Приказ

      Соколова пришла в гости поздним вечером. Судя по всему день у нее выдался очень сложный. Бутылка вина в руках Юли только подтверждала домыслы Риты. Такого рода посиделки время от времени стали уже своего рода традицией. Нет средства для снятия стресса лучше, чем выпить вместе с подругой. Особенно, когда кажется, что жизнь стремительно катится в бездну.       На майоре лица не было, как будто случилось что-то совершенно невероятное. Власова знает, что с их работой это скорее норма, чем нечто противоестественно, но когда поздно вечером подруга без предупреждения заваливается к тебе домой в таком состоянии, это наводит на определенные мысли.       Раньше времени Рита вопросов решила не задавать. Как будто чувствовала, что так правильно. Пусть лучше Юля выпьет, посидит, передохнет и сама все расскажет. Если вообще захочет об этом говорить.       Они молча прошли на кухню, освещенную только тусклым светом от вытяжки, и присели друг против друга. Бутылка вина оказалась на столе. Рита внимательно посмотрела на подругу, надеясь получить хоть какой-нибудь знак. Вместо слов Юля взглянула на бутылку. Намек оказался ясен.       «Значит все-таки пьем» — подумала Власова и встала в поисках штопора. Пока она копалась в ящике со всяким хламом, Соколова сделала тяжелый вдох, явно собираясь с мыслями. Рита постаралась сделать вид, что не заметила и продолжила хозяйничать. Она достала два бокала с верхней полки, открыла вино и разлила его по бокалам. Как только бутылка коснулась столешницы, за спиной Власовой послышался голос Юли:       — Рит, он женится.       В груди что-то предательски сжалось. Она и без имени поняла о ком именно идет речь, поняла причину такого состояния подруги, поняла ее молчание. Одной фразы хватило, чтобы расставить все по своим местам, и от этого вдруг стало невыносимо больно.       Власова замерла, стоя спиной к подруге, но она все равно чувствовала ее пристальный взгляд на себе. Мысли закружились одна за другой. Прямо сейчас Рита понимала, что Юля сделала все правильно: пришла и сказала обо всем лично, дала ей возможность осмыслить эту новость наедине с собой, сделала так, чтобы потом это не стало для нее шоком. Но эта жалость, которую она чувствовала на себе, была хуже любого шока. Как же сильно Рита ненавидит это чувство.       Собравшись с силами, Власова сделала глубокий вдох, проглотила все свои чувства и натянула на лицо улыбку. Повернувшись к подруге, она встретила в ее глазах ту самую жалость, от которой становилось только хуже. Стараясь игнорировать это, Рита взяла наполненные бокалы, поставила их на стол и произнесла ровным голосом, будто действительно верила в свои слова:       — Отличная новость! Очень за него рада.       Соколова видела, как ей больно. Она понимала, что сейчас Рита лжет — и себе, и ей.       — Ты так легко сдашься? — спросила она, надеясь вытащить подругу на откровенный разговор.       Внутри снова все перевернулось. Если бы сейчас на кухне не сидела Юля, то Рита непременно что-нибудь разбила. Когда-нибудь она сможет обсудить все это с Соколовой без фальши и притворства, но точно не сегодня. Сейчас ей слишком больно.       — Мы расстались. У каждого своя жизнь. Я рада за него.       — Ты повторяешься, — одернула ее Соколова. — Не надоело еще себя обманывать?       — В любом случае, он принял решение. И я не имею права вмешиваться в его жизнь.       Она опустошила бокал одним глотком, и глаза предательски заблестели. Власова отвернулась в сторону, пытаясь скрыть собственные чувства. Хотя прятать их было не от кого — Соколова и так все понимала.       За годы дружбы она четко уяснила, что в душу к Рите лучше не лезть, она этого не любит. Но и бросать в моменты кризиса ее нельзя. Все, что она может сейчас — молча наблюдать за тем, как ее подруга изо всех сил пытается подавить боль внутри и скрыться за маской безразличия.       — Рит…       — Ты тоже считаешь, что это я виновата?       Юля помотала головой, мягко улыбаясь:       — Нет. Вы оба виноваты. Не смогли понять друг друга. Поэтому и разошлись.       — Но ведь это я предложила расстаться, — перебила ее Рита, — Глупо злиться на него за то, что он идет дальше?       — Честно, я была в шоке, когда узнала… — Соколова старалась очень тщательно подбирать слова, чтобы не сделать подруге еще больнее. — Не думала, что Степа сможет так скоро… начать новые отношения.       Власова усмехнулась:       — Двух месяцев не прошло, а он уже женится.       Она снова наполнила свой бокал и тут же опустошила его, надеясь, что станет легче, но легче не стало. Наоборот, слезы снова подступили к горлу, пытаясь вырываться наружу.       — Выходит, он и не любил меня никогда.       — Не говори так. Ты же знаешь, что любил, — Юля уже и сама не верила в то, что говорит, но очень хотела, чтобы Рита верила в это, потому что думала, что так ей будет чуть легче.       — Юль, не надо, — ложь подруги она почувствовала сразу, — К тому же, я их видела.       — Что ты имеешь ввиду? — удивление на ее лице резко сменило сочувствие.       — Пару недель назад. Девушка поджидала его на нашей парковке, а потом они вместе уехали, — Власова замолчала, вспоминая детали того дня, — Он так смотрел на нее.       Слеза все-таки скатилась по щеке. Рита закрыла глаза, пытаясь унять нарастающие эмоции. Но они отчаянно хотели вырваться наружу. Остались только непонимание и один вопрос: «Почему?».       Их отношения никогда не были чем-то простым. Они строили свое счастье на боли, буквально цеплялись за жизнь, которую видели только друг в друге. Почему все закончилось так?       В самый тяжелый период его жизни она оказалась рядом. Помогла встать на ноги после утраты, разделила с ним его боль. Почему он отпустил ее?       Когда ей казалось, что она уже не сможет вернуться в прежнюю норму, он помог ей создать новую. Вернул ей смысл. Почему она отказалась от него?       — Юль, иди. Я хочу побыть одна, — произнесла она, сдерживая слезы из последних сил.       — Ты уверена?       Она кивнула, не в силах больше говорить.

***

      Спрятавшись за маской безразличия, Власова с головой ушла в работу. Все свободное время она проводила в стенах ФЭС: вела допросы, писала отчеты, даже умудрялась влезть в чужие дела с советами. Ее подавленное состояние оказало положительное влияние на работу. За последнюю неделю она раскрыла целых три дела, что было рекордом среди капитанов.       Сама Рита понимала, что ее высокая трудоспособность — результат личной драмы, и, что долго она так не протянет. Рано или поздно ей придется перестать бежать от собственных чувств и выпустить их на волю. Но пока что ей было слишком больно, поэтому она выбрала более безопасный способ.       Рогозина экстренно назначила внеплановое совещание под конец рабочего дня. Это без сомнения означало, что ФЭС передали какое-то невероятно важное дело. Коллеги уже успели возмутиться по этому поводу. Всем хотелось домой, а полковник задерживалась — еще один знак, не предвещающий ничего хорошего.       Всеобщего негодования не разделяла только Власова, поскольку и так не планировала сегодня уходить домой. Впрочем за последние несколько дней это было не первое ее суточное дежурство.       Полковник влетела в переговорную, не извиняясь за опоздание. По ее лицу все сразу поняли, что случилось что-то сильно выбивающееся из обычных будней службы. Присев на свободное кресло, Галина Николаевна произнесла на выдохе:       — Данилова обвиняют в убийстве.       Первая реакция — шок. Что за безумие? Неужели не ясно, что он не мог никого убить. Коллеги зашептались, пока их не остановила полковник.       — Сегодня у него была свадьба. Невесту, точнее уже жену, Ольгу Волкову нашли с пулей в груди в квартире Данилова. Его сразу задержали. Дело ведет СК. Нам, по понятным причинам, запретили принимать любое участие в расследовании.       На секунду Рита почувствовала облегчение, но это чувство быстро прошло. Теперь у нее и у всех в ФЭС появилась проблема посерьезнее.       — Я уже говорила с Султановым. Он в категоричной форме отказался помогать нам, поэтому действовать придется самим и очень осторожно.       — Галина Николаевна, — начал Холодов, — а на каком основании его задержали? Есть какие-то улики?       — Ольга застрелена из табельного пистолета Данилова.       Это обстоятельство только усугубляло и без того непростую ситуацию. Как расследовать дело, когда вас отстранили?       — Работаем неофициально и очень осторожно. Андрей, — обратилась полковник к эксперту.       — Я вас понял, Галина Николаевна.       В Рите в этот момент отключились ревность, обида и злость на Степу. От этих чувств не осталось и следа. Все, о чем она могла думать, это свобода и невиновность Данилова.       — Я съезжу в СК, попробую что-нибудь узнать по старым связям, — спокойно произнесла Власова и уже была готова покинуть переговорную, но ее остановил голос Рогозиной:       — Круглов, уже этим занимается. А тебя я попрошу не лезть в это дело, а заняться текучкой.       — Но…       — Капитан Власова, это не обсуждается!       — Есть!       Разумеется, Галина Николаевна знала про нее и Степу. Просто закрывала на это глаза. На счет служебных романов у нее было предельно просто мнение: пока отношения не мешают службе — это не проблема. Руководствуясь этим принципом, полковник предпочитала держаться как можно дальше от личной жизни своих сотрудников.       Похоже на этот раз Рогозина испугалась, что Рита потеряет контроль над ситуацией, не сможет отделить личное от работы и тем самым усложнит судьбу Степы, поэтому и отстранила ее. Умом Власова понимала, что это правильно, но и сидеть в стороне не могла.       Неизвестность сводила с ума. Кроме прочего, коллеги тоже восприняли приказ Рогозиной буквально и предпочли не делиться с Ритой подробностями. Холодов практически выгнал ее из лаборатории, аргументируя это тем, что у него много работы, а она своим присутствием его отвлекает.       Круглов тоже всеми силами избегал настойчивую Власову. Он только и успевал зайти к в кабинет начальства на доклад и тут же куда-то исчезал. Сомнений в том, что ситуация выходит из под контроля у нее не было, а отсутствие какой-либо информации только усугубляло нарастающую тревогу.       Через несколько часов Николай Петрович вошел в переговорную уже спокойным шагом. Перемену в лице заместителя службы все заметили сразу, но вопросов задавать не торопились.       — Отпустили под подписку, — с облегченным вдохом произнёс Круглов, — Нужно забрать его из следственного изолятора.       — Я поеду! — крикнула Рита и тут же сорвалась с места, не дожидаясь одобрения начальства.

***

      Сидя в машине, Власова всеми силами пыталась найти объяснение своим поступкам. «Зачем я вообще сюда приехала?» — думала она, всматриваясь в закрытые ворота СИЗО.        За Даниловым мог приехать кто угодно, но вызвалась именно она. Не просто вызвалась, а буквально не оставила никому шанса занять это место. Тогда Рита не думала о том, что скажет Степе при встрече. Ей двигало только беспокойство за него и желание поскорее увидеть снова.       Наконец ворота распахнулись и Данилов вышел в свадебном костюме, которые немного потерял свой товарный вид. Подсознательно Рита отметила, что на скорбящего мужа он не очень похож.       — Добро пожаловать на свободу, женишок, — усмехнулась Рита и тут же пожалела о своих словах, — Извини, соболезную на счет…       — Прекрати, — резко перебил ее Степа, — Рит…       Данилов с неожиданной нежностью взял ее за руку. От этого прикосновения Власова вздрогнула, но отстраняться не торопилась. В ней загорелся интерес к тому, чем же закончится этот их разговор.       — Я обещаю, что все объясню тебе по поводу этой свадьбы, и Оли. Просто сейчас не могу, — он тяжело вздохнул, опуская голову вниз, как будто боялся смотреть ей прямо в глаза.       — Степ, успокойся, — вопреки своим желаниям, она отпустила его ладонь, — Это здорово, что ты смог идти дальше и встретил кого-то. И мне правда жаль, что все так закончилось. Мы непременно найдём убийцу, можешь не волноваться.       — Ты невыносима! Ладно, поехали в ФЭС, искать убийцу моей жены!

***

      К расследованию Риту и близко не подпустили. Подлинную причину этого безумия ей установить не удалось, поскольку прямого приказа по этому поводу Рогозина не отдавала. Однако, стоило Власовой повиться в лаборатории, где Холодов изучал материалы дела, как он тут же выключал компьютер или вовсе прогонял ее.       Когда Рита зашла в морг, на столе лежало тело, прикрытое простыней, она успела сообразить, что это женщина и вероятнее всего та самая Ольга. На мгновение она подумала, что сейчас узнает хоть какие-то подробности от Антоновой, но и тут ее настигло разочарование: Валентина буквально вытолкнула ее из морга, ссылаясь на то, что сейчас у нее очень много работы, а трупы сами себя не вскроют.       Попытка поговорить с Кругловым тоже не увенчалась успехом. Вместо непринужденного разговора про женитьбу Данилова Рита получила поручение съездить в прокуратуру. После этого ей стало очевидно ясно, что ее просто пытаются выгнать из ФЭС, чтобы она не мешалась.              Даже при отсутствии конкретных данных, Власова видела, что что-то происходит. Коллеги крепко взялись за расследование и наверняка смогли найти что-то. Непонятно было только — к чему эта скрытность.       ФЭС вели дело неофициально, поэтому с одной стороны осторожность коллег была понятной необходимостью, но с другой стороны, и она ведь не чужой человек.       После вызволения из СИЗО Степа всеми силами избегал встреч с Власовой, как будто боялся, что она может негативно повлиять на ход расследования. Хоть он и пообещал ей поговорить после того, как все закончится, Риту это определенно не устраивало, а странное поведение других коллег только усугубляло ситуацию.       Столкнувшись с ней в коридоре, Данилов вполне резонно испугался. По одному внешнему Маргариты стало ясно, что ей надоели эти шпионские игры. В ее взгляде он отчетливо прочел вопрос: «какого черта происходит?», и, не дожидаясь, когда она озвучит его вслух, бросил:       — Я потом все тебе объясню, — и убежал в обратном направлении, совершенно позабыв о том, что спешил к Рогозиной на доклад.

***

      Власова взглянула на часы и от осознания, что кто-то решил потревожить ее в столь поздний час, глаза вспыхнули с явным недовольством. Возмущенно вздохнув, она встала с постели, натянула на себя махровый халат и пошла в коридор, откуда доносился очень настойчивый стук.       На пороге стоял Данилов с виноватым видом и букетом в руках. Недоумение быстро сменило гнев, и Рита даже растерялась, застыв на месте.       — Пустишь?       Она осторожно отошла в сторону, мысленно пытаясь разобраться в том, что происходит. Сейчас ей казалось, что Данилов просто окончательно сошел с ума. Другого объяснения она найти не могла.       — Я готов тебе все объяснить и извиниться, — с натянутой улыбкой произнес он, протягивая ей букет.       Рита демонстративно скрестила руки на груди и посмотрела на него с неким презрением, как обычно делает это с преступниками, не желающими писать чистосердечное.       Ее настроение Степа уловил сразу, но не думал, что она откажется от цветов. Хотя с другой стороны, а на что он надеялся? Что Рита примет его с распростертыми объятиями после того, как он сначала женился, а потом овдовел в этот же день?       — Данилов, тебе, что надоело в прятки играть? — не то с издевкой, не то с усмешкой, спросила она по-прежнему сохраняя внешнее спокойствие.       «Данилов… Да, она просто в бешенстве», — подумал Степа, осознав, что Рита обращается к нему по фамилии только в моменты сильной злости или обиды.       — Можно и так сказать. Рит, — он положил букет на комод, шагнул к ней и попытался коснуться ее, но она не позволила и отступила назад.       — Данилов, ты зачем пришел? — она перебила его, не желая слушать нелепых оправданий, — Еще и девяти дней не прошло, имей совесть! Или для тебя это уже в порядке вещей от одной к другой бегать?       — У меня с Ольгой ничего не было, просто…       — Просто штамп в паспорте, — снова прервала его Власова, — Тебе самому не смешно? Вроде не первый день в органах, а врать так и не научился! И вообще…       — Это было задание, — на этот раз Степа не дал ей договорить.       Глаза Маргариты распахнулись в удивление и непонимании, она ждала продолжения. Убедившись, что ему удалось завладеть ее вниманием, Степа сделал глубокий вдох и добавил:       — К нам за помощью обратился крупный чиновник, его старшей дочери, Ольге, угрожали расправой. Нам нужно было спровоцировать преступника и обеспечить безопасность Ольги.       — Я так понимаю, все пошло не по плану? Раз уж она оказалась в нашем морге…       — Это не она, просто неучтенный труп. Рогозина предложила этот безумный план со свадьбой, но тут вмешался следственный комитет и повесил «убийство» Ольги на меня.       — Все-таки врать ты не умеешь, — цокнула Власова, намереваясь уйти от этого бредового разговора.       — Да погоди ты, — Данилов осторожно схватил ее за предплечье, останавливая и пресекая попытку сбежать от разговора, — Все, чем я занимался последний месяц, было спектаклем для преступника. Он попался на нашу манипуляцию и попытался подставить меня, на этом мы его и поймали. Понимаешь?       Она с недоверием посмотрела на капитана и освободилась от его руки, пытаясь осмыслить этот безумный рассказ.       — Допустим. Хочешь сказать на свадьбе была не Ольга, а неучтенный труп?       — В день свадьбы отец отправил Ольгу заграницу, так что ее я уже неделю не видел, — он виновато опустил глаза, и Рита сразу поняла, что он о чем-то умалчивает, — а в белое платье мы Амелину нарядили…       «Это уже слишком!» — подумала Власова и все же, резко развернувшись, ушла на кухню, вынуждая Степу проследовать за ней.       — Риит..       Она остановилась у окна. Вся эта ситуация начинала жутко раздражать. Зачем он вообще перед ней оправдывается?       — Это просто очередная работа под прикрытием. Да и свадьбы никакой по сути не было. Андрей уже развел меня.       — А мне ты почему ничего не сказал?!       — Рит, — он медленно подошел к ней и опустил руки на напряженные плечи, — У меня был приказ. Подробности по этому делу знала только следственная группа. Ну не мог я рассказать тебе про эту дурацкую свадьбу.       Сейчас, когда все встало на свои места, Власова внезапно вспомнила о том, что вообще-то они расстались, и оправдываться он вовсе не обязан. Следом в голове возник резонный вопрос: как выпутаться из этой неловкой ситуации? Не хватало еще, чтобы сейчас Данилов напридумывал себе чего-то.       Себе она вынуждено призналась, что не просто испугалась за него, узнав про арест, но и заревновала к этой Ольге. Хотя и сам Данилов это прекрасно понимал без ее устного подтверждения. Но при этом ей хотелось создать иллюзию того, что он ошибается, а ей совершенно все равно, где он и с кем.       Осторожно отстранившись, сбросив его руки со своих плеч, она повернулась к нему лицом, приняв вид очень уверенный и серьёзный. Степа замер в ожидании ее дальнейших действий.       — А зачем ты сейчас мне об этом рассказываешь? — спокойно спросила Власова, глядя ему прямо в глаза.       Глаза Данилова невольно округлились, а после вырвался нервный смешок. Разумеется, он понимал, что так Рита просто пытается выставить себя равнодушной перед ним.       — Да чтобы ты не ревновала и не ненавидела меня! — он решительно не хотел поддерживать ее игру в этих словесных прятках.       — Не смеши меня, — Власова попыталась беззаботно рассмеяться, но вышло плохо, или просто Степа слишком хорошо ее знал, чтобы в это поверить, — Мы с тобой разошлись, если ты не забыл.       — Тогда зачем ты лично приезжала за мной в СИЗО? — наступал Данилов.       — Переживала за коллегу.       Тяжело вздохнув, он закатил глаза. Разговаривать с Ритой сейчас просто невыносимо.       — Все! Я сдаюсь! — прикрикнул он, отчего Власова невольно вздрогнула, — Я прекрасно помню, что ты предложила расстаться. И хоть ты в этом никогда не признаешься, но ты просто испугалась! Испугалась, что у нас все серьезно. И я это понял, решил, что тебе нужно время, и только поэтому согласился с твоим решением!       Он замолчал, собираясь с мыслями, чтобы сказать что-то еще. Власова почувствовала, как по телу пробежала мелкая дрожь. Своими словами он выбил почву у нее из под ног.       — Если ты хочешь и дальше бегать от меня — пожалуйста, но учти — я продолжу доставать тебя. Потому что переживала ты не за коллегу, а за меня. Потому что все еще любишь, а я по-прежнему люблю тебя.       Рита не смогла вынести его взгляд и опустила глаза в пол, обдумывая сказанное. Конечно, он прав. Во всем. Его обманывать она уже не в состоянии, скорее пытается себя убедить в том, что Степа для нее уже ничего не значит.       — У вас с этой Ольгой ведь ничего не было?..       Ее голос мгновенно изменился, и Данилов понял, что ему удалось ее вразумить. Она сбросила маску независимости, смогла побороть в себе гордость. Степа рассмеялся и прижал ее к себе, крепко обнимая и целуя в макушку. Он ощутил, как напряжение уходит, как она расслабляется рядом с ним.       — Никогда, ничего не было. — прошептал Степа.       — Прости меня. Я такая дура…       — Не говори так. Оба хороши, — он мягко улыбнулся, наслаждаясь моментом, родным запахом любимой женщины, ее теплом, которого ему так не хватало.       Они простояли так какое-то время, пытаясь восполнить нехватку друг друга. Только сейчас Рита поняла, как тяжело ей было эти два месяца без него, как сильно она по нему соскучилась.       — Степ, — немного отстранившись, начала она и заглянула ему в глаза, — Переезжай ко мне.       От такого неожиданного предложения Данилов слегка растерялся. Все-таки Рите все еще удается его удивить. Кто бы мог подумать, что женщина, которая еще полчаса назад, делала вид, что ей все равно, сейчас предлагает ему съехаться.       Без лишних слов он коснулся ее губ нежным поцелуем, в каком-то смысле первым. Этот день стал их новым началом, новой главой в их истории.       Оторвавшись от желанных губ, Степа заглянул ей в глаза с невероятной нежностью и с доброй усмешкой произнёс:       — Может, все-таки поставишь цветы в воду?