Болезнь по имени «Сайлус»

Белые лилии традиционно означали чистоту и невинность, но заключенные в золотую оправу, они приобретали совершенно иное значение. Золото символизировало богатство, роскошь, но и клетку.

Такой букет был посланием: «Ты чиста и прекрасна, и я готов окружить тебя всеми благами мира — но за это ты станешь моей собственностью».

Это был язык покровительства, которое граничило с пленением. Дарящий как бы предлагал сделку: красота и комфорт в обмен на свободу.

Лилии в золотой оправе

***

Восемь лет назад

***

Жадность — древний, как сам мир, порок человечества — погубила не одну живую душу, и Кейли, увы, не стала исключением из этого печального правила. Осознание того, что ситуация приняла крайне скверный, почти катастрофический оборот, дошло до нее слишком поздно — в тот самый момент, когда она, подобно гремлину, лихорадочно пыталась впихнуть в свой потрепанный тактический рюкзак как можно больше ценного груза, который только что обнаружила на этом якобы заброшенном складе корпорации «Эвертек». «Черт, черт, черт!» — мысленно ругалась она, судорожно запихивая в сумку блестящие протоядра. Каждое из них было размером с куриное яйцо и светилось изнутри мягким голубоватым сиянием. Теперь стало кристально ясно, почему системы безопасности, обычно такие неприступные, поддались ей с такой подозрительной легкостью. Классический закон подлости в действии, еб твою мать. Эдд Колинсон, который «по старой дружбе» слил ей информацию о пустующем складе с «небольшим количеством бесхозных материалов», видимо, забыл упомянуть пару-тройку крайне важных деталей. Например, что этот «бесхозный материал» охраняется лучше, чем хранилища Центрального банка Линкон-Сити. Звуки и не думающей прекращаться перестрелке, которая обрушилась на ее наивную душой внезапной кувалдой, эхом отдавались от высоких металлических стен огромного помещения. Как прожжённой жительницы Зоны N109 разборка вроде этой ее ничуть не удивила, что ее действительно беспокоило, так это количество участников этой маленькой войны — судя по грохоту автоматного огня, здесь творилось нечто гораздо более серьезное, чем обычная стычка между мелкими группировками. — Да ну на хрен! — прошипела она сквозь зубы, когда очередная пуля просвистела слишком близко к ее голове. Инстинкт самосохранения, отточенный годами выживания на улицах самых опасных кварталов города, сработал безупречно. Под аккомпанемент ее судорожных молитв всем известным богам вокруг нее замерцал полупрозрачной дымкой защитный барьер. «Эмоциональный щит», как она его называла в минуты особого цинизма, исправно питался ее нарастающей паникой и яростью. Гремучая смесь животного страха за собственную шкуру и бешенства от того, что ее идеально, как ей казалось, спланированное ограбление летело к чертям собачьим, создавала на удивление мощное энергетическое поле. Золотистая полусфера искрилась и вибрировала каждый раз, когда в нее врезалась шальная пуля, поглощая кинетическую энергию и рассеивая ее волнами по всей поверхности. «Ну хоть работает», — подумала она с мрачным удовлетворением, наблюдая, как очередная порция свинца расплющивается о ее защиту. — «А то иногда глючит, как старый компьютер». Что-что, а своему эволу она доверяла со справедливой опаской. «Ладно, главное — не паниковать», — убеждала себя Кейли, пригибаясь за металлическими контейнерами. — «Эти идиоты сейчас перестреляют друг друга и я тихонечко смоюсь через запасной выход. Простой план. Надежный как швейцарские часы…». К сожалению, вселенная, похоже, в этот день решила от души посмеяться над ее наивностью и стратегическим гением. Стрельба, конечно, стихла, причем подозрительно быстро, буквально за пару минут. Но воцарившееся после битвы затишье показалось Харрис гораздо более зловещим, чем предшествующий хаос. Она осторожно, словно напуганный фейерверками щенок, выглянула из-за своего укрытия и обнаружила картину, которая заставила ее сердце забиться еще быстрее: одна из сторон произошедшего конфликта одержала решительную, почти хирургическую победу. Слишком решительную и слишком быструю для обычной бандитской разборки. По полу валялись тела в корпоративной униформе «Эвертек» — видимо, охранники склада. А среди контейнеров бесшумно, словно ночные призраки, двигались темные фигуры в тактической экипировке. — Что за херня? — пробормотала она себе под нос, наблюдая за темными, почти неразличимыми в полумраке склада силуэтами, которые методично, без лишней, стремительно прочесывали помещение. Никаких криков, никакой ругани — только четкие команды, отдаваемые по внутренней связи, и профессиональная дисциплина. Попытавшись незаметно добраться до аварийного выхода, Кейли задействовала все свои «навыки ниндзя» — весьма сомнительные умения, состоящие в основном из хождения на полусогнутых ногах, попыток слиться с тенями и мысленных молитв всем богам, в которых она не верила. Правда, ее скрипящие от старости кеды, которые она носила уже третий год подряд, и звякающее содержимое рюкзака, набитого тяжелыми протоядрами, делали маскировку довольно проблематичной. Она походила скорее на беременную утку с артритом и музыкальным театром, чем на бесшумного ассасина из экшн-фильмов. «Блядь, надо было купить новые кроссовки», — мелькнула в голове неуместная мысль. — «Хотя на что? На воздух и радужные мечты о лучшем?». И как на зло именно в тот момент, когда она, затаив дыхание и двигаясь со скоростью больной черепахи, почти добралась до заветной двери с потертой надписью: «АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД», перед ней, словно из воздуха или прямиком из ее худших ночных кошмаров, материализовался высокий силуэт в дурацкой маске, напоминающей морду чумного доктора средневековья. Псих в маске предстал перед ней в совершенно спокойной состоянии. В принятой им позе не было ни агрессии, ни готовности к нападению. Скорее любопытство и легкое любопытство. Кейли замерла, как олень в свете фар. Сердце под грудью на мгновение остановилось, а затем забилось с удвоенной силой. Защитный барьер инстинктивно усилился, начав светиться еще ярче, спасая ее от приближающейся смерти. — Ого, — протянул незнакомец, и в его искаженный встроенным вокодером голосе зазвучали нотки радостного удивления. — Смотри-ка, Киран, да у нас тут маленький светлячок заблудился. «Ну пиздец», — резюмировала она, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов с грацией паникующего носорога. Но и там ее уже поджидала точная копия первого придурка — та же маска, тот же идеально подогнанный черный тактический костюм из дорогого синтетического материала, та же наглая, расслабленная поза человека, которого ничто в этом мире не может по-настоящему удивить или встревожить. — Действительно интересно, Люк, — ответил «Киран», склонив голову набок. — Довольно редкий тип защитного барьера. Эмоционально активируемый, судя по его флуктуациям. И весьма стабильный. «Близнецы. Конечно, блядь, близнецы!» — лихорадочно замелькало в ее мысля. — «В масках чумных докторов. Потому что обычные криминальные элементы — это слишком просто и скучно! Супер! Я точно выиграла эту жизнь!». К этому моменту к ним присоединились остальные люди в черном — видимо, те самые «профессионалы», которые так быстро и эффективно разобрались с корпоративной охраной. Кейли огляделась вокруг и мысленно подсчитала свои шансы на выживание в такой патовой ситуации. Результат получился весьма удручающим — примерно как у снежинки в доменной печи или у девственницы в дешевом борделе. Восемь человек: все вооружены, все явно знают свое дело и все смотрят на нее с профессиональным интересом. А она одна, с рюкзаком краденых протоядер и барьером, который жрет ее энергию с пугающей для него скоростью. — Слушайте, ребята, — начала она, пытаясь изобразить на лице самую невинную и обезоруживающую улыбку, на какую была способна. — Я тут просто… гуляла. Да, именно гуляла! По складам. С рюкзаком. В три часа ночи. Вполне обычное дело для девушки в моем положении, правда ведь? Близнецы переглянулись — по крайней мере, Кейли так показалось, хотя за масками было сложно что-то разглядеть. Даже сквозь искажение вокодеры она почувствовала их беззвучные смешки. — Конечно, конечно, — протянул первый с плохо скрываемой иронией. — Охранники корпорации «Эвертек», которые теперь украшают пол этого склада, тоже просто гуляли? Компанией? — Может быть! — с отчаянным энтузиазмом подхватила его слова Харрис. — Групповые прогулки очень популярны в наши дни. Для здоровья полезно! — А протоядра в твоем рюкзаке, — вмешался второй близнец. — Это, наверное, сувениры с прогулки? Красивые камешки на память? — Именно! — начав, она решила идти со своей ложью до победного. — Я коллекционирую… эм-м… блестящие штучки. У меня дома целая коллекция, знаете. Хобби у меня такое. Очень успокаивает нервы и развивает эстетический вкус. Повисла тишина. Кейли чувствовала на себе взгляды восьми пар глаз — по крайней мере, тех, которые не были скрыты за масками. Атмосфера становилась все более напряженной, как бывает перед грозой. — Знаешь, а мне нравится твоя наглость! — медленно произнес первый близнец. — Редко встречаются люди, способные врать с таким горячим энтузиазмом, когда их поймали с поличным. — Это не наглость, — возразила Кейли, чувствуя, как на ее лбу выступает пот. — Это… творческий подход к объяснению сложной ситуации. — О, «творческий подход», — эхом повторил второй близнец. — Мне нравится это еще больше. Этого зовут, Киран, а второй как там… — А меня зовут Люк, раз уж ты размышляешь об именах, — как будто прочитав ее мысли, сказал первый близнец близнец. — И да, мы близнецы. Нет, мы не читаем твои мысли, просто у тебя все на лице написано. — Мне не нужны ваши имена, — буркнула Кейли, понимая, что попытка выдать себя за случайную прохожую провалилась с треском. — Я и так планировала забыть о вашем существовании, как только свалю отсюда. — Интересно. И как именно ты планируешь это сделать? — казалось, всерьез заинтересовался Киран. Кейли как можно более незаметно проверила свое окружение. Восемь профессиональных убийц против нее одной. Все выходы заблокированы. Барьер держится, но долго она его не выдержит — энергия уже начинала заканчиваться. — Эм-м… — она замялась. — Я еще не продумала детали. Но импровизация — это моя стихия! — Замечательно, — усмехнулся Люк. — Тогда импровизируй дальше. Нам очень интересно посмотреть на твои «творческие» способности. — Ладно, — поняв, что мирные переговоры заходят в тупик, решила перейти к тяжелой артиллерии. — Хотите правду? Правда в том, что вы все — безмозглые ублюдки в птичьих масках, которые мешают честной девушке заработать на хлеб насущный! Атмосфера в воздухе мгновенно накалилась. Несколько человек в черном инстинктивно потянулись к оружию. — «Честной девушке»? — скептически переспросил Киран. — Которая взламывает охранные системы и ворует корпоративное имущество? — А что в этом нечестного? — возмутилась Кейли, чувствуя, как в ее голосе нарастают истерические нотки. — Корпорация «Эвертек» крадет у людей гораздо больше! Они берут детей из трущоб для экспериментов, травят воду в Зоне N109 промышленными отходами, а их руководство купается в золоте! Я просто немного перераспределяю богатства! — Робин Гуд хренов, — пробормотал кто-то из людей в черном. — Именно! — обрадовалась поддержке Кейли. — Я — Робин Гуд! Только без зеленых колготок и веселых друзей в лесу! — И без лука, — добавил Люк. — И без нужной меткости, — вставил Киран. — И без благородного происхождения, — продолжил кто-то еще. — И без умения сражаться, — закончил четвертый. — Да пошли вы все на хер! — рявкнула потерявшая терпение Кейли. — Садомазохистские ублюдки в птичьих масках! Небось эти дурацкие намордники носите, потому что в БДСМ-клубах стесняетесь показать свои уродливые рожи! Воцарившаяся после этой тирады тишина была настолько гробовой, что можно было услышать, как где-то далеко капает вода или как у нее громко колотится сердце. На мгновение она даже засомневалась в том, не переборщила ли с такими красочными оскорблениями. — Или это у вас такая извращенная фишка, — продолжила она, решив, что хуже уже не будет. — Охотиться на одиноких девочек в парных костюмчиках? Вы случайно не братья-любовники со странными фетишами к групповухе? Судя по тому, как напряглись плечи близнецов и как медленно они повернули замаскированные головы друг к другу, ее предположения об их нетрадиционных семейных отношениях им явно не понравились. — Ну что же, — медленно произнес Люк без всякой игривости. — Похоже, у нашей маленькой воровки весьма живой и неосторожный язычок. — И весьма богатое воображение, — добавил Киран, доставая какое-то странное устройство. — Жаль, что скоро ей придется с ним распрощаться. То, что произошло дальше, Кейли впоследствии вспоминала как череду крайне неприятных, болезненных и унизительных событий. Наручники антиэвола оказались неприятной неожиданностью — ее защитный барьер рассеялся стоило металлическому корпусу коснуться ее запястий. Скотч на рту, который Киран намотал с особым усердием, добавил ситуации еще больший сюр. А путешествие в багажнике дорогого, пахнущего новой кожей автомобиля… Что ж, тут хотя бы можно было оценить качество дорогой обивки и плавность хода подвески. «Ладно, Кейли», — убеждала себя лежащая в тесном, но на удивление комфортном пристанище багажника девушка. — «Не в первый и, скорее всего, не в последний раз попадаешь в дерьмо. Главное — не паниковать, дышать ровно и думать позитивно». Размышления о своем весьма туманном будущем занимали ее в течение всей дальнейшей поездки. Варианты были не особенно радужными: рабство в каком-нибудь подпольном борделе, принудительное донорство органов, смерть от передозировки экспериментальными препаратами или, что хуже всего, разборка на запчасти в лабораториях какой-нибудь мегакорпорации. Единственное, что немного утешало — автомобиль действительно был премиум-класса. До такой роскоши ей обычно и дотронуться не доводилось. «Если уж помирать, то хотя бы в красивой обстановке», — философски подумала Кейли, разглядывая мягкую подсветку и качественную отделку багажного отделения. Вскоре машина наконец-таки остановилась, отчего ее сердце забилось чаще. Звуки шагов по бетону, приглушенные голоса, щелчок замка багажника — и вот с тихим шипением гидравлики, багажник все же открылся, отчего Кейли моментально зажмурилась от хлынувшего света неоновых ламп. Блядь, ну и яркость! Глаза слезились, в голове стучало от духоты и неудобной позы. Ноги затекли так, что казалось, их вообще ампутировали где-то по пути. Она попыталась пошевелиться, но эти чертовы наручники блокирующие ее эвол жгли запястья каждый раз, когда она напрягала мышцы. — Ну что же, — донесся до нее спокойный, почти ленивый голос. — Посмотрим, что за сокровище принесли мои мальчики. «Фраза старого извращенца», — с насмешкой подумала Кейли, когда чьи-то грубые подхватили ее подмышки и буквально выдернули из багажника наружу. Ноги подкосились, и она едва не шлепнулась лицом в пол, но удержалась. Гордость не позволяла выглядеть совсем уж жалко. Прищурив синие глаза, она заворочалась головой. Подземная парковка, но явно не из дешевых — голографические указатели, бесшумные лифты с биометрическими сканерами, идеально чистый пол без единого пятна машинного масла. Такие места она видела только в рекламных роликах крутых корпораций. Да и тачки вокруг стояли такие, что можно было купить целый район в Зоне N109. Ну и в какое же дерьмо она вляпалась на этот раз? Ответить ей предпочли три вставшие перед носом силуэта. Первое, что бросилось в глаза — серебряные волосы у центральной фигуры. Не седые, не белые, именно серебряные, переливающиеся в неоновом свете словно настоящий жидкий металл. Высокий, в дорогом темном костюме, который сидел на нем как влитой, с небрежно увешанным поверх плеч пиджаком. Но главное… Главное были глаза. Кейли всегда считала, что красные глаза существуют только в дешевых хоррорах или вампиров из романтических книжек про кровавую эротику, ну и у мутантов из радиационных зон. Но эти… эти были другими. Алые, словно расплавленный рубин, они смотрели они на нее с таким спокойным выдержанным любопытством, как хищник любуется на свою добычу, прежде чем слопать ее на обед. — Снимите ей кляп, — сказал сереброволосый, не моргнув и глазом. — Не будем отпугивать приобретенный товар раньше времени. Один из близнецов — а это точно были близнецы, их БДСМ-маски она не спутает ни с чем, — шагнул вперед и без предупреждения сорвал с ее лица скотч. Кожа на губах натянулась и оборвалась, оставляя жгучую боль. Кейли зашипела и тут же выдала из себя злобное: — Твою ж мать! Нежнее нельзя было?! Мужчина усмехнулся и даже его усмешка была какой-то хищной, хоть и не злой. Скорее… заинтересованной. — Люк, в следующий раз используй специальный медицинский скотч для чувствительной кожи, — сказал он, не сводя глаз с Кейли. — Мы же не варвары. «Люк? Значит, второго зовут… Киран? Ларри? Как там они представлялись?» — задумалась она, пытаясь отвлечься от пронзительного взгляда красных глаз, которые, казалось, видели ее насквозь. — Меня зовут Сайлус, — представился он. — А это мои… помощники. Люк и Киран. «Сайлус… Онихинус… Точно!» — память буквально вспыхнула. Глава самой влиятельной и загадочной организации в Зоне. Человек, о котором ходили легенды, одна страшнее другой. Говорили, что он появился из ниоткуда несколько лет назад и за пару месяцев подмял под себя всю теневую экономику преступного города. Говорили, что он безжалостен, умен и никогда не прощает ошибок. — И что, блядь, вы от меня хотите? — выпалила она, решив, что молчание тут все равно не поможет. — Я ничего такого не делала! Ну, то есть, делала, но не вам конкретно! Вместо ответа Сайлус медленно обошел ее по кругу, изучая ее со всех углов. От такого внимания Кейли почувствовала себя куском мяса на рынке. Но странное дело — взор этих глаз нельзя было назвать похотливым или оценивающим в том смысле, в каком обычно пялились мужики. Скорее… профессиональным? — Расскажи мне про свой эвол, — сказал он негромко, остановившись прямо у нее за спиной. «Вот дерьмо. Вот полное, окончательное, бесповоротное дерьмо». — Какой еще эвол? — попыталась соврать Кейли. — Я самая обычная… — Кейли, — перебил ее Сайлус, и она вздрогнула. — Не лги мне. Это бессмысленно и напрасно отнимает мое время. Мои люди видели, как ты удерживала защитный барьер под автоматическим огнем. Причем довольно долго. Это требует немалой силы и выносливости. Во рту все пересохло, а сердце забилось еще чаще, грозя вот-вот вспороть ее кожу. Она была в полном дерьме. Люди с эволом привлекали внимание двух типов организаций — мегакорпораций для бесчеловечных экспериментов и криминальных группировок для использования их в качестве живого оружия. И судя по всему, она попала ко второму типу. — Ну и что с того? — буркнула она, решив хотя бы не сдаваться без боя. — У половины населения после Хроноразлома есть эвол. Ничего особенного. — У половины населения есть способность зажечь спичку силой мысли или поднять со стола ложку, — спокойно ответил Сайлус, снова оказавшись перед ее лицом. — А ты удержала барьер против автоматического огня. Это уровень боевого эвола класса «B», а то и «A». Класс «А»? Скажешь тоже… Она же просто… Кейли осеклась. А ведь правда, она никогда не задумывалась о классификации своей способности. В Зоне все были слишком заняты своим выживанием, чтобы устраивать научные изыскания. Ее эвол был просто инструментом, как и ее навыки механика или умение быстро бегать и не получать пизды. — Итак, — продолжил Сайлус, достав из внутреннего кармана пиджака тонкий, как лезвие, коммуникатор. Устройство ожило голубым светом, спроецировав в воздух голограмму. Кейли узнала себя — кадры с камер наблюдения склада, где она в комичной пародии на паучьего ниндзя-солдата обходила лазерные сетки и взламывала кибернетические замки. — У меня есть к тебе предложение. Говорил он при этом так просто, будто предлагал чашку кофе, а не решал ее судьбу. — Ты работаешь на меня, — хлестко закончил Сайлус. — Добровольно. И тогда эти наручники снимают, тебя кормят, одевают и даже платят деньги. Неплохая сделка для девочки, которая, судя по нашим данным, последние два месяца питалась в основном просроченными консервами. «Девочки? Мне почти шестнадцать, придурок!» — хотела возмутиться Кейли, но слова тяжелым камнем застряли прямо в горле. Потому что он был прав. И в том, что она голодала, и в том, что альтернативы у нее и не было. — А если я откажусь? — все же спросила она. Красные глаза прищурились, и Кейли почувствовала, как воздух вокруг стал плотнее. Не физически — ментально. Будто давление в помещении резко повысилось. — Тогда тебя передадут исследовательскому отделу корпорации «Эвер», — тихо поведал Сайлус, но от этого каждое его слово казалось ей еще более зловещим. — Они очень любят препарировать интересные образцы. В научных целях, конечно. Особенно им понравятся аномальные показатели твоего Эфирного ядра. Эвер… Да эту корпорацию даже в Зоне боялись! Говорили, что оттуда еще никто не возвращался в своем уме. Или в своем теле. — Это… это шантаж, — пробормотала приунывшая Харрис. — Это деловое предложение, — с той же невозмутимостью поправил ее Сайлус. — Ты талантлива, а я в тебе нуждаюсь. Взаимовыгодное сотрудничество. Один из близнецов — Киран, видимо — подошел к стене и коснулся сенсорной панели. Часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая просторный лифт с зеркальными стенами. — Пойдем, — позвал ее повернувшийся спиной Сайлус. — Покажу тебе, где ты будешь жить. Жить? Не «где тебя будут держать», а «где ты будешь жить»? Кейли совсем растерялась. Она ожидала камеры, цепей, всякой криминальной херни из фильмов. А тут… — Эй, а наручники? — спросила она, когда ее затолкали в лифт все те же надоедливые близнецы. — Когда дашь слово, что не попытаешься сбежать, — ответил Сайлус, нажимая кнопку верхнего этажа. — А если дам, а потом все равно свалю? Он посмотрел на нее с легким удивлением, будто она сказала какую-то очевидную глупость. — Тогда я буду очень разочарован, — в его голосе прозвучало что-то, благодаря чему стало кристально понятно — разочаровывать этого человека не стоит. Лифт мчался вверх бесшумно и стремительно, только цифры на голографическом дисплее менялись с головокружительной скоростью. 45… 50… 60… 75… Блядь, да где это они вообще находились? Через стеклянные стены лифтовой шахты Кейли видела городские огни внизу на земле, и поняла, что они поднимались в один из тех небоскребов, которые раньше ей приходилось взирать лишь издалека. Лифт остановился на сто седьмом этаже. Двери разъехались, и она увидела то, что никогда бы не смогла представить в логовое самого опасного человека в городе. Огромное открытое пространство, занимавшее весь этаж, с панорамными окнами от пола до потолка, из которых открывался захватывающий дух вид на всю Зону N109. Дорогая, но не вычурная мебель из темного дерева и полированного металла. Живые растения в больших кадках, мягкое, рассеянное освещение. Идеальная чистота и порядок. Больше походило на офис успешной IT-корпорации или элитный пентхаус миллиардера, чем на штаб-квартиру криминального синдиката. — Охренеть, — с сиплым выдохом вырвалось у нее. — Дом должен быть комфортным, — только и сказал Сайлус, проходя к огромному столу в центре помещения. — Люк, покажи ей комнату. Киран, подготовь документы для новой сотрудницы. Сотрудницы? Не «пленницы», не «рабыни», а именно сотрудницы? — А где… где я буду спать? — неловко спросила она. — У тебя будет собственная комната, — усмехнулся он, садясь за стол и включая в нем голографический дисплей. — С ванной и всем необходимым. Завтра обсудим твои обязанности. Люк молча кивнул ей следовать за ним. Они прошли по широкому коридору мимо нескольких дверей из темного дорогого дерева. Одну из них Люк открыл, жестом приглашая войти. Комната была… нормальной. Просто нормальной. Небольшая, но уютная. Широкая кровать с белоснежным бельем, встроенный шкаф, рабочий стол с голографическим терминалом, и собственная ванная комната. А главное — такое же панорамное окно с видом на город, от которого захватывало дух. — Одежда в шкафу, — сказал Люк, впервые за все это время подав свой настоящий голос. Его настоящий голос, без искажений вокодера, оказался неожиданно приятным. — Ванная через ту дверь. Кухня по коридору налево. Завтрак в восемь. Не опаздывай. Он уже собрался уйти, но Кейли успела его окликнуть: — Эй! А наручники? Обернувшись, Люк издал теплый смешок: — Босс сказал — когда дашь слово. И ушел, закрыв за собой дверь. Кейли осталась одна в комнате, все еще со скованными перед собой руками. Она медленно подошла к окну, прислонилась лбом к холодному бронированному стеклу и посмотрела на огоньки ночного города. Отсюда даже ее родная Зона N109 казалась просто темным пятном где-то на далеком горизонте. «Что за хрень тут вообще происходит?» — в сотый раз подумала она. — «Меня похищают, привозят в элитный небоскреб, предлагают работу и селят в комнате с видом на миллион кредитов. Это какой-то новый, извращенный вид психологических пыток?». Долго дискутировать на тему сумасшествия криминальных авторитетов у нее не вышло, так как усталость брала свое. Она не спала нормально наверное уже почти двое суток и события последних часов вымотали ее окончательно. С тяжелым стоном, Кейли плюхнулась на кровать и охренела. Матрас был мягким. Не жестким, как картон, не с торчащими под ним пружинами, впивающимися прямо в спину, а и впрямь невообразимо мягким. Она буквально утонула в нем словно в каком-то волшебном в облаке. «Ладно», — решила она, закрывая глаза. — «Если они хотят меня убить или продать на органы, они не стали бы тратиться на такие условия. Значит, этот Сайлус действительно хочет, чтобы я на него работала. Вопрос в том — а хочу ли я?». Она вспомнила его красные глаза, хриплый спокойный голос, то, как он говорил о ней как о ценном приобретении, а не как о добыче. В Зоне к ней так никто никогда не относился. Там она была либо добычей, либо инструментом, либо просто чьим-то мусором под ногами дорогих туфель. «А что мне терять?» — вдруг пронеслось в голове. — «В Зоне меня рано или поздно убьют, изнасилуют или продадут корпорациям. Здесь хотя бы кормить будут и матрас мягкий». Но что-то внутри, какая-то упрямая, выросшая на улицах часть ее души, протестовала против такой покорности. Она всегда была свободной, сама решала, что делать и куда идти. А здесь… здесь она будет просто еще одной фигурой на чужой шахматной доске. Красивой, ценной, но всего лишь фигурой. Она перевернулась набок, сворачиваясь в беззащитный комок, чувствуя как железо наручников царапает нежную кожу запястий. «Дать слово», — вспомнила она слова Сайлуса. Слово, данное такому человеку, чего-то да стоит. И если она его даст, обратного пути уже не будет. Кейли вздохнула, чувствуя, как тяжелеют веки. Ладно, окончательное решение можно принять и утром. А сейчас… сейчас можно было хотя бы насладиться мягкостью кровати. Впервые за много месяцев она чувствовала себя в безопасности. Пусть и в новой золотой клетке.