательно, добавив милый стикер с собачкой. Было жаль расстраивать человека, но врать он не собирался. Как-то сам не заметив, у них завязалась переписка. Человек за экраном был чертовски интересен; с ним можно было обсуждать буквально что угодно — начиная от мифов и заканчивая медициной. Ладно, здесь он загнул: в медицине он не разбирался, но мифы они действительно обсуждали. Только поняв, что он всё ещё не знает, кто за экраном, он спросил статус. Было бы обидно понять, что это кто-то из чистокровных — ведь тогда бы было затруднительно продолжать общение. Размышляя, он увидел ответ, где было сказано, что собеседник чистокровный. Конечно, существовал вариант гадкой лжи, но что-то подсказывало, что это не ложь. А также был встречный вопрос о статусе. Оливер не стал врать и также ответил правдой, пошутив, что совет бы за это по головке не погладил. Он был в душе разочарован: неужели людям достаточно только рождения, чтобы быть лучше? Собеседник поддержал его. Продолжая общение, он сам не понял, как стал Олером, а не Оливером. Наконец, пожелав друг другу спокойной ночи, они разошлись.