Место рядом

      После тяжёлого матча все, как обычно, отправились не разъезжаться по домам, а собрались в небольшом кафе неподалёку от зала. Это место уже стало чем-то вроде их традиции — шумное, но уютное, с мягким светом ламп и запахом свежей еды, доносящимся с кухни. За большим столом, рассчитанным на целую компанию, разместились Поколение Чудес и Куроко.       Собраться вместе за одним столом для них стало делом привычным, особенно после возвращения Тайго из Америки. Он сам первым настаивал на том, чтобы все чаще проводить время вместе.        А когда его впервые спросили почему он вернулся он объяснил это простыми словами: «Без Куроко там ужасно сложно, он моя тень». В своё время он всерьёз уговаривал Тецу уехать с ним в Америку, поступить туда и продвигаться в «МГА» бок о бок, но Куроко тогда лишь покачал головой. Он объяснил, что в Японии ему спокойно, да и команду бросать он не собирается.       С тех пор прошло уже полгода. Возвращение Кагами изменило их повседневность, а сами ребята успели выпуститься из старших школ и поступить в университеты. Но на этом их история не закончилась — наоборот, она только началась. Благодаря влиянию семьи Сейджуро им, обычным первокурсникам, удалось открыть собственную «школу» по баскетболу. Конечно, всё это больше походило на клуб, но с их именами и репутацией проект быстро набрал популярность. Отказываться от игры никто из них не собирался. Напротив — теперь они были самой известной и сильной командой в Японии, а с возвращением Кагами их состав зазвучал ещё громче и мощнее.       Вечер в кафе начался почти спокойно. Они расселись кто куда, привычно обмениваясь репликами и подшучивая друг над другом. Куроко, как всегда, сел тихо и незаметно — сбоку, на краю стола. Его движения были настолько неприметными, что только тот, кто давно знал Тецую, мог заметить его. Но стоило ему устроиться, как в глазах у всех из Поколения Чудес что-то едва заметно вспыхнуло.       Не успел Куроко даже поправить стул, как рядом с ним тут же появился Мидорима. Словно выжидал удобного момента, он быстро переместился, оказавшись рядом с Тецу. Куроко поднял голову, чуть склонив её набок, будто безмолвно спрашивая: «Что?». Его спокойствие только подчёркивало резкость движения Шинтаро, и сцена выглядела настолько естественно, будто это было не первый и явно не последний раз.       — Куроко, сядь рядом со мной. Мне необходим твой «цвет удачи» для завтрашнего дня, — сказал он серьёзно, и поднял Куроко с его места.       Мидорима не оставил выбора — он мягко, но настойчиво пересадил его рядом с собой и, словно подчеркивая право собственности, обнял за талию. Его жест был слишком откровенным: будто всем присутствующим он молча говорил, что «он мой». Тишина за столом тут же ощутимо сгустилась.       Куроко, которого вновь невольно сделали «призом» в их вечной борьбе, только тяжело выдохнул. Это было привычно. Именно поэтому он так часто отнекивался от совместных походов с ними куда-либо.        Стоило компании собраться вместе, как тут же начиналась тихая, но настойчивая борьба за место рядом с ним. И пусть внешне всё выглядело как игра, в глубине это была самая настоящая война взглядов.       Конечно где-то в глубине души Куроко понимал, что подобное внимание ему льстит. Но чем дальше, тем больше это стало утомлять. Однако и отрицать другого он не мог: сейчас, под таким пристальным вниманием парней, внутри у него будто разливалось тепло. Щёки предательски обдало мягким жаром, и скрыть это уже было невозможно.       Кисе, сидевший по правую руку от Тецуи, на другом диванчике, тут же заметил, как Мидорима присвоил себе место рядом с ним. Его лицо мгновенно омрачилось, на лбу залегла недовольная складка. Кажется, именно ему подобное развитие событий понравилось меньше всего.       Недолго думая, он потянул Куроко в противоположную сторону, словно возвращая себе то, что и должно было принадлежать только ему. Не обращая внимания на протесты остальных, Кисе уверенно усадил его рядом с собой и легко, но демонстративно закинул руку на плечо. Его губы изогнулись в лёгкой ухмылке, взгляд скользнул на Куроко — слишком близко, слишком притягательно.       — Куроша, ты же обещал что будешь сегодня моим. Ты должен сидеть рядом со своим любимым Кисе, разве не так?       Все вокруг затаили дыхание, ожидая реакции. Но Куроко, как всегда, оставался невозмутимым, хотя мягкий румянец, все ещё был на его щеках. Его лицо не дрогнуло, голос прозвучал спокойно и ровно, будто происходящее его вовсе не касалось.       Он чуть склонился в сторону Кисе и произнёс:       — Мы договорились гулять завтра, ты разве уже забыл?       Эти слова были для Кисе словно сильный удар под дых. Тот самый, что выбивает весь воздух из груди и оставляет после себя невыносимую боль. Он никак не мог понять — за что? За что Тецу с ним так? Что такого он успел сделать, что Куроко пристыдил его при всех и так холодно отстранился? Да, он хотел лишь одного — чтобы Тецуя сидел рядом. Но разве это было преступлением? Чёрт возьми…       — Вот вот, так что отвянь, — вмешался Аомине, появляясь слишком нагло, слишком резко. Он дерзко усадил Куроко рядом с собой, словно не оставив никому ни шанса возразить. И прежде чем кто-либо успел осознать, Дайки наклонился и нагло, при всех, коснулся губ Куроко своим поцелуем.       Тишина за столом в тот момент будто треснула. Все взгляды впились в них, словно пытались испепелить обоих. Но Аомине, казалось, это только раззадорило. Ему было плевать — ни на присутствие людей, ни на взгляды команды, ни даже на сам факт, что всё это слишком далеко зашло. Он только сильнее углубил поцелуй, заставив Куроко приглушённо застонать и схватиться за ворот футболки Дайки, будто ища опоры.       Когда поцелуй всё же оборвался, Аомине самодовольно облизнулся и с ленивой, но вызывающей ухмылкой продолжил, пока сам Куроко, пытался отдышаться.       — Куроко мой партнёр с самого начала, так что очевидно, что он сидит здесь.       Тяжёлая пауза снова была нарушена, на этот раз — Мурасакибарой. До этого он, казалось, вовсе не принимал участия в их молчаливой войне, лениво доедая очередную гору сладостей. Но теперь, словно решив вмешаться, он выдвинул перед Куроко целую горку конфет и пирожных. Его ход был прост — подкупить и выиграть «свою долю» в этой борьбе.       В глубине души он тоже хотел поцеловать Куроко, но прекрасно понимал, что тягаться с Аомине в этом деле почти бессмысленно. Чёрт возьми, этот наглый парень целовался лучше всех здесь, даже Кагами, который в этот момент просто делал заказ, невольно обернулся, когда увидел происходящее.       — Не мешайте. Тецу сидит тут, — протянул Мурасакибара. Несмотря на свой ленивый характер, он неожиданно уверенно вытащил Куроко из рук Аомине и прижал к себе. Сам уже наклонялся, чтобы тоже наградить «их тень» поцелуем, но в последний момент встретился не с губами, а с рукой Дайки.       Выражение лица Мурасакибары исказилось. Недовольно прищурившись, он отпрянул, брезгливо сплюнув в сторону этикетку от сладости, будто смыл неприятное ощущение. Но при этом он крепко прижал Куроко к своей груди, не позволяя Аомине вернуть его обратно.       — Я поделюсь с ним вкусняшками, а вам не дам, — протянул он упрямо и уверенно, словно этим всё было решено. Куроко даже не пытался вырваться — ему, кажется, оставалось только терпеть этот хаос.       И именно в этот момент, словно раскат грома среди ясного неба, раздался спокойный, но до предела властный голос. Его интонация не оставляла места возражениям, а сама атмосфера вокруг будто стала тяжелее. Акаши заговорил — и в его словах слышалось раздражение настолько сильное, что личность, давно сплетённая с ним, вновь показала своё истинное лицо.       — Куроко, сядь рядом со мной. Я приказываю.       Куроко молча, без единого слова, чуть вывернулся из захвата Ацуши и спокойно посмотрел на Сейджуро. Его глаза оставались невозмутимыми, но внутри у него нарастало чувство усталости. Он и сам не заметил, как оказался в самом центре тихой, но на деле бурной войны — войны за место рядом с ним. Это происходило слишком часто, и каждый раз всё заканчивалось одинаково: перепалками, попытками «перетянуть» его на свою сторону и бесконечными спорами.       Пока за столом продолжались напряжённые взгляды и короткие реплики, вмешался Кагами. Он как раз вернулся, держа в руках поднос, на котором красовалась гора заказанной еды. Гулко стукнув, он резко отодвинул стул и с силой поставил его к столу. Щёки Тайги в тот момент полыхали алым, словно до кончиков ушей его обдало огнём.       Не раздумывая, он протянул руку, схватил Куроко за запястье и, будто на площадке делал финт, искусно обошёл Аомине, который уже был на взводе. Всё выглядело как ещё одна игра на поле — только вместо мяча на этот раз был сам Куроко.       Тайга уверенно уселся на стул и тут же посадил голубоглазого себе на колени. А Тецуя, словно назло остальным, спокойно поёрзал, устраиваясь удобнее. Всё выглядело так естественно, что у остальных не осталось сомнений: будто это было его привычное место.       — Хватит уже! — рявкнул Тайга, сжав Куроко крепче. — Он моя тень и вы это хорошо знаете. Он будет сидеть здесь. Только потому что Тецуя, вообще на сегодняшний день должен был быть со мной.       Куроко в ответ спокойно посмотрел на него, как будто ничего необычного не произошло. Ни удивления, ни смущения — лишь лёгкая серьёзность во взгляде. Он коротко кивнул и тихо произнёс:       — Верно.       После этого он слегка наклонился вперёд, подцепил коробку лапшой, неторопливо открыл её и, взяв палочки, так же спокойно стал есть. Его глаза чуть прикрылись, выражение лица стало сосредоточенным и умиротворённым. За столом повисла тишина. Все вспомнили — и правда, сегодняшний день должен был принадлежать Кагами.       Такони договорились ещё тогда, когда Тайга только вернулся. На самом деле, впервые это был Куроко, кто разозлился и поставил им жёсткий ультиматум: «Или вы учитесь делиться, и наши отношения не превращаются в войну из-за мелочей, или я не буду ни с кем».       После тех слов Поколение Чудес впервые уступило. Они научились договариваться и установили правила — у каждого был свой день. Куроко уделял внимание каждому по очереди, и остальные обещали не вмешиваться. Но именно в день Кагами всегда происходило что-то подобное: то общее собрание, то тренировка, то поход поесть. И как обычно — всё оборачивалось борьбой.       Сегодня, как ни крути, Поколение Чудес проиграло. Они переглянулись, почти одновременно выдохнув, будто признавая поражение. Но Кисе, как всегда, не удержался и добавил театральности:       — Тааак, похоже, мы только что проиграли.       Аомине недовольно поморщился, Мидорима поправил очки, Акаши лишь коротко хмыкнул, а Мурасакибара, не сильно впечатлённый всей драмой, просто потянулся к своей тарелке с десертом и протянул лениво:       — Ну ладно, зато сладости останутся мне.       Кагами всё ещё пылал красным, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Его слова прозвучали как защита, как открытое признание. А Куроко, устроившийся у него на коленях и продолжавший спокойно есть, вёл себя так, будто это было самым естественным положением вещей. Его лёгкие движения, привычное спокойствие и тихая уверенность стали тем самым окончательным ответом.       И именно это оказалось самым весомым доводом для всех остальных.