Может быть, хочу я улететь я с тобой
Жёлтой осенней листвой,
Птицей за синей мечтой?
Джордж смотрел на него, бледного, раненого им же, Расселом, глядел на свои окровавленные руки с животным ужасом, будто они ему вовсе и не принадлежали. Руки монстра. Что он наделал? Он столетиями мог сдерживать жажду, так почему сорвался именно сейчас, в момент, когда самым важным в его вечности было остановиться? Кровь ритмично била из артерий мощной шеи. Она манила, как смертных манят алкоголь и любовь. Голова закружилась от её запаха; Джордж и думать забыл, каково это. Острые зубы коснулись упругой плоти. Расселл зарычал, чувствуя его вкус на своем языке. Он проиграл. Они оба проиграли.