Сладких снов, принцесса
28 сентября 2025 г., 12:59
И снова она во сне. Одиноко стоит среди библиотеки разума и глядит на темноволосого юношу, что сейчас задумчиво читал книгу. А ведь когда она встретила Фрея в первый раз, он был в облике милой девушки. Он как-то говорил, что только Шарлотта теперь поддерживает его облик, ведь он почти что мёртв. Интересно, а если она захочет, чтобы Фрей снова был в теле девушки, её сознание исполнит эту прихоть?
Она улыбнулась своим мыслям и направилась к бывшему Богу. Заметив девушку, парень учтиво закрыл книгу и сдержанно улыбнулся ей. Фрей всегда таким был. Вежливым и галантным, но прямолинейным. Можно даже было сказать честным, но слова его резали не хуже ножа. Так уж сильно стоило говорить Шарлотте всю ту горькую правду, которую туман в её голове (который, кстати, так любезно развеял Фрей) пытался скрыть?
— И снова здравствуй, мисс Вайлтшайр, — улыбка и хитрый прищур красивых четырёх глаз. А у женских особей глазки то поинтереснее будут. Но что ж, Фрей в любом облике ей нравится.
— Что читаешь, Фрей? Что-нибудь интересное? — она наклоняется к нему и видит надпись на книге — «451 градусов по Фаренгейту».
— Весьма интересна, — мягкий тенор голоса парня успокаивает её тревожное сознание. — Слышала об этой книге?
— Мм, наверное, — задумчиво произносит она.
В ответ ей — взгляд сомнения, но тот спешит смягчить его, ведь знает, что психика девушки итак не очень стабильна. Хотя это не мешало ему рассказывать о всех злоключениях её одноклассников и «друзей».
— Все книги, что собраны здесь — либо твои воспоминания, либо то, что ты когда-то читала. Кстати, тебе эта книга не понравилась, ты считала её излишне занудной. Скажи, принцесса, тебе становится хуже?
Неужели в его голосе слышится волнение? И это прозвище… Ну зачем он только использует его? Когда Фрей её так называет, что-то в Шарлотте меняется. Будто ломается.
— Меня всё чаще рвёт чернилами, — не скрывает девушка. Ей не хочется от него ничего таить, но воспоминания её всё равно потихоньку начинают исчезать, а состояние ухудшаться. Шарлотте всё хуже, также как и Фрею.
Всё из-за него. Из-за оракула она медленно умирает, а её окружение только добивает девушку. Но разве он в этом виноват? Она всегда перекладывала всю вину на других. Потому что привыкла. Потому что только так может спасти своё ментальное здоровье, не навредив себе. А Фрей каждый раз нагло ломал её невидимую стену, говоря ей правду прямо в лоб, да не просто правду, а ещё и всякую философию примешивал вместе с ней. Чёртов книжный червь.
— Ох, душевные раны? Ты живёшь под одной крышей с доктором, не забывай.
— Хаксли хирург, не та специальность. Я к нему уже обращалась, и он тоже сказал, что это душевные раны, — и почему вообще душевные раны переходят в физические в этом мире? Нет-нет, Шарлотта не режется, ничего такого! Сет бы такого точно не позволил. — Он сказал, что с этим могу справиться только я сама.
— Во-первых, тебе нужно успокоиться, — Фрей мягко берёт Шарлотту за её дрожащие руки, что уже некоторое время были в треморе. Он гладит костяшки её рук большими пальцами, не прерывая зрительный контакт с девушкой. — Сейчас ты во сне. Здесь тебе не нужно ничего бояться. Только если меня, — Бог телевидения усмехнулся.
Но ей незачем бояться Фрея. Максимум, что он может сделать — убить её морально очередными высокоинтеллектуальными цитатами (это не шутки!). Сет вкрадчиво напоминает ей, что это её сознание, а значит, она сама может управлять процессами, что происходят у неё внутри. Но они с Фреем едины. Бог вдруг ещё больше хитро прищуривает глаза, и здесь марионетка с кукловодом отчётливо понимают, что оракул тоже может слышать речь Сета. Но Фрей не акцентирует на этом внимание.
— Мы можем снова сыграть на пианино… — пытается сменить тему Шарлотта. Обычно раньше она не соглашалась играть с ним, не особо ему доверяя. Вначале Фрей сильно её отталкивал своими странностями и колкостями, но потом ей пришлось свыкнуться с мыслью, что теперь она не одна.
— На фортепиано, — поправляет её парень, — но… Не думаю, что сейчас это хорошая идея.
Он глядит на её руки, что ещё не полностью успокоились. — Я почитаю тебе, — он берёт другую книгу с верхних полок, а старую оставляет на нижней. — Ляжешь на мои колени?
— Прости? — лёгкий румянец и застенчивость.
— Будешь как настоящая принцесса, — его губы изогнулись в привычной улыбке. Шарлотта и забыла, насколько часто он любил нарушать её личное пространство. Она его не понимает и скорее всего никогда не поймёт. Но если они сольются, если девушка примет Фрея… Пожертвует ли она своим эго ради него?
Нет, в конце концов ей не следует сейчас думать об этом.
— Хорошо, — соглашается девушка. Кто же они друг другу? Бог и человек? Старые друзья? Собратья по несчастью? Или же такого слова, что сможет охарактеризовать их взаимоотношения, и вовсе не существует?
Оракул присаживается на пол, а Шарлотта ложится рядом с ним, кладя свою голову на его колени. Взглянув на пространство под другим углом, девушка подметила, как же чиста и белоснежна была эта библиотека. Наверняка это его рук дело.
На коленях Фрея удивительно мягко. А это нормально, что ей хочется спать находясь во сне?
— Я рассказывал тебе сказку о Чернильной и Бумажной принцессах. Но знаешь ли ты рассказ о Кожаной принцессе?
— Нет, — Шарлотта удивлённо смотрит на Фрея, ведь что-то подобное когда-то упоминал человек-зонтик. Какое интригующее название. Возможно, что она уже и слышала эту историю, но совершенно забыла о чём она была.
— Давным-давно в одной далекой стране жила была Кожаная принцесса. Каждый день меняла она кожу, чтобы выглядеть в лучшем свете перед жителями своей страны. Все её любили и уважали, но принцесса боялась предстать перед ними не в подобающем виде, поэтому со слезами на глазах сдирала она с себя кожу, рыдая от невыносимой боли. Но не знала принцесса, что все люди в её королевстве изначально были слепы.
К горлу девушки начала подкатывать тошнота. Так вот к чему всё это было.
— И тебе, мисс Вайлтшайр, не нужно быть идеальной. Отпусти свои тревоги, не сдирай с себя кожу. А там и гляди душевные раны заживут.
— Как же я могу это сделать?.. — ещё не хватало расплакаться лёжа на коленях Фрея. — Из-за меня погибли личинкоты, я не смогла ответить на чувства Анри, да даже помогаю человеку, что не желает жить в этом мире, только из-за своих личных убеждений и целей. Я жалкая.
— Какие же мы жалкие, — и вновь его вкрадчивый голос и усмешка на лице, — ты знаешь моё мнение, и повторять я его не стану. Даже если тебя оставят друзья. Даже если весь мир обернётся против тебя — я буду рядом.
Шарлотта невольно задумывается, а заслуживает ли она этих слов?
— Что ты думаешь насчёт истории о предыдущих принцессах? — спрашивает у неё оракул. — Почему Бумажная принцесса уподобилась Чернильной?
— Потому что любила её, — помнит слова парня марионетка. — Она пожертвовала своим эго ради неё, но я вовсе не считаю, что нужно было полностью разрушать его. Но ты не согласишься со мной.
— Если попробуешь обосновать своё мнение, то я подумаю, стоит ли менять своё.
— Не хочу, — Фрей удивлённо приподнимает брови, — ты говорил, что Бумажная принцесса пожертвовала своим эго из-за любви, — и здесь Шарлотта кое-что для себя понимает, и её дыхание перехватывает. Она продолжает говорить чуть быстрее, будто для себя. — Ты предлагал мне слияние с тобой, что подразумевало отречься от своего эго. Неужели ты…
— Ш-ш, мисс Вайлтшайр. Не нужно лишних мыслей, — он изящно прикладывает указательный палец к её губам, и Шарлотта замечает на его лице что-то вроде смущения. Чтобы сам оракул, да и смущался перед обычной человеческой девчонкой? — Я клонил к совершенно другой теме, но ладно. Забудь.
Она чувствует, что у неё внутри снова что-то меняется. Ох, так вот что у неё ломается. Её внутренний мир.
Шарлотта больше не выдерживает лежать в таком положении и приподнимается, а когда она садится, Фрей вдруг берёт её за подбородок и поворачивает к себе, целуя. Марионетка удивлённо распахивает глаза, глядя на парня. Мягкие губы притрагиваются к её губам, а девушка замирает. Он не впервые целует её. Шарлотта никогда не считала их отношения романтическими, для неё они всегда были чем-то другим. Тем, что нельзя описать словами. Они всегда сопровождались безграничным доверием и случайными тёплыми касаниями. Чтением разных книг вместе, игрой на фортепиано в четыре руки, просматриванием грустных воспоминаний, заменяя их на радостные и милые. И поддержкой. А знаете, она бы пожертвовала своим эго ради него.
— Ох, неужто заснула? — парень отпрянул от девушки, ласково поддерживая её рукой, чтобы она не упала. Он печально улыбнулся, — в такой-то момент…
Фрей откладывает книгу, что хотел прочитать, вдаль.
— Сладких снов, принцесса, — он целует её в лоб, — и знай, что я всегда буду с тобой, до самого конца.
