В плену Греха

-Покайся в Грехах своих. Иво прищурился. В камере пыток было душно. Сколько они тут уже находятся? А святой отец все пытается заставить каяться. Не смотря на то, что обвинения не беспочвенны, сознаваться не собирался. Взгляд его скользнул по священнику. Отец Филиппо был человеком средних лет. Белокурые волосы, тронутые сединой у висков, контрастировали с молодым, почти юношеским выражением лица. Голубые глаза светились добротой. -Покайся, Иво. - Мягко произнес тот. Его голос звучал почти умоляюще. - Спаси свою бессмертную душу. Признай свои Грехи, и милосердный Господь простит тебя. -После того как сгорю на костре? -Костер – это всего лишь очищение. Краткий миг боли, после которого ты предстанешь перед Господом очищенным. Или же ты предпочитаешь вечные муки Ада? Юноша облизнулся, хитро прищурившись. Рай — золотая калитка, за которую пускают лишь избранных. -Боюсь в Рай меня не пустят даже посла очищения. Отец Филиппо вздохнул, отводя взгляд. Знал упрямый нрав Иво. Тот скорее сломается, чем признает свою вину. Но не мог сдаться. Его долг, как священника — попытаться спасти душу грешника. -Не говори так, Иво. Никто не безгрешен. Важно признать свои ошибки и искренне раскаяться. Бог милосерден. Он простит тебя, если ты покаешься. -Даже в том что я не только колдун? Даже если меня одолевает похоть? Только разве это Грех, когда она направлена на слуг божьих? Или это уже двойной Грех, требующий особого очищения, отец Филиппо? Священник смутился, взгляд отведя. Иво усмехнулся. Знал, куда бить, чтобы задеть. Слова о похоти были не просто бравадой. На самом деле давно испытывал влечение к отцу Филиппо. Эта запретная страсть разжигала в нем бунт против церкви, против всего, что она проповедовала. -Молчишь, отче? Неужели правда так задела? А ведь ты тоже человек. Под рясой плоть и кровь. Неужели никогда не испытывал греховных желаний? Неужели никогда не хотел простого человеческого тепла? Филиппо поднял взгляд, в котором теперь плескались тревога и страх. Он сделал шаг назад. -Замолчи! Не смей богохульствовать! Ты одержим Дьяволом. Твоя душа погрязла во тьме. Но еще не поздно! Пока есть время покайся! Иво рассмеялся. Звук смеха эхом отразился от каменных стен камеры. -Боюсь, отче, Дьявол тут не при чем. Просто я люблю то что запретно. А ты, Филиппо… ты самое запретное искушение, какое только можно вообразить. Он поднялся с места, не обращая внимания на то что цепь от такого натянулась. -Боишься, отче? Боишься своих желаний? Неужели никогда не мечтал сорвать рясу и забыть о Боге хоть на миг? Филиппо замотал головой, словно отгоняя наваждение. -Ты пытаешься меня совратить?! Его голос дрожал. -Совратить? Возможно. Но разве я говорю не то, о чем ты сам втайне мечтаешь? Он остановился в нескольких шагах от священника, наклонил голову набок и прошептал: -Признайся, отче. Признайся что я не безразличен тебе. -Ты лжешь! Все это ложь. Ты просто хочешь сбить меня с толку. Иво усмехнулся, берясь за низ своей рубахи и распахнул ее, обнажив бледную кожу. На его теле алели следы от кнута, но взгляд оставался дерзким и насмешливым. -Разве вера – это не любовь? Разве Бог не учил нас любить ближнего как самого себя? Или твоя любовь избирательна, отче? Ты любишь только тех, кто молится и кается? А тех, кто заблудился, ты готов предать огню? Филиппо отшатнулся, упершись спиной в холодную каменную стену. Его лицо побледнело, а глаза расширились от ужаса и какого то странного, притягательного интереса. Он смотрел на Иво, как кролик на удава, не в силах отвести взгляд. -Не слушай его. - Прошептал сам себе. - Это дьявольские искушения... Это обман. Иво не сводил взгляда со священника. Видел борьбу, происходящую в его душе. Видел сомнения, страх и… желание. И это желание пьянило его не хуже вина. -Ты боишься, отче. Боишься признаться что под маской святости скрывается обычный человек, который жаждет любви, тепла и плотских утех. Не отрицай этого. Я вижу это в твоих глазах. Он скинул с себя рубаху и сделал еще шаг вперед, заставляя священника вжаться в стену. Провел кончиками пальцев по своим губам, дразняще глядя на него. -Разве я не достоин любви? Разве моя плоть не такая же, как и твоя? Разве Бог создал меня уродливым? Или ты просто боишься признать что я могу вызвать в тебе желание? Филиппо судорожно вздохнул, закрывая глаза. Пытался отгородиться от соблазна, но голос Иво проникал в его сознание, разрушая последние барьеры. -Хватит. Прошу тебя, хватит! Не говори больше ни слова! -Почему? Боишься признать правду? Боишься признаться что я разбудил в тебе то, что ты так тщательно прятал? Иво приблизился к нему вплотную, так что их лица почти соприкасались. Почувствовал запах ладана и пота. Запах, который пьянил его не меньше греховных желаний. -Я вижу это в твоих глазах. Вижу, что ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя. Не отрицай этого. -Хватит! Иво, ты хоть понимаешь, что говоришь?! -Вполне. Посмотри на меня, отче. Что ты видишь? Колдуна? Еретика? Или просто человека, жаждущего любви? Неужели ты думаешь что я не чувствую боли? Я тоже мечтаю о тепле, о ласке, о понимании… И я вижу что ты тоже этого хочешь. Он взялся за рясу на бедре и сжал в кулаке. -Признайся и я обещаю что покаюсь во всех своих Грехах. Я буду каяться до самого утра. Но только после того, как мы утолим свою жажду. Филиппо молчал. Стоял, как зачарованный, не в силах сопротивляться. Его дыхание становится все более прерывистым. -Я не могу... -Тогда я сделаю это сам! Юноша притянул священника к себе и впился в его губы страстным поцелуем. Филиппо вздрогнул, но не оттолкнул его. Поцелуй был грубым и жадным. Иво вложил в него всю свою запретную страсть. Всю ненависть к церкви и невысказанное влечение к этому человеку. Священник ответил не сразу, но его губы дрогнули и он робко поддался. Этот ответ был едва заметным, но тот был. И этого было достаточно, чтобы разжечь в Иво пламя. Он углубил поцелуй, обнимая священника за шею. Филиппо застонал, пытаясь вырваться, но колдун держал его крепко, не давая отстраниться. Чувствовал его колебания. Его борьбу с самим собой, но также чувствовал и нарастающее желание. Отстранившись, Иво скользнул рукой вниз. Медленно провел ладонью вдоль бедра, касаясь плоти сквозь ткань. Филиппо задрожал всем телом. Пытался отстраниться, но ноги будто приросли к полу. Юноша продолжал ласкать его, дразня и распаляя. Священник закрыл глаза, отдаваясь на волю греховного искушения. Его дыхание участилось, а губы приоткрылись в безмолвном стоне. Иво рухнул на колени. Подняв рясу до самого живота, припал губами к коже, обжигая ее горячим дыханием. Филиппо вскрикнул и запрокинул голову, цепляясь пальцами за его рыжие кудри. Пытался оттолкнуть колдуна, но силы покидали его. Все его существо протестовало, но плоть требовала удовлетворения. Был пленником разбуженных желаний. Рабом греховного искушения. Юноша ласкал, целовал, дразнил, доводя до грани безумия. Вскоре горячее семя потекло по его губам, и белокурый в изнеможении тихо застонал. Иво, не отрываясь от греховного занятия, продолжал ласкать и целовать его, пока тот не затих, погруженный в омут сладострастия. Хотел его соблазнить окончательно. Хотел ощутить его плоть в себе. Или же самому овладеть им? Хммм... Колдун раскраснелся от этих мыслей. Облизнулся, шумно вздыхая. -Возьми меня, отче! Прямо на полу. Филиппо открыл глаза. Взгляд был затуманен похотью и стыдом. Он смотрел на Иво с отчаянием, но в глубине души мерцало неутолимое желание. Губы его были припухшими, а щеки покрывал румянец. Казалось, растерял остатки былого достоинства. Он коснулся его лба. -Ты безумец. Ты погубишь нас обоих. -Возьми меня, Филиппо. - Простонал колдун, обжигая его кожу дыханием. - Освободись от своих обетов. Забудь о Боге. Почувствуй что значит быть живым. Тот нижнюю губу закусил. Провел большим пальцем по губам юноши. Иво глаза прикрыл. -Ммм... Аах! Филиппо колебался лишь мгновение. Затем распахнул свою рясу. Под ней оказалось простое полотняное одеяние, скрывавшее его тело. Он сбросил и его, обнажаясь перед Иво. Юноша засмотрелся, увидев его наготу. Тело священника было бледным, почти белым. На плечах виднелись следы от покаянных бичеваний. -Ты прав, Иво. Я тоже человек. Я тоже испытываю желания как и все остальные. Я долго боролся с ними, пытался подавить их в себе, но больше не могу. Его голос дрожал, но в нем звучала твердая решимость. Иво с жадностью впился в губы священника, стоило ему опустится рядом. В этот раз не получил сопротивления. Филиппо ответил на поцелуй с такой же страстью. Они заключили друг друга в объятия, словно два тонущих в море Греха человека. Иво осыпал священника поцелуями. Он ласкал его, изучая каждый изгиб, каждый шрам. Филиппо стонал от удовольствия. Его тело дрожало в его руках. Вскоре он перехватил инициативу. Перевернул Иво на спину, нависая над ним. -Я тоже хочу тебя, Иво. Я хочу почувствовать твое тело. Я хочу забыть обо всем, кроме этого момента. Он вошел в него медленно и мучительно сладко. Иво застонал от наслаждения, обнимая его за плечи. -Филиппо... Не мучай меня! Движения священника были неуверенными, но страстными. Двигался все быстрее и быстрее, пока Иво не закричал от восторга. Как хорошо! Они отдавались друг другу без остатка, забыв о мире за стенами тюремной камеры. В этот миг существовали только они двое, связанные воедино похотью. -Покайся, Иво. Покайся, пока не поздно. Признай свои Грехи. Я буду молиться Господу, чтобы он простил тебе. Иво ухмыльнулся, клыки обнажая. Ему уже не поможет. -Ах, отче! Глубже! Быстрее! Филиппо прислушался к его мольбе. Яростно и безжалостно обрушился на него, словно стремясь вырвать душу. Колдун отвечал ему стонами и судорожными движениями. Их тела слились в едином порыве страсти, позабыв о Грехе и покаянии. Казалось, что весь мир сузился до размеров камеры. До двух тел, охваченных пламенем желания. Когда изнеможение накрыло их, они рухнули на пол. Дышали тяжело и прерывисто, словно после долгого забега. Филиппо лежал на Иво, утыкаясь лицом в его шею. Колдун гладил его спину. -Прости меня, Иво. Прости за то, что я слаб. За то, что поддался искушению. Я опозорил свою веру. Предал Бога. -Заткнись. Ни о чем не жалей. Мы оба получили то что хотели... Нам было хорошо. А остальное не имеет значения! Иво прижал его к себе крепче. Жалел только о том что завтра его ждет костер. Но сейчас, в эти последние мгновения, хотел только одного – удержать Филиппо рядом. Сохранить в памяти этот запах пота и ладана. Этот сладкий вкус поцелуя. -Возьми меня еще раз, отче. Прошу тебя. Смертник же имеет право на последнее желание. Филиппо поднял голову. В его глазах плескалось отчаяние. -Ты просишь невозможного, Иво. Я не могу снова… Я не вынесу этого. Меня будет преследовать этот Грех до конца моих дней. -Тогда будем гореть в Аду вместе. Разве это не лучшая участь, чем вечное одиночество в Раю? Колдун усмехнулся, проведя рукой по его щеке. ​​​​​​​-Возьми меня вновь. Позволим нашей плоти насладиться последним танцем перед тем, как наши души обратятся в пепел. Раздели со мной последний миг, в котором есть только ты и я. Белокурый молчал. В конце концов прошептал: -Да будет так. После, мягко поцеловав, снова вошел в него. На этот раз все было иначе. Движения были медленными, нежными. Целовал каждый сантиметр его кожи, словно пытаясь запомнить его навсегда. Иво отвечал ему, вкладывая в каждый поцелуй всю свою любовь. Они двигались в унисон, сливаясь в единое целое, в последний раз наслаждаясь друг другом. Юноша уткнулся носом в плечо Филиппо, прикрывая глаза. -Зажжешь завтра мой костер? Филиппо не ответил. Он продолжал двигаться, погружаясь все глубже в объятия Греха. В последние мгновения плотской близости, обреченной на забвение. Слезы катились по его щекам, смешиваясь с потом Иво. Он шептал бессвязные молитвы, проклятия, мольбы о прощении. Его мир рушился на глазах, погребая под обломками веры и обетов. Когда все было кончено, они снова лежали обессиленные и опустошенные. Но теперь в воздухе витала не только похоть, но и горечь прощания. Филиппо поднялся, избегая взгляда Иво. Он подобрал свою одежду, надевая ее дрожащими руками. Вернулся к своему прежнему облику, но внутри был сломлен. Колдун поднялся на локтях, блаженно улыбаясь. -Спасибо, святой отец. Я счастлив. Тот вытер слезы тыльной стороной ладони и исчез за дверь. Колдун закрыл глаза, пытаясь удержать в памяти образ священника. Его прикосновения. Его шепот. Завтра умрет, но в последние мгновения своей жизни был счастлив. Познал любовь, пусть и греховную. Пусть и обреченную на проклятие. **** Иво стоял на костре. Взгляд его был возведен к небу. Пламя лизало ноги, но не чувствовал боли. Он видел лишь небо, бескрайнее и бездонное. Словно глаза Филиппо в момент их последнего поцелуя. Филиппо стоял в первом ряду, опустив голову, словно боялся поднять взгляд. Иво улыбнулся ему, прошептав: -Не жалей. Филиппо вздрогнул и, словно повинуясь невидимому приказу, поднял взгляд. В серых глазах была боль, отчаяние и… прощение. Иво кивнул ему, давая понять, что все в порядке. Не винит его ни в чем. Жар становился нестерпимым. Иво почувствовал как огонь пожирает его плоть, но мысли были далеко. Любил священника. Этого человека, который подарил ему несколько мгновений счастья среди тьмы. Юноша вновь поднял голову к небу. После разорвал веревки и расправил черные крылья, меняя обличие. Рыжие волосы отросли, заплетаясь в две косы. Взметнувшись над площадью, он окинул взглядом толпу, выискивая знакомое лицо. Филиппо все еще стоял там, внизу, словно прикованный к месту. Его глаза были полны ужаса и… Восхищения? Тот не знал чего именно. Город остался позади, с его Грехами и покаяниями. Иво, а точнее Ивонил летел, чувствуя как ветер треплет его волосы. Огонь все еще горел в его венах. Он был падшим ангелом. Демоном во плоти, решившим пожить в человеческой личине. Но в последние мгновения своей смертной жизни тот познал любовь. И это было так прекрасно. Ивонил обернулся, бросив последний взгляд на землю. Филиппо все еще провожал его взглядом. Падший улыбнулся ему и затем исчез в небесной синеве. ​​​​​​​Пламя продолжало плясать, пожирая остатки костра. Филиппо закрыл лицо руками. Ангел? Демон? Какая разница? Иво любил его, а он Иво. Горечь утраты смешивалась с чувством нереальности происходящего. Вечером после службы Филиппо вернулся в свою келью. Мрачные каменные стены давили на него, напоминая о его вечном заточении. Он сел на кровать, невидящим взглядом уставившись в тускло мерцающую свечу. В голове роились обрывки воспоминаний: смех Иво, его горячие объятия, их поцелуи в темной камере. Все это казалось сейчас далеким сном. Филиппо знал что должен молиться. Просить прощения за свою греховную любовь. Но вместо этого чувствовал лишь пустоту и отчаяние. Слова молитв застревали в горле, не находя выхода. Как можно просить прощения за то, что было самым прекрасным в его жизни? Как можно каяться в любви? Из раздумий его вырвал звук шороха крыльев, будто за дверью была стая голубей. Священник с места подорвался. Что происходит? Чудится уже? Он медленно подошел к двери. Рука дрожала, когда тянулся к ручке. Что то подсказывало ему, что за дверью его ждет нечто необычное. Наконец, набравшись смелости, распахнул дверь. На пороге стоял Ивонил. Тот был будто ангел, сошедший со страниц книг. Лишь рога вместо нимба выдавали то, что тот Пал. -Ну здравствуй, отче. -Ты… жив? Но как? -Ты видел как сгорела моя смертная оболочка. - Усмехнулся Ивонил, входя в келью. - Но это всего лишь маска. Я принял человеческий облик, чтобы познать этот мир. И я не жалею об этом. Филиппо отступил, чувствуя как его разум отказывается воспринимать реальность. Демон? Не мог понять свои чувства: страх, облегчение, благоговение. -Зачем ты здесь? - Прошептал, глядя на надвигающуюся Тьму. Падший подошел ближе и обнял его за бока. -Я пришел за тобой, милый святой отец. Я обещал, что мы будем гореть в Аду вместе. И я не нарушаю своих обещаний. Он впился в его губы жадным поцелуем. Поцелуй был полон страсти и предвкушения вечности. Филиппо ответил, не в силах противиться волне Тьмы, захлестнувшей его. Он обнял Ивонила в ответ, прижимаясь ближе. Одежда упала на пол, словно сброшенная змеиная кожа, оставляя его нагим перед падшим ангелом. -Мы действительно отправимся в Ад? - Спросил, когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дух. -Не обязательно. - Прошептал Ивонил, целуя его в шею. - Мы можем создать свой собственный Ад. Место, где есть только ты и я. Где нет места ни Богу, ни Дьяволу. Где мы можем быть вместе вечно. Я хочу быть твоим. - Вздохнув. - Жаль, что мы не встретились раньше. Когда я еще был ангелом. -Я всегда был твоим, Иво. С того самого момента как наши взгляды встретились. Ивонил усмехнулся, беря еще один поцелуй. Он подхватил его на руки, неся к кровати. Лунный свет проникал сквозь узкое окно, освещая их сплетенные тела. Они были счастливы в своем Падении. Утром Филиппо проснулся один. Келья была пуста. Лишь запах серы и черные перья на постели напоминал о ночном визите. Он поднялся, натягивая рясу. Должен был молиться. Должен был просить прощения. Но вместо этого он улыбнулся. Иво вернется. Они всегда будут связаны. Обречены на любовь, даже если она ведет в Ад.