По ком цветут ромашки

Хаято была не впервой боль горле — ночные вылазки за сигаретами в одной футболке были обыденностью. Еще бы, с таким насыщенным графиком не всегда удавалось домой добраться, а уж контролировать запас сигарет — это что-то за гранью фантастики, вот и приходилось спешно бегать в круглосуточный. Почувствовав очередные першение в горле, она лишь шикнула и закинулась ментоловой таблеткой. Целый месяц ей досаждало это неприятное ощущение, а еще и редкий кашель был очень не кстати. Впереди предстоял насыщенный день, наполненный бесконечными разговорами. Поездка в соседнюю префектуру, встреча с Дино, тренировка, собрание Вонголы… Нет, ее планы точно не подвинешь, поэтому болящее горло было не в приоритете. Когда они с Дино добирались до его офиса, девушке стал досаждать кашель. Она, конечно, старалась виду не подавать, но в легких что-то неумолимо саднило, и сдерживаться было невозможно. Дино попытался отшутиться, мол курить меньше надо, за что вежливо был послан нахер. Правда, молодой человек все-таки смог реабилитироваться, попросив у водителя бутылку воды. На удивление, Гокудера не стала отказываться. После и правда стало полегче. Встреча за встречей, разговор за разговором, и время близилось к вечеру. После тренировки девушка пришла на еженедельное собрание, которое сама и организовывала — на повестке дня была встреча с ранее незнакомой семьей, но помимо девушки, кажется, это мало кого-то волновало. Тсуна старался слушать, но витал в облаках, ведь совсем скоро они с Киоко отправлялись в путешествие. Ламбо зевал и думал, в какое же питейное заведение податься после этой нуднятины. Рехей был необычайно весел — ему тоже предстояла поездка, но только в Осаку — он со своими подопечными ехал на соревнования по боксу. Да, помимо роли в мафии Сасагава активно начал реализовывать себя в тренерстве. Хибари постоял в дверном проходе, но стоило Хаято отвернуться, будто испарился, вызвав у нее тихое «блять». Мукуро собрания не волновали, поэтому его, в общем-то и не ждали. А вот Ямамото слушал, и на удивление внимательно. Когда Гокудера, рассказывая подробно про день встречи с семьей Лоренцо, увидела легкомысленную улыбку на лице бейсболиста, ей словно сорвало крышу. — И хули ты лыбишься, придурок? — Разнузданные присутствующие резко подняли глаза на девушку, а вот Такеши, как смотрел, так и продолжал. — Забавно, что ты предложила итальянцам подать их фирменную еду. Может, чтоит их познакомить с нашей культурой? — Идиот, это важная встреча, и ее нужно провести в максимально комфортной для них обстановке. Нам нужны союзники. — А мне кажется, было бы забавно угостить их суши. Может, так мы им больше понравимся, — засмеялся Ямамото, не спуская глаз с Хаято. Она шумно выдохнула, почувствовав в душе странный трепет, но пыла не убавила. В горле неприятно запершило. — Самый умный? Так пиздуй и организовывай встречу сам! Посмотрю я потом, как в каком-нибудь замесе останешься один! Беспросветный идиот, — девушка закашлялась и взяла стакан с водой в руки. Сделав глоток, она продолжила, — если для тебя это шутки, подчеркну еще раз — нихера это несмешно. Нам нужны союзники, а особенно сейчас, Дино сказал, что несколько семей в Риме что-то затевают. — А я экстремально поддерживаю Ямамото! — воскликнул Рехей. — Даешь культуру! Угостим их суши! — Сука! — ругнулась девушка. Как самой ответственной и организованной, ей было позволено ругаться даже на самых важных встречах. — Вам лет вообще сколько?! Может, начнем думать головой, а не жопой? — Не кипятись, Хаято, — снова улыбнулся Ямамото. — Ты и так все сделаешь в лучшем виде. Гокудера поймала этот добрый и совершенно искренний взгляд Такеши, и почему-то почувствовала странное шевеление где-то в легких. Как будто что-то хотело выскочить наружу. К горлу подкатил кашель. — Так, — коротко бросила она, — вот вам план встречи, прошу всех изучить. Скоро вернусь. Опустив стопку на середину стола, девушка быстрым шагом ретировалась из офиса в сторону туалета. Дойдя до конечной точки, она разразилась кашлем. Было больно — казалось, легкие были готовы выпрыгнуть наружу, стало как-то жарко и начали стрястись руки. — Сука, только не простуда, — шикнула девушка, откашлявшись. — Они же не смогут провести встречу без меня. Ямамото, придурок… Гокудера снова зашлась кашлем, и в этот раз почему-то совершенно не получалось остановиться. Легкие горели, горло полыхало, а во рту внезапно появился привкус крови. Это было очень нехорошо, ей точно нельзя слечь с температурой перед самой встречей. Она наклонилась над раковиной, не переставая откашливаться, и спустя несколько секунд начало отпускать. Сплюнув, девушка обнаружила кровь и ругнулась, поняв, что это не просто простуда. Наверняка грипп или ангина, а она совершенно забыла поставить прививку. Сплюнув еще раз, Гокудера пошатнулась и почувствовала холодок по спине. В раковине отчетно виднелся лепесток, измазанный красным. Очень знакомый, хоть и небольшой. Взяв в руки странную находку, девушка скатилась спиной по стене. — Да ну нет же, блять, нет… Этого просто быть не может… Растерев его в руках и почувствовав что-то отличное от металлического запаха, Хаято сразу все поняла. Ромашка. Чертова ромашка… Она спрятала лицо в ладонях, восстанавливая дыхание. Никогда бы не подумала и даже не смогла бы самой себе признаться, что такое могло произойти с ней. Но произошло. Таймер запущен. Мифическая болезнь неразделенной любви добралась до нее.

***

О ханахаки давно ходили легенды — немало в городских чатах рассказывали об умерших людях, вокруг которых были найдены цветы, измазанные кровью. Сначала это казалось шуткой, но выяснилось, что бредовая болезнь и правда существует. Он неразделенной любви в легких растут цветы, и, если взаимности все-таки не случается, эта красота тебя убивает. «Ну и хуйня же, сочиняли бы лучше» — подумала Гокудера, в первый раз прочитав эту странную новость. Спустя несколько недель в официальных сводках болезнь была официально подтверждена. Более того, спустя год после ее появления, врачи научились проводить операции по удалению чужеродной растительности. Правда, у носителя чувства совершенно обнулялись, и его переставал волновать как и предмет воздыхания, так и все прочие романтические отношения. Да, Гокудера была большой фанаткой теорий заговоров и необъяснимых вещей, и про ханахаки она почитала немало, даже нашла в научной онлайн-библиотеке несколько трактатов от достаточно именитых врачей. Удивительно, но бредовая болезнь оказалась вполне настоящей. Только заболев ей сама, Гокудера вспомнила описываемые авторами симптомы — жжение в легких, першение в горле, безостановочный кашель с кровью, нередко температура, дезориентация в пространстве… Черт, если бы не сраный лепесток, она бы просто выпила пару таблеток от кашля и не стала бы париться!.. Ромашка… Она прекрасно помнила этот цветок, помнила связанную с ним историю, а главное — человека. Наверное, именно тогда она поняла, что влюбилась, бесповоротно и окончательно, предав себя, свои принципы, свой характер. В тот же день она зареклась пережить это, забыть, мысленно закопать и залить бетоном… Чувствовать было нельзя. Чувствовать было опасно. Быть преданной — можно. Быть влюбленной — нет. Она поклялась никогда никому не говорить об этом и переживать лишь в глубине себя. Получалось со скрипом. Всегда рассудительная и трезво мыслящая Гокудера даже не думала об операции. Да, сделать ее было самым логичным решением. Нет, не так — единственным правильным и грамотным. Но нет. Впервые Гокудера Хаято испугалась потерять себя, потерять что-то хоть немного человеческое, что жило в ней. Да, она была предана семье. Вдруг и это чувство пропадет вместе с влюбленностью? Что, если Вонгола станет ей безразличной?! Она боялась чувств, даже больше, чем огня, но расставаться с ними совершенно не хотелось. С ними девушка чувствовала себя живой, чувствовала не бездушной машиной, а девушкой. Не хотелось расставаться с чем-то единственным теплым… Практически всю ночь она не смогла сомкнуть глаз. Было тревожно, да что уж там греха таить — страшно. Что делать дальше? Когда ромашковый куст окончательно разрастется, не давая дышать? Когда чувства ее убьют?! Задремать удалось к шести утра, и в неприличные для себя девять утра Гокудера все-таки поднялась и пошла собираться на тренировку. Тренировку не только для мышц, но и для своих чувств. Хаято предстояло два часа занятий в компании Ямамото. От одних только мыслей что-то в легких начало скручиваться. Да, это был он — ебучий бейсболист. Совершенно пустоголовый и сумасбродный. Гокудера поклялась себе, что будет держаться до конца, что сделает все, что угодно, чтобы не оставить Вонголу и не потерять собственную человечность, став бесчувственной машиной. И уж эти два часа она точно переживет. И не такое проходили.

***

Тренерская деятельность Рехея началась несколько лет назад. Выиграв несколько чемпионатов и став мастером спорта по боксу, он решил обучать тому, чему научился сам. И вот через год он уже вез свою первую команду на соревнования. Успех был фееричным, и Сасагава не собирался останавливаться, поэтому решил расширять и собственный кругозор, добавив к классическому боксу еще тайский. «Отрабатывать» свои знания на ком-то нужно было, поэтому Рехей и подначил всю Вонголу посещать его тренировки, чтобы он смог отточить программу и преподавать ее детям. В большом восторге не был никто, но поддержала начинающего тренера, что удивительно, только Гокудера. — Вы же в ближнем бою посыпетесь! Это хороший опыт, особенно если Сасагава действительно учился, а не страдал херней, как в универе. Так и добавились в расписание Вонголы новые тренировки. Рехей снял зал с грушами и рингом, и раз в неделю прогонял программу занятий на друзьях. За несколько месяцев таких тренировок даже у Тсуны что-то начало получаться, хотя контактные виды спорта явно были не для него, и даже он поставил удар и стал твердо стоять на ногах. К десяти утра Хаято прибыла в зал. Быстро переодевшись и захватив бинты с перчатками, она уже была готова здороваться с Десятым и остальными, но обнаружила на ринге только Ямамото. Да, непростительно рано для себя он прибыл. Обычно влетал за минуту до начала. — Ну и, где все? — фыркнула девушка. — Сасагава уже забыл, что он тренер? — Нет, он позвонил минут двадцать назад, сказал, что они с Киоко и Тсуной должны съездить в аэропорт, какая-то неразбериха с билетами, — легко ответил Ямамото. — Тсуна же год уже на права сдать не может. Десятый был единственным, кому Гокудера прощала все. Будь на его месте кто угодно, она бы уже ворчала мол «такси перестало существовать?», но у Тсуны был пожизненный карт-бланш. И даже на безуспешные его попытки сдать на права Хаято заковала глаза. — Блеск. А Ламбо? — Боюсь, он слишком весело провел ночь в клубе. — Ну заебись теперь. — Не волнуйся, Рехей меня проинструктировал. Сказал, сегодня можем устроить спарринг и потренировать захваты, которые учили на прошлой неделе. В легких зажгло. Да, контактный вид спорта подразумевал ну очень тесное взаимодействие с соперником, и Гокудеру это никогда не напрягало, но когда противником оказался Такеши, от одного присутствия которого чертова растительность была готова разорвать органы дыхания, стало не по себе. Теперь контролировать себя было гораздо тяжелее. Первые полчаса прошли спокойно — будущие соперники рязмялись и потренировали удары у груш, почти не разговаривая. Гокудере казалось, что она никогда так рьяно не била грушу — даже при наличии щитков ноги полыхали. — Ну что, готова? — весело спросил Ямамото, перелезая на ринг. — Ага, на все сто, — пробурчала Хаято и направилась следом. Контролировать себя нужно было вдвойне. Да, весовая категория у бойцов была совершенно разная, да и разница в росте на руку Хаято не играла — чтобы просто сделать захват требовалось куда больше усилий. Ямамото, конечно, это понимал, и если их и ставили в пару, играл не в полную силу. Гокудера ругалась за такие выходки, говоря, что в жизни противник может иметь какой угодно рост и вес, и нужно быть готовым ко всему. Смахнув пот со лба перчаткой, Хаято встала в стойку и приготовилась. Ямамото включил таймер, и трехминуьный отсчет пошел. Гокудера всегда рвалась в бой первой, поэтому и начала с обычных прямых ударов. Ямамото ловко увернулся и продолжил держать центр, сдвигая Хаято ближе к краю ринга. Девушка не растерялась и подключила ноги, на что соперник тоже смог ответить, поставив блок, но ответ прилетел быстро — переступив на другую ногу, Гокудера ударила коленом и попала Ямамото в район ребер. — Блин, каждый раз забываю, что ты неплохо бьешь коленями, — добродушно рассмеялся Такеши. — Не расслабляйся, продолжаем, — рыкнула девушка и продолжила наносить удары. Раздался гонг, оповещая, что три минуты уже прошли. Соперники разошлись по углам. Гокудера быстро стащила перчатку, хлебнула воды и растрепала прилипшие к шее волосы. Горло першило, как же блять не вовремя. Да, раунд был не очень сложным, но расслабляться не надо, тем более было необходимо отработать захваты. Вдохнув поглубже и попытавшись успокоить беснующийся в легких цветок, Хаято потуже застегнула перчатку и вернулась в центр ринга. Ямамото встал в стойку и уже сверлил соперницу своим фирменным взглядом. — Ты как, не устала? — спросил парень. — Можем еще немного отдохнуть. — На том свете отдохнем, а сейчас прекращай чесать языком, — пробурчала она и, услышав гонг, пошла в атаку. Прямой, боковой, защита, блок… Первая минута была похожа на прошлый раунд, но Гокудера была не намерена останавливаться. Резкое и выверенное движение — и она делает захват, сомкнув руки на шее Такеши и потянув его вниз. Ямамото не растерялся, начав удары коленом, на что девушка правой ногой заблокировала обе ноги, надывив на них. — Черт, а ты неплохо помнишь все удары с прошлой тренировки! — хохотнул Ямамото. — Хорош пиздеть, тебе тоже пора хоть что-то вспомнить! — прошипела Хаято, не переставая блокировать ноги соперника. К горлу подкатил кашель, а в легких все начинало наливать свинцом. Разозлившись на саму себя, девушка с силой ударила ногой, отчего Ямамото упал на колени. — Круто, Хаято! — воскликнул он. Кажется, этому парню как-то особенно нравилось ее бесить.Заткнись и продолжай! Снова дежурные удары, снова молниеносный захват, только вот Такеши наконец вспомнил, как же можно вырваться из него. Он быстро перехватил руками шею Гокудеры, уперевшись головой о ее голову. Хаято тяжело задышала. Это было слишком близко, это было крайне опасно. Приложив все силы, она поняла, что вырваться будет проблематично, и попыталась пробить соперника ногами. Тщетно. Дыхание сбилось, Очень хотелось кашлять, но сдаваться было нельзя. У них оставалось еще около двадцати секунд. Гокудера как могла держалась, чуствуя, как тяжело становится дышать. В глазах начинало плыть, и пришлось приложить все силы, чтобы удержаться. Ямамото ударил ладонью по локтю Гокудеры, подлез под ее руку, заблокировав вторую и надавил ладонью где-то в районе виска. Да, Рехей был бы горд — это было очень грамотное и стратегически верное действие. После того, как руки и ноги Хаято больше не могли до него дотянуться, оставалось лишь сделать удар коленом и закончить раунд. Так Ямамото и сделал, а после раздался гонг. Удар был не самым сильным — Такеши, в отличие от соперницы, все-таки ее жалел, но почему-то девушка, оставшись на коленях, зашлась диким кашлем. — Гокудера! Черт, прости! — Ямамото приземлился рядом с ней и положил руку на тонкое плечо. — Я вроде старался бить несильно, но… — Все в норме, — просипела Хаято, сбросив ладонь движением плеча. Да, удар и правда был несильным, и на периодических стычках с воинственно настроенными мафиозными семьями девушка отхватывала намного больше. В этот раз все было иначе — одно присутствие Ямамото рядом не давало ей нормально дышать, и когда он совершил последний удар, Хаято еле сдерживала рвущиеся наружу хрипы. Оказавшись на коленях, она больше не смогла сдерживаться — легкие полыхали, и она была готова поклясться, что чувствовала в них шевеления. Нельзя было показывать это при Ямамото, но сил даже вылезти из ринга просто не оказалось. Такеши напугало состояние девушки. Он же рассчитывал силу! Быстро подорвавшись, он схватил бутылку воды и спешно протянул девушке. — Лучше попей, и давай немного передохнем. Трясущейся рукой Хаято взяла бутылку, осилила всего пару глотков, а потом снова согнулась и раскашлялась. Черт, это было намного неприятнее, чем в прошлый раз, да еще и этот придурок рядом! Он точно не должен ничего понять! — Эй, может, в больницу? — Ямамото сел рядом и аккуратно погладил девушку по спине. — Отъебись, — успела выдавить она, снова зайдясь хрипами. Присутствие Такеши все только усугубляло. Во рту появился противный металлический вкус. Надежно зажав рот ладонью, Хаято попыталась выйти с ринга, но пошатнулась, и просто оперлась животом на натянутые ограждения. Ноги почему-то тряслись, а тело бил озноб. — Гокудера, стой! Такеши подорвался, пролез под ограждениями и оттянул их с обратной стороны, помогая девушке спуститься. Его руку она проигнорировала и плюхнулась на небольшой диван в углу зала. Гокудера рухнула на него спиной в попытках прекратить этот приступ. Ямамото отошел к стойке с чистыми полотенцами, и за эти несколько секунд девушка наконец-то смогла продышаться, хотя от горла до самой груди все полыхало. Убрав ладонь ото рта, девушка увидела следы крови и спешно сжала кулак, чтобы этого не заметил Ямамото. — Держи, — он присел рядом и протянул полотенце. Хаято не стала отказываться и промокнула лоб. После спарринга и без того было жарко, а после такого перфоманса так тем более. — Черт, это что, кровь? Хаято спрятала сжатый кулак за спину, но, увидев взгляд Такеши, поняла, что на губе остался красный след. Блять! Это было абсолютно не на руку. Она быстро стерла улику и отрезала: — Губу прикусила. — Что-то слабо верится. Ты уверена, что все хорошо? — Ямамото был сильно обеспокоен. — Может, лучше к Шамалу обратиться? — Да пошел он нахер, — недовольно сказала девушка, вспомнив не самого своего любимого врача. — Все в порядке, забей. Простудилась. — Точно? Прости за этот удар. Я старался послабее… — Не смей. Не имей играть в поддавки! — прорычала она, гневно взглянув на предмет своей болезненной влюблености. — В битве ни один враг не будет поддаваться. Поэтому условия должны быть максимально реальными. Не жалей меня, слышишь?! — Я просто испугался за тебя. Эти слова били обухом по голове, а цветок словно щекотал всю грудь изнутри. Хах, Ямамото всегда был слишком вежливым и милым. Со всеми. И у него нет взаимных чувств. Были бы — цветок в миг бы увял. Гокудера не ждала взаимности — это ее крест, и она будет нести его столько, сколько потребуется. — Не нужно за меня бояться. Все в норме. Умоюсь и можем продолжать. — Нет, давай-ка остановим спарринг. Тем более Рехей еще сказал сегодня сделать статику на руки в конце тренировки и пресс. Хаято не смела перечить. На сегодня ей близости хватило с лихвой. Быстро зайдя в туалет, она смыла кровь с рук, прополоскала рот и, как ни в чем не бывало, вернулась в зал. Тренировку надо было заканчивать.

***

Вонгола сняла отдельный зал в ресторане в самом центре Токио. 35 этаж, панорамные окна, отдельный выход в маленький конференц зал — все как надо, чтобы потенциальные итальянские союзники остались довольны. С кухней, кстати, удалось договориться, и поэтому на столе помимо традиционных итальянских блюд были и японские изыски — эдакий компромисс двух культур. Обсудив все вопросы, Вонгола и семья Лоренцо вышли в зал с уже накрытым столом. Учтивые официанты разлили итальянское вино и за светской беседой семьи продолжили свое общение. Гокудера, как и всегда, была локомотивом всех встреч — несмотря на ведущую роль Тсуны, она часто задавала наиболее острые вопросы и не боялась вступать в палемику. Кажется, только благодаря этому встречи выходили плодотворными. Остальные просто не отсвечивали или отвечали кратко. Все были одеты в строгие брючные костюмы. Хаято, несмотря на то, что оказалась единственной девушкой в такой компании, тоже была облачена с смокинг. До платьев ей было расти и расти. Но ради такой встречи Гокудера даже прибегнула к легкому макияжу — тушь и немного румян для нее были уже полноценным гримом, но что поделать, встреча есть встреча. Поправив салфетку на коленях, девушка сделала глоток сока и приступила к закускам. С неделю она почти не пересекалась с Ямамото, и приступы будто бы улеглись, лишь изредка она прокашливалась. Сегодня тесного контакта тоже получалось избегать, и дышать было гораздо легче. Но когда выяснилось, что за стол с явствами Такеши посадили по правую руку от нее, стало неспокойно, и горло запершило. Она старалась не обращать внимание на такое соседство и активно участвовала в разговорах, даже боковым зрением не смотря на соседа. — Суши бесподобны! — воскликнул Дон семьи Лоренцо по имени Романо. — Они поистине прекрасно сочетаются с нашим красным вином. Теперь я лично попрошу, чтобы на все мероприятия еду подавали только так. Гокудера мысленно ругнулась — не нравилась ей высокопарная речь итальянцев, она словно отправляла ее в не самое радужное детство. Контакт было необходимо налаживать, но когда это были гости из ее родной страны, ей это давалось с дичайшим скрипом. Что не сделаешь ради семьи? — Это все благодаря Гокудере, — внезапно подал голос Ямамото, легко коснувшись плеча девушки. Сердце забилось чаще, а в горле предательски начало гореть. — Изначально мы хотели подать исключительно наше национальное меню, но она убедила нас сделать кое-что новое. — Да, так и появилась идея объединить наши традиции и показать, что их сочетание — настоящий взрыв вкуса, — добавил Тсуна. — Боже, это просто какая-то деликатесная метафора, — произнес человек, сидящий справа от Дона. Кажется, его звали Лука. — Предлагаю подъять бокал, — внезапно в разговор вступил Ламбо. Хаято хищно стрельнула в него глазами, чтобы тот не сказал лишнего, ведь вина этот засранец уже хлебнул прилично, — за то, чтобы традиции дополняли и приумножали друг друга. — Прекрасно сказано, мой дорогой друг! — Романо лучезарно улыбнулся и подмигнул Бовино. Гокудера сдерживалась изо всех сил. Легкие начали полыхать, и страшно стало даже открыть рот — спазмы потихоньку начинали подкатывать. Она лишь сдержанно улыбнулась, подняла бокал вместе со всеми и аккуратно сделала глоток вина. В знак приличия, конечно — она старалась не пить алкоголь, а от итальянского вина ее буквально воротило. — Все в порядке? — наклонившись к самому ее уху и опалив его горячим дыханием внезапно спросил Ямамото. Это было точкой кипения. Цветок в легких словно дал новые отростки, которые буквально начали давить на органы дыхания. Руки затряслись, а по спине прокатилась капелька пота. «Сука, только не сейчас…» — Мне необходимо позвонить, отойду ненадолго, — быстро, но четко произнеся эти слова, Гокудера встала со своего места и направилась в выходу из зала. Внутри все горело и болело. Стиснув зубы, Хаято смогла добежать только до комнаты стафа, в которую ранее заносили алкоголь. Все официанты были в зале, чему Гокудера была бесконечно рада. Только захлопнув дверь, она разразилась дичайшим кашлем. На секунду ей показалось, что сейчас она выплюнет свои легкие — этот приступ был сильнее, чем предыдущий, и она ни на шутку испугалась. Девушка прошла буквально два шага, но голова нещадно закружилась, а перед глазами побежали яркие блики. Запнувшись за ближайший стеллаж, она сползла на пол, хватаясь за горло — Хаято была готова поклясться, что чувствовала, как по нему что-то ползет. Казалось, что это конец. По щекам побежали слезы. Она не помнила, сколько билась в этой агонии, но в один момент дверь приоткрылась. — Гокудера, что с тобой?! — через пелену слез и «помех» от головокружения она увидела Ямамото. Конечно, блять, кто, если не он? Парень подбежал к девушке, пытаясь понять, что происходит. Кашель, губы в крови, невидящий взгляд… Даже в самых жарких сражениях Такеши не видел правую руку Тсуны в таком состоянии. Поняв, что девушка начинает задыхаться, Ямамото сел рядом, «обнял» ее сзади и экстренно применил прием Геймлиха, надавив на нижнюю часть диафрагмы. Со стороны Гокудеры послышался громкий хрип, и на пол приземлился странный комок в перемешку с кровью. Аккуратно посадив девушку спиной к стеллажу, парень вытер с ее лба пот и аккуратно стер дорожки слез, перемешавшиеся с тушью. Гокудера продолжала откашливаться, но в этот раз слабее, словно восстанавливаясь. Приступ и правда подходил к концу. Зрение тоже начало приходить в норму, и, увидев перед собой обеспокоенного Такеши, да еще так близко, она вжалась спиной в стеллаж. — Что ты здесь забыл? — сипло выдавила она, все еще тяжело дыша. — Не знаю. Мне показалось, что что-то не так, и я вышел после тебя. Прошел мимо комнаты официантов, а тут… — Тебе не нужно было идти за мной, — огрызнулась она, стирая с щек влагу. — Черт, ты бы задохнулась! Что же так мешало тебе дышать? — воскликнул Ямамото и куда-то обернулся. Тодько сейчас Хаято восстановила сломанный пазл. Ямамото, кажется, надавил ей в районе легких, чтобы… — Нет, стой!.. Совершенно не брезгуя, Такеши наклонился к странному сгустку, и его словно окатили холодной водой. Это были лепестки. Белые, в красном градиенте от крови. — Нет, Хаято, нет, только не ты… — прошептал он, растирая между пальцами лепесток. — Как давно? — Тебя это ебать не должно, — отрезала девушка, расстегивая верхние пуговицы рубашки. Было невыносимо душно. — Должно! Ты мой друг, — доброе слово как-то больно резануло по сердцу, — и я хочу понять, что делать дальше. — Это мои проблемы. — Нет, наши. Как давно началось? Гокудера откинула голову. холодный металл стеллажа приятно холодил затылок. — Около месяца назад. Ямамото внезапно ударил кулаком о пол, в другой руке сжимая окровавленные лепестки. — Средняя продолжительность жизни после первого приступа — месяца два-три, я читал в сводках. Первый был тогда, на боксе? Девушка кивнула. — Скажи его имя, — резко выдал Такеши. — Просто скажи имя того, из-за кого ты мучаешься! Я выбью из него всю дурь. «Ха, не зря я тебя придурком называю…» — Это мои проблемы, и они тебя не колышат, точка, — Хаято ухмыльнулась и встретилась с холодным и злым взглядом хранителя дождя. Черт, таким суровым она видела его разве что на поле битвы. Знал бы он еще, что злиться должен был на себя… — Имени ты не не дождешься. — Хаято, я не хочу тебя терять, слышишь?! — воскликнул парень и осел на пол. — Пожалуйста, позволь тебе помочь. Я могу найти клинику и… — Исключено, — девушка даже махнула рукой. — Я не готова лишиться чувств, это только мое дело. Точка. Вдруг операция повлияет и на привязанность к семье? Вдруг и эти чувства умрут, а? И кто тогда прикроет Десятого?! Кто будет вести переговоры с союзниками? Нет уж, я так просто и тупо действовать не готова. Наступило молчание. Ямамото опустил глаза в пол, а Хаято смотрела куда-то сквозь него. Финита ля комедия. Что было делать дальше? Черт его знает. Гокудера была готова опустить руки. — Не смей никому говорить, — тихо произнесла она. — Пообещай, что ни одна живая душа не узнает об этом! — Хаято, я… — Завали ебало и пообещай! — Хорошо. Обещаю. Но если я могу чем-то помочь… — Не можешь, — оперевшись руками о пол, девушка встала и подошла к небольшому зеркалу у холодильника. Боже, срочно надо было приводить себя в порядок и возвращаться в зал. — Я с этим справлюсь и жалости не потерплю, ясно тебе?! Такеши тоже встал, не переставая сводить глаз с правой руки Вонголы. — Ясно. Но если ты думаешь, что я оставлю тебя задыхаться… «Боже, замолчи, просто замолчи…» — Не дождешься. Я всех переживу, и этот сраный цветок тоже. Промокнув лицо салфеткой и убрав с лица потеки туши, Хаято поправила волосы и уверенным шагом направилась в зал. Теперь нужно было придумать какую-то адекватную причину исчезновения… *** Год назад Черт бы побрал эту Италию! Гокудера не была здесь лет семь, и с радостью увеличила бы это срок раз в десять. Узкие улицы, палящее солнце, пицца и паста на каждом углу… Как вообще кого-то могло сюда тянуть?! Родная страна встретила Хаято, да и всю Вонголу, жарой в 35 градусов. Да, лето здесь — не подарок, хотя вот Ламбо, который только-только закончил школу, был в полном восторге. Рехей вообще заявил, что «планирует экстремально поплавать вечерком». Ямамото тоже явно радовался — несмотря на то, что он был хранителем Дождя, лето он любил всем сердцем. Гокудера застегнула пуговицы на легкой рубашке, под которой был один лишь спортивный топ. Пройдись она так еще часик — и светлая кожа сгорела бы к чертям. Голову тоже нещадно пекло, поэтому в первом же магазине вся компания обзавелась головными уборами. Смотря на панамы с логотипами и надписями по типу «Я люблю Италию», Хаято закатила глаза. Да, родная страна не поменялась. Как вызвала отвращение, так и продолжила. На повестке трехдевной поездки были сборы у семьи Медичи — их новый глава семьи, молодой парень по имени Симон, возрастом чуть младше Тсуны, столкнулся с некоторыми сложностями, из-за которых даже не мог покинуть страны. Вот и пришлось всей японской делегации брать ноги в руки и отправляться в Италию. Гокудера, конечно, не хотела возвращаться на родину, но семью она оставить не могла, поэтому пришлось переступить через себя. После небольшого завтрака и прогулки по колоритным улочкам за Вонголой прислали машину. В микроавтобус уместились все. Хаято разместилась у окна, чтобы с кайфом в него курить, Ламбо занял другое окошко, Тсуна сел вперед, обсуждая с водителем, приближенным к семье, остановку, Рехей и внезапно согласившийся на поездку Хибари заняли второй ряд в микроавтобусе, а вот Ямамото гордого сел посредине. — А тебе хватит сигарет до конца поездки? — внезапно спросил он после получаса поездки. — Тебя ебет? — задала риторический вопрос девушка, даже не поворачиваясь к раздражителю.Ну смотри, после аэропорта ты выкурила две штуки, одну после завтрака, еще одну после прогулки в парке, сейчас пошла вторая… Сколько это уже? — Семь. Ты бы считать лучше учился, а не меня жизни учил. — Ты ведь не в восторге от поездки, да? Хаято чуть не выронила наполовину скуренную сигарету в окно. Внимания на это никто не обратил — Хибари дремал, Рехей смотрел в наушниках последний бой любимого спортсмена, Ламбо слушал музыку, а Тсуна вел диалог с водителем. Спасибо придурку, что хотя бы тихо говорил. — Чего-чего?! — Ты здесь со школы ведь не была. И возвращение домой тебя не радует? — Представь себе, палящее солнце и горы пиццы с джелато не всем приносят удовольствие. — Отец все еще живет здесь? Блять! Гокудера уже готова была зарычать. — А тебе какая разница? Срать мне, где он, как не знала ничего о нем, так и узнавать не хочу. Хоть сгинул он, мне плевать. На этом диалог закончился. Через полчаса поездки Хаято напрягалась — она даже не знала, что Симон Медичи проживал в той же стороне, что и она сама в детстве. Отдаленный загородный район с огромными домами, больше подходящими на замки, с огромным лесом, рекой и непроходимой тоской. Минут через десять на горизонте показались знакомые очертания. Серый кирпич, три этажа, львы на заборе. Да, папаша за эти годы ничего так и не поменял. Внедорожник у ворот сигнализировал о том, что в дом прибыл хозяин. «Царь во дворцах, твою ж мать» — только и подумала девушка. — Знакомое место? — вдруг раздался голос Ямамото над ухом. — Ага, отчий дом, чтоб его… — выдохнула девушка, почему-то продолжая разговор. — Это здесь ты жила до того… — До того, как сбежала? Ага, именно. Не дом, а замок. Пустой холодный замок с сумасшедшей сестрой и изредка появлявшимся папашей. Да, очень теплые блять воспоминания. Очень хотелось мне сюда приехать, ага, — саркастировала Хаято, параллельно закуривая. Ямамото решил помолчать. Автомобиль продолжил движение, и Гокудера обрадовалась, что дом Медичи был гораздо дальше, чем дом отца. Риски пересечься были минимальные. К тому же, она не планировала покидать дом. Планов было уйма. Симон оказался милым парнем, но очень неопытным. Роль главы семьи досталась ему по наследству от почившего старшего брата, и он совсем не понимал, как действовать. К тому же, прознав о смерти Симона-страшего, некоторые кланы открыто объявили о своих недобрых намерениях. Состояние Медичи было одним из самых больших на всем «сапожке», и на лакомый кусочек были готовы накинуться все, кому не лень. Удивительно, что в этом случае нейтральной стороной оказалась Вонгола из Намимори. Славе о семье ходила даже здесь, и авторитет семьи был высок. Для подстраховки, к слову, позвали и Варию, но их рейс сильно задержали, поэтому они должны были прибыть только на следующий день. Весь вечер прошел в обсуждениях и изучении документов — это, конечно, легло на плечи Гокудеры. На следующий день в дом должна была прибыть делегация из нескольких «правых рук», и к ней требовалась особая подготовка. Этим Вонгола и собиралась помочь. Да, японская семья и не знала, насколько влиятельной может оказаться здесь, в чужой стране. Часов в восемь Гокудера расправилась с документами — да, Симон был хорошем парнем, но совсем еще зеленым. Бухгалтерией он не сильно увлекался, а зря, с его состоянием это было пунктом номер один. Откинувшись за спинку кресла в большой библиотеке, она потянулась, разминая затекшие плечи. Спать совершенно не хотелось, хотя стресса за это день было предостаточно. Планов на сегодня не было, поэтому Гокудера решила пройтись по территории владения Медичи. Да, хоромы были что надо: огромный дом, комнаты для хранителей, несколько поистине королевских ванн, собственный лес… Без большого желания, а больше от скуки, Хаято отправилась изучать задний двор. Даже центральный парк Намимори не был таким большим и ухоженным — тропинка, ненавязчивая подсветка из маленьких лампочек, беседка… Пытаясь распутать свои мысли, девушка и не заметила, как дошла до самого забора. За ним уже был дикий лес. На удивление, ворота закрыты не были, и Гокудера смело шагнула за пределы участка. Почему-то на нее нахлынули воспоминания. Черт, она ведь когда-то здесь была! Очень давно, лет в десять, если не раньше… Няня проглядела, как ее непоседливая подопечная, коей и была Хаято, сбежала, вот и пошла будущая хранительница изучать все, чтобы было вокруг отчего дома. За несколько домов от ее собственного и начинался лес — длинный, темный, но какой-то спокойный, не внушающий страха. Девушка помнила пьянящее чувство свободы в тот момент, когда шла по этому бесконечному зеленому коридору — хотелось кричать, что она вырвалась, что она смогла, что наконец-то задышала полной грудью! Она не помнила, сколько тогда шла, в детстве, зато в память отложились ворота с вензелями, которые граничили с лесом. Оказалось, это были владения Медичи. Странно, что тогда она даже не слышала об этой фамилии. Если это те самые ворота, то налево… Черт, да, это там! — что-то пробурчала девушка самой себе и куда-то спешно прошла. Она шла десять, пятнадцать, двадцать минут… и, почувствов на щеках прохладу, ускорилась. Пара минут — и она стоит на берегу небольшой речки. Наверное, это самая красивая речка в ее жизни. Тишина, только журчание воды, шелест листьев да она сама. Вдохнув полной грудью, Хаято вспомнила абсолютно детский восторг, вкус свободы и душевное спокойствие. Да, кажется, в Италии все-таки было место, где ей было поистине спокойно. Гокудера присела на небольшую корягу и блаженно прикрыла глаза, хотелось напиться энергией этого место целиком и полностью. Она не помнила, сколько так просидела: час, два, а может и всего навсего минут десять… За спиной послышались шаги, и красивые декорации будто обрушились. Всплыли картинки прошлого. Тогда, в детстве, ее хоть и через несколько часов, но нашли. И няня, и отец очень грубо отчитали девочку, и не побрезговали наказать физически. С тех пор она поняла, что свободы ей не видать, и жила практически в заточении, мотаясь в школу да на дополнительные занятия. Друзей особо не было, все в округе были гораздо старше нее, поэтому дни девочка коротала в одиночестве. Только к шестнадцати годам удалось сбежать. — Гокудера, это ты? Это был всего навсего Ямамото. Да, не отец, конечно, но собеседник сомнительный. Картинка свободы снова разрушилась. — И чего ты здесь забыл? — Просто вышел за территорию, бродил по лесу и вышел сюда, — он добродушно улыбнулся. — Очень красивое место. Ты здесь была когда-то? — Ты с чего ради сегодня копаешь под меня? — практически прорычала девушка. — В машине, сейчас… Как тебя это вообще волнует? — Ты мой друг, и я вижу, что тебе некомфортно, просто хотелось поддержать, — пожал плечами парень. — Обычно, когда выговоришься, становится гораздо спокойнее. — Сомневаюсь, что это мой случай, — фыркнула девушка, вновь повернувшись к реке. И вдруг она вспомнила одну мелочь, о которой совершенно забыла. Хаято поднялась с коряги и направилась по куда-то вправо, будто выискивая что-то глазами. Она ускорила шаг и начала смотреть в разные стороны, пока не заметила то, что когда-то оставила здесь. — Ленточка? — удивленно спросил Ямамото, который, оказалось, все это время шел за ней. — Да, моя ленточка, — как-то задумчиво произнесла Гокудера. — Я была здесь… Лет пятнадцать назад, всего один раз. Случайно нашла это место, можно сказать, сбежала сюда, и оно очень сильно запало мне в душу. Как сейчас называют такое, место силы? Ха. На память я решила повязать ленточку. Ну знаешь, как монетку в фонтан бросить. Только вот монетки не было, а ленточка в волосах была. Няня почему-то постоянно вплетала ее в косу. Вот я и оставила ее здесь, чтобы вернуться и снова почувствовать эту свободу… Чуть встав на носочки, девушка развязала ленточку. Она, конечно, явно была потрепана стихией и птицами, но цвета своего не потеряла. — Я не любила заплетать волосы, но няня как назло каждый божий день плела мне косу с этой ненавистной лентой. Вот я и оставила ее тогда здесь… Да, после пропажи она сильно ругалась, но от принципов не отступилась. Первое, что я сделала, когда свалила в Японию — обрезала к херам волосы. Это было моей маленькой победой. — Символ свободы? — хмыкнул Ямамото. — Но ведь теперь ты смотришь на нее совершенно спокойно, без ненависти? — Да, странно, но злости нет. Просто жаль эту девочку. Жаль, что у нее не было такого же детства, как, например, у Десятого. В окружении родных, в уютном доме, где всегда пахнет выпечкой. — Все-таки есть место в Италии, которое вызывает в тебе теплые чувства? — раздалось за спиной. Маска Гокудеры, которую она никогда не снимала, словно разбилась на тысячи осколков. Почему, стоя здесь, она разговаривает на такие личные темы с этим бейсбольным идиотом? Почему охотно отвечает на его вопросы? Почему вообще она с ним говорит?! Словно склеивая осколки воедино, Хаято прорычала: — Нет. Как не любила эту страну, так и не полюблю никогда. Она сжала ленточку в руках, развернулась и направилась в обратный путь. Ямамото следовал за ней. — Ведь никто не заставляет тебя ее любить, — словно не слыша злобы в словах девушки, начал он, — но ведь важно не само место, сколько люди, которые тебя окружают, и события, которые здесь происходят. Это место важно для тебя, так как здесь ты впервые почувствовала свободу. это ведь многое значит. От Намимори, насколько я знаю, ты тоже была не в восторге, но там ты нашла нас, и именно с этом городе собралась Вонгола. Разве не это важно? — Да, важно, — продолжила диалог Гокудера. Хотелось прекратить его как можно скорее. — Но Италия не стала для меня теплее. Здесь как было стойкое ощущение клетки, так и осталось. Они пошли дальше и, кажется, прошли поворот, по которому ранее шла Хаято. Вышли хранители к небольшому полю, усеянному полевыми цветами. В воздухе витали их запахи. Нежные, ненавязчивые, они как-то мягко обволакивали. По крайней мере Ямамото. — Смотри, сколько ромашек! — восхитился он. — Разве такое тебя не радует? Нежные и красивые цветы, пахнут не резко… — У нас на них раньше гадали. Знаешь, «любит-не любит»? — девушка увидела отрицательное покачивание головой, закатила глаза и начала объяснять: — у нас раньше все гадали на ромашках. Загадать нужно человека, и якобы этот цветок покажет его чувства к тебе. Выдираешь по лепестку, и поочередно на каждый задаешь вопрос «любит» и «не любит». Какой останется последним, таков и будет ответ. — Мне кажется, это очень мило, — Ямамото присел к цветам. — Ага, просто пиздец как мило, — пробурчала Хаято и развернулась на 180 градусов, вглядываясь в лес. — А цветы чем тебе не угодили? — раздалось за спиной. — Когда здесь еще жили дети и меня выпускали с ними гулять, мы тоже на ромашках гадали. Был один мальчик в моем классе, даже не помню, как его звали, и он мне очень нравился. Мы сидели за одной партой, часто делили ланч и хорошо проводили время. Я, конечно, рассказала соседским девчонкам о нем, а они подбили меня погадать, чтобы узнать, что он ко мне чувствует. Когда остался последний лепесток, ответ был отрицательный. Они загоготали, и сказали, что все верно — кто ж будет любить некрасивую, да к тому же седую худую девчонку, у которой такая странная семья? — И ты им поверила? — Еще бы, — вдохнула Хаято. — Я, конечно, стоять за себя умею, но этому так-то тоже учатся. И тогда таких навыков у меня не было… — И с тех пор ромашки ты обходишь стороной? — Ну типа. — А если старое и неприятное воспоминание заменить новым, добрым и светлым? — вдруг раздался вопрос Такеши. Как-то близко раздался.Ты вообще о чем? — Хаято развернулась, почти столкнувшись с хранителем Дождя, и увидела в его руках… — Венок? — Да, — улыбнулся он. — Я уверен, что неприятные воспоминания можно победить, просто заменив их на что-то очень хорошее. Правда, остался лишь один штрих… Ты позволишь? Ямамото прикоснулся к ее руке, потянув торчащую ленточку. Хаято натурально потеряла дар речи, словно разучилась говорить. Что он вообще затеял?! Она машинально разжала ладонь, отдавая ленту. Пара ловких движений, и ленточка оказалась вплетена в аккуратный венок из ромашек. Ямамото бережно надел и его на девушку и чуть отошел. — По-моему очень мило. Сейчас покажу, — он достал телефон и раньше, чем Хаято что-то успела сказать, сделал снимок. — Посмотри. Гокудера не сопротивлялась. Очень странное фото вышло. Она, в большой футболке, карго-штанах и больших ботинках среди леса и с этим венком с вплетеной ленточкой, с полным замешательством на лице… — Фото удалю, даю слово бейсбольного придурка, — улыбнулся Такеши и убрал телефон в карман. — Обещаю, никто никогда не увидит эту фотку и не узнает о нашем разговоре, ты ведь это хочешь сказать? — Да, — выдохнула Гокудера и начала приходить в себя. — Да, именно так. И где же ты научился так плести венки? — Мама научила очень давно, когда мы ездили в небольшую деревню к бабушке. Я был в восторге от ее мастерства и попросил научить меня тоже плести веночки. Веришь или нет, но меня тоже засмеяли деревенские мальчишки, когда увидели меня с цветами. Сказали, мол, не мужик ты, бабским делом занят, и я тоже тогда расстроился и даже перестал заниматься этим. А потом мамы не стало. Как-то очень быстро, внезапно… Когда я остался без ее присутствия, я вспомнил о плетении венков и попробовал снова. На удивление получилось, пусть и не так аккуратно, как у нее, но все же. Мамы рядом не осталось, зато остались ее знания, которые храню я. Да, не то, чтобы в этом есть какая-то польза, но мне греет душу то, что в этом навыке есть она сама, и так я будто чту память. Ты улыбаешься — и это подтверждает, что все не зря, и все-таки в веночке есть какой-то смысл. Хаято и не заметила, как робко, но все-таки улыбнулась. Сколько же всего таилось в этом парне! И как смело он открыл ей душу, разговорив ее саму. Она смотрела ему в глаза и не смела оторваться. Почему-то сейчас он не казался таким дотошным и бесячим, и в компании бейсболиста ей было спокойно и комфортно… Что, черт возьми, творилось у нее в душе?! — Пора идти, завтра тяжелый день, — отрезала она, направившись в сторону владений Медичи. Ямамото кивнул и пошел следом. Дорога была недолгой, и на улице совсем стемнело. Шли хранители молча, словно переваривая все услышанное. Когда на горизонте показались ворота, Гокудера не сразу открыла дверь. Опустив руку на внушительного размера ручку, она вдруг сказала: — Послушай, я… — Я понимаю. Никто об этом не узнает, если спросят — ты гуляла в лесу, а я прошелся вдоль главной дороги. Все, что было между нами, там же и останется. Девушка сглотнула и кивнула, а после открыла дверь. Света в окнах не виднелось. Видимо, после долгого дня все отправились спать. Зайдя в дом, оба остановились в гостиной. Ямамото нужно было остаться на первом этаже, а Гокудере подняться на второй. — Спасибо за вечер и… спокойной ночи, — пробурчала она. — И тебе. Приятных слов. Следующие два дня выдались бешенными. Переговоры, встречи, опасные выпады итальянских семей… Было тяжело, и Гокудера невольно думала о том, что в ее родной стране иначе быть и не могло. Лишь заходя в свою временную комнату вечером, ей становилось немного легче. На столе лежал венок из ромашек с вплетеной в него ленточкой. Хаято сразу же сняла его, как вернулась в комнату, и больше не надевала — лишь смотрела со стороны. Он вызвал в ней странные чувства — трепет, тревога о прошлом, и что-то совершенно новое. Какое-то теплое, нежное, и в памяти снова всплывали слова Ямамото… Да, «что-то новое» явно было связанно именно с ним. Накануне отъезда, практически ночью, Гокудера вернулась в то самое место к реке. Она лишь коротко вдохнула свежий воздух и вернулась к тому дереву, куда так давно повязала свою ленточку. Ровно на ту же ветку она повесила венок. Он немного пожух за два дня, но не потерял своей красоты. Девушка решила, что здесь ему самое место. Быть может, однажды она снова вернется сюда, в эту страну, и уже не с той ненавистью, что раньше. Что-то хорошее Италии все-таки останется. Последний раз взглянув на венок, Хаято вдохнула его запах. Такой нежный, робкий, она бы сказала, невинный… В голове словно возник портрет Ямамото, который лучезарно улыбался, надевая венок на ее голову. Потряся головой и отогнав наваждение, девушка развернулась и двинулась во владения Медичи. Кто бы знал, что эти робкие и нежные цветы однажды попытаются перекрыть ей доступ к воздуху…

***

Ямамото, казалось, записался в личные телохранители Гокудеры. А как иначе объяснить то, что он натурально не оставлял ее без внимания? В библиотеку он шел за ней, делая вид, что ну очень заинтересован какой-то книгой, в кафе на лачн шел следом. Хаято извелась — Такеши провоцировал в ней какие-то совершенно сумасшедшие эмоции, игнорировать которые очень плохо получалось. И приступы стали учащаться. Они были не такими сильными, как предыдущие два, но приятными из назвать точно было сложно. За этот месяц Гокудера похудела и словно стала светлее на несколько тонов. Даже Рехей, вернувшийся с соревнований с неделю назад, был шокирован, ведь когда он уезжал, здоровья у нее было хоть отбавляй. Он даже не пустил ее на спарринг с Ламбо! — Извини меня, конечно, но ты выглядишь экстремально плохо, — сказал однажды тренер, отведя девушку в сторону. — Я так рисковать не буду. — Сасагава, мать твою! — прорычала Хаято. — Во время боя моим самочувствием никто интересоваться не будет… — Так и мы не в бою, а на тренировке! Пожалуйста, давай на грушу. Сегодня без спаррингов. Гокудера лишь ругнулась себе под нос. Все-таки в чем-то Рехей был прав: она действительно сильно сдала. В горле немного запершило, и девушка кашлянула пару раз. Она уже начала привыкать к вечному дискомфорту. Словно почувствовав чей-то взгляд, она развернулась, и увидела, как Ямамото буквально сверлил ее взглядом черных глаз. «Не дождешься, я это переживу». И она дежурно показала ему средний палец. Ему всего лишь нужно было знать одно имя. Что в этом сложного? Всего несколько букв, которые помогут спасти жизнь важного человека. Он готов башку снести этому ублюдку, лишь бы Хаято не по кому было болеть. Черт… Ямамото был зол. Терять что-то дорогое всегда было тяжело. А когда этот кто-то — близкий друг, с которым прошли воду, огонь, медные трубы, тем паче. Сколько раз они вытаскивали друг друга из полной задницы? Сколько раз изготавливали давящие повязки и шины из того, что подвернется под руку? Не счесть этого. И вот сейчас, из-за какого-то цветка. Было больно смотреть, как Хаято угасала. Она этого бы никогда не подтвердила, но выглядела девушка и правда ослабленной. Казалось, у нее даже не было сил злиться. От этого Ямамото словно становилось физически плохо. Какой идиот вообще посмел делать ей так больно? По ком цветут эти ромашки в ее легких? Такеши что-то прорычал под нос, со всей дури ударив по груше. Нет, надо найти этого человека. Пусть Хаято и противится, этому нужно было положить конец. Хаято… Ямамото даже остановился. Груша покачивалась от его сильных ударов. Почему именно за нее было больнее, чем за кого-либо? Нет, он бы, без сомнений, лег костьми за любого из Вонголы, но Гокудера однозначно вызывала что-то другое… Влюбленность? Черт, Такеши просто не понимал, что он чувствует к этой девушке! Она уже кому-то отдала свою сердце, и пытаться вытеснить имеющуюся любовь своей Ямамото не мог. Он чувствовал к ней что-то совершенно особенное, но позволить себе признаться, что уже несколько лет он неровно дышал к хранительнице Урагана — это было слишком. Это было просто нельзя делать, и он затолкал эти чувства куда подальше. — Эй, Ямамото, ты в порядке? — Рехей похлопал друга по плечу. Только тогда Такеши понял, что гонг, оповещающий об окончании раунда, уже отгремел, и поспешил отшутиться: — Да, не бойся, просто немного задумался и увлекся. Минут через десять тренировка кончилась. Услышав знакомый кашель, Ямамото дернулся. Гокудера прошла метрах в пяти, и, кашлянув в кулак, прошла в раздевалку. Ему даже показалось, что все было в порядке. Но это была всего лишь иллюзия, которую девушка умело выстраивала ежедневно. Он так больше не мог. Нужно было что-то делать, иначе совсем скоро Вонгола могла лишиться очень важного человека. Дождавшись, когда Ламбо переоденется и убежит на пары, а Рехей пойдет вести следующую тренировку, Ямамото подорвался к выходу. Расчет был верным: Хаято курила недалеко от входа в спортивный зал. Большая сумка на ее хрупком плече смотрелась нелепо, а тонкие пальцы, сжимающие сигарету, казалось, стали еще тоньше. Выдохнув, она опять кашлянула в кулак, но на этом все закончилось, и девушка дальше продолжила пичкать себя табаком. — Хаято, — аккуратно позвал ее Такеши. Девушка дернулась, но обернулась на его голос. — Чего тебе? — Просто хотел спросить, как ты… — Заебись я, а что? — она недобро зыркнула на него. — Просто мне показалось… — Когда кажется, надо нахуй идти. Все шикарно, и мое такси уже подъехало, бывай. Девушка, не глядя на парня, закинула в багажник такси спортивную сумку, а сама села на заднее сиденье. Ямамото проводил машину взглядом до самого перекрестка. Знал бы он, что спустя буквально пару секунд после того, как автомобиль двинулся, девушке снова стало трудно дышать. Такеши не смел давить — кажется, он и впрямь узнал слишком много. Но ничего не делать, просто дав ей погибнуть… Исключено. Добравшись до дома, он несколько часов провел в интернете, силясь найти информацию, что можно сделать при ханахаки. Поисковики в один голос твердили: операция или взаимная любовь. Все. Нет тут больше лекарств. Спустя несколько чашек кофе Такеши отыскал занятную статью от одного из известных американских врачей. В ней было рассказано при симптоматику подоробнее, чем в других материалах. Кашель, боль в горле, озноб, дозориентация в пространстве, кровь изо рта… Черт, сколько же Гокудера пережила! Он неистово вчитывался в буквы, пытаясь найти хоть какой-то ключ. И, кажется, зацепка появилась. Цветы. Что это был за сорт? Как они пахли? Были ли при вас эпизоды, когда заболевший контактировал с каким-либо растением? Черт, это было и правда сложно! Хаято не очень любила цветы, и на праздники ей их не дарили никогда — она сама так попросила. В ее небольшой квартирке цветов он тоже не видел, на заставке телефона, как, например, у Киоко, цветов тоже не было… Телефон. Фотография… Ямамото словно пригрозило к стулу. Нет, нет, это невозможно, это не так… Он резко вытащил из кармана телефон и трясущимися руками стал пролистывать галерею фото. Выше, выше, вот кадры из Италии, где все они стоят в аэропорту. Свайп вправо… Фото, которого не должно было быть уже больше года, до сих пор хранилось в галерее телефона. Ямамото не стер его вопреки обещаниям, но и вправду никому не показал и не рассказал о том дне. Он обещал Хаято молчать. Обещал настолько, что, кажется, даже в собственной памяти запихнул этот светлый эпизод куда подальше. Лес в Италии, около дома Медичи, и Гокудера на его фоне. В венке из ромашек с вплетеной розовой лентой. Эти лепестки тогда, в комнате официантов, они ведь были белыми, хотя капли крови окрасили их в красный. Запах у них был не резким, очень деликатным. Блять, он тогда был слишком напуган, чтобы хоть как-то запомнить еще и запах! Что же это тогда получается… Нет, сука, этого быть просто не может! Неужели причина болезни Хаято — он, Такеши Ямамото? Это было просто невозможно! Почему она не сказала? Он бы был готов порешить сам себя, лишь бы она жила… Лишь бы она жила. Он ведь тоже к ней чувствовал что-то совершенно необычное, и дорога она ему была больше, чем, да простит его семья, сам Тсуна! Нет, он просто не позволял себе чувствовать такое к ней. Не хотел утруждать ее своими нежностями. Так что же это получается, чувства взаимны? И чертов цветок прямо сейчас увял? Он вновь начал судорожно вчитываться в статью. В ней было сказано, что почувствовать что-то взаимно не достаточно, это нужно проговорить с заболевшим и обозначить свои намерения. — Чертова сказочная болезнь! — Ямамото гневно стукнул по клавиатуре. — Все не по-людски! Где она могла быть сейчас? У себя дома? В загородном доме Тсуны? Да, вполне могла быть там, Дино недавно просил ее прислать фото нескольких документов… Но медлить было нельзя. Сбросив звонок, он пулей вылетел на парковку и, даже не прогрев автомобиль, рванул загород.

***

Гокудера сняла очки и положила их на стол. Время клонилось девяти вечера, за окном уже стемнело. Работы было непочатый край — поручение от Дино заняло много времени. Да, разбирался бы еще кто-то в бумагах также хорошо, как она. Даже времени не было отсортировать все, как положено. Пока готова была только одна папка. Где-то две трети работы были сделаны. Девушка лениво достала телефон из кармана и проверила уведомление. Тсуна отписался, что с ним все в порядке, они с Киоко уже несколько недель отдыхали на Канарских островах. Гокудера улыбнулась. Наверное, здорово иметь близкого человека и проводить с ним отпуска, путешествовать… Горло запершило, и она несколько раз кашлянула. Да, после такого уверенности, что это когда-то случится и с ней, стало куда меньше. Девушка услышала шаги и напрягалась. Вытянув из ящика рабочего стола пистолет, который всегда лежал «на всякий пожарный», она встала за стеллаж и стала ждать незванного гостя. Кого вообще могло сюда принести? — Гокудера, ты здесь? — раздалось где-то у главной двери. Черт, это был Ямамото! Конечно, она была рада, что это оказался хранитель Дождя, а не какой-то вражеский шпион, но оставаться с ним наедине в одном доме было совершенно не по себе. Она вышла из библиотеки, прошла несколько метров и взглянула в глазок. Да, Ямамото собственной персоной. Нехотя она открыла дверь и недоверчиво взглянула на Такеши. — Ты какого дьявола здесь забыл? — спросила девушка, оглянув взъерошенного хранителя взглядом. — Есть разговор. — И ради этого ты тащился за город? Ты в курсе, что телефоны давно придумали? — Поверь, это нужно решить лично. В легких предательски зажгло. Черт, нет, ну только не сейчас! Сев в кресло, Гокудера налила себе воды в прозрачный стакан, стоящий на столике для гостей. Ямамото сел напротив и начал что-то искать в телефоне. Хаято была в замешательстве. Какие черти вообще принесли его сюда? — Прости, но это требует личного разговора. По телефону ты бы меня послала, — выдохнул собеседник. — Я много думал о твоей болезни. Гокудера начала вскипать, а контролировать растение в легких совершенно не получалось. Она кратко откашлялась. — Я все тебе уже сказала. Ебать это тебя не должно, я сама разберусь. — Я тут начал изучать всю эту тему, ну про ханахаки… И, знаешь, кажется все понял, — выдохнул Ямамото и, опустив глаза в пол, повернул экран телефона к Хаято. — Это ведь все из-за меня, да? Девушка шумно втянула воздух носом и тихо ахнула. То самое фото из Италии. В венке из ромашек. — Ведь именно эти цветы тогда… — Тебе показалось, — отрезала она. — Это совершенно другие цветы и с тобой они не связаны. И какого хера это фото осталось у тебя? Нет, надо держаться, нельзя дать слабину прямо здесь. Не наедине с придурком, ни за что. — Гокудера, пожалуйста, просто скажи, ведь это так? Из-за меня ты терпишь куст ромашек в своих легких? — Нет. Разговор окончен, выметайся, у меня полно работы. — Подожди, я… Оба обернулись, услышав странные звуки. Хаято подорвалась и подбежала к нескольким мониторам, установленным в углу гостиной. На них проецировались виды с десяти камер видеонаблюдения по всему периметру дома. Подбежав к мониторам, девушка прошипела короткое «блять!». Все камеры передавали помехи. — Черт, кто-то вырубил все камеры! — воскликнула она. — В библиотеку, срочно! Она ринулась в комнату, где еще совсем недавно перебирала всю документацию. Ловким движением рук она заперла сейф в книжном шкафу, пароль от которого знали только она и Тсуна. Быстро нажав тревожную кнопку, закрепленную под столом, Хаято схватила собранную папку, и отправила Дино краткое SOS. В этот момент в окно что-то влетело, и Хаято громко крикнула: — Беги и ложись! Закрыв папку собой, она рухнула на пол, а через секунду раздался громкий взрыв. Бумаги остались целы, как и сейф — Вонгола специально заказала непробиваемый. На всякий случай. В горле и без того полыхало, а от дыма, валившего из библиотеки, Гокудера зашлась кашлем. Глаза слезились. — Хаято! — Ямамото подбежал к девушке. — Что произошло?! — Кто-то забросил взрывчатку. Черт, я совсем без колец! — взвыла она, поняв, что оставила их на столе и не захватила, сделав выбор в сторону документов. — Я так мчал сюда, что тоже ничего не взял, — пробурчал Ямамото. — На втором этаже есть небольшой арсенал, нужно попасть туда. — А я, сука, по-твоему, этого не знала… Из дымящейся библиотеки выщел человек в респираторе с винтовкой наперевес. — Добрый вечер, уважаемая Вонгола. Простите за поздний визит. Нам бы документы. Вот эти самые, — громогласный мужчина указал пальцем на папку с надписью «Медичи» в руках Гокудеры. — Вы кто нахер такие? — дерзко спросила она. — Давно ли японская мафия крышует сосунка Медичи? Отдай документы, барышня, и забудьте о заключенном договоре. — Договоре? Неужели… — не успел договорить Такеши, как один из названных гостей начал стрельбу. Хранители не растерялись, а лишь подались в разные стороны. — Привет от Дона Романо! — хохотнул «главный». — Забудьте об объединении традиций — мы готовы искоренить японское недоразумение. Пробежав в гостиную, Ямамото сорвал со стены катану, которую когда-то подарили Тсуне. Да, орудие так себе, но лучше, чем ничего. За ним направились двое прихвостней, не переставая стрелять. Да, итальянцы в плане орудия были консервативны и выбегали огнестрел. Инстинкты обострились донельзя, и Ямамото решил устранить их в максимально короткий срок — ведь главарь, кажется, рванул за Хаято. А это было очень опасно. Оттолкнувшись от стены, Такеши перевернул диван свинкой кверху и ударил что есть силы. Предмет мебели сбил одного из нападавших, отчего тот выронил винтовку. Мигом свалив ее, Ямамото без зазрения совести выстрелил в первого, а потом и во второго итальянца, который уже был готов отковать огонь. То ли ярость в его крови закипела так сильно, то ли соперники были на порядок слабее, что бой прошел без потерь. Черт, Гокудера! Парень рванул на второй этаж под ритм бешено бьющегося сердца.

***

Дом был действительно огромен. Не зря Тсуна такой оторохал — сейчас Гокудере это было на руку. Напавший не отставал и сновал за ней по всем коридорам, но был один плюс- направления он не знал. Пули попадали совсем рядом, и девушка еле успела выстрелить в ответ, но, кажется, все выстрелы в цель не попали. Она забежала в одну из гостевых спален. Именно там, в ванной при этой комнате, была спрятана небольшая дверь в оружейную. Выстрел раздался совсем рядом, и Хаято еле успела уклониться, продолжая удерживать папку левой рукой. — И где же хваленая магия Вонголы? — рассмеялся стрелок. — Или как вы там это называете? — У тебя в жопе, — фыркнула девушка и зашлась кашлем. Ну чертовски не вовремя. Прошло несколько минут с момента, как она нажала тревожную кнопку, подкрепление должно быть близко. — Какая некультурная, а за столом в ресторане была очень даже ничего. — Что вообще… — протянула Гокудера, поняв, что этот голос она уже слышала совсем недавно. Неужеди это… — Лука Лоренцо, неужели это ты вломился в дом моего босса? — На удивление умная девушка. Дам небольшой шанс, ведь вечер в ресторане был и правда потрясающим — просто отдай папку и за компанию со всей Вонголой отстаньте от Симона Медичи. — Пошел бы ты нахер! — взревела Гокудера и, собрав волю в кулак, кинулась на нападавшего и выбив оружие из его рук. Папку она положила на прикроватную тумбу — девушка была не намерена пустить туда правую руку семьи Лоренцо. Бугай ближнего боя не ожидал, поэтому несколько ударов по лицу упустил, но после собрал волю в кулак и ударил Гокудеру в районе ребер. Она лишь стиснула зубы, подавляя кашель. Схватив нападавшего за шею, чтобы сделать захват, она потянула его к полу, но крепкие руки мужчины схватили ее за горло, неистово сжав. Хаято буквально рвала когтями руки нападавшего в кровь, пыталась пробить ногами, но ничего не выходило. Попытавшись достать пистолет из кармана, девушка получила удар в лицо, а оружие было откинуло крепкой рукой Лоренцо. — Слабоватые у десятого Вонголы хранители, всего пару минут борьбы и… — внезапно соперник захрипел и ослабил хватку, отпустив девушку, которая пыталась отдышаться, а после и рухнул сам. Из груди торчал клинок — Ямамото успел, и даже без своей катаны, но сразил противника. — Не стоит так назвать хранителей Тсунаеши Савады, — лишь фыркнул он. Ярость разливалась по всему телу. Он наклонился, чтобы проверил пульс Лоренцо. Его нет. Победа. И тут до его ушей донеслись страшные хрипы. Такеши дернулся — Хаято, которую совсем недавно держали за горло, лежала на ковре в гостевой спальне, хватаясь руками за шею. — Гокудера, эй, эй, ты как? — Такеши упал рядом и перевернул девушку, наклонив голову в бок, и увидел то, чего так боялся. Она не могла остановиться. Кашель душил, губы и пол рядом с ней были испачканы кровью, а глаза затуманила пелена слез. Очередная агония, но намного хуже, чем в прошлый раз. Нападения Лоренцо лишь подлило масла в огонь. Это из-за него. Из-за него сейчас она словно горела заживо и цеплялась за жалкие вздохи, которые только удавалось сделать. Чтобы это прекратилось, необходимо было заявить о своих чувствах. И времени было совсем мало. — Хаято, прошу, послушай меня, пострайся… Я знаю, что это из-за меня, знаю, что это ромашки. Тогда, в Италии, я собрал в венок… — Уходи, — раздалось где-то между хрипами. — Нет! Я не знаю, как это объяснить, это чувство к тебе, оно особенное, оно… Блять, это больше чем просто влюбленность! — выпалил Ямамото, придержав девушку, когда она практически согнулась пополам. — Не ври, — тихо приизнесла она, — Не надо пытаться меня спасти. Хаято устала. Черстовки устала. И когда она почувствовала, как горло практически оплели стебли когда-то очень приятного сердцу цветка, дышать стало практически невозможно. И она была готова сдаться. Терпеть было невозможно. Она адски устала. — Даже не думай! — Ямамото перешел на крик. Он даже забыл, когда вообще кричал. Душа была готова разорваться. — Ты не умрешь, потому, что я чувствую то же самое, что и ты! Ты мне нравишься, нет, даже не так, я люблю тебя, и как и все последние годы… Приподняв девушку, он поцеловал ее. Легко, еле касаясь губ, чувствуя вкус крови и запах, который несколько лет назад дарил спокойствие, а сейчас пугал. — Не вздумай умирать, — прошептал Такеши прямо в губы Хаято. — Вместе с тобой умрет и часть меня. Часть Вонголы. Не оставляй семью, не оставляй меня. Думай, что хочешь, можешь послать меня после, но сейчас просто поверь мне! Я люблю тебя! И это правда. Кашель не останавливался, но движения на слизистой больше не чувствовались, и Гокудера сделала такой долгожданный и сладостный вдох. Сморгнув пару раз, она увидела перед собой обеспокоенного Такеши и зажмурилась. Кажется, он не шутил. И кажется, цветок действительно замер. Она собрала все последние силы и что есть мочи отхаркнула кровь вперемешку с листьями и лепестками. В легких словно стало пусто. Наконец-то набрав воздух полной грудью и стало выдохнув, Хаято смогла повернуться на спину. — А ты не врал… — прошептала она, и Такеши, даже не скрывая слез, прижался лбом к взмокшему лбу любимой девушки. Все было позади. Он успел, хоть и в последний момент. — Прости, что так долго, — нервно усмехнулся он. — Не зря ты все-таки зовешь меня придурком. — Сегодня бы переведен в ранг «балбес», поздравляю, — криво ухмыльнулась Хаято, потянувшись к Такеши. — Вытри кровь с губ, а то выглядит как-то пугающе. — Знаешь, кажется, это новый самый счастливый день в моей жизни. Даже лучше, чем тот день в твоем секретном месте в Италии. Тогда я понял, что наконец тебя нашел, а сейчас я понял, что больше не смею тебя потерять. Группа захвата приехала несколькими секундами позже. Дино подоспел, когда тела членов семьи Лоренцо уже выносили из особняка. Ямамото и Гокудера отчитались о ситуации. Сейф остался нетронутым, бумаги, за которые Хаято была готова костьми лечь, тоже были в сохранности. Пострадали лишь несколько комнат в особняке. На футболке Гокудеры виднелось несколько кровавых пятен, но о них никто и не спрашивал. Осматривая гостевую спальню, в которой был убит Лука Лоренцо, Дино увидел что-то странное. Наклонившись, он обнаружил ромашку в небольшой луже крови. Молодой человек слабо понимал, какого лешего здесь делал цветок, да еще в крови. Через секунду за спиной раздался голос «коллеги», и Корвалоне вышел за ним, совершенно позабыв о находке. Пока оперативная группа оцепила дом и работала с ним, Ямамото и Гокудера решили покинуть место преступления. Больше им там делать было нечего. Фары освещали темный лес, и свободной рукой Такеши сжимал руку любимой девушки. Не отпустит, теперь уже точно. А Хаято жадно вдыхала запах ночного леса через открытое окно. Наконец-то она дышит спокойно.