Меч, вороны и волшебный счёт

Один листок, два листка, три листка, четыре чёртовых листка… Утро начинается со счёта. Даша одной рукой водит щёткой по зубам, другой тыкает в побеги растения. Гришка-плющ живёт в ванной уже несколько лет, последние месяцы Даша ежедневно достаёт его, передавая свою скопившуюся тревогу.  …пять листков, шесть листков, СЕМЬ! Девушка шумно выдыхает, кинув щётку в стаканчик. Ледяная вода остужает кожу, помогает забыть о неприятных ощущениях ворсинок на зубах. И в какой момент даже чистка зубов стала таким тревожащим делом? Даша придирчиво разглядывает отражение: светлые волосы, блёклые глаза, обозначившиеся синяками глазницы. Нет, тут никакое макияжное волшебство не поможет.  Одна зубная щётка, две зубные щётки, три зубные щётки... На одной из сессий терапевтка ей сказала: — Самое главное — справиться с тревогой в моменте. Если вам не помогает простой счёт, сделайте его более интересным. Например, ищите новые способы досчитать до определённого числа. Считайте только жёлтые машины, или только красные книги. Это поможет сильнее занять мозг и переключиться.  
И за месяц Даша стала профессионалкой в поисках жёлтых машин и красных книг. Она всегда считала до семи. Может быть, потому что это счастливое число. А, может, потому что это волшебное число, и каждый раз она вкладывала частичку магии в этот маленький ритуал самоуспокоения и надеялась, что заговор и правда сработает и вулкан мыслей перестанет извергаться, хотя бы ненадолго. Волшебство и терапия — об этом можно было бы написать научную работу. Может, однажды Даша займётся этим. …четыре зубные щётки, пять зубных щёток, шесть зубных щёток, СЕМЬ! — Бабуль, я побежала!  Из глубин квартирки выплыло привидение очаровательной старушки: полупрозрачное, но улыбчивое и явно довольное жизнью после смерти.  — Осторожнее, внучка! Берегись ворон!  — А ты — сквозняков, бабуль.  Все предостережения имели свои основания. Бабушка была привязана не к дому, а к внучке, так что все время была под угрозой вылета в окно, под действием любого потока ветра. Вылавливать потом бедную старушечью душу на улице было и грустно и неудобно. А Дашу вороны невзлюбили благодаря одной распрекрасной особе. Всё целились в её голову, пытались вырвать побольше волос для своих гнёзд. — Меч не забыла, Дашенька? Пропуски все взяла?  — Взяла! Даша на ходу покидала в сумку несколько таблетниц с волшебными пилюлями, кряхтя принялась напяливать на шею подвеску с металлическим мечом. Цепочка путалась в волосах — дурной знак, значит, меч сегодня точно нужен.  — Одна заколка, две заколки, три…  — Не дери волосы, сейчас бабушка поможет. Призрачные пальцы приятно захолодили кожу головы, Даша перестала дёргаться, выдохнула, позволяя помочь. У неё от тревоги и нервов и есть-то всего два лекарства: «умный счёт» и бабушкины руки. Жаль, что нельзя навсегда остаться её маленькой внучкой. Даже если бабушка всё ещё рядом. Зато можно закончить счёт.  — … Семь. Дурацкие космы. Возьму и отстригу. С зарплаты — сразу в парикмахерскую, — буркнула Даша, когда бабушка стала расправлять её косу. Волосы, как назло, и правда сегодня изо всех сил старались топорщиться во все стороны, и даже у бабушки не хватало духу с ними совладать. Девушка с досады соорудила на затылке массивный пучок, закрутив пряди в колбаски, словно тесто.  — Такая коса богатая, а ты всё прятаешь! — с укоризной сказала бабушка. Даша с суровым видом шнуровала кеды и пыталась убедить себя, что выглядит нормально и день всё ещё не стал ужасным и не стоящим выхода на работу.  Когда-то давно Даша услышала, что вся сила — в волосах. Потом прочитала библейскую историю Самсона. И бабушка всегда говорила ей беречь косу как девичью гордость. В какое-то особое превосходство девичьей гордости над гендерно-нейтральной девушка не верила, но годы прошли, жизнь сложилась так, что покупка шампуней и масок стала занимать добрую треть её бюджета, утреннее расчёсывание требовало полчаса ежедневно, а люди вокруг при виде косы делились на лагеря по распределению Даши в «русских красавиц» и «колхозниц».  Ей самой всё же нравились волосы. И она и правда чувствовала себя особенно сильной, когда после работы выходила в волшебные места и распускала косу. Волосы струились по плечам, спине, ногам и рукам, и казалось, что вот это — воплощение её силы и уверенности, её дара.  У крутой волшебницы, которой Даша так хотела быть, было яркое лицо, часто надменное, величественное, спокойное; была точёная фигура, тело — как идеальное оружие, нож, выточенный до абсолютной остроты; сила — как горная река, поток волшебства, управляемый холодным разумом; волосы — грива, воплощение силы Самсона, доказательство её величия. Пока из всего этого у Даши были только волосы. Что ж, по крайней мере, начало положено. А вот остальное при пристальном рассмотрении доводило Дашу до истерики.  Длинные юбки, кофты и футболки природных цветов, амулеты, кольца, ленты в волосах — всё это вместе должно было выглядеть как образцовый лук из пинтереста, образ для городской ведьмочки. А городские ведьмы, как известно, они такие — таинственные, чарующие, нарочито небрежные (потому что от природы элегантные), естественные и всегда расслабленные, обворожительные. Даже от их одежды веет древними поверьями, тайными знаниями. Конечно, волшебницы могут одеваться как хотят (кто посмеет им запретить?). Но именно такие бохо и гранж-одежды, согласно последним исследованиям отечественных волшебников-академиков, придают мощи даже элементарному колдовству. Словом, жизнь проста: подбери образ и будь той, кто ты есть — современной, крутой ведьмой, подругой призраков, нянькой черных котов. Даша в своём пинтерест-луке выглядит как подросток, которому родители впервые доверили выбор одежды. Идеальной длины юбка складками собралась на животе. Древесная кофточка подчеркнула полноту рук и гильотиной обрезала шею. Ленты в волосах выбиваются из причёски любопытными червяками. Только верные старые кеды делают вид хотя бы приемлемым.  Не желая подкармливать невроз, Даша чмокнула бабулю в эфемерную щёку и выскочила за дверь. Ключей она не брала — бабушка-призрак охраняла дом круче любого замка.  — Одна ступенька, две ступеньки, три ступеньки, четыре ступеньки… Бессмысленно рассуждать о том, кем Даша не является. Ничего. Зато она молода. У неё ещё всё-всё впереди. На крайний случай, можно стать злым призраком, недовольным судьбой. Оставшуюся вечность кошмарить молодых колдунов и колдуний. У Даши достаточно волшебства, чтоб хорошенько оторваться после смерти. Хотя, не хотелось бы полагаться только на это.  — …пять ступенек, шесть ступенек, СЕМЬ. Спокойствие разливается по перенапряжённому телу, тревога ненадолго отступает. Непонятно как работает счёт, но мозг и правда переключается со страхов на что-то более, по его мнению, полезное. Мозг такой ненадёжный, такой… неволшебный. Несоответствующий. Даша — сильная молодая ведьма, и дух у неё сильный, и мощь есть. И силы ей в наследство от прабабок досталось, и разум внимает заклятиям и заклинаниям, послушно хранит знания на подкорке. А вот мозг — тупой, человечий. Тревожится из-за пустяков: складок на животе, прыщей, слишком жёсткой зубной щётки.  В какой момент она так завралась? В какой момент ей пришлось обманывать всех, включая себя?  Волшебники, колдуны и колдуньи прошлого, сильнейшие смертные своих времён. Они двигали прогресс, помогли человеческой расе выжить. Они спасли мир от сотен тысяч катаклизмов, о которых простые смертные и не догадываются. Они вывели человечество в эту эпоху — спокойную и мирную, лучшую эпоху. И вот кто теперь её защищает: такие как Даша.  Опыт предков давит. Их величие давит. Если они были такими, то мы, следующие, должны быть хотя бы не хуже. Дашина прапрабабка участвовала в революции, а Даше нужны антидепрессанты в дозе 25 мг, чтобы были силы вставать на работу. Сейчас многая нечисть вопит, что магия вырождается, и как бы ведьме не было противно, глядя на себя, она готова согласиться. Чтобы не погружаться в обман с головой, Даша старается быть максимально полезной и работает на двух работах. Обе, по сути, книжный консультант. Даже находятся в одном здании и в одном магазине. Даша — волшебный консультант и обычный. Обязанности не слишком различаются, но в «волшебную» службу ещё входит охрана знаний и их доставка. Получается, две ставки за практически одно и то же количество рабочих часов. Выгодно.  По пути на работу Даша обязательно проезжает по нескольким станциям метро, развозит фолианты призракам-работникам метро и самоубийцам. Бедняги так и привязаны к своим станциям, вынуждены каждый день наблюдать место своей смерти. Они любят отвлекаться на книги, которые любили при жизни — романтичный янг эдалт, приключения, фэнтези. Кто-то просит учебники, часто такие зачитываются Библией, ищут ответы на вечные вопросы и после смерти. Даша с удовольствием передаёт книги в полупрозрачные руки, прячась в тенях лестниц и колонн. В такие моменты она действительно чувствует себя значимой и полезной… Один призрак, два призрака, три призрака, четыре призрака… …а не просто обманщицей. Не выпендрёжницей, не глупой зелёной ведьмочкой из трендов тик-тока, а настоящей колдуньей, сильной и смелой. Милосердной. Внимательной и мудрой. Хранительницей мироздания. Хранительницей этого города, его тайн, загадок, его болей и радостей.  …пять призраков, шесть призраков, СЕМЬ.    Добравшись до нужного закутка в торговом центре, Даша провела ладонью над вывеской. Звякнули кольца на пальцах, меньше чем на мгновение буквы названия известной сети «Листай-город» сменились на «Колдуй-город» и вернулись в прежний облик. Теперь и все волшебные существа смогут это увидеть. Магазины открыты. Торговый центр постепенно оживает, скоро и магазинчик наполнится посетителями. Даша расставляет книги на полках, здоровается со сменщицами, невольно подмечая их как всегда идеальный внешний вид (одна закладка с котиком, две закладки с котиком, три…) и, в случае с волшебными сменщицами, идеальное состояние духа. Их сущности так и пышут уверенностью в себе. Даша очень, очень старается не завидовать, концентрируется на себе и своих чувствах (один узелок на ленте, два узелка на ленте, три узелка…), и на работе, конечно. Голова у неё работает нормально, сносно. Хранит в себе одинаково хорошо и путанные слова заклинаний и сюжеты обычных книг, от древнерусских былин до Донны Тарт. Но и этого недостаточно, чтобы угодить всем. Ей бы уже привыкнуть, что люди бывают разные, что она не может всем нравиться, что терапевтка права и ей нужно больше фокусироваться на том, что нравится ей самой. Но это то, как должно быть, а пока — остаётся глотать слёзы обиды и считать очередные издания Пушкина, чтоб успокоить пульс. — Даша, Даша, Даша! — запищали с пола.  Девушка встрепенулась, вытерла слёзы и склонилась, спрятавшись за один из стеллажей. Тёмные комочки пыли с частичкой волшебства, они же пылинки, сновали вокруг её ботинок. Даша подсадила особенно темный и крупный комок на ладонь. Эти проказники служили доставщиками и почтальонами всему волшебному миру. Люди принимали их за простую пыль, им не было необходимости прятаться. Хотя, один известный японский колдун-аниматор серьёзно напортачил, показав их собратьев-чернушек в своих фильмах, но, по итогам разбирательств, Совет Всеобщего Волшебства пришёл к мнению, что это только повысило лояльность простых людей ко всему волшебному.  — Слушаю, пылинка, — так важно и величественно, насколько смогла, проговорила Даша.  Одна пылинка, две пылинки, три пылинки, четыре пылинки… Еще не хватало, чтоб пыль её не слушалась.  …пять пылинок, шесть пылинок, СЕМЬ.  — Задание, задание, задание! Сберечь книгу, передать в архив! — затараторила пылинка. Остальная стайка сбилась в кучу, надулась и, будто чихнув, извлекла из облака пыли книгу в старинном переплете.  — Задание приняла, — не теряя величия, ответила Даша, спрятав книгу в сумку. Такие вещи, очевидно, лучше держать как можно ближе к себе. Неужели наконец и ей доверили важное, интересное задание? Сердце забилось звонче.  Один «Онегин», два «Онегина», три «Онегина», четыре «Онегина»… Не просто покараулить магазин, пока старшие не вернутся с действительно важных поручений. Не просто поработать курьером и вести переговоры с призраками, которые отказываются возвращать книги. Не просто притворяться интересной, сильной и значимой.  …пять «Онегиных», шесть «Онегиных», СЕМЬ.  Быть. Быть настоящей, сильной и значимой. Перестать обманывать, перестать тревожиться. А там, может, она вообще станет настоящей хранительницей знания, а не просто будет бейджик такой таскать, чтоб никто со школьницей не перепутал.  Пылинки исчезли. Остаток рабочего дня Даша пережила почти без счёта (пару раз пришлось пересчитать Пушкиных, когда в магазин зашла толпа подростков).  Путь домой — самое сложное время рабочего дня. Ты, вроде как, уже не работаешь, но тебе нужно продолжать думать о работе. Как бы не забыть разнести все книги по заказчикам (один заказчик, два заказчика, три заказчика…), как бы не забыть проставить все подписи в волшебных бланках (один бланк, два бланка, три бланка…), и как бы не потерять книгу. Самое главное задание.  Конечно, в этот день всё просто не могло пойти по плану. С самого момента выхода из центра Дашу преследовали вороны. Сегодня они даже не рвали волосы, просто кружили над её головой похоронные вальсы и громко каркали в уши, привлекая ненужное внимание прохожих, от чего Даша чувствовала себя совсем неудобно (один прохожий, два прохожих, три прохожих). Она весь день пыталась игнорировать это, старалась не замечать склизкого ощущения чужого присутствия, но дальше бежать от этого было просто некуда. Воронам тоже в конце-концов надоело без толку каркать, и в момент они стаей налетели девушку, хлопая крыльями, клювами вцепившись в сумку. Отбиваясь от птиц, Даша не заметила, как свернула с основной дороги в небольшой переулок за аркой. Когда ей наконец удалось отвадить от себя птиц, за ними появилась тонкая девичья фигура.  — Софа, — коротко выдохнула Даша и рывком выпустила волосы из плена пучка. Пряди заструились по спине, окутывая тело.  — Мне передали, у тебя важное задание. Не хочешь провалить? — с особенным очарованием улыбнулась собеседница. У Софы яркое лицо: надменное, величественное, спокойное; точёная фигура, тело — как идеальное оружие, нож, выточенный до абсолютной остроты; сила — как горная река, поток волшебства, управляемый холодным разумом. Только волосы у неё короткие, чёрные, жиденькие, как перья у её подружек-ворон. Волосы — единственное, в чём Даша выигрывает.  Одна дорожная плитка, две дорожные плитки, три дорожные плитки… — Зачем демонам книги? В этот раз провалишь ты, — ответила Даша, неосознанно копируя заносчивость Софы. Но демоны-то в таком профи, а у Даши получалось неловко, как-то неуклюже. Как у первоклашки, который только выучил пару матных слов и пытается наехать на старшеклассника.  — Ну, давай проверим, — и демоница будто дымом растворяется, расплывается по воздуху. Софа создана из ветра. Она сама и есть ветер, с точки зрения волшебства. Этому свойству нечисти завидуют многие колдуны: тело такое гибкое, такое эфемерное, в любой момент можно исказить его, рассыпать пылью, развеять ветром, разлить ручьём. Как бы ни были сильны смертные, тела у них самые обычные, твёрдо-мягкие. Можно изучить колдовство, научиться обращаться и пылью, и водой, и даже светом, но нам, всем людям, этому нужно учиться, и это автоматически отодвигает человечество как минимум на вторую ступеньку вершины мироздания. А может, даже на третью. После демонов могут стоять микроскопические тихоходки, которые от рождения наделены навыками борьбы с радиацией. А Софа так и вовсе самолично выкинула бы любого колдуна с третьей ступеньки на самое подножие лестницы, весёлым пинком под задницу.  Не теряя времени, Даша сорвала с шеи цепочку. Изо всех сил собрала в себе уверенность, твердость, мужество — всё хорошее, что в ней есть. Подвеска окуталась светом, выросла в размерах. Тяжёлый сияющий меч остался в ладонях. Ведьма с силой стиснула в кулаках рукоятку.  — Меч? Серьёзно? Может, у тебя и булава где-то под юбкой? 
 Даша почувствовала, как кровь настойчиво прилила к щекам. Предательница.  
Один обшарпанный кирпич, два обшарпанных кирпича, три обшарпанных кирпича... Кто сказал ей, что меч — это крутое оружие? Правильно, никто не говорил. Начиталась своих книжек и детских энциклопедий, возомнила себя рыцарем в сияющих доспехах. Даже неандертальская волшебная палочка смотрелась бы лучше. Позорище. ...четыре обшарпанных кирпича, пять обшарпанных кирпичей, шесть обшарпанных кирпичей, СЕМЬ.
 — Булава не понадобится! Этого будет достаточно, — Даша угрожающе замахнулась мечом. Луч света прошиб темноту переулка, едва коснулся пальцев демоницы. Софа змеино зашипела, отдёрнула руку. Этого и правда должно было хватить. По крайней мере, Даша очень на это рассчитывала. — Ты драться не умеешь, значит? Меч у тебя вместо веера? — Софа зверино оскалилась, наперекор свету рванулась вперёд, обжигаясь. Ведьма вздрогнула, нервно прижала к себе крепче сумку. Только бы защитить книгу, только бы убраться поскорее из этого переулка.  Софа дерётся как нечисть: без страха ранить, без ощущения чужого тела. Подружки-вороны помогают, вырывают волосы, бьют клювами по голове. Ведьма чувствует себя школьницей, снова, мелкой ботанкой, не способной дать сдачи. Школу она уже давно закончила, а вот хулиганы тоже выросли, и такова её работа. Одна царапина, две царапины, три царапины… И она совершенно с ней не справляется.  Отбившись от очередной гадкой птицы, Даша рассекает мечом воздух, но даже не для того, чтоб атаковать, а чтобы спрятаться за этим светом. Ныряет в ближайшую арку и вжимается в стену, тяжело дыша. Ссадины и синяки неприятно зудят и ноют. К горлу подкатывает ком. У неё ничего не получается. Снова.  Даше не хочется, очень не хочется позориться ещё сильнее. Она уже поняла: нет варианта не быть жалкой. Она всё равно останется собой: нелепой, раздражающей, фальшивой. Какие-то остатки разума напоминают, что в любом случае лучше не реветь, чем реветь, и Даша предприняла последнюю попытку справиться с истерикой. Она всё же ведьма. Хоть и никудышная. От безысходности Даша начала считать пролетающих над ней ворон.  — Одна чёртова ворона, две чёртовы вороны, три чёртовы вороны… С чего она решила, что у неё что-то получится? Она сама-то в себя не верит, так с чего другие должны? На одной бабушкиной поддержке и любви далеко не уедешь. И если пыль её слушается, это ещё ничего не значит. Пылинки даже детей слушаются. Даже иногда обычных. — Четыре чёртовы вороны. Меч этот дебильный. Позорище, надо выкинуть. Или в камень воткнуть. Пусть заберёт кто-то достойный, без бед с башкой, без потных ладоней.  — Пять чёртовых ворон. Родители были правы во всём. На врача надо было идти учиться. Бабушка расстроится. Мало того, что ей теперь часть вечности торчать со внучкой, так ещё и с такой непутевой, с худшей из возможных потомков. А как сильно её, наверное, ненавидит прабабка… — Шесть чёртовых ворон.  И книгу не сберегла. Софа заберёт её, не моргнувши глазом. Конечно, у Даши не было и шанса против неё. Никогда не было. Уволиться. Уволиться и остаться только «листать» в этом чёртовом городе, который своим блеском и лоском, своей яркостью и живостью убедил её в том, что она такая же — яркая, живая, блестящая. Всемогущая.  Перестать, перестать позорить род. Счёт вдруг потерял свои волшебные свойства. Целебная сила иссякла. Захлёбываясь слезами, Даша завертела головой, тщетно пытаясь отыскать в небе последнюю ворону. Отлично, теперь уж точно всё против неё. Даже дебильный счет не закончить, даже… — Семь! — каркнула огромная ворона, прямо возле Даши.  От неожиданности девушка даже перестала плакать. Вороны никогда прежде не проявляли к ней дружелюбия, даже до встречи с Софой. Птица ещё немного поглядела на неё, подпрыгнула ближе и вдруг стала размываться в очертаниях, будто за линзой неподходящих очков. Даша округлила глаза. Птица вытянулась в Софу. Демоница, как ни в чем ни бывало, привстала с колен, отряхнулась от перьев, плюхнулась на землю возле ведьмы.  — Не боись, — сказала Софа, но Даша была слишком занята удивлением, даже книгу из рук выпустила.  — Я считаю до двадцати. Больше времени на счёт, больше времени успокоиться, — вдруг снова сказала Софа. — У нас не общий терапевт? — Я хожу в «Сочувствие». К Багряницкой, — зачем-то поделилась Даша. — И я туда. Только к Степному.  Девушки замолчали.  — По-дурацки как-то, — наконец высказалась Даша. — Ты не такая уж плохая ведьма. И меч выглядит круто. Это я тебе позавидовала просто, у меня такого нет и не будет никогда. — Правда?  — Правда.  — Спасибо. А ты… крутая демоница. Я тебя боялась. — А сейчас?  — И сейчас боюсь, — стыдливо призналась Даша, и Софа приосанилась.  — Что будем делать с книгой? — осторожно спросила ведьма. Обеим было сейчас даже как-то неловко вспоминать об этой дурацкой работе. Даша вдруг осознала, что слезы высохли, а тревога улеглась. Тело налилось теплом, не волшебным — человечьим.  — Оставь себе, — демоница махнула рукой, фолиант проплыл в ведьмину сумку. — Я обойдусь. Всё равно мне дядька-заказчик не понравился. Хамло.  — Мне даже пылинок прислали, как будто важное что-то. — Спорим на твой меч, там очередная подделка на затерянные труды Великого Кого-То?  Даша фыркнула в ответ. Открывать книгу было боязно, но любопытно. Вместе с Софой они заглянули под обложку. Сейчас казалось таким глупым соваться в драку ради горы сшитых бумажек. Хотя утренняя Даша, конечно, настучала бы нынешней по голове за такие мысли.  — «Единственное И Непревзойдённое Заклятье Абсолютной Стирки. Пособие для волшебных работников химчистки» — с выражением продекламировала Софа, после чего с молчаливого согласия ведьмы запустила книгой в мусорный бак.  — Пойдём выпьем кофе? Тут милая кофейня рядом, и декаф делают.  — Только если защитишь волосы от своих ворон, — улыбнулась Даша.