В нашем университете поселился Купидон

Цветы, которые доставил курьер, действительно прекрасно пахли и чудесно выглядели. Сынмин не ожидал такого подарка, доставленного прямо в его руки перед встречей. — Поразительно… — прошептал омега, разглядывая букет белых тюльпанов. Его любимые. Он решил быстро переставить цветы в пластиковую бутылку, срезав у неё верх, потому что вазы в комнате не оказалось. Зазвонил телефон. Сынмин спохватился. — Алло, — спокойно проговорил он, пока его руки дрожали, набирая воду в бутылку. — Ты уже приехал? — голос дрогнул от волнения. — Да, я скоро выйду, просто цветы только что привезли… Сынмин прислушался к тону Чонина; тот был таким же встревоженным и предвкушающим встречу. — Они мне очень понравились, — мечтательно произнёс Сынмин. — Ты запомнил мои любимые, и пахнут очень вкусно… Чонин хохотнул, задумчиво положив левую руку на руль. — Я рад, — проговорил бета и взглянул на наручные часы. — У нас есть время, можешь не спешить. Прости, что заставил так долго ждать букет. Сынмин отрицательно замотал головой, ставя цветы в бутылку. Комната теперь заиграла новыми красками, помимо и так множества развешанных постеров на стенах и мягкого свечения ночника. — Всё хорошо, — ответил Сынмин, поджав губы. — Я тоже не скучал всё это время, так что не волнуйся по этому поводу. Чонин многозначительно промычал, перепроверяя маршрут к ресторану на дисплее машины. Сынмин сказал ещё пару фраз, прежде чем они отключились, и он выдвинулся на долгожданную встречу с юношей.

***

Поездка в машине была на удивление тихой и неловкой. Сынмин всё время поправлял кожаную жилетку и старался не смотреть в сторону ужасно привлекательного Чонина. Чёрная майка. С глубоким вырезом. Это просто катастрофа. — Ты сегодня особенно тихий, — спокойно произнёс Чонин, опуская боковые стёкла. — Тебе не жарко? Сынмину стало очень жарко с того момента, как он сел в эту чертову тачку. — Нет, — ровно произнёс омега, даже не глядя на парня. Он смотрел в боковое зеркало. Сынмин выглядел как спелый помидор. — Мне не жарко. А тебе? Чонин хмыкнул и снова нажал кнопку, чтобы закрыть стёкла авто. — Немного, — он вывернул руль вправо одной рукой. Улица заиграла привычными огнями города. Так красиво. — Волнуешься? Сынмин встрепенулся и резко обернулся к Чонину. — Нет, — снова выдал он, не отводя взгляд от чужого острого профиля. — А ты? Чонин улыбнулся, и ямочки снова украсили его щёки. — Да. Сынмин облизнул нижнюю губу и вспомнил про свой чудо-бальзам. Что там ещё советовал Феликс? Неплохо было бы нанести его перед тем, как они переступят порог ресторана. Он открыл переднее зеркальце и направил его на себя. Достал бальзам, который отдавал запахом клубники, как и его феромоны. — Так клубникой пахнет, — сказал, не подумав, Чонин. — В смысле, вкусно. Сынмин стрельнул в него глазами, но быстро смягчился. — Хочешь, открою окно? — уточнил Сынмин, нанося бальзам. Чонин чуть резко притормозил перед пешеходным переходом, и бальзам с красноватым оттенком размазался по щеке Сынмина. Омега сжал челюсть и быстро потянулся к сумке. Как хорошо, что он взял упаковку влажных салфеток. — Извини, — произнёс Чонин с сожалением в голосе. Наверное, Сынмин испугался того, что он резко затормозил. По крайней мере, глаза омеги были широко раскрыты в этот момент, и Чонин посчитал, что напугал его. — Насчёт окна — не стоит. Мне нравится твой запах. Сынмин замер с салфеткой на щеке и обернулся к Чонину. Черт, опять эти ямочки, эти жилистые руки, этот вырез… Сынмин сходил с ума и тут же ругал себя под нос за свои мысли. — Отлично, я рад, — как-то отстранённо произнёс Ким, оттирая след от бальзама. Бета снова усмехнулся себе под нос, пока они заезжали на подземную парковку возле ресторана. Он протянул руку, чтобы взять чек из автомата, и вот они уже ищут свободное парковочное место. Чонин хмурится, потому что они объехали весь подземный этаж, но так и не нашли, где припарковать машину. — Заезжай на второй этаж, — спокойно произносит Сынмин. — Там должно быть больше мест. Ещё ниже ехать не имеет смысла, — он оглядывает парковку, прикидывая типичную для такого места планировку. — Там душно и, скорее всего, занято из-за более удобного выезда на главную улицу. Чонин хлопает глазами и кивает. — Как ты… — из его рта вырывается истеричный смешок. — Как вообще устроен твой мозг? Сынмин хмурится и улыбается от нелепого вопроса. — Хорошо устроен. Разве не заметно? Чонин в ответ широко улыбается и разводит руками, отчего Сынмину хочется улыбнуться в ответ. Он такой простодушный. — Я не об этом, — они заезжают на второй этаж, и половина парковочных мест действительно на нём пустует. — Ты мыслишь в моменте, чётко структурируя и фильтруя сказанное, словно процессор компьютера, выполняющий задачку, — на одном дыхании произносит Чонин. Сынмин легонько кивает и мычит, хлопая по коленям. — Ты отчасти прав, — он поджимает губы, осматривая места. — Давай сюда, — махает он на одно из первых попавшихся мест. — Но, кстати, о том, что ты сказал ранее… — омега вновь задумывается, обращая взгляд на Чонина. — Я никогда прежде не думал о таком… Разве ты, — он забавно указал на лоб беты, — думаешь как-то по-другому? Ремень безопасности щёлкнул, и Чонин потянулся к ремню Сынмина, отстёгивая его. Он поднял взгляд на эти огромные тёмные глаза-омуты, в которых хотелось завязнуть и никогда не выплывать на поверхность. — Когда я с тобой, то думаю о том, как застать тебя врасплох, — он забегал глазами по чужому лицу. Сынмин просто затаил дыхание. — Ты знал, что не умеешь врать? — бета улыбнулся, а омега продолжил разглядывать его глаза-щелочки. — Но это забавно, так что продолжай. Я сделаю вид, что не заметил. Сынмин положил руки на его грудь, всё ещё пытаясь соблюдать между ними расстояние. Он так напрягся, что вжался спиной в дверь пассажирского сиденья. — Вычитал советы на Реддите, как закадрить парня на первом свидании? — Сынмин нахмурился, прощупывая чужую подкачанную грудь через майку. — Ого, больше моей. Чонин открыл рот, чтобы что-то сказать, но Сынмин просто просунул палец между его зубов. — Не зевай, лис, — он тут же отдернул палец обратно, открывая дверь авто. — Пойдём? Чонин кивнул, подхватил пиджак с заднего сиденья. Он ухмыльнулся, глядя в зеркальце, и открыл дверь со своей стороны. И тогда он понял — с Сынмином легко не будет.

***

Сынмин осматривал ночной Сеул с бокалом белого полусладкого, и тогда-то он наконец показал живые эмоции, которые прятал глубоко в душе. — Красиво… — прошептал Сынмин, покачивая бокал и отпивая глоток. — Часто здесь бываешь? Чонин поднял бокал сухого красного вина и тоже сделал глоток, засматриваясь на Сынмина. — Мы частенько ужинали здесь на семейных встречах, — он снова лучезарно улыбнулся, глядя на кивающего болванчиком омегу. — По праздникам. Сынмин оставил бокал в стороне, чувствуя себя более расслабленным. Его немного смутило, что еду ещё не подали, а вино по бокалам разлили тут как тут… Может, Феликс был прав?.. Он быстро помотал головой, приводя себя в чувство. — Сегодня тоже какой-то праздник, раз ты пригласил меня именно сюда? — хмыкнул Сынмин, подхватывая тканевую салфетку и протирая уголок губ. Вообще, Сынмин не собирался язвить. Ему самому не нравилось то, как он резко стал колючим, когда дело дошло до свидания. Позавчера он был готов поцеловаться с бетой, но, чёрт! Это было позавчера. А сегодня Сынмин протрезвел, и неважно, что он выпил полбокала вина. Ему хватило времени, чтобы переварить, что он вообще чуть не натворил в их день знакомства. Чонин… он и правда плохо влиял на него. Или наоборот — слишком будоражил его кровь, что внутренний омега хотел на него наброситься и… — Мне захотелось привести тебя в этот ресторан, потому что здесь уютно, — пожал плечами Чонин. — А ещё здесь действительно вкусная еда и хорошая музыка. — Я не люблю вычурные места, — честно признался Сынмин, пряча руки в карманах жилетки. — Мне не нравится, — он развёл руками, — вести светские беседы ни о чём и притворяться кем-то другим. Чонин… — омега взглянул в его глаза с особой печалью. — Я студент, который живёт третий год в общежитии и считает роскошью ходить каждый день в кафе при университете, — он положил ладони на стол. — Не говоря о таком дорогом месте, как этот ресторан. Мне даже страшно смотреть на эти цены. Как бокал вина может стоить столько вон?? А блюда… Прости, я не хочу показаться типичной бедной главной героиней из дорамы, но это кощунство! Чонин молча слушал каждое предложение, вырвавшееся из Сынмина, и это било в него, словно острые наконечники стрелы, терзающие голую кожу. Он не подумал. Чонин же тоже впервые приглашает кого-то на свидание, и школьная безответная влюблённость совсем не в счёт, когда он пытался всячески ухаживать за объектом симпатии на протяжении нескольких лет. Бета делал поделки собственными руками, покупал набор дорогого шоколада, его любимые цветы и подарки на честно заработанные деньги своим трудом. Звал в кино — мало. Провожал его до дома и встречал перед школой — не нужно. Старался быть брутальным, потому что тому омеге нравились именно такие парни, но Чонин… он делал всё, на его взгляд, чтобы добиться чужого внимания, но этого всегда было недостаточно. Он правда не понимал, в чём проблема? Неужели дело в отсутствии феромонов? Он всегда отказывался в это верить, дело точно было в другом. Чонин должен был просто перепробовать все методы: обновить в очередной раз что-то в своей внешности, поменять характер, ухаживать лучше… Но когда он увидел того омегу с совершенно обычным, на его взгляд, альфой, за которым бегала половина омег их школы, тогда-то он понял, что его ухаживания даже не принимали всерьёз. Чонин считал, что в состязании за сердце этого особенного юноши он мог принять участие так же, как другие альфы, но самым ужасным было не то, что он проиграл, а то, что на самом деле он даже не участвовал в поединке. — Пойдём, — сухо проговорил Чонин, протягивая свою руку Сынмину. — Куда? — непонимающе произнёс Сынмин. Живая музыка на фоне приятно ласкала уши, но, похоже, Сынмин прав. Они выросли по разную сторону достатка, и Чонину не хотелось тянуть за собой Кима. Он бы предпочёл снова стать подростком, бунтующим против семейного устоя, отказывающимся от благ и сбегающим под покровом ночи, чтобы украсить стену сеульской заброшки цветным баллончиком. Чонин бы предпочёл спуститься на несколько ступеней ниже, чтобы оказаться на том же этаже, где Сынмин, не воспользовавшись лифтом. — Ты доверяешь мне? — вопросил загадочно Чонин. Сынмин не знал. Сердце кричало — да! Мозг противился в сомнениях, прося притормозить. — Не дави на меня… — выдавил Сынмин и глянул исподлобья. — Смотря о чём речь. Чонин понимающе кивнул. Он так нервничал, что не мог ничего поделать с этим импульсом, — ему просто хотелось показать омеге, что они слеплены из одного теста! Что Чонин ничем не отличается от него, даже если на завтрак ел что-то дороже, чем сэндвичи с сыром. — Поехали в паб, — смакуя каждое слово проговорил Чонин. Его живот уже урчал. — На Итэвоне. Паб тётушки Чу. — Откуда… — Сынмин замер с широко раскрытыми глазами. — Жареные свиные рёбрышки по скидке? — Сынмин в ужасе прикрыл рот от того, как громко он это прокричал. — Скидки только при заказе двух стаканов нефильтрованного пива, — с видом учёного проговорил Чонин. — Или картошки фри. — А как же сырный рамен! — О, так ты ещё не самое дешёвое блюдо назвал, — засмеялся сквозь слёзы Чонин. — Могу себе позволить! — воскликнул уже тихо Сынмин, отбивая кулак Чонину. — Но откуда ты знаешь про это место? — Я там самый заядлый посетитель, — улыбнулся уголками губ Чонин. — Протестую! — снова по-ребячески воскликнул Сынмин. — Две недели назад тебя не было на доске постоянников. — А вот придём, и сам спросишь тётушку Чу, — бета по-смешному вытянул язык. — Ну так что? Идём? — Туда надо влетать с порога, — Сынмин на ходу подхватил сумку и схватил ладошку Чонина от появившейся вдруг смелости. — Стой, — он притормозил. — Мы не заплатили за напитки и блюда, которые сейчас готовят, — Сынмин полез в сумку за кошельком, но Чонин аккуратно пресёк это действие. — Я уже давно за всё заплатил, — он осторожно перехватил ладонь Сынмина в замок. — С самого начала. — Но… — Заплатишь за наши два сырных рамена на Итэвоне, — он улыбчиво посмотрел на омегу. — Идёт? Сынмин гордо кивнул и придвинулся ближе к Чонину, обходя толпу. Музыка в этом месте была прекрасной, вид — тоже, да и Чонин был само очарование. Возможно, даже еда в ресторане не шла ни в какое сравнение с похлёбкой милой старушки, которая держала известный в узких кругах паб, — но прямо сейчас, пробираясь сквозь толпу состоятельных людей с их натянутыми улыбками и неестественно громким смехом, Сынмин был искренне рад, что покидает это заведение рука об руку с Чонином.

***

Они сидели за дальним столиком на раскладных стульчиках, и в тот момент казалось, что ничего удобнее в этом мире нет. — Тётушка Чу! — воскликнул Сынмин и помахал владелице паба. Старушка в милом фартуке расплылась в улыбке и неспешно подошла к двоим юношам. — Сынмин-и, дорогой, добрый вечер, — она положила меню омеге и тут же достала второе для беты. — Малыш Йени тоже тут? — женщина хохотнула себе под нос. — Так вы оба знакомы. Чонин взглянул на Сынмина и кивнул. Омега поджал губы, ожидая действий от парня. — У нас свидание, — чётко и с улыбкой проговорил Чонин. — Госпожа Чу, можно нам два сырных рамена, две кружки нефильтрованного пива и большую порцию жареных свиных рёбрышек по скидке? — он глянул на удовлетворённого заказом Сынмина и повернулся обратно к женщине. — И сможете сделать что-нибудь особенное для нас? Старушка добродушно рассмеялась, записала заказ и погладила Чонина по голове. — Ты так изменился, — она перевела тёплый взгляд на Сынмина. — Знаешь, как мы с ним познакомились, Сынмин-и? Омега отрицательно помотал головой в ожидании рассказа. Чу поправила фартук и снова похлопала Чонина по голове. — Ему было семнадцать, когда он впервые пришёл сюда, — она взглянула на робевшего юношу и вновь рассмеялась. — Представляешь, он сидел на пороге моего паба, встречая в одиночестве первый снег, — Чу потрепала парня за щёки. — Этот мальчик был так голоден, но у него не было с собой денег. — Не было денег, говорите?… — нервно взглянул на неё Сынмин, а потом перевёл взгляд на Чонина, который стыдливо улыбался. — Да, ни единой воны с собой, — буркнула госпожа Чу, оглядывая помещение. — Я приготовила ему двойную порцию куриного супа, — она похлопала Чонина по плечу. — Этот мальчишка был к тому же таким упрямым, что отказывался, и старухе Чу чуть не пришлось кормить его с ложки! Чонин напрягся и скрестил руки на груди, глядя на владелицу исподлобья. — Мне было трудно принять вашу доброту, Чу… — он поджал губы и перевёл взгляд на сосредоточенного Сынмина. — Но в итоге я съел всё, что тётушка приготовила в тот вечер! Я был так ей благодарен, что потом приходил в паб и помогал с уборкой, а она каждую встречу угощала меня едой. — У меня была похожая ситуация, — неловко пробормотал Сынмин. — Тётушка Чу, вы помните, как мне не хватало двухсот вон на кимчи-рамен? — он перевёл взгляд на женщину и неловко улыбнулся. — Конечно, помню, — она подошла к Сынмину и по-матерински погладила его по спине. — Кажется, это было два года назад… Подумать только, я тогда посмотрела в его щенячьи глаза и поняла, что мальцу не хватает на обед. Ну, и конечно, как я могла прогнать его! — женщина развела руки в стороны, глядя на довольного Чонина. Он не сомневался в доброте женщины, которая подкармливала, кажется, не только бездомных собак и кошек, но и таких же бродячих детей, какими были они с Сынмином. Владелица перевела взгляд на настенные часы и опомнилась. — Уже девятый час, дорогие мои. Вы совсем заговорили старуху, — она махнула рукой и расторопно зашагала в сторону кухни. Сынмин рассмеялся. Чонин тоже. — Она всегда так, — проговорил бета, откидываясь на спинку цветного стула. — Появляется из ниоткуда и пропадает без предупреждения. На столе стоял кувшин с водой, и Сынмин, недолго думая, разлил им воду по стаканам. — В этом и вся магия Чу, — неторопливо проговорил Ким. — Знаешь, еда в её пабе тоже неожиданно появляется и разлетается за пять минут. Чонин рассмеялся приведённой аналогии и поднял бумажный стакан. — Выпьем? — он чокнулся со стаканом Сынмина. — За лучшее свидание всех времён, — омега издал смешок, но, увидев, как Чонин заливается смехом, уже не сдерживал себя.

***

Хиты восьмидесятых, лившиеся из колонки, были в самом разгаре, как и Сынмин, который мгновенно повеселел после порции горячего блюда и аппетитного мяса, которое принесли вместе с горько-сладким пивом. Омега зажмурился от пузырьков и быстро помотал головой. Как же он скучал по этому родному сочетанию. Чонин тоже скучал. Эти чоканья холодных кружек, разговоры обо всём на свете и удачные шутки были чем-то поистине особенным. Укромный уголок города, где чувства и мысли оголялись сами собой; место, где кипела жизнь, — общие свиные рёбрышки, которые Чонин и Сынмин делили на двоих. Здесь не нужно было ни носить масок, ни следить за языком и манерами, боясь сболтнуть лишнего. И тогда Сынмин подумал, что Чонин — «свой», усмехаясь от пьяных мыслей. Чонин потянулся за рёбрышком и откусил кусочек. Блаженно промычал. — Мда, оделись мы с тобой, конечно, излишне нарядно, — Сынмин сначала оглядел себя, а потом перевёл взгляд на Чонина, который забыл снять пиджак Bottega Veneta. — И зачем был нужен весь этот маскарад? — он отпил пару глотков пива, шумно выдохнул и закусил всё кусочком жареной свинины в остром маринаде. — Чтобы произвести, — он взглянул на покрасневшие щёки Сынмина и его стеклянные глаза, — второе или третье впечатление друг на друга. — Так вот именно, что не первое, — рассуждал Сынмин, ища маринованный огурчик в тарелке и накалывая его на вилку. — Ты мне сразу понравился, — сладкий огурец хрустнул. — Тебе даже стараться не пришлось. А одежда… — он покрутил вилкой в сторону Чонина с наколотым корнишоном, — тебе вообще без неё лучше. Чонин подавился пивом и закашлялся, ставя кружку на стол. Сынмин не нашёл ничего лучше, чем сунуть наколотый огурец ему в рот. Собственно, удивительно, но это помогло: Чонин, прожевав и проглотив его, перестал кашлять. — А теперь представь, если бы я тебе сейчас такое сказал, — нервно проговорил Чонин, всё ещё слегка красный и похлопывая себя по щекам. — Ты бы уже, наверное, внёс меня в списки извращенцев. — Мм, нет, — он отпил ещё освежающего пива и снова хрустнул огурцом. — Я бы… — он задумался, прикусив язык, но это не помогло. — Неважно. — Сынмин резко навалился локтями на стол, пододвигаясь к Чонину. — Чонин, лучше скажи, как ты смотришь на то, чтобы провести течку с омегой? Как хорошо, что в этот момент Чонин ничего не пил, а как раз собирался съесть очередной кусок мяса. — Ты имеешь в виду с тобой? — он прожевал и снова блаженно промычал. — Погоди… Ты имеешь в виду с тобой?! Сынмин заторможенно отреагировал на такого же «тормознутого» Чонина. Видимо, не стоило заказывать вторую кружку светлого пива за счёт заведения, которую они радостно распивали. — Не понял, — проморгался Сынмин и окинул взглядом свою пустую тарелку из-под сырного рамена. — Вот сейчас было обидно. Что за реакция? Чонин вытер бумажной салфеткой уголок губ и глянул на приоткрытый рот Сынмина. — А что от меня… ну, что я должен буду делать? — он так заробел от стыда, что снова попытался спрятаться за кружкой пива. — В смысле, господи, просто можешь нормально мне объяснить, что ты хочешь, иначе я сгорю здесь в прямом смысле этого слова. Сынмин быстро откинулся на спинку стула, и у него закружилась голова. Кажется, давление подскочило. Неудивительно, ведь алкоголь уже давно ударил в голову. — Обнимать меня, — вырвалось у Сынмина. — Кушать со мной сладкое, — продолжил омега. — Ещё я хочу построить гнездо из твоих личных вещей, но… это немного интимно, — омега спрятал руки в карманы. — Не знаю, как ты на такое отреагируешь. Я понимаю, если ты захочешь отказаться. Чонин не совсем понимал, что могло быть интимного в гнезде из его одежды, потому что для него интимно — это видеть омегу в течке, которому плохо, и при этом не знать, как ему помочь. Плач, желание, невозможность себя контролировать при другом человеке — вот что было для него настоящей интимностью. — Но ты забыл про основное, — неловко произнёс Чонин. Он не мог согласиться просто так, понимая, что всё намного сложнее, чем описал Сынмин. — Что мне делать, когда волна желания будет на тебя накатывать? Я же не могу… я не могу… — он запустил руку в свои каштановые волосы. — Чёрт, почему это так неловко обсуждать с тобой. Я чувствую себя отвратительно неловко, словно ребёнок, спрашивающий у взрослого, что такое секс. Сынмин быстро облизал нижнюю губу. Потом ещё раз. И ещё раз. — Ну… — он казался ещё меньше, когда вжался спиной в стул. — Мне кажется, что рядом с тобой мне не будет так больно во время течки, — Сынмин тут же замахал руками перед собой, чтобы его правильно поняли. — В смысле, ты можешь успокоить меня своими прикосновениями, — он снова мысленно ударил себя по лбу. — Я не имею в виду секс! В плане… наверное, мой внутренний омега это имеет в виду, но не я. Чонин часто заморгал и прочистил горло. Говорить становилось всё труднее, а жар начинал приливать не только к лицу. — И как нам договориться с твоим омегой? — он показал на солнечное сплетение Сынмина. Казалось, будто там сидел маленький комочек, контролирующий инстинкты Кима. Но, скорее всего, Чонин просто выпил слишком много пива. — Ты занимался когда-нибудь сексом? — стеснительно произнёс Сынмин. И стыд был из-за того, что прямо сейчас он был похож на человека, который уламывает другого на половой акт. — Нет. Теперь стыдно стало Чонину. Боже, Сынмин точно рассмеётся над ним от того, насколько жалко это прозвучало… — Я тоже нет, — пробубнил Сынмин. — А ты бы хотел?… В смысле, со мной, — он прикрыл рот в ужасе. Какой же он идиот. — В смысле, в течку со мной. — Но мы ведь… — бета сглотнул вязкую слюну, не отводя взгляда от собеседника. — Ещё даже не целовались. И… Тётушка Чу спасла убогую ситуацию своим появлением, ворвавшись с порцией шоколадного фондана и тарелкой фруктов, покрытых сладким топпингом. В зале резко выключился основной свет, и осталось лишь приглушённое освещение, что бывало при закрытии паба. Женщина суетливо поставила тарелки на стол с характерным звоном, привлекая к себе внимание. — Тётушка Чу? — в непонимании позвал её Сынмин и дёрнул за рукав кофты. Женщина перевела требовательный взгляд на Чонина и подняла вилку с ножом, звонко стуча друг о друга, заставляя других посетителей вести себя тихо. — Малыш Нинни, хотел нам кое-что объявить, я права? — женщина убрала грязные тарелки со стола и принялась его протирать. — Сынмин, как думаешь, когда он наберётся смелости сказать тебе об этом? На втором, третьем или десятом свидании? Старуха перевела грозный взгляд на Чонина, и тот аж встрепенулся. Обычно Чонин не реагировал так на других, но госпожа Чу была исключением. Она стала для него словно родной бабушкой. Чу подмигнула парню, и морщины на её лбу разгладились. Женщина снова удалилась вглубь зала, ничего не сказав. — Сынмин. — Да? Чонин раскрыл свою ладонь, ожидая, что Сынмин положит в неё свою. Омега пробежался глазами по серьёзному лицу юноши, потом опустил взгляд на этот богоподобный вырез, на который он пускал слюни с начала встречи. Следом были жилистые руки, которые Сынмин желал ощутить на себе, прижимающими его к сиденью тачки… Он наконец опустил взгляд на ладонь и увидел, как Чонин тянулся к нему, чтобы тот заметил. Ким осторожно вложил свою ладонь в чужую, и Чонин перевернул свою, поглаживая тыльную сторону ладони Сынмина. — Это прозвучит глупо, но, кажется, я влюбился в тебя с того момента, как впервые увидел, — он соединил их пальцы в замок, и сердце Сынмина ёкнуло. — Не знаю, бывает ли так сразу, но мне хорошо с тобой… Сынмин перебил пламенную речь. — Мне тоже, — выпалил он и взглянул в умиротворённые глаза Чонина. — Прости. Продолжай. — Позволишь стать твоим парнем? — Чонин потянулся через стол к Сынмину и положил свою ладонь на пылающую щёку омеги. — Давай встречаться. Сынмин молча разглядывал красивое лицо Чонина, а потом быстро закивал. Он согласен, конечно же согласен! В голове пронеслось тысячи «да!» и ни одного «нет». Ким подумал — вот он, идеальный момент для поцелуя! Омега потянулся ближе, и их губы соприкоснулись в пьяном поцелуе. Он нежно прикоснулся к нижней губе Чонина и задержался, словно пробуя её вкус. Это было лучшей наградой за вечер. Лучшим исходом событий, о котором Чонин даже боялся мечтать. Слишком сказочно красиво в этой помятой забегаловке с безумно вкусной едой и такими же простыми весельчаками-посетителями, благодарными старушке, держащей заведение. Она стояла и держала поднос, глядя на них с другого конца зала. — Кто они? — спросил один из посетителей, указывая в сторону дальнего столика. — Счастливчики, — заключила с улыбкой госпожа Чу, облегчённо вздохнув, и продолжила оттирать стол до блеска.