Двенадцать дней

С тех пор, как он уехал, прошло двенадцать дней и ноль писем. Участок железной дороги, курируемый Уильямом, оказался куда сложнее, чем предполагалось при проектировании, отчего ему и пришлось в срочном порядке отправиться на стройку. Джейн давно горела желанием увидеть мужа в «своей стихии» и с энтузиазмом начала собирать вещи в путь, но внезапное недомогание перечеркнуло все планы. Заверения в том, что лёгкая хворь для совместной поездки не помеха, встретили лишь категоричный отказ мистера Оллгуда. — Полагаю, что четырёх суток будет вполне достаточно для урегулирования возникших проблем. Пять – в случае непредвиденных обстоятельств. Как только представится возможность, я непременно напишу вам, — уверенный тон и ласковый поцелуй контрастировали со взглядом, в котором читалась плохо скрываемая грусть. Недомогание сошло на нет достаточно быстро, оставив за собой небольшую слабость и усиливающееся с каждым днём чувство одиночества. В первые дни его удавалось заглушить: девушка погружалась в книги, вела переписку с друзьями, пыталась освоить навыки рукоделия и кулинарии под чутким руководством экономки. Но главным спасением оставались долгие прогулки на любимом Бурбоне. Умный конь будто чувствовал её настроение, уводя всё дальше по просёлочным дорогам и лесным тропам. Иногда девушка сворачивала к заброшенному стрельбищу неподалёку от города. Знакомый вес пистолета в руках, сосредоточенность на мишени, будь то старая консервная банка или вырезанный на коре дерева крест, радость от точного попадания… Быт не смог притупить её навыки, обнаружила с облегчением Джейн. Спустя девять дней тишины пришли тоска и проливные дожди, а обещанного письма всё так и не было. Длительные прогулки стали затруднительными, остальные занятия успели приесться, и Джейн начала подмечать вещи, на которые раньше не обращала внимания… Дом теперь казался слишком пустым, кровать – слишком большой, а завтраки – безмерно скучными без привычного комментирования Уильямом газетных статей. Мягкий смех над её шутками, стук карандаша по столу во время работы, даже его размеренная поступь в коридорах – присутствие мистера Оллгуда в её повседневности стало неотъемлемой частью жизни. И впервые для девушки эта часть не была рядом. Разве может человек, с которым разделяешь кров чуть больше пары месяцев, оставить после себя такую пустоту? Неужто так будет всегда, при каждой долгой разлуке? — спрашивала себя она с искренним любопытством. Отношения с Уильямом были её единственным опытом близости, где двое сплетают свои жизни в единое полотно. — Но может, в этой новизне и кроется причина, по которой я так остро переживаю?.. Надеюсь, со временем я научусь спокойнее переносить длительные расставания. А Уильям? Скучал ли он по ней так же сильно? Его работа требовала сосредоточенности, он умел окунаться в дело с головой, отодвигать личное на второй план – в этом была его сила и слабость одновременно. Это и могло послужить причиной, по которой она не получала от него вестей… Девушка быстро прогнала неудобную мысль. Оллгуд был человеком слова. Если сказал, что напишет – значит, так и поступит, нужно просто набраться терпения и подождать. Скорее бы закончился уже этот проклятый ливень… На двенадцатый день дождь не прекратился. Джейн чувствовала себя под стать погоде – серо и уныло. Устроившись в своём любимом кресле в спальне, она безуспешно пыталась сосредоточиться на чтении. Слова проносились мимо, буквы плыли перед глазами, сливаясь в тёмную массу, неотличимую от затянувшего небо свинца. За неимением солнца единственными источниками света были лишь лампа на столике рядом да мягкое пламя камина, чьё потрескивание едва слышалось за сбивчивым ритмом дождя, стучавшегося в окно. В очередной раз удручённо вздохнув, девушка уставилась на стекающие по стеклу капли. За последние несколько дней улицы превратились в мутные реки, а сырость, холод и пробирающий до костей порывистый ветер заполонили собой весь город. Неторопливо в свои права вступала зима – первая, с тех пор как она осталась в этом времени… Голос экономки, раздавшийся за пределами комнаты, отвлёк Джейн, и она поспешила открыть пожилой женщине. Та с понимающей улыбкой и без лишних слов протянула немного помятый конверт. Сердце взволнованно забилось. Адрес на грубоватой бумаге был выведен знакомым ей аккуратным, ровным почерком – его почерком! Джейн едва слышно поблагодарила экономку. Оставшись одна, она торопливо разорвала конверт, пытаясь совладать с дрожащими от нетерпения пальцами, и с жадностью принялась выхватывать каждое слово на бумаге. «Моя дорогая Джейн, Заранее приношу извинения за возможные пятна чернил: пишу вам под недостаточным для такого занятия светом лампы в вагончике, который на некоторое время будет служить мне и кабинетом, и спальней. Лучших условий в радиусе мили пока что не найти, и исключительно по этой причине я рад, что вы не отправились со мной. Такая обстановка не способствовала бы вашему скорейшему выздоровлению. Опережаю возражения, которые вы непременно бы высказали – я знаю, что этим вас не испугаешь. Но даже мысль о том, что вы сможете испытать хоть малейший дискомфорт, для меня в крайней степени неприятна. Надеюсь, что вы чувствуете себя лучше. Я всё ещё придерживаюсь мнения, что вам надлежало бы обратиться за медицинской помощью. Тем не менее, вы не единожды успели меня заверить, что в этом нет необходимости, поэтому настаивать больше не смею. Прошу, не перетруждайте себя физическими нагрузками и соблюдайте постельный режим. Моё спокойствие напрямую зависит от уверенности в вашем благополучии. Вы многое не теряете, оставшись дома: погодные условия не располагают для прогулок по местности – до моего приезда дожди успели превратить земли в труднопроходимое море грязи, что, увы, будет тормозить работы. Местность здесь дикая, но в некотором роде живописная, как меня заверили: бескрайние зелёные (летом) равнины, перемежающиеся с рощами и пологими склонами – думаю, что вашему мустангу здесь пришлось бы по душе (не забудьте передать мои приветствия сэру Бурбону). Сам ландшафт проблематичен для прокладки железнодорожных путей и будто создан для испытания моих навыков и знаний, но такого рода усложнения мне только в удовольствие. Причина, по которой потребовалось моё участие, обозначилась сразу же как я прибыл на место: работы пришлось остановить в связи с ошибочными расчётами нагрузки на опоры моста, произведёнными местными специалистами. Докучать подробностями не буду, скажу лишь что общего эти расчёты имеют лишь с наивным оптимизмом, нежели с математикой, о чём мною было незамедлительно сообщено коллегам. Скорее всего, стоило воздержаться в беседе от оценочных суждений по поводу их профессиональных знаний, но некомпетентность такого уровня я не приемлю. Наше деловое общение в данный момент затруднено. Однако, и сейчас я вас удивлю, если с кем мне и удалось достичь какого-либо взаимопонимания, так это с рабочими. Именно по их инициативе обнаружились вышеописанные мною проблемы, в результате чего заказчику потребовалось моё участие для проверки. При совместном изучении проекта с другими инженерами и бригадиром, мистером О’Брайеном, произошёл конфликт. Выяснилось, что бригадир обратился к заказчику после того, как его опасения по поводу проекта не были должным образом рассмотрены. Это обстоятельство не было оспорено коллегами; более того, они принялись в оскорбительной форме отчитывать мужчину за то, что не имея такого же уровня познаний в инженерии, мистер О’Брайен осмелился усомниться в расчётах. К этому времени я успел проверить вычисления лично, отчего, как писал выше, и высказал своё мнение относительно их квалификации. Также обязал принести извинения бригадиру за неуважительное и несправедливое поведение: любой вопрос, в особенности подкреплённый опытом, имеет право быть озвученным и обсуждённым. Инцидент на этом я посчитал исчерпанным и дал необходимые указания для устранения ошибок. Позже, проходя мимо помещения, которое рабочие используют в качестве столовой, я услышал довольно-таки неплохую пародию на случившуюся конфронтацию. Мистер О’Брайен заметил меня и, поблагодарив при всех за заступничество, пригласил к столу. До недавних пор я, скорее всего, отказался бы от предложения. Однако, посчитав налаживание межличностного общения с непосредственными исполнителями проекта рациональным поступком, решил присоединиться к их компании. Их простое, в некотором роде прямолинейное общение и грубоватый юмор напомнили мне о мистере Бейкере. В ходе их обмена различного рода юмористическими историями, я решился поделиться некоторыми «байками», которые поведал мне (против моей же воли) наш общий друг. Содержание этих историй не предназначено для женских ушей и глаз, поэтому даже не просите их повторить. Так или иначе, эксперимент удался: рабочими было установлено, что я «свой», что бы это ни значило. Надеюсь, что в дальнейшем обойдётся без подобных осложнений. Так или иначе, из-за возникших затруднений придётся задержаться, вместо заявленных вам ранее пяти дней потребуется ещё около десяти. На этом моё участие в работах не завершится, необходимо будет вернуться для проверки через месяц, но, надеюсь, уже при лучших условиях и в вашей компании. К сожалению, почтовое сообщение здесь оставляет желать лучшего. Посыльного до ближайшей станции отправляют раз в два дня, и то, если дорожные условия позволяют. Письмо должно уйти завтра с рассветом, и мне было заверено, что к вам оно прибудет вовремя. Однако, с большой долей вероятности, может немного задержаться. Пусть вас это не смущает: мои мысли с вами ежечасно, и я с нетерпением буду ждать ответа. Всегда ваш, Уильям." Под именем стояла дата – он написал ей в тот же день, как прибыл на место. Всё это время мистер Оллгуд ждал ответа, а узнала она об этом только сегодня… Джейн присела на кровать, не выпуская из рук заветные листки. Нежно улыбаясь, она смахнула проступившие слёзы: её переполняли умиление от той трогательной заботы, что сквозила в каждом слове, и горькая досада от сложившихся обстоятельств. Потеряв счёт времени, девушка то и дело перечитывала дорогие сердцу строки, впитывая каждое слово. Джейн была так поглощена этим занятием, что не сразу обратила внимания на нарушившие вечернюю тишину звуки, доносящиеся с первого этажа дома. Она вздрогнула и насторожилась, различив в них приглушённые голоса и топот ног. Кто же мог прийти в такую непогоду? Джейн только и успела привстать с кровати, как раздался стук в дверь, наполненный таким нетерпением, что древесина задрожала под его напором. Действие было бессмысленным: не дожидаясь разрешения войти, дверь распахнулась сама. На пороге стоял её муж. Запыхавшийся, промокший насквозь, с сумкой и тростью в руках, но, тем не менее, это был он. В нём с трудом угадывался тот безукоризненно выглядевший джентльмен, которого она привыкла видеть… Одежда словно прилипла к телу, подчёркивая усталую сутуловатость плеч, со съехавшей набок шляпы и с подола сюртука стекали капли воды. Тень намечавшийся щетины оттеняла резкие скулы и бледную кожу. К Джейн закралась мысль, что она уснула за чтением и всё происходящее не более, чем сладкий сон. Но знакомый шлейф одеколона, смешанный с сыростью дождя, убедил девушку в обратном. Взгляд мужчины заметался по полумраку спальни, выхватывая очертания мебели, пока не остановился на ней. В широко распахнутых глазах вспыхнула неподдельная радость, тут же сменившаяся облегчением. Он оглядел свою жену: от собранных в небрежный пучок волос до босых ног, выглядывавших из-под простого домашнего платья, и сделал это с таким пристальным вниманием, что у девушки перехватило дыхание. — Мистер Оллгуд... — выдохнула Джейн, страницы письма выскользнули из ослабевших пальцев, плавно приземляясь на пол. Уильям шагнул к ней. Его туфли, издав чавкающий звук, оставили мокрые следы на полу. Лёгкая краска смущения проступила на щеках. — Прошу меня простить за бесцеремонное вторжение в столь непрезентабельном виде, — в его голосе сквозили усталость и взволнованность. Инженер с лёгким отвращением снял промокшую шляпу и положил на стоящий рядом комод, оставив там же трость с саквояжем. — И за лужу, в том числе: в такую погоду найти свободный дилижанс – задача не из лёгких. Мне надлежало привести себя в порядок, прежде чем тревожить ваш покой, но… Оллгуд озабоченно нахмурился и сделал ещё один короткий шаг, не обращая внимания в этот раз на новый мокрый след. — Вы так и не ответили ни на одно из моих писем. Я перебирал в уме всевозможные причины вашего молчания, и ни одна из них меня не устроила. Как только крайняя необходимость в моём присутствии отпала, я решил вернуться домой. Мне… необходимо было лично убедиться, что с вами всё в порядке. Губы Джейн дрогнули и тут же растянулись в чуть виноватой улыбке. Девушка наклонилась, с бережностью поднимая упавшие страницы. — Мистер Оллгуд, ваше первое и единственное письмо получила буквально несколько минут назад! Я сама уже начала думать, что с вами что-то случилось, совершенно не находила себе места от беспокойства! Даже уже успела надоесть Бурбону, чтобы хоть как-то отвлечься: бедолага, наверно, за всю свою жизнь столько не скакал, как за всё эти дни… Взгляды супругов встретились. Абсурдность ситуации, раздутые тревоги и опасения рассеялись, когда Джейн, не выдержав, разорвала тишину невольным смешком, рассеивая напряжение. Ей вторил Уильям и, будто повинуясь единому порыву, они подошли друг к другу. — Со мной всё в порядке, мистер Оллгуд. Мне стало лучше буквально через пару-тройку дней с вашего отъезда. А теперь вы здесь: целы, невредимы и рядом со мной – большего желать я не хочу… — она застенчиво улыбнулась, опустив ресницы. Однако, порыв мимолётной игривости побуждал продолжить, и девушка притворно вздохнула. — Но я уже начала думать, что вы совсем забыли про меня. С вашим непоколебимым самообладанием и умением погрузиться в работу, наверняка тосковали куда меньше, чем ваша не в меру чувствительная жена… Она картинно поджала губы и смолкла в ожидании ответной шутки. Однако, подыгрывать ей в этот раз не стали. Инженер ответил ей не сразу, окидывая свою жену взглядом, преисполненным тихой грустью. Уильям всерьез воспринял сказанное мной? — спросила себя Джейн, сожаление и стыд мгновенно вытеснили кокетливое настроение. Она уже собиралась извиниться за неудачную попытку пошутить, но её опередили. — Вы не имеете ни малейшего представления… насколько ошибаетесь, миссис Оллгуд, — от прежней улыбки не осталось и следа, низкие, бархатные нотки голоса подчеркивали всю серьёзность сказанного. Упрёка в словах не было, лишь неоспоримая правда. Мужчина прикоснулся к порозовевшей щеке костяшками пальцев, поглаживая с почти благоговейной осторожностью, как прикасаются, когда слова бессильны и не могут выразить глубину чувств… Когда всё время разлуки проводилось в ожидании именно этого момента. Его прикосновение было преисполнено любви, но… Уильям с недоумением посмотрел сначала на девушку, которая резко вздрогнула и слегка отпрянула от его руки. Потом на саму конечность, которую отвёл в сторону, будто пытаясь понять, каким образом она могла вызвать у любимой отторжение. Джейн, тут же опомнившись, быстро взяла его ладонь в свою. Пальцы мужчины были холодными, практически ледяными, по сравнению с пылающей от нахлынувших эмоций щекой. Только сейчас до неё начало доходить: он стоял перед ней уставший, в промокшей насквозь одежде и, скорее всего, продрогший от непогоды. — Мистер Оллгуд, ваша рука совсем ледяная! — с тревогой воскликнула она, глаза расширились от внезапного осознания. — Какая же я глупая, забалтываю вас, ни о чём не думая… Духи, вы же так можете заболеть! Джейн сжала его холодные пальцы в своих тёплых ладонях и повела его ближе к камину. Не обращая внимания на смущённые возражения, она энергично принялась растирать холодную ладонь, стараясь разогнать кровь. — Бедный вы мой… — ворковала девушка, сосредоточенно трудясь над рукой Уильяма. Она поднесла ладонь к своему лицу, подышала на неё теплым воздухом, и продолжила растирать. Небольшой шрам на тыльной стороне ладони обратил на себя внимание – воспоминания о Роаноке, о его падении в заброшенную шахту вызвали в ней ностальгическую улыбку. Сосредоточенная на своей задаче, Джейн не сразу ощутила, как прежде расслабленная рука напряглась. Со смутным предчувствием девушка подняла глаза на своего супруга, и сердце на мгновение сбилось с ритма. Усталость всё так же омрачала лицо мистера Оллгуда, но его пристальный, немигающий взгляд скользил по лицу, линии плеч и обжигал своей интенсивностью. Прежде ровное дыхание мужчины стало прерывистым и учащённым, по лицу пробежала знакомая и горячо любимая ею тень сдерживаемого томления. Джейн почувствовала, как жаркая волна прошлась от щёк по всему телу: невинное стремление согреть, видимо, откликнулось в Уильяме не только благодарностью за проявленную заботу. Все эти дни она скучала не только по его обществу. Девушка изнывала по теплу его рук, по крепости его объятий, по тому особенному чувству страстной близости, которое возникало между ними ночами... Увидев его реакцию, Джейн с волнительным предвкушением поняла, что Уильям разделяет её чувства. Движения пальцев замедлились, но не остановились. В воздухе повисло напряжение. Тишину нарушал лишь треск поленьев да прерывистый стук дождя в окно. Успевший стать родным, аромат его парфюма ненавязчиво окутал девушку в свои объятия. Внезапность открытия, смешанная с мучительной тоской по нему, заставила сердце бешено колотиться. Робость ушла, вместо неё зажглась искра шаловливого любопытства: он наверняка захочет сначала привести себя в порядок, дабы не доставлять ей неудобства своим видом и мокрой одеждой, прежде чем… перейти к более приятной части их воссоединения? Как долго сможет выстоять её обычно невозмутимый муж? Желание проверить, отыграться за дни томительного ожидания стало непреодолимым. Джейн взяла другую ладонь в свои руки, и теперь, вместо быстрых движений, большие пальцы медленно, почти лениво проводили по холодной коже, теперь уже не столько растирая, сколько лаская. Взгляд не отрывался от его, ловя каждую мельчайшую реакцию: как расширились зрачки, как дрогнула едва заметная жилка на виске, как почти незаметно напряглись мышцы челюсти, как он судорожно сглотнул и сделал непроизвольный шаг ближе. — Бедный мистер Оллгуд… — повторила Джейн, растягивая слова. Она поднесла его руку к своим губам и, всё также глядя прямо в глаза, коснулась тыльной стороны: сначала просто дыханием, а затем – почти невесомым поцелуем к каждой выступающей косточке. — Вы же позволите мне позаботиться о вас? Уильям вздрогнул и отвёл взгляд. Джейн заметила, как он стиснул зубы в тщетной попытке обрести привычный контроль над собой: тщетной лишь потому, что они оба знали – у мистера Оллгуда было много достоинств и талантов, к которым, к сожалению или к счастью, не относилось умение противиться жене. Принципы и железная воля предательски затихали под её простым прикосновением. Судя по всему, мужчине удалось призвать последние остатки самообладания, и лицо вновь расслабилось. Но многообещающая и немного дерзкая улыбка Джейн не предвещала для него ничего хорошего. Ласкаясь, девушка приложила ладонь к своей щеке, затем мягко коснулась губами чувствительной кожи запястья, где учащённо бил пульс. Свободная рука инженера, недолго поколебавшись, обвила уже отточенным движением талию супруги, его длинные пальцы впились в ткань платья, стирая последние сантиметры между ними. Джейн отпустила ладонь и потянулась к его лицу. Пальцы прошлись по влажным от дождя вискам, смахнули прилипшую ко лбу прядь волос, затем остановились на его щеках. — Но замёрзли не только руки, верно? — прошептала она, поглаживая линию скул, ощущая под кожей напряжение мышц. Взгляд из-под ресниц опустился на его губы и вновь поднялся к глазам, уже полный вызова и обещания. — Вы дрожите, я могу распорядиться насчёт ванны или … — Джейн… — её имя наконец сорвалось с губ сиплым, глухим стоном. В глазах одновременно горели и мольба остановиться, и мольба продолжить. Джейн почувствовала, как рука на талии сжалась почти болезненно, мокрая ткань его жилетки и брюк успела пропитать платье, но девушке было всё равно. — Возможно, вам стоит переодеться во что-то сухое… — продолжила она с притворным, почти материнским беспокойством. Пальцы соскользнули к поджатым губам, провели по подрагивающему подбородку, кадыку и остановились на шейном платке. Она неторопливо вытащила булавку, нарочито медленно развязала узел и положила их в карман его брюк. Это стало последней каплей. Он сдался. В следующее мгновение его губы коснулись её – сначала сдержанно, робко, затем увереннее, глубже. Уильям всё ещё боялся быть слишком резким, но Джейн сама подтянулась к нему, пальцы вцепились в его жилет. В этом поцелуе была не только любовь, но и отчаяние, и жажда, доведённые до предела, попытка восполнить каждую утерянную минуту. Она видела, как он дрожит и это переплетение слабости и силы, сдержанности и страсти будоражило её так, что кружилась голова. Руки на талии едва заметно сдвинулись ниже и тут же остановились, не доходя до бедра, не решаясь переступить черту. Джейн, уловив это колебание, сама провела ладони ниже, и он сдавленно простонал, получив одобрение быть смелее. Тело, промокшее и дрожащее от холода, постепенно согревалось в её объятиях. Его губы становились настойчивее, словно требуя с неё возмещения за каждый миг разлуки, и Джейн отвечала тем же. Но запас воздуха был не бесконечен, и, нехотя, ей пришлось отстраниться. Пытаясь отдышаться, она попутно разглядывая его лицо в дрожащем свете камина: капли дождя всё ещё блестели на его ресницах, брови были сосредоточенно сведены, а взгляд стал таким прямым и обжигающим, что девушка невольно смутилась. — Уильям… Мужчина снял сюртук и попытался аккуратно закинуть его на стоящий рядом стул. Джейн провела руками по его вздымающейся груди, чувствуя под мокрой тканью биение сердца. Она расстегнула пуговицы у ворота рубашки, прикоснулась к влажной коже. Уильям сдержанно выдохнул и вновь прильнул к её губам, его руки обвили её крепче, прижимая к себе ещё ближе, казалось, желая растворить её в своём объятии, чтобы больше никогда не отпускать. Джейн не сопротивлялась, выгибаясь навстречу его рукам. Ладони оглаживали его острые плечи, худые, но вместе с тем сильные руки, нетерпеливо расстегнули пуговицы его жилетки, затем опустились ниже, к пряжке ремня. Она улыбнулась сквозь поцелуй в немом вопросе: насколько далеко он позволит происходящему зайти? Уильям глухо застонал, губы прошлись по её щеке, к уху, к шее, оставляя за собой пылающий след. Джейн откинула голову назад, пальцы инстинктивно зарылись в его волосы в попытке найти опору. Мужская рука поднялась выше, к её груди. Предчувствуя ещё одну паузу, она направила ладонь туда, где тело жаждало его прикосновения. Огонь в камине продолжал потрескивать, озаряя их переплетённые фигуры колеблющимся светом. — Я так сильно скучала по тебе… — прошептала Джейн, в попытке совладать с голосом от нахлынувших чувств. Нетерпеливый, жадный поцелуй не позволил договорить. Девушку лишили не только дара речи: земля, в буквальном смысле, ушла из-под ног когда Оллгуд решительно подхватил её на руки и направился в сторону кровати. Лихорадочно пытаясь расправиться с оставшимися пуговицами его рубашки, Джейн задумалась, а не она ли сама, в итоге, попалась в собственную ловушку?.. Когда инженер опустил её на перину и принялся поспешно избавляться от одежды, миссис Оллгуд поняла, что не испытывала по этому поводу ни малейшего огорчения. Утро тринадцатого дня было солнечным.