Drug in me is you

– Что ты такое?! – Какая разница? – миролюбиво спросил Джордж, будто говорил с маленьким ребенком, а не пузатым мужиком, который успел обделаться от страха. Неповторимое амбре крови и жидких помоев заполняло улицу. Джордж будто вернулся в юность. И снова от крови, в этот раз слишком сахарной и перекачаннной лекарствами, его тошнило. Прошлой ночью Шарль снова пригласил Расселла к себе. Он стал разговорчив. Джордж уже знал, это означало, что Леклер доверял ему. Надо было приказать ему бежать, закрыть его в ванной и скрыться самому где-нибудь на другом континенте, но они уже перешли ту черту, перед которой такое было возможно. Шарль теперь нарочно подставлял Джорджу шею. Ему нравилось, как Расселл рычал, его это заводило. Гонки. Монстры. Мальчик любит опасность. Той ночью Джордж узнал, что мечта его мальчика стать гонщиком ускользнула. Непозволительно. – Напомни, кого ты взял в команду? – Ферстаппена... – А кого должен был? – Я никому ничего не должен! Странно, но когда Джордж сломал ему руку одним движением стопы, мужик изменил свое мнение. Как же ими было легко управлять. Тронешь пальцем – и они со слезами на глазах делают то, что тебе нужно. – Кого нужно было подписать? – Я не знаю!!! – Неправильный ответ. Ещё шаг на уже сломанную руку. Визг. Плач. – Леклер!!! Леклера! Не трогайте... – Наконец-то до нас дошло. Джордж сел на корточки перед Вассером. – Завтра ты объявишь о том, что Шарль подписан, иначе эти зубы разрисуют всю твою жирную тушу так, что даже ад для тебя покажется курортом.

***

– Где ты был? – Бегал. Едва проснувшийся Шарль, растрёпанный и едва ли открывший глаза, выглядел милее всех щенков, которых только довелось видеть Джорджу за всю жизнь. Расселл шел боком, стараясь не показывать пятно крови, которое все же оставил ему на память новый упрввляющий Шарля. Черт, даже если вывести, запах останется. Такое хорошее пальто на выброс... – Ночью? – Ага. Знаешь, я не очень-то люблю людей. Шарль посмотрел на Джорджа мутным взглядом и снова уткнулся носом в подушку. Найти точно такое же пальто удалось с трудом. Джордж знал, что купил его достаточно давно по человеческим меркам, но почему-то не подумал, что время делает какие-то обычные вещи в сотни раз дороже. Когда спустя несколько дней Джордж вернулся, Шарль радостно кинулся ему на шею. – Меня взяли в команду! Я буду соревноваться вместе с Льюисом! – Рад за тебя, – Джордж ласково ему улыбнулся и, как ребенка, поцеловал в лоб. – Я буду гонять в той же тачке, где ездил Алонсо! Обалдеть! Весь день и было что разговоров о всех тех ребятах, что раньше числились в этой команде. Шарль рассказал и о том, что отец Макса устроил скандал, но Вассер остался непреклонен. Джордж усмехнулся. Выступать против Йоса Ферстаппена было смерти подобно, но, похоже, самому Расселлу удалось внушить не меньший страх. Под конец дня даже дьявольскому терпению Джорджа пришел конец, и, воспользовавшись правом любовника, он заткнул Шарлю рот. Не сказать, что Леклер был недоволен.

***

– Да, Тото? – Джорджи, ты обещал, что не будешь создавать клану проблем. – Так вот откуда Кими понахватался. Джордж отпил из хрустального стакана кровь, смешанную с виски. Девочка, которую притащил Антонелли, любезно согласилась накормить двоих, перед тем как потеряла сознание. – Я – паинька. – Имя Карлос Сайнс тебе о чем-нибудь говорит? Изак Хаджар? Лиам Лоусон? Прекрасное лицо Джорджа исказило презрительная гримаса. – Кто? – Парень, который был найден с оторванной головой на дороге. Камера, направленная прямо на машину, зафиксировала лишь как голова сама собой отошла от тела.  Два парня найдены окровавленные с ножами в руках. Рядом кто? Верно, Шарль Леклер. Далее, господин Вассер, который во всех барах городка рассказывает, как чёрт со светящимися глазами заставил его взять в команду господина Леклера. Джордж громко выдохнул. Так его ещё не называли. – И, наконец, до меня дошла весть, что Кармен, твоя создательница, отправилась к праотцам. – И какие же неприятности я учинил? – Ты плохо работаешь со следами, Джорджи. Ты с нами, но если на тебя выйдут, я не буду тебя защищать. – А я думал, что я любимый ребенок, – ответил Джордж с издёвкой.