Он, я и трагедия на Мэпл Стрит

      С тех пор, как на работе появился Нед, стало чуточку веселее. Не знаю. Что-то есть в этом парне такое, что теплым солнечным лучиком затрагивает сердце каждого. Хотя все они в этом никогда не признаются, конечно нет. Разве что только Адам.       А я ведь хотела уходить. С полгода или год просматривала вакансии, иногда звонила.       Мне нравятся ребята, они классные и работа по душе. Но газета… Газета это несерьезно. Когда сказала родителям, что устраиваюсь работать в «Чистую правду» наборщицей текста — их лица едва ли не сползли разочарованной лужицей куда-то вниз. Нельзя винить их за это. Но тогда я пообещала, что это временно.       И вот временно превратились в год, потом во второй. И тем не менее, я все ближе и ближе приближалась к той самой точке, которая обычно называется: «Ну вот теперь точно пора.»       Эсмеральде Нед не нравится. Я бы сказала, что она совершенно точно мечтает выдавать его из кресла главного редактора, причём все об этом в курсе. Но тут Нед не один: Эсмеральде не нравится никто, кроме её самой. Она странная и мне, на самом деле, часто тяжело выносить её присутствие.       Не хотела бы я, чтобы у неё вышло добиться увольнения Неда. Она зла и несчастна, хотя все свои беды она умудряется доставлять себе сама.       — Куда я отправляюсь сегодня? Может, где-то снова закупорило трубу перчатками? Или может закрыли очередной общественный туалет? — с улыбкой спрашиваю я, войдя в кабинет главного редактора. Нед что-то сосредоточенно высматривает в ноутбуке, его брови нахмурены. В пальцах простой карандаш.       — Нет-нет, сегодня ты, наверное, поедешь со мной, — он вздыхает и закрывает крышку ноутбука, — На Мэпл Стрит выпала старуха из окна третьего этажа… На ребёнка. Пока больше ничего неизвестно.       — О.., — я закрываю губы ладонью. Такая новость для нашего спокойного города, в котором никогда ничего не происходит — непривычна. И не сказать, что где-то внутри у меня ничего не зашевелилось.       — Да… — взгляд Неда серьёзен. Он складывает пальцы в замок, — Мэр. Если ты не хочешь, если ты не переносишь такие вещи, то…       — Нет-нет. Все нормально. Мы же репортёры.       — Мэр…       — Я напомню, хотя мне и неловко: я бывшая военная.       — И все же, это необязательно. Есть ещё турнир школьных футбольных команд, можешь взять интервью у тренера одной из них. Любой. Плевать какой.       — Я еду с тобой и нечего обсуждать, — упрямо говорю я.       — Ладно. Но, на всякий случай — я тебя не заставляю и ты решилась на этот репортаж добровольно.       — На всякий случай — ты меня не заставляешь и я решилась на этот репортаж добровольно, — поддразниваю я Неда и вижу как на его лице растягивается полоска-улыбка.       — Ладно. Тогда можем выдвигаться прямо сейчас.       — Ладно, — я улыбаюсь ему. Не знаю зачем и почему. И этот момент выдается слишком долгим, потому что я начинаю чувствовать неловкость. Он тоже улыбается, а потом сквозь улыбку выдавливает слова:       — Тогда иди собирайся. Дверь там.       — Уже иду, — отвечаю тоже сквозь улыбку и разворачиваюсь. Пока направляюсь к выходу из кабинета, понимаю, что почти не дышала все то время, что разговаривала с Недом. ***       Мы едем на моей машине, потому что Нед водит только велосипед. Этот факт придает главному редактору некоторой обаятельности, хотя иногда не обходится без подшучиваний со стороны работников офиса.       — Сразу ищи очевидцев, — говорит Нед, подкрепляя свои слова жестами. Я поворачиваюсь к нему и с серьезным видом киваю. Будто на самом деле не знаю, что необходимо делать, — Они могут разговаривать с полицией или медиками. Если очевидцев не будет — обращайся к соседям, зевакам. Может они знали старушенцию или ребенка и смогут выдавить что-нибудь слезливое.       — Да, было бы круто, — отвечаю я, включая поворотник.       — Если у нас получится крутой репортаж — с меня обед, — обещает он.       На Мэпл Стрит людно. Между мелькающими рубашками, домашними халатами и платьями иногда показывается бело-красная лента. Нед достает из кармана телефон и фотографирует здание. Из одного из этих окон и выпала пожилая женщина.       — Ладно. Я пошла, — говорю. Нед желает мне удачи. А я действительно хочу постараться, потому что он этого заслуживает. И, главное, нельзя прямо на блюдечке приносить Эсмеральде повод позлорадствовать.       Вижу полицейскую машину, но рядом с ней правоохранителей нет. Наверное все они в самом эпицентре, куда меня все равно не пустят.       Подбираюсь к женщине в синем халате и бигудями на волосах. Она-то явно отсюда, а значит может знать погибших. Я включаю диктофон на телефоне и подхожу ближе.       — Здравствуйте. Я из газеты «Чистая правда», мы делаем репортаж о том, что случилось. Можно я задам вам несколько вопросов?       Женщина повернулась. Выражение ее лица было болезненным, будто она вот-вот свалится в обморок.       — Ох. Ну давайте.       — Скажите, вы знали кого-нибудь из погибших?       — Конечно знала! Она моя соседка. Как раз мыла сегодня окно. Видать, оступилась. Знаете, я всегда едва ли не получала сердечный приступ, когда видела ее метод мытья окон.       — И как она их мыла?       Женщина вздохнула.       — Ну… Вот так встанет, ногой. Прямо на отлив. И стоит наполовину в комнате, наполовину на улице. Это ужасно. Она-то уже не молодая была.       — А ребенок? Вы знали ребенка?       — Мальчишке лет восемь. Вроде бы у него только мать — они переехали сюда с два месяца назад. Кажется, он выходил в школу, когда это случилось. Ох, Господь милостивый, упокой его невинную душу.       Я задала еще несколько вопросов о самой трагедии, поблагодарила женщину и выключила запись. Ну, это уже что-то. Было бы хорошо выудить что-нибудь у медиков и я даже приметила одного, но все же решила для начала спросить Неда. Вдруг он уже справился с этим сам.       Я легко отыскиваю рыжие волосы среди тяжело вздыхающей и взволнованно перешептывающейся массы. Пробираюсь сквозь толпу: похоже Нед стоит прямо перед лентой и разговаривает по телефону. И вот я почти у самой цели, как вдруг он убирает трубку с уха, выставляет ладони передо мной и тараторит:       — Погоди, погоди, погоди! Мэр, тебе сюда…       Улыбка медленно сползает с моего лица, когда я вижу причину беспокойства Неда. Свернутая шея ребенка, зажмуренные глаза, которые так и не успели вернуться в обычное состояние. Старуха в растянутом свитере с перекошеной ногой. Около них кружат судмедэксперты, видимо потому сняли чёрный мешок, который до этого накрывал трупы.       — …нельзя. Так. Ало… Я перезвоню. Мэр! Мэр?       Не то, чтобы меня выворачивает в классическом понимании. Но внутри как будь-то все ссохлось. В животе образовалась яма и теперь эта яма потянула мои внутренности куда-то вниз. Лужа крови большая — видать и ее и ребенка.       Нед развёл руки и протиснулся между мной и отгораживающей лентой. Мой нос почти уперся в его рубашку и я ощутила запах стирального порошка.       — Все нормально, — говорю я, отворачиваясь. Чувствую руку Неда на моем плече — он выводит меня из толпы, которая мало-помалу стала разбредаться. Перед глазами свернутая детская шея. Где же моя солдатская твердость?       — Я взяла интервью у соседки погибшей. Еще хочу взять у медиков — кажется я видела одного фельдшера около кареты скорой помощи.       — Это я виноват, что ты это увидела, — Нед качает головой. Выражение его лица говорит само за себя: он действительно чувствует вину. Хотя, конечно, он тут ни при чем.       — Давай просто закончим дело, — предлагаю я и после сказанного чувствую, как на мои плечи садится изнуряющая тяжесть пережитого. Нед спорить не стал. ***       Назад в офис едем молча. Я слежу за дорогой чересчур дотошно, но та ужасная сцена до сих пор перед глазами. Нед предлагал отпустить меня домой, на что я даже немного распсиховалась.       Во-первых, почему он считает меня слабой? Да, картина была не из радужных. Но всякое случается. А во-вторых, не хватало еще, чтобы коллеги вздумали шушукаться между собой. Еще и Кэн придерется. Проще отсидеть эти несколько часов и с чистой совестью отправится домой есть мороженое, укутавшись пледом.       Я набирала статью Адама о незаконном вылове рыбы какими-то подростками в местном парке, когда на угол моего стола уселся Нед. Адам не смог толково написать ее сам, потому пришлось выкручиваться мне.       — Ну как успехи? — спрашивает Нед. Я медленно поднимаю на него взгляд и вздыхаю.       — Было бы проще, если бы Адам записывал все на диктофон, а не в блокнот. Разобрать невозможно. Так что половину приходится выдумывать.       — Уже неплохо, — улыбаясь, говорит Нед тихо, чтобы никто не услышал. Потом его улыбка резко исчезает и я слышу вопрос: — Ты как вообще?       — Да нормально, — отвечаю я, уже без прежней обиды в голосе. Не знаю, зачем я защищалась и психовала, ведь мне и правда поплохело от увиденного, — Но бывало и лучше.       — Хочешь сегодня поужинать со мной?       — Что? — я слегка опешила.       — Нет, ты не подумай, это не свидание. Я обещал обед, если у нас выйдет хороший репортаж. Так вот, все получилось.       — Я как-то не особо в настроении. Может, в другой раз?       Если бы он позвал меня вчера — я была бы на седьмом небе от счастья. Я влюблена в Неда, пусть долго и не признавалась себе. Но сегодня не самый подходящий день: он будет чувствовать вину, я буду чувствовать вину за то, что он чувствует вину. Да и увиденное днем оставило свой след, который обычно проходит не за день или два.       — А как насчет посмотреть мультик под пиво и пиццу?       — Ты пьешь пиво? — удивилась я.       — А по мне не скажешь?       — Вообще-то нет.       — Я не пью пиво. И пиццу тоже не ем. Но, если ты составишь мне компанию, я готов пойти на жертву.       — Ладно, идет, — сдаюсь я. Все-таки умеет он поднимать настроение. Нед встает со стола, указывает на мой монитор пальцем и громко, чтобы слышали все, произносит:       — Надо немного быстрее, Мэр. Понимаю, что статья сложная, но, сделай милость, поторопись.       — Ладно, — говорю я и тут же упираюсь взглядом в Аделолу. Возможно, она наблюдала за нами все это время. ***       У меня нет привычки разуваться в прихожей, но так как Нед попросил — пришлось. Не то, чтобы он странный в этих вопросах… Скорее принципиальный. И любит чистоту. Что в этом плохого?       — Ух ты… — говорю я, улыбаясь. На стене висит фотография в белой рамочке, где Неду лет семь, не более. Он, заметив вектор моего взгляда сразу же принялся снимать фотографию.       — Никогда не приходило в голову ее снять, — прокомментировал он свои действия.       — Да нет, зачем? Она же милая.       Нед посмотрел на меня, с секунду подумал, а затем медленно убрал руки от рамки.       — Но я сфотографирую, можно?       Он закатил глаза и просто зашагал куда-то вглубь дома, оставив меня наедине. Через несколько мгновений я услышала его возглас: «Можно!»       У него уютно. Хотя вылизанные дома, где все стоит едва ли не под линеечку редко бывают уютными. Я была уже здесь, когда Нед разрешил мне помыться во время того инцидента с трубопроводом. Но особо не глазела из уважения к своему руководителю.       Ну а так как я у него в гостях сейчас официально, то почему бы и нет?       — Итак, что будем смотреть? Есть История игрушек все части, Корпорация монстров, Золушка, — он считывает названия с каждой коробки из-под дисков. Я перевела взгляд на телевизор — и точно, внизу стоит DVD-проигрыватель.       — Я знаю, что ты думаешь, — бормочет он, все еще перекладывая дисковые коробки.       — Да нет, ничего. Давай посмотрим Шрек, раз уж так трудно выбрать.       — Давай. Хотя интересно, почему именно Шрек?       — Не знаю. Тебе не нравится Шрек?       — Это мой любимый мультик.       Я улыбаюсь.       — Мой тоже.       Бадвайзер распарил мой мозг очень быстро. Настолько, что я даже не заметила, как расслабилась на плече Неда. А он и не подает виду, что что-то не так. Иногда, на смешных моментах мы дружно хохочем.       Смотрю на него чуть снизу. Если бы он только обнял меня, все стало бы гораздо лучше. Почему-то снова вспомнилась свернутая шея мальчика и теперь, с момента попадания этой мысли в голову, я перестала быть в курсе того, что происходит в телевизоре. Мне представилось, что он умер не сразу. Зажмурился от невыносимой боли, но ничего не смог изменить. Его мать, вероятно, сейчас в глубокой скорби. Сложно вообразить ее чувства. Надеюсь, ей не пришлось увидеть то, что увидела я, потому что она бы этого не вынесла.       Нед взял пульт и нажал одну из кнопок, после чего картинка на экране замерла.       — Что-то не так? — спрашивает он. Я поднимаюсь с его плеча и поправляю волосы.       — Нет-нет, все нормально.       — По твоему лицу так не сказать.       — С моим лицом проблемы?       — Нет… Мэр. Просто… А, ладно, скажу как есть. Я позвал тебя сегодня к себе, потому что мне было тревожно. Я видел, как тебе поплохело от увиденного днем. И, поверь, это нормально, так реагировать. Просто не хочу, чтобы ты переживала это одна.       Я заулыбалась.       — О-о-о… Так вы, мистер Главный Редактор, еще и в мои личные психотерапевты записались.       — Нет. Я твой руководитель и всего. Пожалуйста, воспринимай это серьезно.       — А я думала, ты что-то чувствуешь ко мне.       Он замирает. Я действительно заставила его нервничать и… Мне это нравится.       — Даже если так, это ничего не меняет, — наконец звучит голос Неда. Вот и признался. Мое сердце екает. Я всегда ощущала его влечение к себе — это было заметно. Такое не выдумаешь. Его взгляды через жалюзи, его волнение, его восхищение в глазах. Но, все же — хотелось иметь хоть какое-нибудь подтверждение. И вот оно.       — А меняет ли, если скажу, что я тоже к тебе что-то чувствую? — спрашиваю и неосознанно прикусываю губу изнутри. В его взгляде что-то меняется, я вижу как слегка розовеют его бледные щеки.       — Мэр… Это правда?       — Ага. И я бы хотела, чтобы мы поцеловались. Потому что если мы сейчас этого не сделаем, я не знаю что будет.       — Ты серьёзно?       Я хочу что-то сказать, но он уже тянется к моим губам. Я отвечаю на поцелуй, сразу же. Как я все-таки его люблю. Не знаю, откуда он взялся в моей жизни — почему я не уволилась раньше, почему его взяли на работу. Все могло случиться иначе и я бы никогда не узнала этого человека.       — Я твой босс, — говорит Нед в перерыве между поцелуями.       — Это точно, — улыбаюсь я. Больше он ничего не произносит. Обнимает меня и я чувствую глубокое удовлетворение. Тепло, которое я искала так давно и уже не надеялась получить.       Знаю, что он может бояться. Я его подчиненная, это грозит разрушением его карьеры. Хотя я не позволю этому случиться. Он произносит:       — И как давно у тебя это?       — Это?       Мы сидим на диване, я обнимаю Неда. Мне так хорошо и спокойно. Его ладонь поглаживает мои волосы.       — Как давно я хочу поцеловать мистера Босса-Главного-Редактора?       — Перестань меня так называть.       — С самого первого дня. Ладно, нет. Со второго.       Когда я это сказала, почувствовала, как сильнее он сжал меня в своих руках. Потом оставил целомудренный поцелуй на волосах.       Чуть позже мы занялись сексом. Это было также неизбежно, как и завтрашний выход на работу. Какое-то время из-за сплетен Эсмеральды Нед считал, что я асексуальна. Когда я узнала об этом, было по-настоящему обидно, так как это могло разрушить все! Тебе нравится парень, ты нравишься ему, но он точно знает, что между вами ничего не случится. Ужасно!       Правда, я понимаю, что он не виноват. Нед доверчив, старается видеть в людях хорошее и о кознях Эсмеральды мог не подозревать.       Я люблю эту искренность, которая ему так сильно присуща.       Когда выхожу из напаренной ванной, замотанная в полотенце — Нед заканчивает с простыней. Один раз она сползла с угла и ему пришлось заново заправлять резинку.       — Ну вот, — говорит он, хлопая по подушке. Он был в душе до меня и его волосы до сих пор не высохли. Кроме темно-зеленых пижамных штанов на нем ничего нет, — Можешь спать. Если захочется пить — на кухонном кране есть фильтр, вода чистая. А так, если что, зови меня.       — Ты не тут собираешься спать? — спрашиваю я с какой-то странной надеждой в голосе. Мне стало так грустно от его слов, что я сразу же твердо пообещала себе уговорить его остаться.       — А можно?       — А почему нет?       Я сбрасываю полотенце, надеваю футболку, которую Нед принёс заранее. Классно. Мужская футболка.       Нед остаётся. Обнимает меня со спины, прижимает к себе. Но недолго: завтра рано вставать, а спать прижатыми друг к другу жарковато и не так удобно, как хотелось бы.       Наверное, мы поедем на работу на моей машине. Если только у Неда в гараже не завалялся ещё один велосипед. Или если он изъявит желание прокатиться на такси. Потому что если мы оба будем выходить из моего авто перед зданием офиса — все сразу все поймут. Особенно Аделола — она очень проницательна, от неё ничего не утаить.       Я не дам разрушить его карьеру. Нед талантлив и он единственный, кто сможет вытащить эту газету из той пропасти, куда она катилась последние пару десятков лет. Уж лучше я уволюсь.       Не потому что мне жаль газету. А потому что она важна для Неда.       А мне важен Нед.