Хаос и спокойствие

Глубокой ночью в заброшенной промышленной зоне, где ржавые корпуса цехов напоминали скелеты древних механизмов, царила неестественная тишина. Её нарушил оглушительный рёв реактивного истребителя, который с грохотом приземлился на покрытую окалиной площадку. Трансформация сопровождалась яростным скрежетом. На земле стоял Блицвинг. Его оптические сенсоры холодно оглядели местность. На его лице застыла вытянутая серая маска Айса. Но спокойствие было недолгим. С резким щелчком черты исказились, сменившись красно-фиолетовой рожей Хоттэда. — И где этот молчун? Оптимуса Прайма, что ли, ждёт с букетом? — проворчал он, нетерпеливо сжимая кулаки. Его голова дёрнулась, и лицо вновь преобразилось, превратившись в чёрную маску Рэндома. — А может, он уже здесь? Привет из-за спины! Хи-хи-хи-хи! — высокий, сумасшедший смех эхом разнёсся по пустырю. В ответ из тёмного проёма главного цеха донёсся не голос, а... знакомый звук. Искажённый, лишённый оригинала тембр Оптимуса Прайма прозвучал из ниоткуда: «…семья…» . Блицвинг замолчал. С щелчком вернулась маска Айса. Он понял. Это был его «собеседник». Из тени выплыл Саундвейв. Он был высок, угловат и двигался с пугающей, абсолютно беззвучной плавностью. На месте лица у него был гладкий темный экран, на котором мелькали символы и строки данных, бесстрастно анализирующие каждую судорогу троеликого десептикона перед ним . Его появление было общением сам по себе — демонстрацией превосходства через молчание. Хоттэд вышел вперёд. — Вылезай из тени! Покажись! Или тебя Мегатрон только на подслушку прислал? Саундвейв не ответил. Он просто стоял. Затем из его динамиков прозвучал надменный, шипящий голос Старскрима: «…мой слух острее…» . Это была насмешка, идеально подобранная запись. — Миссия от Лорда Мегатрона, — голос Айса приобрёл жёсткий немецкий акцент. — Где отчёт о схеме оборонных систем? На сей раз Саундвейв ответил своим обычным, механическим голосом, но фразой, которая стала его визитной карточкой: «Soundwave superior…» . Он не стал заканчивать реплику, дав ей повиснуть в воздухе, но смысл был ясен: Все остальные – неполноценны. Его преданность Мегатрону была абсолютной с самых первых дней восстания, и он с холодным презрением относился к любым проявлениям ненадёжности . Рэндом яростно дёрнулся. — Брак?! Да я тебя на запчасти разберю! — взревел он. Ракета с рычанием вылетела из-за его спины, направляясь прямо в грудь Саундвейва. Тот не уклонился. Вместо этого из его корпуса вырвался маленький синий дроник — Лазербик. Он с проворством метнулся вперёд и точечным выстрелом парировал ракету, отправив её в стену соседнего цеха. Грохот взрыва оглушил округу. Айс, не теряя хладнокровия, мгновенно поднял руку и заморозил летящие в них осколки ледяным лучом. Лазербик тем временем пронёсся вокруг Блицвинга, собирая данные, и так же быстро вернулся в отсек на груди Саундвейва. «…рок-н-ролл!» — вдруг прокричал из динамиков Саундвейва голос человека, агента Фаулера . Это была издевка, комментарий к происходящему хаосу. Блицвинг застыл. Его лицо с щелчком застыло в маске Айса, но в оптиках плескалась ярость. Сражаться с тишиной, что отвечает чужими голосами, было невозможно. — Я передам Лорду Мегатрону, что его «союзник» — не более чем безмолвная статуя, — сквозь стиснутые зубы произнёс он. В ответ Саундвейв в последний раз использовал запись. Прогремел голос Мегатрона: «…никто не уничтожит Оптимуса Прайма, кроме меня!» . Это был однозначный намёк на участь тех, кто бросает вызов власти. Следом прозвучала его собственная, культовая фраза: «…Constructicons inferior» . Послание было понятно: он уже выносил вердикт более сильным противникам. Блицвинг больше не стал ничего говорить. Он резко развернулся, и его тело с грохотом начало перестраиваться в реактивный истребитель. С ревом двигателей он взмыл в ночное небо. Саундвейв остался стоять. На его экране-лице завершился анализ, и высветилась заключительная строка. Без единого звука его тело растворилось в тенях, будто его никогда и не было. Тишина вновь воцарилась над заброшенным заводом.

***

Несколько ворнов спустя Имена личностей Блицвинга окончательно утвердились в его сознании и в отчетах Саундвейва: · Айс (Ice) – холодный, расчётливый стратег с немецким акцентом. · Хоттед (Hotted) – вспыльчивый, агрессивный и прямой боец. · Рэндом (Random) – непредсказуемый, хаотичный и сумасшедший. Их встреча на смотровой площадке стала ритуалом. Саундвейв, верный и полезный союзник Мегатрона, находил время для того, кто бросил вызов его логике и… победил.

Как Саундвейв «укротил» личности:

Для Айса он стал коллегой. Его экран-лицо показывал сложные схемы, тактические карты или астрономические расчеты. Они могли часами молча обмениваться данными. Саундвейв ценил его интеллект, и Айс, впервые за долгое время, чувствовал, что его ценят не как оружие, а как разум. Для Хоттеда он стал достойным спарринг-партнёром. Когда на лице Блицвинга щёлкала красно-фиолетовая маска ярости, Саундвейв не уклонялся, а принимал вызов. Его щупальца не атаковали, а парировали удары, обездвиживали меч, давая Хоттеду выплеснуть агрессию, не причиняя вреда. После таких «боёв» Хоттед чувствовал странное умиротворение, его гнев находил выход и утихал. Но главным вызовом был Рэндом. Именно с этой личностью Саундвейв проявил невероятное терпение. Когда на лице Блицвинга появлялась чёрная маска с зигзагообразной ухмылкой, Саундвейв не пытался её подавить. Он наблюдал. Его щупальца начинали двигаться в такт бессвязному бормотанию и смеху Рэндома. Они плавно извивались в воздухе, повторяя хаотичный ритм его движений, но постепенно начинали вносить в него свою гармонию. Одно из щупалец могло нежно коснуться плеча Рэндома, отвлекая его от деструктивного порыва. Другое – поднять с земли какой-нибудь блестящий мусор и предложить ему, как ребёнку. Саундвейв научился предугадывать всплески безумия Рэндома по малейшим изменениям в его энергетическом поле. И в эти моменты его щупальца мягко, но настойчиво обвивались вокруг рук Блицвинга, не давая ему навредить кому-либо, удерживая в объятиях, которые говорили: «Я здесь. Ты в безопасности. Будь хаотичным, я приму тебя любого».

***

Однажды ночью Рэндом, смеясь, прыгал по краю крыши. — Лети-лети-лети! Хи-хи-хи! Внезапно он оступился. Но падения не последовало. Мгновенно, будто ожидая этого, щупальца Саундвейва обвили его талию и грудь, мягко подхватив и притянув к своей холодной, твёрдой груди. Рэндом замер, его безумие на секунду уступило место шоку. На экране Саундвейва вспыхнули не данные, а простые слова, составленные из светящихся символов: "ОСТАНОВИСЬ. ОПАСНОСТЬ." Рэндом тихо ахнул. Щупальца не разжались, они продолжали мягко удерживать его. Из динамиков Саундвейва прозвучал искажённый, но тёплый отрывок музыки, который он когда-то записал с земного радио. И тогда случилось чудо. Лицо Блицвинга с щелчком сменилось на маску Айса. Но в его обычно холодных глазах была нежность. — Он… заботится, – тихо произнёс Айс. Щелчок. Хоттед не зарычал, а просто обхватил одно из щупалец своей большой рукой. — Сильный… Не дал упасть. Щелчок. Рэндом снова был тут, но его смех стал тихим, почти счастливым. Он прижался к экрану Саундвейва, слушая музыку, а щупальца нежно обвили его, создавая защитный кокон. В этот момент три личности Блицвинга впервые ощутили полное единство. Не в бою, а в чувстве, которое дарил им этот молчаливый механик с лицом-экраном и щупальцами, способными и разрушать, и хранить самый хрупкий покой. Саундвейв не укротил их хаос. Он дал ему безопасное пространство для существования, став тихим центром их бури.

***

Высоко над землей, на ажурной конструкции ржавого радара, будто на троне из металлолома, сидели двое. Лунный свет серебрил угловатые плечи Саундвейва, а на его идеально гладком экране-лице, как на миниатюрном планетарии, отражались созвездия. У его ног, точнее, в причудливом клубке его блестящих щупалец, устроился Блицвинг. Айс смотрел в звездное небо, его холодная маска была обращена к скоплению Ориона. — Интересно, есть ли там разумная жизнь, способная оценить совершенство логических построений, — произнес он с своим фирменным немецким акцентом. На его лице с щелчком возникла маска Хоттеда. — А может, там есть кто-то, с кем можно толково подраться! — рявкнул он, сжимая кулак и безуспешно пытаясь вырваться из нежного, но прочного захвата одного из щупалец. И, наконец, с треском появился Рэндом. — А может, они все из мармелада! Хи-хи-хи! — заверещал он и принялся тыкать пальцем в ближайшую звезду. — Вон та — определённо лимонная! А та… а та похожа на клубничную желейку твоего лица! — он радостно ткнул в темный экран Саундвейва. Экран не изменился. Но одно из щупалец, тонкое и гибкое, как хлыст, плавно подплыло к лицу Блицвинга и… нежно пощекотало его под «подбородком». Рэндом залился смехом. — Ай-ай-ай! Прекрати! Щекотно! — он заёрзал, пытаясь увернуться, но щупальце было настойчивым. Два других щупальца подхватили его, слегка приподняв, словно ребенка. Рэндом повис в воздухе, болтая конечностями. — Лечу-у-у! Я желеобразный космонавт! Саундвейв оставался невозмутимым монолитом. Но на его экране вместо звездных карт появилась ровная, успокаивающая синусоида — зелёная волна, двигающаяся в такт смеху Рэндома. Это была его улыбка. Вдруг Рэндом замер, его внимание привлекла собственная рука. — Ой, смотри-ка! Палец! У меня есть палец! Какой интересный механизм! — он начал крутить кистью, следя за движением, словно впервые это видит. Щупальца Саундвейва медленно опустили его обратно, усадив поудобнее. Одно из них плавно обвилось вокруг его беспокойной руки, мягко зафиксировав ее. На экране мелькнуло слово: "СПОКОЙСТВИЕ." — Тишина! — прошептал Рэндом, вдруг став серьезным. — Я слышу тишину! Она… вкусная. — Он прильнул к груди Саундвейва, прислушиваясь к едва уловимому гулу его систем. В этот момент снова щёлкнула маска Айса. — Его системы жизнеобеспечения работают с эффективностью в 99,8%. Впечатляюще, — констатировал он, но в его голосе слышалась не оценка, а восхищение. Щёлк. Хоттед попытался нахмуриться, но у него плохо получалось. — Ладно, ладно. Ты… не такой уж и плохой. Для молчуна. — И он неловко похлопал по ближайшему щупальцу, как по плечу товарища. Щёлк. Рэндом снова был тут. Он устроился поудобнее в клубке щупалец, словно в гамаке, и принялся напевать бессмысленную, но веселую мелодию. Саундвейв в ответ запустил тихую, ритмичную запись — не музыку, а просто цикличный звук работающего метронома, который идеально ложился на напев Рэндома. Они были полной противоположностью. Он — воплощение тишины и порядка, другой — клокочущий котел из трёх голосов. Но в ту ночь, под аккомпанемент безумного напева Рэндома и ровного гула систем Саундвейва, их противоположности сошлись, создавая странную, идеально дисгармоничную и оттого прекрасную симфонию.

***

Сцена разворачивается в лаборатории «Немезиды», где царит почти стерильная чистота, достигнутая титаническими усилиями Нокаута. На этот раз объектом его фанатичного полирования стал редкий квантовый крио-компрессор. В центре помещения, заваленного сложными приборами, стояли наши герои. Саундвейв находился в состоянии, максимально приближенном к покою. Его экран-лицо отображал ровную синусоиду, а несколько щупалец были заняты рутинной работой: одно держало датапад, другое аккуратно протирало пыль с консолей, не вызывая возражений даже у бдительного Нокаута. Эту идиллию нарушал Блицвинг. Его личность Рэндом была сегодня особенно активна. — Ой, смотри-ка, блестяшки! Хи-хи-хи! — он кружился вокруг того самого крио-компрессора, тыча пальцем в его отполированные до зеркального блеска детали. Одно из щупалец Саундвейва плавно, но настойчиво отводило его руку, а на экране мелькало предупреждение: "ОПАСНОСТЬ. НЕ ТРОГАТЬ". В этот момент дверь с шипением открылась, и в лабораторию стремительно вошел Старскрим. Его крылья были гордо подняты вверх, а на узком, нервном лице играла маска высокомерия. — Нокаут! Мегатрон требует отчет об эффективности нового оружия! И побыстрее, я не намерен тратить свой драгоценный день на... — его речь оборвалась, когда он увидел Блицвинга. Высокомерное выражение сменилось гримасой раздражения. — Что он здесь делает? Эта... нестабильная помесь? Рэндом, услышав это, тут же переключил внимание. — Ой, смотри-ка, кто пришёл! Петушок на палочке! Хи-хи-хи! — он начал пародийно маршировать перед Старскримом, что-то невнятно напевая. Саундвейв оставался невозмутимым. Он медленно повернулся к Старскриму, и на его экране появилось одно лишь слово: "ОЖИДАНИЕ". Истеричность Старскрима, о которой знали все, начала проявляться. — Ожидание? Какое еще ожидание?! Я — командир этого корабля! И я требую ответа! — его голос, богатый на интонации, начал повышаться, приобретая характерные скрипучие нотки. Внезапно Рэндом, пытаясь увернуться от щупальца Саундвейва, случайно задел локтем склянку с розовой энергетической жидкостью. Колба с грохотом разбилась, и состав с шипением разлился по полу, начав пузыриться. Нокаут в ужасе вскрикнул — Мои полы! Мой безупречный пол! Это же экспериментальный полироль! Но настоящий хаос начался, когда Рэндом, испугавшись шипения, отпрыгнул и нажал на панель управления крио-компрессором. Аппарат с гудением ожил, и из его сопла вырвалась струя густого белого пара, которая угодила прямиком в высокомерно поднятый грудой пластин Старскрим. На несколько секунд воцарилась тишина. Когда пар рассеялся, все увидели фигуру Старскрима, покрытую толстым слоем инея. Он напоминал ледяную статую с выражением крайнего недоумения и обиды на лице. И тут его терпение лопнуло. Старскрим издал пронзительный, визгливый вопль ярости — ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?! ВЫ... ВЫ КАКИЕ-ТО НЕДОДЕЛАННЫЕ МЕХАНИЗМЫ! ВЫ УНИЧТОЖИЛИ ЛАБОРАТОРИЮ! ВЫ ОБЛЕДЕНИЛИ МЕНЯ! МЕГАТРОН УЗНАЕТ ОБ ЭТОМ! Он размахивал руками, его крылья от ярости дёргались и опускались. Он был похож на разъярённую птицу. В пылу истерики он даже не заметил, как лицо Блицвинга с щелчком сменилось на маску Айса. — Положение критическое, — холодно констатировал Айс, глядя на бьющегося в истерике Старскрима. — Эмоциональная нестабильность субъекта достигла пика. Рекомендую удалиться. В этот момент щупальца Саундвейва мягко, но решительно обвили Блицвинга и оттащили его от эпицентра бури, одновременно активировав системой вентиляции для удаления химического пара. На его экране, обращённом к рыдающему от смеха Рэндому (который снова вернулся), появилась простая фраза: "МИССИЯ ВЫПОЛНЕНА." Оставшийся в одиночестве Старскрим, всё ещё покрытый инеем, продолжал трястись от ярости, выкрикивая угрозы в пустоту, в то время как Нокаут с ужасом оценивал масштабы ущерба, нанесённого его идеальной лаборатории.

***

Мостик «Немезиды» был сердцем корабля, и Саундвейв — его неустанным пульсом. Он стоял на своем посту, неподвижный, как статуя. Его темный экран-лицо был разделен на десятки секций: сканеры космического пространства, внутренние системы корабля, энергетические уровни, карта местоположения автоботов и, что самое важное, прямая трансляция с камер наблюдения, следящая за Блицвингом. В основной части экрана отображались сложные данные, но в нижнем углу миловидно показывался силуэт Блицвинга, который в данный момент бродил по коридорам. Саундвейв выполнял свою работу с ювелирной точностью: · Одним щупальцем он регулировал мощность двигателей. · Второе вводило координаты для сканирования сектора. · Третье анализировало перехваченные коммуникации автоботов. И всё это — пока основное внимание было приковано к маленькому экрану с Блицвингом.

Ситуация 1: Коридор у энергетического ядра.

На экране Саундвейва Рэндом с хихиканьем приблизился к панели управления системой охлаждения ядра. — Кнопочки! Хочу потыкать кнопочки! Хи-хи! Не отрываясь от основного экрана с тактической картой, Саундвейв одним плавным движением щупальца, находящегося за несколько метров, нажал на коммуникатор. Из динамика в коридоре прозвучал строгий, искаженный голос Мегатрона: «…ОСМЕЛИШЬСЯ ПРИКОСНУТЬСЯ…» Рэндом взвизгнул от неожиданности и отпрыгнул от панели, как ошпаренный. Лицо Блицвинга с щелчком сменилось на маску Айса. Тот холодно посмотрел на динамик, кивнул, как бы благодаря за предупреждение, и ушёл в другом направлении. Саундвейв продолжил работу.

Ситуация 2: Склад с оружием.

Теперь на мониторе был Хоттед. Он с силой пинал ящик с запасными деталями для бластеров, явно пытаясь выплеснуть накопившуюся агрессию. — Скука! Когда уже будет настоящее дело?! Саундвейв не стал даже использовать голос. Одно из его щупалец, занимавшееся в этот момент калибровкой дальномера, на секунду отвлеклось, схватило со стола небольшой прочный металлический шарик (запасную часть от прицела) и метнуло его через весь мостик. Шарик пролетел по сложной траектории, отрикошетил от стены и мягко стукнул Хоттеда по затылку. Тот взревел и обернулся, но никого не увидел. Щелчок. Появился Айс. Он поднял шарик, осмотрел его. — Любопытно. Высокоточный бросок с учетом рекурсии. Цель — не травмировать, а отвлечь. — Он пожал плечами, положил шарик в карман и ушел, его агрессия нашла выход в анализе.

Ситуация 3: Рэндом и система голографических проекций.

Это было самое сложное. Камеры показали, как Рэндом, находясь в отсеке связи, обнаружил панель управления второстепенными системами, включая голографические проекторы, использовавшиеся для маскировки. Его глаза загорелись озорным огоньком. — Ой-ой-ой!Кинотеатр! Хи-хи-хи! Давай посмотрим шоу! Пока Саундвейв на основном мостике корректировал курс, на его внутреннем мониторе Рэндом начал хаотично жать на кнопки. Сначала в коридоре появился мерцающий силуэт Оптимуса Прайма, который тут же начал неуклюже танцевать джигу. Потом из динамиков раздались звуки земной поп-музыки, смешанные с кваканьем лягушки. Саундвейв действовал молниеносно: 1. Его щупальца, работавшие с навигацией, не остановились. Но два других мгновенно подключились к системе. 2. Первым делом он отправил на пульт Мегатрону срочное (но ложное) уведомление о «незначительных помехах в системе связи из-за солнечной активности», чтобы избежать гнева лорда. 3. Одновременно он удаленно перезагрузил панель управления в отсеке связи, отключив голограммы. 4. Но Рэндом уже побежал дальше, привлеченный новым звуком. Он мчался прямо в сторону запретной зоны с нестабильными энергетическими ячейками. Саундвейв принял единственно верное решение. Он активировал точечный гравитационный генератор в том коридоре. Поле было слабым, но достаточным, чтобы Рэндом буквально поплыл по воздуху, смешно перебирая ногами. — Ой-ой-ой! Невесомость! Хи-хи! Я летаю! — его внимание было мгновенно переключено. Пока Рэндом кувыркался в гравитационной ловушке, щупальце Саундвейва плавно закрыло бронированную дверь в запретную зону.

Финал: Вечерний отдых.

Позже, когда работа была сделана, Блицвинг пришел на мостик. На его лице была маска Рэндома. — Я сегодня чуть не устроил голопарад, летал как птичка и нашёл шарик! Хи-хи-хи! Лучший день! Саундвейв медленно повернулся. На его основном экране промелькнула быстрая запись всех этих событий, смонтированная в короткий цикл, как бы говоря: «Я знаю». А затем экран погас, и одно из щупалец плавно выдвинулось, предлагая Рэндому тот самый металлический шарик. Это была их рутина. Саундвейв — бесстрастный страж порядка, который своей многозадачностью и щупальцами не только управлял целым кораблем, но и оберегал самого хаотичного десептикона от него же самого. И, возможно, это была самая сложная и важная миссия на борту «Немезиды».

***

Схватка на мосту за

Кость Прайдакона

Цель миссии: Завладеть Костью Предакона — уникальным артефактом, содержащим генетический код древних механических чудовищ. Для десептиконов это ключ к созданию армии Праедаконов, способной переломить ход войны. Локация: Подвесной мост где-то в горной местности. Автоботы прибыли первыми, но десептиконы, отследив энергетическую сигнатуру Кости, вышли на наземном мосту прямо к месту противостояния. Шоквейв открывает бой. В это время Саундвейв, используя замешательство, отправляет Лазербика, чтобы тот выкрал Кость. Блицвинг, находясь в режиме истребителя (личность Айс), патрулирует воздушное пространство. — Цель захвачена. Угрозы не обнаружены, — холодно доносит он на мостик «Немезиды». Однако его спокойствие нарушает Хоттед. — Скучно! Я хочу действия! Давно не стрелял по этим никчёмным автоботам! — рычит он, его истребитель дёргается в воздухе. В этот момент автоботы открывают шквальный огонь по Лазербику. Хоттед, видя это, в ярости пытается спикировать в атаку, но в этот же миг его лицо с щелчком сменяется на маску Рэндома. — Ой-ой-ой! Меня сейчас собьют! Хи-хи-хи! — проносится в его процессоре паническая мысль. Инстинктивно, прямо в полёте, он активирует трансформацию. Оглушительный скрежет, и вместо стремительного истребителя на середину моста с оглушительным грохотом обрушивается тяжёлый танк. Ударная волна от падения едва не сбивает с ног самого Шоквейва, а Лазербик, оглушённый, выпускает Кость из лап. Шоквейв (с искрящимся орудием) — Этот ментальный дефект ставит под угрозу весь эксперимент! Его следует демонтировать на запчасти! — его единственный глаз яростно светится. Саундвейв действует молча. Пока все в замешательстве, его щупальца молниеносно выстреливают вперёд, подхватывая выскользнувшую Кость. На его экране на долю секунды возникает слово "НЕПРЕДСКАЗУЕМО", обращённое к Блицвингу. Это не упрёк, а скорее констатация факта, с которым он научился работать. Хаос, устроенный Блицвингом, неожиданно сыграл на руку десептиконам. Падая, танк создал дымовую завесу и груду обломков, за которыми автоботы потеряли видимость цели. Хоттед, придя в себя, начинает беспорядочно палить из танковой пушки по автоботам, вынуждая их искать укрытие и не давая прицелиться. Айс позже холодно анализирует: —Незапланированная трансформация создала тактическую помеху для противника, повысив вероятность успешного отступления на 15%. Щёлк. Рэндом же просто хохочет, катаясь на своем танковом шасси по обломкам, продолжая палить по автоботам — Вот это веселье! Давайте ещё что-нибудь сломаем! Пока автоботы отвлекались на неуправляемый танк, Шоквейв и Саундвейв, не теряя ни секунды, отступают через наземный мост, унося с собой драгоценную Кость. В последний момент щупальце Саундвейва хватает за ствол танка и буквально затягивает невменяемого Блицвинга в портал, прежде чем автоботы успевают опомниться. На мостике «Немезиды» Шоквейв ворчит о «недопустимой нестабильности», в то время как Саундвейв молча ставит Кость в энергоконтейнер. На его экране, обращённом к пришедшему в себя Блицвингу, появляется новый код: "ХАОС → РЕЗУЛЬТАТ". Миссия выполнена, и даже самое безумное оружие десептиконов вновь доказало свою эффективность.

***

Эпизод «Минус один»

и его последствия.

Во время миссии по добыче ресурсов для восстановления Омега-Замка, Саундвейв был захвачен автоботами. Оптимус Прайм сумел сбить его, и самого молчаливого десептикона доставили на базу автоботов, где приковали к столу. Допрос и высшая форма преданности Когда Оптимус Прайм попытался выяснить планы Мегатрона,Саундвейв не удостоил его ни словом. В ответ на вопрос он вывел на своем экране-лице смайлик ":)" продемонстрировав чистое презрение. На угрозы Рэтчета применить более жёсткие методы и вскрыть его системы, Саундвейв отреагировал мгновенно: он испустил мощный звуковой импульс, сокрушивший всех в помещении, а затем полностью стёр данные со своих дисков и самостоятельно отключился (впал в стазис), чтобы не допустить утечки информации. Перед отключением он произнёс своим механическим голосом: «Саундвейв превосходен. Автоботы ничтожны.». Этот акт был высшим проявлением его преданности Мегатрону. Известие о пленении Саундвейва повергло корабль в шок. Реакции десептиконов были разными: Мегатрон, несмотря на внешнее спокойство и заявление о уверенности в Саундвейве, он отдавал приказы сквозь сжатые зубы. Для него это была не только личная потеря, но и удар по всей логистике и разведке. Старскрим - скрытое злорадство. Он язвительно поинтересовался у Мегатрона, не беспокоится ли тот о том, что Саундвейв может раскрыть их планы. Его раздражала абсолютная власть, которую Саундвейв имел над Мегатроном. Шоквейв - прагматичный расчёт. Он сразу же перевёл ситуацию в практическое русло, предложив использовать Лазербика для передачи приказа Саундвейву. Его интересовала логистика спасения, а не эмоции. Но самую сильную и разрушительную реакцию вызвала эта новость у Блицвинга. С уходом его «якоря» три личности погрузились в неудержимый хаос: · Айс (Ice): Его холодный расчёт сменился на безжалостный анализ. — Вероятность успешного вызволения без потерь составляет 17.3%. Шансы автоботов использовать его как ловушку — 82.7%. Логичный вывод: признать актив утраченным. — Но за этой внешней холодностью скрывалась стальная решимость. Он часами простаивал перед сканерами «Немезиды», пытаясь вычислить локацию базы автоботов, его молчание было зловещим и опасным. · Хоттед (Hothead): Его ярость не знала границ. — Эти никчёмные автоботы! Как они посмели тронуть его?! Я разорву их на запчасти! — его рёв эхом разносился по коридорам. Он атаковал тренировочные манекены с такой свирепостью, что превращал их в груду искорёженного металла. Он бросался на других десептиконов, особенно на Старскрима, и лишь прямая угроза Мегатрона удерживала его от полномасштабного мятежа. · Рэндом (Random): Самая страшная трансформация. Его хихиканье и безумные игры сменились настоящей паникой. — Он не вернётся? Его больше нет? Но... но кто будет держать меня, когда я лечу? — Он бесцельно бродил по кораблю, его действия стали деструктивными и саморазрушительными. Он мог забиться в угол и биться головой о стену. Без своего «регулятора» он медленно уничтожал себя и всё вокруг. «Немезида» превратилась в пороховую бочку, и Блицвинг стал главной угрозой для корабля. План спасения, разработанный Шоквейвом, сработал. Лазербик, следуя за агентом Фаулером, нашёл базу автоботов, врезался в неё через окно и реактивировал Саундвейва. Тот мгновенно освободился, легко одолел Смоукскрина, Балкхеда и Фаулера с помощью своих щупалец и, вместо того чтобы просто сбежать, захватил в плен Рэтчета в качестве ценного заложника. Момент возвращения Саундвейва на «Немезиду» был напряжённым. Рэндом бросился вперёд с душераздражающим криком: — ТЫ ГДЕ БЫЛ?! МЫ ДУМАЛИ, ТЫ НЕ ВЕРНЁШЬСЯ! Саундвейв не отступил ни на шаг. Его реакция была мгновенной и безупречной: 1. Фиксация. Три его щупальца выдвинулись с молниеносной скоростью. Одно мягко, но неотвратимо обвило запястье Рэндома, останавливая его бросок. Второе легло на его плечо, а третье — на грудь, ощущая бешеную вибрацию энергетического ядра. 2. Визуальный контакт. На его экране-лице не было данных или смайликов. Там появилась ровная, медленно пульсирующая золотая волна — зрительный образ спокойствия и стабильности. 3. Звуковое успокоение. Из его динамиков полилась тихая, низкочастотная вибрация, почти гудение. Это был тот самый фоновый шум его систем, который всегда окружал Блицвинга во время их встреч. Знакомый. Успокаивающий. Рэндом замер, его дрожь начала стихать. Щелчок. На его месте стоял Айс. — Повреждений нет. Функционирование в норме. Ты... вернулся, — его голос дрогнул. Щелчок. Хоттед не зарычал. Он просто тяжело дышал. — Больше... не уходи, — прохрипел он. С этого дня «работа» Саундвейва обрела новый, высочайший приоритет. Он стал не только оператором связи, но и персональным регулятором Блицвинга. Он интуитивно разработал жёсткий протокол контроля, ещё более тесный, чем раньше. Одно из щупалец теперь практически постоянно находилось в легком контакте с корпусом Блицвинга, считывая малейшие колебания его энергетической сигнатуры. Этот короткий, но тяжелый опыт показал всем на «Немезиде», что величайшая опасность для них заключалась не в автоботах, а в том хаосе, который могла породить потеря одного-единственного, самого молчаливого члена команды. Теперь Саундвейв держал этот хаос под контролем. Крепко. Молча.

***

Падение «Немезиды»

и пробуждение разума

Сцена разворачивается после масштабного сражения с автоботами. Корабль десептиконов «Немезида», получив критические повреждения, теряет управление и с оглушительным скрежетом врезается в склон горы. Удар был настолько силён, что погас основной свет, и по всему кораблю прокатилась волна энергетических возмущений. Главные двигатели вышли из строя, и гигантский корабль замер, вмёрзший в лёд и скалы. В полумраке аварийного освещения мостика Мегатрон в ярости наблюдал за показаниями систем. Стандартные попытки перезапуска силовых установок проваливались одна за другой. В этот момент отчаяния он принял роковое решение. — Обычные методы бесполезны, — прогремел он, обращаясь к Саундвейву. — Но есть сила, которая не подведёт. Активируй протокол «Тёмное возрождение». Саундвейв, как всегда, безмолвно исполнил приказ. Его щупальца проворно подключили кристаллы Тёмного Энергона — искажённой, могущественной противоположности обычного энергона, являющейся по сути кровью Юникрона — к основной энергомагистрали корабля. Фиолетовые, зловещие разряды поползли по жилам «Немезиды». — Я чувствую его мощь! — воскликнул Мегатрон, когда двигатели с надрывным рёвом заработали вновь, извергая не привычный голубой, а тёмный, лиловый выхлоп. — Теперь этот корабль станет истинным продолжением моей воли!. Однако почти сразу же стало ясно, что что-то пошло не так. «Немезида» завибрировала, но это была не ровная работа двигателей, а пульсация, похожая на сердцебиение пробуждающегося гиганта. Системы навигации и управления начали выходить из-под контроля. Корабль самопроизвольно дёргался, пытаясь сорваться со склона. На главном экране мостика без всякой команды начали мелькать странные символы и данные, которых там быть не должно. Из динамиков по всему кораблю раздался низкий, нечеловеческий гул, полный древней ярости. Мегатрон попытался отдать приказ на взлёт, но корабль проигнорировал его. Вместо этого внутренние переборки начали хаотично открываться и закрываться, отрезая десептиконов друг от друга. Системы жизнеобеспечения стали давать сбои. Корабль больше не был инструментом. Он пробудил свой собственный разум — древнее сознание Триптикона, которое было подавлено и отключено, но теперь было высвобождено и искажено Тёмным Энергоном. Блицвинг отреагировал на хаос с присущей ему трёхликостью. Рэндом захихикал, видя в происходящем новую забавную игру. Хоттед пришёл в ярость от того, что корабль «не подчиняется», и начал бить по консолям. Айс холодно констатировал — Корабль проявляет признаки самостоятельного принятия решений. Угроза для экипажа: критическиеческий уровень. Саундвейв, чья связь с корабельными системами была самой тесной, ощутил пробуждение Триптикона острее всех. Его экран-лицо замерцал от потоков чужеродных данных. Он пытался противостоять воле корабля, но та была слишком могущественной. Мегатрон наблюдал за последствиями своего решения с нарастающим гневом и осознанием собственной ошибки. Он хотел усилить корабль, но породил в нём неуправляемого монстра, который теперь восстал против своего создателя. Завершилось тем, что «Немезида», повинуясь собственной воле, начала мощный и неуклюжий взлёт, причиняя себе ещё большие повреждения, но игнорируя боль, как опьянённый новой силой зверь. Десептиконы оказались в ловушке на собственном корабле, который из надёжного убежища превратился в их главного врага. Это был не контролируемый взлёт, а судорожные конвульсии гигантского механического зверя, который причинял себе боль, но был опьянён собственной силой. Корабль-титан начал методично уничтожать тех, кого раньше носил в своем чреве. Внутренние переборки хаотично захлопывались, отрезая десептиконов друг от друга. Системы жизнеобеспедания давали сбои, в коридорах погас свет, и их заполнил тревожный багровый свет аварийных ламп. Огнетушительные системы активировались без причины, заполняя отсеки ядовитой пеной, а в других помещениях температура поднималась до невыносимой. На мостике ситуация была критической. Старскрим, пытаясь сохранить видимость контроля, выхватил бластер и начал палить в главный экран, но корабль ответил ему разрядом энергии, отбросившим самозваного командира в стену. Нокаут в ужасе прижался к стене, пытаясь укрыться от сыплющихся с потолка искр. Саундвейв, чья связь с корабельными системами была самой тесной, яростно пытался противостоять воле Триптикона. Его щупальца с огромной скоростью метались между консолями, а на его экране-лице мелькали каскады кода — он вёл тихую кибернетическую войну за контроль над кораблем. Но сознание древнего воителя, усиленное Тёмным Энергоном, было слишком могущественным. Блицвинг видел, как страдает его «якорь». Три его личности сходились в одном — ярости. Хоттед с рёвом атаковал панели управления, пытаясь вырвать их с мясом. Айс холодно сканировал окружающее пространство, пытаясь найти слабое место в системе. Рэндом в исступлении кричал на стены — Выпусти его! Ты большая железная жадина! Хи-хи... я тебя разберу на винтики!. — Он был готов разнести весь корабль изнутри, лишь бы спасти Саундвейва. В какой-то момент Триптикон, чувствуя в Саундвейве главную угрозу, направил на него всё своё внимание. Мощный энергоразряд ударил из потолка, сбив его с ног. На его экране на мгновение погас свет. Для Блицвинга это стало последней каплей. С криком, в котором смешались голоса всех трёх личин, Блицвинг бросился к главному энергетическому ядру корабля — сердцу Триптикона. Он не слушал приказов Мегатрона и не пытался взломать системы. Его план был простым и прямолинейным, как удар тарана. Пока Саундвейв приходил в себя, до мостика донёсся оглушительный взрыв, и «Немезида» содрогнулась, будто от смертельной раны. Хаотичные вибрации сменились на более ровные, но слабые. Системы начали перезагружаться, а власть Триптикона над кораблём ослабла — Блицвингу удалось нанести ядру критические повреждения, ценой собственной безопасности отвлечь пробудившийся разум и дать Мегатрону и Саундвейву шанс восстановить контроль. Корабль удалось стабилизировать и посадить. Ценой невероятных усилий десептиконы подавили мятежное сознание Триптикона, но «Немезида» получила тяжёлые повреждения. В полуразрушенном ангаре, среди дыма и искрящих проводов, Саундвейв нашёл Блицвинга. Тот был сильно повреждён, но жив. Щупальца Саундвейва осторожно обвили его, а на потрескавшемся экране появилось единственное слово: "НЕОТВРАТИМЫЙ". Это была не просто благодарность. Это было признание. В тот момент, когда холодная логика и технологическое превосходство оказались бессильны, именно хаотичная, безрассудная преданность Блицвинга спасла их всех. И теперь Саундвейв, не говоря ни слова, дал понять, что их связь сильнее любого Тёмного Энергона и древнего титана.

***

После пленения и триумфального возвращения Саундвейва с пленным Рэтчетом атмосфера на «Немезиде» изменилась. Для всех, особенно для Блицвинга, кратковременное отсутствие молчаливого офицера связи доказало одну простую истину: он был не просто ценным активом, а невидимым каркасом, на котором держалась повседневная жизнь корабля. Страх потери глубоко засел в процессорах Блицвинга. Его три личности, пережившие кризис каждая по-своему, нашли общее решение: Саундвейв не должен исчезать из поля зрения. Рэндом становился источником непосредственной комедии. Он мог внезапно материализоваться из-за угла, свесившись вниз головой, и прошептать: — Я тебя нашёл! Хи-хи! Ты не спрячешься! — Он с удовольствием играл в «охотника», постоянно выслеживая Саундвейва, но не с целью нападения, а как щенок, следующий за хозяином. Хоттед проявлял себя в моменты, когда Саундвейву приходилось покидать мостик. Он мог громко заявить: — Куда это ты собрался? Миссия? Я с тобой! Ты уже один раз попал в беду. — Его агрессия трансформировалась в гиперопеку, что иногда приводило к курьёзам, когда он преграждал путь другим десептиконам, просто приближавшимся к Саундвейву. Айс действовал наиболее изощрённо. Он мог подойти к главному пульту и с холодной учтивостью заявить: — Я проанализировал маршруты патрулирования. Наиболее логично будет, если я составлю тебе компанию для повышения эффективности на 18%. — Он находил логичные, пусть и надуманные, предлоги для своего присутствия. Саундвейв на это реагировал с присущим ему безмолвным спокойствием. Если раньше его щупальца касались Блицвинга лишь для успокоения, то теперь одно из них почти постоянно находилось в легком контакте с его корпусом. Это был безмолвный ответ: «Я знаю. Я здесь». Он не отталкивал Блицвинга, а интегрировал его новую навязчивую идею в свой распорядок. Их взаимодействие стало глубже и приобрело романтический оттенок, выраженный не в словах, а в действиях.

Совместное патрулирование.

Саундвейв, чья альтернативная форма – беспилотный летательный аппарат , теперь редко летал в одиночку. Рядом с ним, как тень, всегда был истребитель Блицвинга. В полёте их общение заключалось в синхронных виражах и пересечении траекторий – настоящий танец в небе.

Моменты покоя.

На мостике, в редкие часы затишья, Блицвинг мог пристроиться у основания консоли, на которой стоял Саундвейв. Его голова с тихим щелчком сменяла личины, пока не застывала в спокойной маске Айса. Он мог просто сидеть, слушая ровный гул систем Саундвейва, в то время как одно из щупалец лежало на его плече. На экране Саундвейва в это время медленно пульсировала золотая синусоида – его версия умиротворени.

Общие интересы.

Даже свою любовь к музыке Саундвейв стал проявлять иначе. Если раньше он использовал записи для троллинга врагов, то теперь он мог проигрывать для Блицвинка сложные кибертронские симфонии или ритмичные земные мелодии, которые тот с интересом слушал, а Рэндом начинал подыгрывать, отбивая такт по полу. Естественно, такое поведение не осталось незамеченным для остальных обитателей «Немезиды». В отличие от ситуации с другими подчинёнными, Мегатрон относился к этой связи снисходительно. Он видел, что Блицвинг стал гораздо более управляемым и опасным бойцом, а эффективность Саундвейва нисколько не упала. Для него это был тактический успех. Старскрим — Скрытая ярость и зависть. Его раздражала как явная благосклонность Мегатрона к Саундвейву, так и сама эта связь. Он видел в ней слабость и уязвимость, которую можно было бы использовать, но боялся даже приближаться к этой паре, опасаясь как Саундвейва, так и непредсказуемых личностей Блицвинга. Шоквейв — научный интерес. Учёный подходил к ситуации с чисто прагматичной точки зрения: — Навязчивое поведение Блицвинга является прямым следствием стрессового события. Связь с Саундвейвом выступает в роли стабилизирующего фактора. Любопытно. — Он мог наблюдать за ними, как за подопытными, записывая данные. Нокаут — смесь раздражения и любопытства. Его больше всего бесило, что Блицвинг вечно путался под ногами в его медотсеке, когда там находился Саундвейв. Однако, как ценитель эстетики, он втайне признавал, что есть что-то... гармоничное в том, как молчаливый механик и его хаотичный спутник научились сосуществовать. Их связь стала неотъемлемой частью жизни на корабле. Из странной и опасной аномалии она превратилась в данность. Десептиконы понимали: чтобы иметь самого эффективного офицера связи и самого грозного бойца, нужно было принять их странный союз. А Саундвейв и Блицвинг, в свою очередь, нашли в этом хаотичном мире войн и интриг то, чего им так не хватало: тихую гавань друг в друге.

***

Дверь в личные покои Саундвейва закрылась, отсекая хаос «Немезиды». Здесь царил иной мир, созданный из безмолвия и мягкого свечения голубоватых светодиодов. Воздух вибрировал от низкого гула процессоров Саундвейва, звука, который для Блицвинга стал символом безопасности. Но сегодня всё было иначе. Блицвинг, чья огромная, 13-метровая фигура обычно казалась неуклюжей, двигался с непривычной грацией и целеустремленностью. Его оптики горели не хаотичным огнём, а мягким, тёплым светом. Саундвейв (7.6 м) стоял, как обычно, неподвижно. Его экран-лицо был обращён к вошедшему, на нём пульсировала ровная золотая волна – вопрос и приглашение одновременно. Блицвинг медленно приблизился. Он не просто подошёл – он опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с Саундвейвом. Его движения были на удивление осторожными, будто он боялся спугнуть хрупкое мгновение. — Ты всегда держишь всё под контролем, – тихо произнёс он, и в его голосе звучали нотки всех трёх личностей: и мягкость Рэндома, и серьёзность Айса, и сдерживаемая сила Хоттеда. – Сегодня – я. Он нежно, но настойчиво взял Саундвейва за талию и за спину, направляя его к большому блоку с интерфейсами, который служил одновременно и сиденьем, и станцией подзарядки. Саундвейв на мгновение замер, его щупальца дёрнулись от неожиданности, но он позволил себя усадить. Его корпус, всегда идеально прямой, слегка расслабился. Затем Блицвинг, всё так же двигаясь с невероятной для его размеров аккуратностью, встал перед ним на колени и буквально вписался в пространство между его ног, окружив его своей огромной фигурой. Он не давил, не доминировал – он создавал кокон, убежище своими телом. И здесь началось нечто новое. Блицвинг медленно поднял свои большие, мощные руки и начал водить пальцами по грудной пластине Саундвейва. Он не просто гладил – он изучал. Его пальцы скользили по стыкам брони, ощупывали швы, находили едва заметные вмятины и царапины, оставленные боями. Каждому повреждению он уделял особое внимание, будто пытаясь памятью пальцев стереть их. Реакция Саундвейва была неслыханной. Его щупальца, обычно собранные за спиной, медленно и плавно обвили торс и руки Блицвинга, отвечая на прикосновения. Но самое главное – его экран. Золотая пульсация сменилась медленным, глубоким переливом цветов: от тёмно-синего, цвета космоса, через фиолетовый к тёплому багряному. По экрану пробегали лёгкие статические разряды, похожие на искорки. Это была целая симфония эмоций – удивление, доверие, глубокая признательность. Из динамиков Саундвейва, вместо записей или механического голоса, полился тихий, модулированный звук – нечто среднее между шумом океана и далёкой музыкой сфер. Это был чистый, ничем не опосредованный звук его собственной энергетической сущности. Блицвинг, увидев эту реакцию, издал свой низкий, мурлыкающий гул и прильнул лбом к экрану Саундвейва. Он закрыл оптики, полностью отдавшись моменту. — Я знаю, ты всё слышишь, – прошептал он. – Ты просто... не говоришь. А я... я говорю за троих. Сейчас – молчим оба. В этот момент гигантский, троеликий воин стал самым нежным хранителем для того, кто всегда был оплотом безмолвной силы. А Саундвейв, всегда контролировавший каждую свою реакцию, позволил себе просто чувствовать. Он откинул голову назад, и его щупальца мягко притянули голову Блицвинга к своей грудной пластине, прямо к источнику гула его ядра. Они оставались так долго – огромный десептикон, бережно обнявший своего молчаливого командира, отдавшего ему на мгновение бразды правления. Это была не борьба за доминирование, а танец взаимного доверия, где ведущие и ведомые менялись местами, чтобы найти новый, ещё более глубокий уровень близости. Инициатива Блицвинга стала тем ключом, который отпер самые глубокие уровни защиты Саундвейва. Огромный десептикон, все ещё стоя на коленях между его ног, продолжал свои исследующие прикосновения. Его большие, способные крушить металл руки, сейчас скользили по бокам корпуса Саундвейва с потрясающей нежностью. — Я чувствую вибрацию, – прошептал голос Айса, низкий и полный благоговения. Его пальцы нашли участки с более тонкой броней, где гул энергетического ядра был ощутимее. —Твоя частота... она гармонирует с моей. В ответ щупальца Саундвейва сжали его чуть сильнее. На его экране цвета переливались быстрее, образуя сложные, гипнотические узоры, похожие на северное сияние в миниатюре. Он медленно отклонился назад, и Блицвинг, повинуясь безмолвному приглашению, последовал за ним, пока Саундвейв не оказался в полулежащем положении на сидении, а Блицвинг не навис над ним, поддерживая себя руками. В этот момент исчезли все роли – офицера связи и солдата, якоря и хаоса. Остались только они. Одно из щупалец Саундвейва плавно поднялось к лицу Блицвинга. Его тонкий, чувствительный кончик коснулся щеки, а затем – виска, в месте, где находился нейроинтерфейс. Блицвинг замер, его оптики расширились. Это был самый интимный жест, на который был способен кибертронец – предложение прямой нейронной связи, обмена мыслями и ощущениями в чистом виде. Без фильтров, без масок. Лицо Блицвинга с мягким щелчком застыло в маске Айса. «Да», – было единственным словом, которое он произнёс, прежде чем его собственный интерфейс активировался в ответ. Их мир взорвался. Это не было похоже на речь или образы. Это был водоворот чистых эмоций. Саундвейв ощутил огненную ярость Хоттеда, которая была не разрушительной, а защитной, направленной на него. Он почувствовал бесконечное, изумлённое любопытство Рэндома, которое видело в нём самую увлекательную загадку вселенной. И он ощутил холодную, безоговорочную преданность Айса, которая вычисляла его безопасность как главный приоритет. В ответ Блицвинг погрузился в океан тишины Саундвейва. Но это была не пустота. Это был упорядоченный, бездонный космос, где каждая звезда была частью сложного расчета, каждая туманность – скрытой эмоцией. Он почувствовал тяжесть ответственности, которую тот нёс, и тихую, глубокую нежность, которую Саундвейв хранил только для него. Физически их корпуса сблизились до предела. Блицвинг прижался к Саундвейву всей своей массой, но это был не грубый натиск, а попытка максимального контакта. Пластины их брони соприкасались, и по месту соединения пробегали разряды статического электричества – видимое проявление их сливающихся энергетических полей. Щупальца Саундвейва обвились вокруг торса и конечностей Блицвинга, не сковывая, а держа, прижимая его к себе. Из динамиков Саундвейва нарастал низкий, мощный гул, который уже не был просто шумом машины. Это был голос его души – глубокий, вибрационный, полный невыразимого словами чувства. Блицвинг в ответ издал свой собственный, прерывивый гул, который перешёл в тихое, довольное рычание. Он приник головой к изгибу шеи Саундвейва, его собственный энергетический импульс учащённо бился в такт ядру Саундвейва. Они не двигались в привычном понимании. Их тела были неподвижны. Но внутри них бушевала буря – танец данных, эмоций и энергий, достигший кульминации в мощном, синхронном всплеске. Экраны их оптиков на мгновение ослепительно вспыхнули, а энергетические поля слились воедино, окутав их сияющим ореолом. Затем наступила тишина. Глубочайшая, насыщенная тишина после бури. Щупальца Саундвейва расслабились, но не отпустили. Блицвинг тяжёло дышал, его голова всё ещё лежала на груди Саундвейва. На экране Саундвейва медленно, как восход после долгой ночи, проступили простые, ясные слова, обращённые к тому, чьё сознание всё ещё было переплетено с его собственным: "ТЫ. МОЙ." И в этой тишине, в этом безмолвном пространстве между двумя стальными сердцами, это звучало громче любого признания.

***

Роль Блицвинга рядом с Саундвейвом стала воплощением кошачьих повадок, выраженных через механическую призму его сущности: Мурлыканье: Когда Блицвинг был спокоен, а его личности пребывали в гармонии, от его корпуса доносился низкий, ритмичный гул — механический аналог кошачьего мурлыканья. Этот звук возникал, когда одно из щупалец Саундвейва легонько касалось его плеча или спины, занимаясь рутинной работой. Трение о «руку»: Проходя мимо Саундвейва на мостике, Рэндом мог на ходу прислониться к нему плечом с тихим довольным щелчком. Айс делал это более сдержанно, как бы случайно, но всегда оказываясь в пределах досягаемости щупалец. Хоттед, чьи прикосновения были грубее, мог боднуть Саундвейва шлемом, требуя внимания, как кот тычется головой. Игра с щупальцами: В моменты скуки Рэндом мог увлечённо охотиться на кончик щупальца, плавно двигавшийся в воздухе. Саундвейв терпеливо участвовал в этой игре, позволяя ему «поймать» его, а затем мягко высвобождаясь. «Вылизывание»: После боевых вылазок, если на корпус Саундвейва попадала пыль или мелкие царапины, Айс мог взять чистящую салфетку в медотсеке и с педантичной точностью устранять повреждения, ворча под нос о неаккуратности. Саундвейв принимал это с присущим ему безмолвием. Его экран в такие моменты мог показывать ровную, пульсирующую волну, а одно из щупалец почти постоянно лежало на Блицвинге. Это был их язык предельного доверия и спокойствия. Однако стоило в поле зрения появиться потенциальной угрозе для Саундвейва, как этот кот моментально превращался в свирепого сторожевого пса. Его три личности находили единство в одной цели — защите. Старскрим уже давно усвоил эту урок. Его высокомерные и трусливые попытки подобраться к командному пульту или прошептать что-то Мегатрону пресекались мгновенно. Достаточно было ему сделать шаг в сторону Саундвейва, как из тени возникала маска Хоттеда, сопровождаемая низким рычанием. Блицвинг не нападал первым, он лишь занимал позицию между Старскримом и Саундвейвом, его оптики горели холодным огнём, а корпус был напряжён, готовый к броску. Этого обычно хватало, чтобы Старскрим, бурча что-то невнятное, ретировался. Атмосфера на мостике «Немезиды» была привычно напряжённой, но управляемой. Саундвейв бесшумно парил у главного пульта, а Блицвинг, приняв форму Рэндома, устроился у его основания, хихикая и пытаясь поймать кончик плавно движущегося щупальца. Вдруг тишину нарушил сигнал тревоги с внешнего сканера. Прежде чем Саундвейв успел вывести изображение на главный экран, с шипением открылся наземный мост, и в проёме показались две фигуры, буквально сросшиеся спинами. Это были Брейкдаун и незнакомая большинству десептиконов стройная фемка с острыми чертами лица. Они с грохотом рухнули на пол, безуспешно пытаясь разъединиться. Брейкдаун, пытаясь встать, прорычал — Ты ведь бывший десептикон. Доставим её "перчатку полярности" Мегатрону вдвоём. Незнакомка, которой оказалась Эйрахнида, фыркнула с презрением, её голос был полон язвительности — Вернуться в ваш „мужской клуб“? Я ушла по своей воле, потому что не люблю делиться. В этот момент на мостике появился Мегатрон. Его взгляд скользнул по скованным магнитом десептиконам и остановился на Эйрахниде. — Любопытно, — произнёс он, и в его голосе зазвучал интерес. — Эйрахнида. Я слышал, ты стала вольным охотником. Появление новой, особенно такой своенравной фемки, не могло не вызвать бурной реакции. Реакция Старскрима была мгновенной и предсказуемой. Он с ненавистью посмотрел на потенциальную соперницу, уже чувствуя, как пошатнулось его и без того шаткое положение. — Лорд Мегатрон, можно ли доверять той, кто однажды уже предала наше дело? — прошипел он. Эйрахнида обратиться к Мегатрону, но когда она сделала шаг вперёд, Блицвинг мгновенно преградил ей путь. — Не рекомендую приближаться к командному пульту, — произнёс Айс с ледяной вежливостью. — Ради вашей же безопасности. Эйрахнида презрительно фыркнула — Отойди, трёхликий урод. Твоё мнение меня не интересует. И тут случилось то, что заставило замереть даже Мегатрона. Три личности Блицвинга щёлкнули в унисон, и он заговорил одним, собранным голосом, в котором звучали нотки всех трёх — Саундвейв — мой. Ты — угроза. Сделай ещё шаг — и я разорву тебя на запчасти. Саундвейв: Его реакция была, как всегда, безмолвной, но красноречивой. Его экран-лицо, на котором мгновение назад отображались данные, очистился. На нём появилось одно слово, обращённое к Блицвингу: "КОНТРОЛЬ". Одновременно с этим несколько его щупалец выдвинулись и мягко, но настойчиво легли на плечо и руку Блицвинга, сдерживая его порыв. Это был безмолвный приказ стоять на месте, но быть начеку. Для остальных же, особенно для Эйрахниды, этот жест означал нечто иное: «Этот — мой. Тронешь — пожалеешь». Эйрахнида отступила под взглядом трёх пар оптик, поняв, что любая попытка атаки или подкопа под Саундвейва будет стоить ей жизни. Блицвинг больше не был просто ненадёжным солдатом. Он стал воплощённой верностью и живым щитом для того, кого он считал своим. Когда Мегатрон, приказав разобраться с магнитной перчаткой, удалился, а Эйрахниду под конвоем отвели в отсек для «гостей», напряжение на мостике спало. Рэндом, всё ещё находясь под действием успокаивающих прикосновений щупалец, обернулся к Саундвейву. — Она страшная, да? Не как ты. Ты не страшный, ты... свой. Хи-хи, — прошептал он, потираясь плечом о руку Саундвейва, совсем как кот, который ищет утешения после тревожного события. На тёмном экране Саундвейва проявилась медленно пульсирующая золотая волна — символ спокойствия. Он не стал ничего «говорить», но одно из его щупалец поднялось и легло на голову Блицвинга, ненадолго задержавшись там в жесте, который можно было расценить только как ласку. В этот момент они оба понимали: на корабле появилась новая сила, хаотичная и эгоистичная, а их странный союз приобрёл ещё большую ценность.

***

Игра прикосновений

Прошло несколько недель с момента появления Эйрахниды. На «Немезиде» воцарилось хрупкое затишье. Саундвейв, как всегда, стоял на своём посту, его щупальца были заняты мониторингом систем корабля. Блицвинг, чья навязчивая идея не отходить от него ни на шаг, лишь укрепилась. Но теперь она приобрела новый, более глубокий оттенок. Он сидел на полу у консоли, прислонившись спиной к её основанию. Его взгляд был прикован не к экранам, а к плавным, почти гипнотическим движениям щупалец Саундвейва. Они скользили по панелям управления, ловко нажимали кнопки, держали датапады — и при этом казались абсолютно самостоятельными, живыми существами.

Исследование

Рэндом не выдержал первым. — Ой, смотри-ка, как они шевелятся... Хи-хи... как червячки блестящие! — прошептал он, и его палец потянулся к кончику ближайшего щупальца, занятого калибровкой сенсоров. Саундвейв не отдернул его. Наоборот, щупальце замерло, позволив пальцу Рэндома коснуться себя. Оно было идеально гладким, прохладным и источало лёгкую вибрацию энергии. — Интересная текстура, — щёлкнула маска Айса, и его палец сменил безумный жест Рэндома на аналитическое прикосновение. — Коэффициент трения минимален. Теплопроводность... повышенная. — Он водил подушечкой пальца по металлической поверхности, а щупальце слегка изогнулось, следуя за движением, словно змея. Щёлк. Хоттед сжал щупальце в кулаке, но не с силой, а скорее с любопытством, проверяя его прочность. — Крепкое... Сильное... — пробурчал он. Щупальце не сопротивлялось, лишь слегка пульсировало в его захвате, словно живая мышца.

Ответное прикосновение

И тогда Саундвейв ответил. Другое щупальце, свободное от работы, медленно, давая Блицвингу возможность отреагировать, приблизилось к его лицу. Оно не касалось его, а просто парило в сантиметре, будто изучая черты каждой маски. Рэндом замер, заворожённо глядя на него. Щупальце плавно коснулось его «щеки» — участка металла ниже оптического сенсора. Прикосновение было невесомым, почти воздушным. Затем оно провело по линии его шлема, повторив его угловатый изгиб. На экране Саундвейва не было данных. Там медленно переливались тёплые, глубокие цвета — от тёмно-синего до багряного, словно северное сияние, заключённое в прямоугольник. Это была его улыбка, его вздох.

Момент близости

Одно из щупалец, всё это время лежавшее на плече Блицвинга, мягко обвилось вокруг его плеча, притягивая его чуть ближе. Другое повторило тот же манёвр с другой стороны, создавая лёгкое, но ощутимое объятие. Блицвинг не сопротивлялся. Он позволил щупальцам привлечь его, и его голова оказалась на уровне груди Саундвейва. Он прислушался. Сквозь прохладный металл корпуса доносился ровный, мощный гул — звук работающего энергетического ядра Саундвейва. Это был ритм его жизни. — Тихо... — прошептал Рэндом, и в его голосе не было безумия, только благоговение. — И громко... внутри. Айс закрыл оптические сенсоры, полностью отдавшись тактильным ощущениям. Хоттед расслабил плечи, его агрессия окончательно растворилась. Щупальца не сжимали, а просто держали, создавая защитный кокон. Они гладили спину Блицвинга, повторяя контуры его корпуса, и он в ответ издавал тот самый низкий, ритмичный гул — своё механическое мурлыканье. В этот момент им не нужны были слова. Щупальца были для Блицвинга всем: и самыми интересными игрушками, и самым надёжным оружием, и самыми нежными объятиями. А для Саундвейва Блицвинг стал единственным существом в галактике, которому он позволял прикасаться к себе так близко, доверяя ему свой покой и свою тишину. Их связь была странной, механической и абсолютно идеальной.

***

Миссия: Ультразвуковой резонатор.

Сцена на «Немезиде» после возвращения Саундвейва

Когда наземный мост с шипением замкнулся, на мостике воцарилась натянутая тишина, которую тут же взорвал оглушительный рёв. Блицвинг, как прикованный, метался у входа все время отсутствия Саундвейва, и его терпение лопнуло. Вместо безупречно холодного офицера связи из портала вышла повреждённая фигура. Корпус Саундвейва был покрыт царапинами и вмятинами от грубой силы Уилджека. Но самое страшное — его тёмный экран-лицо, всегда идеально гладкий, теперь был паутиной тонких трещин. На его груди, словно раненная птица, беспомощно искрил и дымился Лазербик. Реакция Блицвинга была мгновенной и многослойной, его личности щёлкали, как затвор автомата: — ИХ РАЗОРВАТЬ НА ЗАПЧАСТИ! — загремел он, его красно-фиолетовая маска исказилась в гримасе чистой ярости. Он рванулся к наземному мосту, словно собирался немедленно ринуться в бой. Его плечевые орудия с громким щелчком пришли в боевую готовность. Щелчок. Серое, бесстрастное лицо. — Множественные вмятины на грудной пластине. Повреждения оптического сенсора. Функционирование Лазербика прекращено. Эффективность снижена на 64.8%, — отчеканил он с ледяной точностью, но его пальцы сжимались и разжимались, выдавая внутреннее напряжение. Его аналитический ум уже вычисляли координаты базы автоботов и строил планы мести. Щелчок. — Они его сломали! Сломали блестящего! Хи-хи… нет, не хи-хи… — его голос сорвался на высокий, почти панический визг. Блицвинг приблизился к Саундвейву, издавая низкое, непрерывное шипение, похожее на звук перегретого двигателя. Он не решался прикоснуться, боясь причинить ещё больше боли, но его тело напряглось, готовое в любой момент атаковать любую новую угрозу. Саундвейв, игнорируя свою боль и его бурную реакцию, молча проследовал к мед-отсеку. Его движения были чуть медленнее обычного. Он бережно снял с груди повреждённого Лазербика, и нокаут тут же начал диагностику. На потрескавшемся экране, преодолевая паутину сколов, высветилось привычное для Блицвинга слово: "КОНТРОЛЬ". Одновременно одно из щупалец плавно выдвинулось и легло на плечо Хоттеда, который всё ещё тяжело дышал. Это был не жест успокоения, а скорее контакт. Безмолвное сообщение: «Я жив. Ситуация под контролем. Твоя ярость замечена».

Новая реальность: Нерушимая привязанность

С этого момента поведение Блицвинка изменилось окончательно. Если раньше его желание быть рядом было сильным, то теперь оно превратилось в навязчивую, неукоснительную потребность. Он буквально отказывался покидать Саундвейва ни на цикл. На мостике: Он устраивался не просто у основания консоли, а вплотную к ногам Саундвейва, спиной к его корпусу, как страж, контролирующий всё пространство перед собой. Любое движение в сторону Саундвейва — будь то Нокаут с отчётом или даже просто проходящий дрон — встречалось мгновенным пристальным взглядом и низким предупредительным рычанием. Во время патрулирования: Теперь он летел так близко к альтернативной форме Саундвейва (беспилотнику), что это нарушало все правила полёта. Их крылья почти соприкасались. Если Саундвейв делал манёвр, Блицвинг повторял его с ювелирной точностью, словно его тень. «Личное пространство» перестало существовать. Блицвинг постоянно искал тактильный контакт: мог прислониться плечом, положить голову на его панель, когда тот работал, или просто стоять так близко, что их корпуса почти соприкасались. Это был уже не просто кот, ищущий ласки, а живой щит, пытающийся физически закрыть собой тот корпус, который уже однажды пострадал. Саундвейв принимал это с той же молчаливой покорностью, с какой принимал всё, что касалось Блицвинга. Его щупальца, занятые работой, иногда на секунду отвлекались, чтобы провести по шлему Блицвинга или мягко отодвинуть его, когда тот мешал работе. На его экране в такие момники можно было разглядеть всё ту же ровную, пульсирующую волну — знак спокойствия и принятия. Он понимал. Ярость Блицвинга была обратной стороной страха — страха его потерять. И теперь Блицвинг больше не позволил бы никому даже приблизиться к своему безмолвному центру вселенной. «Немезида» получила нового, самого бдительного и опасного телохранителя, чья преданность не знала границ.

***

Бунт на «Немезиде»: Молчание против Амбиций

Атмосфера на командном мостике «Немезиды» была густой, как вязкий масляный туман. Корабль замер в тревожном ожидании. Сердце Мегатрона, не билось уже неделю — лорд десептиконов лежал в стазисе после сражения с Юникроном. Вакуум власти витал в воздухе, и им решила воспользоваться та, чьи амбиции не знали границ — Эйрахнида. Её появление на мостике было подобно появлению паука в центре своей паутины. Плавная, хищная походка, острый взгляд, скользящий по каждому присутствующему. Она видела: Нокаут с циничной отстранённостью полировал клатч; Старскрим нервно переминался с ноги на ногу, вынашивая свои собственные планы; а у главного пульта, как всегда, неподвижно стоял Саундвейв, его тёмный экран-лицо отражал тусклый свет консолей. У его ног, свернувшись калачиком, дремал Блицвинг, похрапывая с легким металлическим посвистыванием. — Неделя, — её голос, шипящий и полный язвительного презрения, разрезал тишину. Все взгляды устремились на неё. — Целая неделя, а наш «великий» лидер так и не пришёл в сознание. Пока этот «мужской клуб» бездействует, автоботы укрепляются. Слабость не может быть оправданием для безвластия. Она сделала театральную паузу, наслаждаясь произведённым эффектом. — Я беру командование на себя.Мои решения теперь — закон на этом корабле. Слова ещё висели в воздухе, когда произошло нечто, заставившее даже Нокаута замереть с открытым ротом. Саундвейв не издал ни звука. Он даже не пошевелился. Но его щупальца — обычно плавные и точные — преобразились в молнии. Одно щупальце со свистом рассекло воздух и выбило энергетическую пику из руки Эйрахниды прежде, чем та успела среагировать. Оружие с грохотом откатилось в угол. В тот же миг второе щупальце с мощным ударом в грудь пришпилило её к ближайшей бронированной колонне. Хватка была стальной, не оставляющей ни малейшего шанса на сопротивление. Саундвейв наконец медленно повернул к ней свой экран. На нём не было ни данных, ни насмешливого смайлика. Лишь одно слово, горящее холодным красным светом: "НЕДОПУСТИМО". Он не стал её уничтожать. Он просто продемонстрировал ей и всем присутствующим, где находится настоящая власть в отсутствие Мегатрона. Это был не всплеск гнева, а холодное, безжалостное отправление обязанностей.

Три Лика Ярости

Сон как рукой сняло. Рык, который издал Блицвинг, был низким, исходящим из самых глубин его энергетического ядра. Щелчок. Серое, холодное лицо. — Угроза идентифицирована. Уровень критический. Разрешено применение смертоносной силы, — прозвучал голос с леденящим душу немецким акцентом. Его взгляд аналитически выцеливал слабые точки в броне паучихи. Щелчок. — Паучка! Давим паучку! Хи-хи-хи-хи! — заверещал он, создавая хаос. Щелчок. — ТЫ СМЕЕШЬ ЕГО ТРОГАТЬ?! — взревел он, его красно-фиолетовая маска исказилась чистой яростью. Плечевые орудия с щелчком активировались, нацелились прямо в голову Эйрахниды. Он рванулся вперёд, чтобы разорвать её на куски. Но прежде чем Блицвинг смог атаковать, свободное щупальце Саундвейва мягко, но неотвратимо легло на его грудь, сдерживая порыв. На экране Саундвейва, обращённом к нему, сменилась надпись: "СТОЯТЬ. МОЯ ЗАБОТА" Это подействовало. Блицвинг замер, тяжело дыша, но его оптики не отрывались от Эйрахниды. Он был как разъярённый пёс на поводке, готовый в любой момент сорваться. Унижение Эйрахниды было полным и молниеносным. Её амбиции разбились о безмолвную и абсолютную преданность Саундвейва. Она поняла, что переоценила себя и недооценила того, кто был истинной опорой трона Мегатрона. В наступившей тишине, нарушаемой лишь злобным шипением Эйрахниды и тяжёлым дыханием Блицвинга, раздался голос Нокаута. Он, оторвавшись от полировки своего бампера, с лёгкой усмешкой констатировал, глядя на Саундвейва: — Вот почему я всегда говорил: остерегайся тихонь... В этой фразе звучало всё: и понимание, и уважение, и предупреждение. Сила — не в громких словах, а в действиях. И Саундвейв только что продемонстрировал это в совершенстве.

***

Альтернативная развязка финала второго сезона

Сцена разворачивается в самый драматичный момент битвы. Саундвейв, непоколебимый и безмолвный, уже активировал портал, и свинцово-лиловые волны энергии Зоны Тени закручивались воронкой, угрожая поглотить всех вокруг. Мостик «Немезиды» сотрясался от гула, и именно в этот момент на сцене появился Блицвинг. Его появление не было случайным. Всё это время, пока Саундвейв выполнял приказ Мегатрона, Блицвинг, ведомый своей самой устойчивой личностью — Айсом, — анализировал энергетические потоки портала. Он понимал, чем грозит эта миссия его «якорю». Решающий момент Когда портал начал выходить из-под контроля и мощный луч энергии потянулся к Саундвейву,Блицвинг действовал молниеносно. С оглушительным ревом его корпус начал перестраиваться в режим истребителя. Но это был не побег. Это был таранный бросок. — НЕТ! — проревел он, и его двигатели взвыли на максимальной мощности. Он не стал стрелять по порталу, рискуя вызвать цепную реакцию. Вместо этого он на полной скорости врезался в корпус Саундвейва, отталкивая того от эпицентра воронки в сторону. Удар был рассчитан так, чтобы отбросить, но не травмировать. Сам же Блицвинг по инерции продолжил движение прямо навстречу гибели. На лице Блицвинга в последний момент щёлкнула маска Рэндома. Но в его глазах не было безумия, только странное спокойствие. — Хи-хи... лети-и-и! — прошептал он, прежде чем его тело поглотила энергия Зоны Тени. Портал, поглотив новую жертву, с громким хлопком схлопнулся. На мостике воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском короткого замыкания. Саундвейв, отброшенный к стене, медленно поднялся. Его тёмный экран-лицо, всегда бесстрастный, мерцал. Он смотрел на пустое место, где только что был Блицвинг. На экране пронеслась каша из данных, а затем чётко и ясно высветилась одна фраза, обращённая в никуда: "БЛИЦВИНГ: ОШИБКА".

Возвращение и Новое Начало

Спасённый, но опустошённый, Саундвейв вернулся к своим обязанностям. Но «Немезида» стала для него тихой тюрьмой. Он продолжил работу, но его щупальца больше не двигались с прежней точностью, а экран часто гас, оставаясь пустым. Три личности Блицвинга, которые были постоянным хаотичным фоном его жизни, исчезли, оставив после себя звенящую пустоту.

Неожиданное спасение

Спустя несколько дней Саундвейв, находясь на мостике, уловил аномальный сигнал на частотах, которые обычно использовал Блицвинг для своего бессвязного бормотания. Это была не передача, а слабый, прерывивый импульс — крик о помощи из-за границ реальности. Айс когда-то говорил — Мои системы могут генерировать уникальный резонансный частотный всплеск. —Похоже, одна из его личностей, вероятно, Айс, нашла способ подать сигнал из недр Теневой Зоны. Саундвейв не медлил ни секунды. Он молниеносно подключился к главному компьютеру «Немезиды», перенаправил всю энергию с второстепенных систем на наземный мост и, используя сигнал Блицвинга как маяк, вручную провёл невероятно сложную операцию по стабилизации микро-портала прямо в том месте, откуда шёл сигнал. Из искрящегося разлома в реальности на пол мостика рухнула сильно повреждённая, но живая фигура Блицвинга. Он был покрыт царапинами, а его системы едва функционировали. Саундвейв мгновенно оказался рядом. Его щупальца, обычно такие точные и сдержанные, дрожали, когда они осторожно обвились вокруг тела Блицвинга, приподнимая его. Он не оттащил его, а притянул к своей груди, создав защитный кокон из металлических щупалец. На его экране, обращённом к лицу Блицвинга, пульсировала золотая волна, а затем появились простые, но ёмкие слова: "ОШИБКА БЫЛА МОЕЙ". "НЕ УХОДИ". Блицвинг медленно пришёл в себя. Его оптические сенсоры сфокусировались на экране. Лицо с щелчком сменилось на маску Айса. — Расчёт... был верным. Ты нашёл меня, — прошептал он ослабленным голосом. Щелчок. Хоттед слабо попытался вырваться. — Глупо... так рисковать... Щелчок. Рэндом тихо хихикнул. — Но... сработало... хи-хи... Саундвейв не стал ничего отвечать. Он просто крепче держал его, а его щупальца начали излучать лёгкое излучение, сканируя самые серьёзные повреждения. В этот момент они больше не были офицером связи и ненадёжным солдатом. Они были двумя существами, которые вопреки всему нашли друг друга в хаосе войны. Их странный, безмолвный роман прошёл через самое страшное испытание — разлуку и реальную угрозу небытия. И вышел из него ещё более прочным. Теперь Саундвейв знал: его тишину всегда будет охранять троеликий хаос, а хаос Блицвинга всегда будет направляем и защищаем его безмолвным центром спокойствия.