Новая жизнь

Калеб переехал в Кобл-сити чуть больше чем 4 месяца назад. Это была не его идея. Камила, так звали девушку Калеба, сказала: «После падения империи им стоит начать жить по-новому. В новом городе, с новыми мечтами и целями, с новыми идеалами». Камила в целом была болтливой. Она была блондинкой, с роскошными длинными волосами. Каждый день она выдумывала с ними новые причёски и выбирала новый наряд после того, как империя пала и в одежде для алгоритмов не было необходимости. Камила была довольно болтливой, суетливой, вечно куда-то спешила. И Калебу вечно казалось, что он за ней не успевает. Именно она предложила Калебу переехать, именно она больше двух месяцев назад предложила ему встречаться. Калеб всегда соглашался с ней, не успев всё тщательно обдумать. А сегодня, наконец, у него появилось время. Камилы в их скромной квартире нет, она как-то незаметно стала пропадать всё чаще и чаще. Но парень особо не предавал этому значения. Новая работа, в только начавшем жить городе, захлестнула его девушку с головой, и вот она целыми сутками торчит в офисе, производя какие-то там расчёты, в которых Калеб и не пытался разобраться. У него свои проблемы. Он вместе с Райей и добровольцами приводит город в порядок. Координирует работу строителей, разбирает завалы, ведёт учёт материалов... в общем, работает. Сейчас, в свой первый за долгое время выходной, Калеб сидит в кресле в маленькой гостиной и смотрит в окно. Там крупными каплями с неба падает дождь. Он стучит в окна, заставляет задуматься, расслабиться и погрузиться в собственные мысли. Калеб думает, долго думает, сердце его постепенно затапливает тоска. Он скучает по Альт-Сити, по своей сестрёнке Кейт, по её идиоту другу Радану, по Лололошке, и как-то особенно по Кавински. По его идиотским шуткам, по наглой ухмылочке, по его модным голубым очкам и по глазам, что спрятаны за их стёклами... Калеб чувствует себя в собственной квартире в Кобл-сити чужим. За эти 4 месяца они с Камилой успели обжиться, расставили мебель, повесили магниты на холодильник, расставили цветы. Калеб даже притащил виниловый проигрыватель. Правда, девушка, увлечение секретаря винилом не сильно одобряла. Ей эта музыка казалась старомодной, скучной и совершенно ей не подходила. На улице льёт дождь, Калеб и не замечал, какое это на самом деле частое явление, когда жил под куполом. А сейчас он смотрит в окно, провожает взглядом бегущие по стеклу капли. Он прижимает колено к груди, опускает на него подбородок, чуть сменив позу на удобном кресле. В голове вдруг вспыхивает искра желания, простого, человеческого. Сходить в магазин, прикупить себе какую-нибудь сладость и вместе с чашечкой ароматного какао развалиться на диване, пока за окном льёт дождь. Вот только нет дома у Калеба ничего сладкого. Его девушка вечно сидит на диетах, но иногда ведь стоит побаловать себя и любимую шоколадным тортом? Она ведь так его любит. Не долго думая, парень встаёт с дивана, собирается и отправляется в ближайший магазин. На голову он надевает капюшон, чтобы не намочить голову, и так и идёт по когда-то заброшенным, а теперь начинающим оживать улицам. В один момент он останавливается, замечает в окнах недавно открывшегося ресторана до боли знакомый силуэт. Присматривается и видит её, Камилу. Она в обтягивающем жёлтом платье, её платье, Калеб узнаёт его из тысячи, его ведь шила Ванесса. А рядом с Камилой, стоит какой то мужчина и обнимает её за талию. А после целует, в губы, а она и не сопротивляется. Калеб смотрит на эту сцену, и весь мир его в один момент рушится. Он уже забыл, зачем выходил из дома, почему вдруг остановился посреди пути и зачем решил заглянуть в окно. Сердце больно сжалось. Так больно, что вместо него, кажется, появилась одна огромная чёрная дыра. Парень смутно помнил, как вышел за пределы города, как написал Кавински, ведь только у этого молодого человека всегда под рукой есть внедорожник – самый быстрый способ вернуться в Альт-Сити. На удивление, Кавински ничего не спрашивал. Они добрались до квартиры Калеба молча. Четыре месяца назад Кавински вместе с Кейт и Раданом помогали собирать ему вещи. Кто ж знал, что любовь Калеба рухнет так же внезапно, как и появится. Винс провожает Калеба до самой двери. Он смиренно ждёт, когда Калеб трясущимися руками всё-таки вставит ключ в замочную скважину. Конечно, у них давно везде ключ-карты, но у великого секретаря дома двойная дверь. В квартире секретаря всё ещё довольно уютно, пусть Калеб и увёз половину вещей. Винс ни секунды не сомневаясь переступает порог квартиры. Они с Калебом не обменялись ни словом. А сообщение, что отправил брюнет, содержало лишь одно слово: "приедь". Но Винс чувствовал, что ему стоит остаться, а Калеб был ему за это благодарен. – Слушай, Винс, спасибо, можешь идти, если у тебя есть дела, – произносит Калеб, секретаря не узнаёт свой охрипший голос. Калеб не хочет, чтобы Кавински уходил. Брюнет сжимает край кофты, словно маленький ребёнок. – У меня больше нет дел сегодня – Кавински знает, что Калеб не хочет, чтобы он уходил. И он остаётся. Парни проходят на небольшую кухню. Винс ставит чайник и достаёт из верхнего ящика забытую упаковку чая с какими-то там травами. Винс не разбирается. – Говорят, чай успокаивает, – пытаясь завязать разговор, произносит блондин. Очки сползают ему на кончик носа, когда он опускает голову, и парень снимает их совсем. Сейчас эти очки всё равно не к месту. – Успокаивает, если в это верить – хмыкает Калеб. Он смотрит на голубые очки, оставленные блондином на столешнице, и пытается разглядеть в них что-то. Пластмассовые стекла пропускают свет, и в них ничего не отражается. – А ты веришь? Чайник закипает, и блондин, успевший найти две симпатичные кружки, заливает в них кипяток. Когда не слышит ответа, оборачивается. Калеб лишь пожимает плечами. – Не знаю. Я уже ни в чём не уверен. – Не похоже на главного секретаря. Я знаю, это не моё дело, что там у тебя произошло и почему тебе вдруг понадобилось срочно уехать из Кобл-сити, без вещей, никого не предупредив. Но раз уж ты решил написать именно мне, а не Кейт или кому-нибудь там из своих временных подчинённых. Так вот, рассказывай, чего такой кислый. Со стуком две чашки горячего чая опускаются на стол. Калеб усмехается, глядя на Кавински. Этого блондина не изменить. Только чесать языком и умеет. Впрочем, Калеб совсем не против рассказать ему обо всём. За то время, что они вместе провели в "Сиянии", они здорово сблизились. Калеб чувствовал, что может довериться Винсу. Может доверить ему всё: свои тайны, свои мысли, даже свою жизнь. Никому Калеб не доверяет так, как этому криминалу-автомеханику. – Чего молчишь, язык проглотил? Или я не достоин ваших слов, о великий главный секретарь? – Знаешь, Винс, а я за эти 4 месяца уже и забыл, что ты придурок. – Калеб не скажет этого вслух, но он успел соскучиться по идиоту Винсу за эти 4 месяца. – Там просто... Камила, она... изменила мне. Я видел, как она целовалась с другим мужчиной в кафе. Если честно, я ещё давно заметил, что она стала задерживаться на работе. Но я думал, что с учётом того, что Кобл-сити постепенно расширяется и работы с документами становится больше. Думал, она поэтому на работе стала задерживаться. А оказалось она... она предательница. Винс кладёт руку Калебу на плечо, сжимает его. Кавински не из тех, кто умеет подбирать правильные слова, но он умеет правильно молчать. У него есть способность заткнуться в нужный момент и позволить собеседнику излить душевный монолог. Обычно, конечно, он не слушает, чужие проблемы бывшего наблюдателя мало волнуют. Но с Калебом. С Калебом по-другому. Блондин слушает, как главный секретарь рассказывает о всём, что скопилось в душе за последние несколько месяцев, да и не только. Голос Калеба дрожит, кажется, словно он вот-вот заплачет. И слёзы и правда брызгают из глаз молодого человека по мере повествования. Кавински перекладывает руку Калебу на другое плечо и позволяет ему выплакаться, выговориться. *** Чай давно остыл. Калеб, вдоволь наплакавшись, без сил свалился на собственную кровать, а Кавински зависает в проходе, не решаясь переступить порог между спальней, в которой спит главный секретарь, и коридором. Должен ли он уйти сейчас? Оставить Калеба здесь, гнить одному в квартире, а самому пойти напиться? Ведь после услышанного напиться и закинуться хочется больше всего. Вернее, хочется забыться. Но Кавински уже давно слез с наркотиков, да и различные бары и пабы в последнее время перестал посещать. Калеб переворачивается на кровати, произнося что-то нечленораздельное. Кавински оборачивается, смотрит на секретаря и решает остаться совсем ненадолго.