День святого валентина.

14 февраля… День, когда даже самый грубый человек невольно расплывается в улыбке, утопая взглядом в море сердец и цветочных букетов, заполонивших витрины. День, когда воздух искрится сладковатым ароматом любви и робкой надежды. Хелен не была исключением. Она, как ребенок, верила в сказку этого дня, в возможность щедро дарить тепло и признаваться в любви тем, кто дорог ее сердцу. Влюблённые пары неспешно прогуливались по улицам, утопая в объятиях друг друга, а те, чьи сердца трепетали в нерешительности, обретали в этот день смелость признаться в любви, вручая валентинки, наполненные искренними чувствами. И для Хелен этот день был особенным – день, когда она сможет открыть своё сердце Пиковому валету. Вару давно поселился в её мыслях, и его непростой характер не имел значения, ведь она видела в нём лишь светлые стороны. Он относился к ней с вниманием, хоть и не обходилось без его фирменных колкостей. Но эти поддразнивания были такими невинными, что ни разу не задели нежную душу Хелен. Девушке нравилось в нём всё, и характер был лишь малой частью этого чувства. От непокорных кудряшек до таинственных глаз, что прятались за стеклами очков, – она находила очарование в каждой детали. Недостатки, пусть и немногочисленные, тонули в море её восхищения. Кто-то мог бы счесть это зависимостью, но насколько же это далеко от истины! Она не преследовала своего пикового валета, не изводила ревностью к каждому столбу. Нет, комфорт и благополучие друзей были для неё куда важнее, чем глупые затеи, способные причинить боль и страх одним своим обнаружением. Хелен, устроившись на кухне, ловко перебирала спицами, творя из зелёной пряжи свитер для Вару. С каждым взмахом спиц в полотно вплеталась нежность, с которой она относилась к возлюбленному. Взгляд её то и дело возвращался к духовке, где на противне румянились печенья в форме сердец – символ её пылкой любви. Червовая верила, что самый ценный дар – тот, что создан собственными руками, пропитанный теплом и искренностью. Мысль о Вару, словно маяк, освещала её душу, отгоняя любые сомнения. Пусть отговаривают, пусть осуждают за выбор, который кажется столь странным. Это её решение, её путь, и она непременно добьется своего счастья. На кухне царила тихая мелодия, оберегающая сон остальных обитательниц дома. За окном раскинулась ослепительная зимняя сказка: искрящийся снег, словно усыпанный бриллиантами, переливался под лучами восходящего солнца. На ветке дерева, где покачивалась кормушка, стайка красногрудых снегирей клевала рассыпанные хлебные крошки, расцвечивая пейзаж яркими мазками. Х:"Идеальное утро, идеального праздника." Эта дивная погода в светлый праздник наполняла сердце девушки тихой радостью. Отложив почти завершенный свитер, Хелен отправилась за контейнером, хранящим сокровища рукоделия – разноцветные нити и блеск иголок. Задумав украсить рукава свитера черной вышивкой в виде пиковой масти, она вернулась с контейнером и поставила его на стол. Прежде чем углубиться в творчество, Хелен выключила плиту и, надев прихватки, извлекла из духовки противень с ароматным печеньем, оставив его остывать. Повесив прихватки на место, Хелен вновь взялась за вязание, погружаясь в уютное тепло рукоделия. Эмма, скользнула на кухню, и, сладко потянувшись, бросила взгляд на хлопочущую там даму червонной масти. – Эй, Хелен. Что делаешь? – спросила Эмма, присаживаясь за стол. – Ой, доброе утро, Эмма. Я даже не заметила, как ты вошла. – Хелен оторвалась от своего занятия, слегка смутившись. – Доброе. Неудивительно, ты была так поглощена своим делом. Кстати, прикольный свитер. Кому это? – А, так… одному клону. – уклончиво ответила Хелен. – Сто процентов кому-нибудь из своей масти, ну, или Зонтику. – Эмма прищурилась, рассматривая цвет свитера, и нахмурила брови. – Да нет же... – пробормотала Хелен, стараясь придать голосу беспечность. – Просто… подарок. К празднику. – Но предательский румянец уже играл на щеках, выдавая тайну. Эмма, с лукавой улыбкой, прищурилась, словно видела Хелен насквозь. – Ладно, не буду пытать. Но, признайся, это же Вару? Зеленый цвет, эти пики… слишком очевидно, дорогая. – Эмма подперла щеку рукой, с любопытством изучая замешательство подруги. Хелен сдалась, выдохнув: – Ладно, да. Для Вару. Очень надеюсь, ему понравится… Я столько времени над ним работала. – – Зная его, он скорее всего его выкинет. Но я прибью его, если он так сделает. Желаю удачи. – Еще немного поговорив о грядущем празднике и планах, Эмма, похвалив печенье и стащив одно на прощание. – Кстати, Эмма. Ты ведь никогда так рано не вставала, что-то случилось? – – Этот, Ромео, на свидание меня пригласил. Я много раз ему отказывала, но он всё равно настаивал на своём. В двадцатый раз не выдержала, и согласилась. Он как пиявка, ко мне присосался. – Хелен тихонько захихикала, представив ухаживания чересчур настойчивого Ромео. – Что ж, хоть кто-то в этот день не останется в одиночестве. – с теплом в голосе произнесла она. – Надеюсь, свидание пройдет замечательно, и он тебя не разочарует. Эмму передернуло - одной мысли о предстоящем вечере хватило, чтобы вызвать волну неприятных ощущений. – Не говори. Я уже предвкушаю, как буду весь вечер выдумывать причины, почему мне срочно нужно домой. Ладно, удачи тебе с Вару. Надеюсь, он оценит твои старания. – Эмма махнула рукой на прощание и исчезла за дверью, оставив Хелен наедине со своими мыслями. Пока они разговаривали, она закончила вязать свитер, украсив рукава вышивкой в виде пиковой масти. Аккуратно сложив тёплую обновку, а вместе с ней и розовый мешочек с домашним печеньем, она уложила всё в коробку и завязала атласный бант. Сердце девушки трепетало от лёгкого волнения, но в душе теплилась надежда на лучшее. Схватив телефон, она набрала номер Вару и, к ее удивлению, он ответил почти мгновенно – обычно его было не дозваться. – Алло? Хелен, говори быстрее, что хотела.

– Ам..

В голосе Хелен прозвучала нерешительность, но, собравшись с духом, она продолжила:

– Вару, ты сегодня занят?

– Нет, как раз свободен. А что?

– Мы могли бы где-нибудь встретиться? Мне тебе нужно кое-что отдать.

– Ладно, у парка в десять устроит?

– Да, конечно.

– Тогда буду ждать. И постарайся не опаздывать. Вару бросил трубку, оставив Хелен с трепетным предвкушением предстоящей встречи. Она уже видела себя в зеркале: белое платье с рукавами-фонариками, белоснежные чулки и туфельки в тон. Накинув на плечи пальто, чтобы не замерзнуть в объятиях февральской стужи, она взяла коробку и вместе с Эммой вышла на улицу, где их пути вскоре разошлись, уводя каждую в свою сторону. Морозный воздух щипал щеки, когда Хелен шла к парку, пытаясь унять трепет, рвавшийся из груди. Солнце, словно озорной ребенок, то выглядывало из-за пелены облаков, то снова пряталось, посылая редкие лучи, словно робкие поцелуи, на замерзшее лицо. Сердце колотилось настойчивей, чем полагалось, и непроизвольно она одергивала подол платья, словно этот жест мог усмирить бурю внутри. Вскоре впереди виднелось условленное место, а возле него – Вару. Как всегда, он стоял, слегка откинувшись на шершавую кору дерева, и тихо насвистывал какую-то незатейливую мелодию. Пряди непокорных зеленых волос выбивались из-под шапки, а за стеклами очков, казалось, таилась привычная усмешка. Хелен набрала полную грудь воздуха и, стараясь излучать уверенность, направилась к нему. – Вару, привет! – произнесла она, слегка запыхавшись. – Я не опоздала? – – Привет, червовая. Нет, ты как раз вовремя. – Он окинул её равнодушным взглядом. – Прекрасно выглядишь сегодня. – – Спасибо большое! – Ответила девушка, слегка покраснев. – Так, что ты хотела мне вручить? Ты же не просто так, позвала. – Хелен протянула ему коробку, завязанную атласной лентой. – Это… небольшой подарок тебе. С Днем святого Валентина. – Вару вскинул бровь, принимая коробку. Изумрудные глаза за стеклами очков прищурились. Неспешно развязав атласную ленту, он откинул крышку, заглядывая внутрь. Первым делом взгляд скользнул по безупречно сложенному свитеру, а затем задержалось на пухлом розовом мешочке, источавшем дразнящий аромат печенья. – Серьёзно? Свитер? И печеньки? Хелен, ты полагаешь, меня можно подкупить подобной... милотой? – в голосе плескалось скорее озорное удивление, чем презрение. Хелен опустила глаза, ощущая, как предательский румянец расползается по щекам. Она готовилась к чему угодно, только не к такому повороту. – Я… просто хотела доставить тебе маленькую радость. Свитер связан вручную, а печенье… моё собственное творение. – Ее голос звучал непривычно тихо и робко. Вару молчал, продолжая с нескрываемым интересом изучать содержимое коробки. Неожиданно для Хелен, он извлек свитер и поднес к свету. Пальцы осторожно ощупывали вышитую пиковую масть, и на долю секунды Хелен померещилось подобие улыбки, коснувшееся его губ. – Ладно, признаю. Работа выполнена очень хорошо. И даже размер, кажется, мой. Что ж, спасибо, что ли, – Вару отвернулся, словно пряча предательски вспыхнувший румянец. – Только не вздумай, что это хоть как-то меняет ситуацию. – – И раз уж такое дело.. То вот, это тебе. – Хелен в изумлении распахнула глаза, принимая из рук Вару небольшую коробочку. Сердце встрепенулось в груди, словно пойманная бабочка, гоня по венам жар предвкушения. Неужели это и правда подарок от него? От Вару? Она ожидала чего угодно – острого словца, язвительной шутки, подколок, – только не этого жеста внимания. Дрожащие пальцы развязали шелковую зеленую ленту, и Хелен приподняла крышку. На мягкой подушке из бархатной темноты покоилась изящная брошь. Алое сердце, выкованное из тонкого металла, словно билось в унисон с её собственным. Его, словно крошечными искрами надежды, усыпали россыпи зеленых кристаллов. – Она… восхитительна, Вару. Это… невероятно… – прошептала Хелен, не в силах отвести взгляда от драгоценного подарка. Кристаллы, пойманные лучами солнца, вспыхивали и переливались, словно маленькие звезды, напоминая ей о том неуловимом сиянии, что иногда проскальзывало в глубине его изумрудных глаз. – Да ладно, чего уж там. Просто… увидел её и подумал, что тебе пойдет. – буркнул Вару, отворачиваясь и пряча руки в карманы. – И чтобы ты не строила себе иллюзий. Я не романтик, и все эти сопливые сантименты не для меня. – На губах Хелен расцвела нежная улыбка. Она и не ждала признаний. Она любила Вару именно таким – с его колкостями, с его непроницаемой маской и с той искрой доброты, что изредка всё же пробивалась сквозь броню сарказма. – Я и не мечтала о серенадах под балконом, Вару. Просто… спасибо. За то, что ты есть. – Собравшись с духом, Хелен шагнула вперед и невесомо коснулась его щеки губами. Вару вздрогнул, словно от неожиданного удара тока, но не отстранился. – Так это значит..? – – Ты мне тоже нравишься, беловласая. Считай это великой честью. –