Двое против вечности

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Чёрная кошка выгнула спину и зашипела на тварь, что извивалась в центре леса. Сущность, больше похожая на клубок спутанных теней и щепок, металась и выла. Звук пробирал до костей. Рядом с ней появился молодой мужчина. Одно его крыло было белым, как облака в летнюю пору, а второе — чёрным, как сама суть существования. За темным плащом было сложно различить остальную одежду, хотя отчётливо виднелся корсет цвета вороного крыла. Под капюшоном, натянутым до бровей, пробивались несколько фиолетовых прядей. Образ завершал кулон из крыльев, который покоился на шее. Выглядел мужчина так, будто отображал место, где находится. Тёмный лес, на окраине небытья. Где один только туман, и деревья что уходили вверх до самого поднебесья. — Тише, Шасс, — его голос был тих, но достаточен, чтобы кошка успокоилась и села. Костлявые пальцы едва ощутимо погладили животинку за ухом. Он сжал кулон на шее. Не важно, что с тобой произойдёт. Помни, кто ты есть. — мама давно ушла из этого мира, но её слова до сих пор раздавались в голове. Интересно, что бы она сказала, видя, кем он стал сейчас? Была бы зла или, наоборот, гордилась им? Периферийным зрением он заметил движение — его внимание привлёк сгусток энергии. Одна из сущностей леса небытия. Она билась в конвульсиях, и нетрудно было понять, что испытывает адские муки. Мужчина нахмурил брови. Это была не злоба. Это был ужас. Чума смогла добраться и сюда, на окраину мира, уничтожая всё и вся на своём пути. — У меня нет намерения вредить тебе, — голос метиса эхом раздался в голове у твари. Он опустился на колени рядом с существом, пачкая подол плаща в грязи. — Позволь помочь тебе в муках. — на кончиках пальцев вспыхнула фиолетовая энергия. Он приложил указательный палец к лбу сущности, и по её телу разошлись мягкие лучи, постепенно гася боль. С каждой секундой движения становились спокойнее, и постепенно сошли на нет. Он не испытывал страха перед теми, с кем делил обитель леса. Чего бояться тех, кто даже ответить тебе не может? Нет, бояться нужно тех, кого ты любишь. Тех, кто улыбается тебе каждое утро, а за спиной плетёт интриги. Кто прибегает за помощью, а сам уходит в трудную минуту. Или просто тех, кто правит. Власть и жестокость идут рука об руку, не щадя даже друг друга. Особенно в период войны. А доверие кому-то — лишь способ быть убитым рукой близкого. А у этих теней осторожность и ненависть оправдывается страхом. У них нету мыслей или намерений. Но у них есть чувства. Перед той жестокостью, что застала их раньше. Метис почувствовал, как достаточно тело сущности наполнилось энергией, он медленно убрал руку, на мгновение пробежавшись по ее голове пальцем. Та вскочила и убежала. — Беги, маленькая, — на губах промелькнула едва заметная улыбка, почти скрытая темнотой. Он вздохнул, собираясь идти дальше. Шасс, до этого почти спящая, внезапно замерла и подняла взгляд. Издав низкое, предупреждающее ворчание, она уставилась наверх. На ветке сидел белый трёхглазый ворон с конвертом в клюве. Астель проследил за её взглядом, и его лицо напряглось. — Кажется, за нами наблюдают. — словно подкрадываясь, он подошёл к птице и забрался письмо с клюва. Ногтем прорезал место склейки и вынул содержимое. Письмо. Половина текста стерлось, но из остального было различимо: "Всё возвращается туда, где началось. Если вам действительно нужно — приходите в начало." — Значит, настало время отправиться на прогулку. — он бережно поднял кошку на руки и отошёл вглубь, постепенно растворяясь среди деревьев леса.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Эрагон стоял у окна в импровизированном логове сопротивления, в центре общего зала. Его взгляд был опустошён. Через глаза Амикуса он наблюдал за метисом в лесу. Он придёт. Голодный, отчаявшийся зверь всегда выходит на приманку. Но… что он за зверь? Убийца? Шпион? Или просто дурак, который верит, что может выжить среди монстров? Серафим прикрыл глаза рукой. Голова гудела от мыслей. Едва он успел выйти из загробного мира и осознать свою вторую жизнь, как на его плечи легло бремя новых войн и скандалов. Вчера мы потеряли целый отряд, пытаясь очистить руины Аш-Мары. Эти твари разорвали их в клочья. Нужен был новый подход. Отчаянный. Нужен тот, кто смог бы их понять. Бессмертные умирают толпами, а ему остаётся лишь роль наблюдателя-управляющего в этой головоломке. Изредка он отправлял других ангелов и демонов на убой у границ — чтобы пролитая кровь не была напрасной, проливая её ещё больше. Борьбы не бывает без потерь. Иногда и сама победа наносит столько вреда, что всё больше смахивает на поражение. Война зачастую непредсказуема — враг в миг может стать союзником, если у вас появляется общая цель. Тем не менее стоит всегда быть начеку. Поле боя — не то место, которому стоит доверяться. Порой можно свести счёты с жизнью по собственной глупости. Из раздумий Эрагона вырвал едва слышный стук в окно. Он машинально подошёл ближе. За стеклом сидел Амикус. Эрагон открыл створку — птица мягко скользнула внутрь, расправила крылья и ловко уселась ему на плечо. Тёплое перо коснулось щеки, и Эрагон с невольной улыбкой провёл ладонью по его голове. Хоть с кем-то в этом мире можно найти спокойствие. Трёхглазый ворон всегда говорил правду — в отличие от родителей. Своего отца Эрагон знал лишь по рассказам, и то каждую крупицу информации приходилось собирать по частям, пока не складывалась целая история. Мама, стоило заговорить об Эмперии, замыкалась в себе и меняла тему. Может быть, она была бы более открытой, если бы не потеряла мужа и старшего сына на войне, а позже — ещё и дочь. Похоронив последнюю, она отправилась на Острова Покоя — место, где раненные судьбой бессмертные могли обрести умиротворение, но больше никогда не возвращались. А выражение «время лечит» придумали те, кто никогда никого не терял. Время не лечит — оно лишь позволяет забыться в других воспоминаниях. Те, кто терял, всегда носят боль утраты. И кто сказал, что одна душа не может скорбеть по другой так же преданно, как в день смерти? Нет. Иногда хватает мгновения, чтобы забыть жизнь, но зачастую не хватает жизни, чтобы забыть мгновение. Эрагон выдохнул и опёрся на стену. Интересно, придёт ли он?

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Солнце, которого пару месяцев не было видно, как раз должно было зайти за гору. Самое время, чтобы на остров в раю приземлился метис с натянутым на голову капюшоном. То место, откуда Чума начала свое покушение на жизни бессмертных. Он шёл бесшумно, к центру, стараясь держаться в тени, оглядываясь по сторонам, словно ожидая засады или подвоха. Былая мощь Цитадели, а некогда сердца мироздания, обратилась в пыль и пепел. — Вы опоздали. — раздался голос сбоку. Блуждающий медленно оглянулся. Их взгляды встретились во тьме. — Мы не договаривались о времени, чтобы я мог опоздать, — отозвался метис, вглядываясь в очертания фигуры. — Вам стоило оставить инструкции точнее, советник. Или боитесь оставлять следы? — Страх — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Астель, вы ступаете по этим камням так, будто ищете края пропасти. — Возможно, я уже нахожусь на её дне. Или вы не видите обломков, что нас окружают? — Я вижу всё. В том числе и игру. Вы надеетесь, что я, увидев вашу наглость, решу, что вам нечего терять, и потому вам можно доверять. Но это лишь поза. — А что вы видите под ней? — То, что всегда скрывается за бравадой. Испуг. Эрагон вышел из тени, и красный свет упал на его лицо. Холодные глаза вымеривали каждую деталь облика собеседника — поношенный плащ, неестественную бледность, слишком прямую спину, испачные в чернилах руки. — Астель Шамарие. Сын предателя и демонессы. Не ожидал, что вы осмелитесь явиться сюда. После всего, что сделала ваша семья. — Моя семья мертва. А я пришёл по приглашению, — он скрестил руки на груди, пальцы бессознательно сжали рукава. — Я не приглашал. Я всего лишь... распространил информацию. — Раздался шелест, заставив обоих насторожиться, но это была лишь крыса, бегущая по обломкам. Эрагон продолжил, не меняя тона: — Разница — в намерении. Вы пришли, потому что вам что-то нужно. Что именно? — Вы правы. Мне что-то нужно. Но и вам — тоже. Иначе мы бы не стояли здесь, играя в кошки-мышки посреди руин. — Не равняй свои интересы с моими, метис. —Его голос стал жеще. — Ты — проситель. Я — слушатель. И мое терпение имеет пределы. — Тогда позвольте сменить роль. Я не проситель. Я — предлагающий решение. Проблемы, которую ваши легионы решить не в состоянии. — Мои легионы справляются с любыми угрозами. — Уверен? Даже с теми, что рождаются не из стали и магии, а из самого отчаяния? Астель расправил плечи, и в его позе появилась твёрдость, которой не было секунду назад. — Я видел это своими глазами. Не из безопасной цитадели, а из грязи и тьмы, которую вы называете «буферной зоной». — И что же открылось твоим пророческим очам? — язвительно спросил Эрагон. — Что вы проигрываете. Не сражения, нет. Вы проигрываете саму землю под ногами. И вы это знаете. — он опустил плечи, продолжив говорить спокойнее. — Лес Теней умирает. Чума отравляет источники, а ваши солдаты приходят добить тех, кто уже обезумел от боли. Они не служат Всаднице, а трусятся только от одного ее упоминания. На это вы отвечаете им жестокость. — Жестокость — это когда позволяешь заражённой ветке погубить всё дерево. Иногда требуется хирургический удар. Вы предлагаете вместо скальпеля... погладить по голове? — Я предлагаю не гладить, а понять, почему собака оскалила зубы. Может, её кто-то мучил. А может, она просто защищает своих щенков. Ваш «скальпель» убивает, не задавая вопросов. — Вопросы — это то, что тебя погубит. На войне нет времени для философии. Есть приказ и его исполнение. — Это не философия. Это стратегия. Вы тратите ресурсы на тушение пожаров, вместо того чтобы найти того, кто поджигает фитиль. Я же предлагаю понять причину бешенства, прежде чем усыплять пса. Вы лечите симптомы, а не болезнь. — Болезнь... — Эрагон с презрением бросил слово, будто камень. — Ты говоришь как знахарь-шарлатан, сулящий исцеление от всех бед. — А вы — как командир, который готов отрубить руку солдату, потому что та воспалилась. Не пытаясь даже очистить рану. Эрагон изучающе смотрел на него, и в его взгляде читалось нескрываемое сомнение. — Ваша репутация предшествует вам. «Призрак, что шепчет с чудовищами». Но почему я должен доверять шепоту метиса? — Он сделал паузу, давая словам проникнуть глубже. — Чья сторона в вас говорит сейчас — ангельская? Или демоническая? Или... третье? — Только моя. Я давно перестал быть чьим-то сыном, чьим-то племянником или чьим-то проклятием. Я — инструмент, который вы можете использовать. Острый, но не опасный для того, кто держит его за рукоять. — Красиво сказано. Но слова — это дым. Мне нужен огонь. Докажи, что твой дар чего-то стоит. — Прямо сейчас? Хотите, чтобы я усмирил призрака, блуждающего в этих стенах? Он здесь, за спиной у вас. Старый страж, что не может найти покой. Он шепчет ваше имя, лорд-серафим. Он обвиняет вас в том, что вы оставили этот пост. Астель разжал пальцы. Внезапное спокойствие сошло на него, как маска. — Вы не доверяете мне, — констатировал он просто. — Но вы доверяете своему отчаянию. И это мой единственный козырь. Эрагон замер. Воздух сгустился. — Ты играешь с огнем, полукровка. — Я рожден от пламени. Оно меня не пугает. Пугает лед, что наступает на ваши земли. И он приближается, с каждым вашим неверным решением. — Эрагон прочистил горло. — Предположим, я допущу ваше... посредничество. Что вы хотите взамен? — Гарантии. Не клочок пергамента с печатью, который можно порвать завтра же. — Гарантии — призрачная валюта в нашем мире. Их не существует. — Тогда создайте их для меня. Сделайте так, чтобы мое слово имело вес, а моя персона — неприкосновенность. Две вещи. Защиту для моего леса — он станет нейтральной территорией. И статус. Официальный. Чтобы маршал Шамарие не прирезала меня, как надоевшего щенка, при первой же возможности. — Маршал Шамарие подчиняется мне. — Но ненавидит меня лично. И вашего приказа может оказаться недостаточно, когда её клинок будет у моего горла. Мне нужен официальный иммунитет. Знак, что я под вашей защитой. — Ты просишь щит от одной из самых могущественных женщин империи. Это дорого стоит. — А то, что я предлагаю — спасение целого региона — разве не дороже? Эрагон усмехнулся. — И предлагаете взамен... что? Сомнительный дар? Что вы сделаете, когда ваше «успокоение» не сработает? Будете стоять и смотреть, как этот «усмиренный» дух разрывает моих людей? — Если мой дар не сработает, вы получите полное право назвать меня шарлатаном и сделать с моим лесом и со мной всё, что захотите. Я приму любое наказание. Но если сработает... вы признаете, что были слепы. — Признание... Какая польза мне от моего признания? — Польза в том, что вы перестанете быть слепцом, ведущий других слепцов в пропасть. Я предлагаю вам сберечь солдат для настоящих битв. Я буду вашими ушами там, где вы глухи. Решайте. Моё терпение и мой лес иссякают с одинаковой скоростью. Долгая пауза повисла между ними. Эрагон обводил взглядом его фигуру — потрёпанную одежду, уверенную позу, глаза, в которых горел вызов. — Ты ставишь на кон всё. — У меня нет ничего, кроме этого. А у вас — целая империя, которая начинает трещать по швам. Кто из нас больше рискует? — Империи переживали и не такое. А одинокий метис с громкими заявлениями... Нет, ты не понимаешь, в какую игру ввязываешься. — Я понимаю главное: правила этой игры пишут такие как вы. Но иногда на стол ложится карта, которой никто не ожидал. Джокер. Я и есть эта карта. — Карту можно выбросить за ненадобностью. — Можно. Но только если вы уверены, что в колоде нет второй такой же. — Ладно, — наконец произнёс серафим. — Вы получите свой статус. И защиту. Но запомните... — Он сократил дистанцию до полушага. — С этого момента вы не просто изгой. Вы пешка в игре, которая длится тысячелетия. И я не тот, кто будет вас беречь, если вы окажетесь битой фигурой. — Каждый из нас — разменная монета, лорд-серафим. Но даже у монеты есть две стороны. На какой выпаду я — ещё не решено. А на какой окажетесь вы... — Астель не договорил, лишь слегка склонил голову в намёке на поклон. — Вам будет предоставлен статус специалиста по аномальным угрозам. Это даёт вам доступ в библиотеку и право сопровождать отряды на дикие территории. Ваше передвижение по Ордену будет ограничено вашими покоями и рабочими залами. Без сопровождения выходить за эти пределы запрещено. На первое время. Не думайте, если я принял ваши условия, я вам безоговорочно доверяю. — Договорились. — Астель кивнул, и ощутил как камень с души упал. Пусть он будет в клетке, зато в безопасности. Обратно Эрагон вернулся уже не один. По залам пробежался шёпот: — Да чтобы серафим да ещё и метиса привёл? Такого ещё не было! Возможно, реакция была бы сильнее, но под конец света всем уже глубоко всё равно на чьё-то происхождение. Катастрофа сближает — особенно когда выживших можно пересчитать по пальцам. Астель разместился в отведённых ему покоях. Скромных, но довольно уютных. С замурованым окном. и первым делом лёг на кровать. В тот же миг под спиной что-то зашуршало. Скользнул рукой вниз и достал помятое письмо. Быстро развернул. Привет, племянничек. Рада, что ты выбрался из своего леса. Маршал Шамарие наблюдает за тобой. Давай поговорим. Скоро. Игра началась. И монета упала не той стороной.