Шею свело

Это был первый день спокойствия после полугода непрерывных тренировок. Первый день после победы сборной на олимпийских играх. Первый день возвращения в Америку. Первый день после почти что двадцати часового перелёта из Японии. Первый летний день без физической активности. Первый день, когда Эндрю не нужно было просыпаться спозаранку. За окнами наверняка светило утреннее солнце, а может даже обеденное, но шторы превосходно справлялись со своей функцией и не давали проникнуть ни единому лучику света. Спальня, полностью погружённая во мрак дня, сохраняла непоколебимую тишину, коей были достойны обитатели. Кошки либо поняли настрой хозяев, либо сами имели соответствующие планы – расположись на первом этаже дома. Когда организм Эндрю решил, что ему достаточно находиться в медитативном состоянии, и пробуждение достойно активизации всех отделов головного мозга – он открыл глаза. Перед собой он увидел темноту и лёгкие очертания человека, лежащего перед ним. То был Нил, который пока что не демонстрировал признаков жизни. Помимо отделов головного мозга, организм решил пробудить рецептор расширения его мочевого пузыря и послать сигнал спинному мозгу о том, что пора бы его опустошить. Эндрю не страдал сочувствием к ещё спящему Нилу, который точно проснётся, как только что-либо на кровати поменяет своё положение. Поэтому он, не церемонясь, собирается подняться с постели, но в ту же секунду, как он начинает отрывать голову от подушки, его задняя часть шеи и правое плечо приходят в состояние бешенства. Если бы там жили какие-нибудь мини-человечки, они бы били молотом Тора по огромной красной кнопке с надписью "ТРЕВОГА!". Можно представить типичный момент из аниме или манг, когда персонажа пронизывает острая боль, и в этом участке его прошибает внутренняя белая молния, он становится чёрного цвета и остаются только белки глаз. Обычно в такие моменты звук биения сердца замедляется и выкручивается на максимум. И если раньше Эндрю осуждал такие клишированные приёмы, то сейчас он понимает насколько они отражают реальность. Боль пронизывает его лопатку и шею, и он не понимает, что происходит. Эндрю не успел сделать ничего, буквально. Он выиграл олимпийские игры, забрал кошек от Би, приехал домой, поел, подержался с Нилом за руки для успокоения души, потому что поцелуи и объятия слишком энергозатратны для сегодняшнего дня, и лёг спать на свой ортопедический матрас, ортопедическую подушку под утяжелённое ортопедическое одеяло, закрывшись своими блэкаут шторами, которые он выбирал почти неделю, штудируя сайты, просматривая обзоры и читая отзывы. Слишком много слова "ортопедический", но учитывая, что он профессиональный спортсмен в возрасте, его можно понять. Самое главное – он не Нил-я-найду-приключения-на-задницу-и-получу-все-существующие-травмы-на-Земле-Джостен-Миньярд, он Эндрю-я-лучше-пойду-к-репортёрам-чем-на-пробежку-Миньярд-Джостен. По его ощущениям боль, когда он сломал ключицу в университете, была менее острой, чем то, что он испытывал сейчас. Возможно немалую роль сыграл болевой шок и полумёртвый Нил на полу корта, но это не столь значительно в данной ситуации. Пока что его мозг только соображал, что можно сделать в данный момент, а вот его дыхание уже успело зачеститься, а все непричастные к боли мышцы напрячься до такого состояние, что его можно было смело выводить на ворота против всей команды воронов в составе с Рико и Жаном. Ощущение растянувшегося времени преследует его. Чувство, будто проходит по меньшей мере 5 минут, а на самом деле менее десятка секунд, накрывает его и погружает его мозг до состояния паники. Состояние Эндрю не остается незамеченным для защитных реакций организма Джостена, и тот резко открывает глаза, нервно пытаясь рассмотреть что-то в темноте, но слышит лишь учащённое дыхание Эндрю. — Эндрю? — Свет. Его приглушенный хрип можно расслышать, как лёгкое покашливание или как признак сухого горла, что не является далёким от правды. Но Нил сосредоточен и в сознании, поэтому разобрать смысл звуковых сигналов Эндрю для него довольно легко. Хотя, даже если бы Эндрю просто направил свой взгляд в темноте на выключатель, Нил тут же бы среагировал. Нет, он не видит в темноте. Нет, он не обладает способностью чтения мыслей. Чувствует ли он Эндрю на гормональном уровне? На этот вопрос есть несколько ответов, и выбор одного из них зависит от того, рациональный ли вы человек или романтичный. Нил быстро поднимается с кровати и отодвигает шторы, параллельно рассматривая Эндрю, ища какие-либо ранения или признаки кошмаров, но ничего не обнаруживает. В его голове одновременно и рой нервозных мыслей, и непонимающая пустота. Вот он лежал и мирно спал в их кровати, а вот он просыпается из-за Эндрю, который слишком напряжён для полуденного времени в их доме. По всем утренним клише, можно было бы сказать, что они оба растрепанные и помятые, но они спят почти неподвижно. Тоже самое, что и лежать в коме. Человек не двигается – волосы не растрёпываются. Они лишь немного пушатся из-за того, что они легли спать с мокрыми головами. Но даже если Нил не выглядит ошарашенным, он чувствует себя таким. Нил садится на край кровати, разглядывая напряжённое лицо Эндрю. Он ждёт. Его нутро требует вопросов и ответов на них. Что случилось? Тебе больно? Что я могу сделать? Мне уйти? Позвонить ли Бетси? Или Аарону? Но он ждёт. Нервный, ошарашенный, но ждёт. Возможно если бы это всё не случилось так внезапно, он бы попытался сделать спокойной вид. Но сейчас даже просто попытка будет казаться жалкой. И возможно Эндрю тоже чувствует его на гормональном уровне. В конце концов,тут реально есть рационалисты? — Успокойся и помоги мне встать, — шепчет Эндрю с едва приоткрытыми губами. Потому что он охрипший после сна и перелёта. Потому что он сонный, каким бы потрясающим не был бы. Потому что кажется, что любое движение будет отдаваться болью, даже шевеление пальцем ноги. — Где? Эндрю пробует шевельнуть пальцем ноги. Никакой молот не оказывается на красной кнопке. Ладно, всё не так плохо. — Везде, только блять не трогай шею, — Нил уже тянется к его плечам, чтобы помочь подняться, как Эндрю сообщает, — поднимай голову. Ниил аккуратно, будто он самолично собирает ядерную бомбу, просовывает свою ладонь между подушкой и головой Миньярда, чтобы придерживать голову. Синхронно с тем, как Эндрю, опираясь на руки, медленно поднимается в вертикальное положение, Нил поднимает его голову, чувствуя весь её вес, потому что Эндрю максимально старается не задействовать шею. Либо они и правда чувствует друг друга на гормональном уровне. Либо в прошлой жизни они были сапёрами. Другого объяснения в их слаженности нет. Факт совместного сожительства в течение более, чем десяти лет, остаётся не учтенным. Несколько секунд Эндрю тратит на то, чтобы прийти в себя и понять, что он может двигать головой и держать её, но боль никуда не уходит, а только увеличивается. Нил сидит неподвижной и молчаливой стеной, давая Эндрю самому осмыслить происходящее, когда он что-то поймёт, наверняка сообщит Джостену. Ему уже хочется позвонить Аарону или вызвать скорую или самому отвезти Эндрю в больницу, но сдерживает свои порывы и старается скрыть своё волнение, что скорее всего выходит не очень хорошо. И Эндрю искренне его понимает, потому что сам ничего не может осмыслить. Все мысли лишь скандируют о том, что ему больно. Как? Из-за чего? Почему? Что делать? Он не знает. Вообще он считает, что общество неправильно растит людей. Вот ты родился. Первые годы жизни ты не способен ничего самостоятельно делать. За тобой ухаживают, оберегают и обучают как стоять на своих ногах. В прямом смысле. Потом тебя пихают в учреждение, где десятки таких же неумёх, как и ты. Вам говорят, когда идти есть, когда играть, когда гулять, когда спать, потом снова есть, и так по кругу, пока не придут другие люди, которые заберут тебя, сделают всё за тебя, для тебя и скажут, когда лечь спать. Затем следующее учреждение. У тебя уже чуть больше свободы для принятия собственных решений, но всё же. У тебя есть расписание и перечень твоих обязанностей. Просто следуй им, и всё будет хорошо. Ты заболел? Тебя записывают к врачу, сопровождают тебя, собирают все документы для тебя, покупают тебе лекарства, лечат, кормят и ухаживают. Тебе только и остаётся, что болеть. А потом? Вот ты окончил школу, поступил в университет, что то же самое, что школа только посерьёзней. У тебя всё равно есть расписание, список обязательств и жильё. Но, когда ты выпускаешься, стоишь на улице с дипломом и ожидаешь нового расписания со списком дел – их нет. Нет взрослого, который скажет тебе что и как делать, теперь ты уже сам взрослый. По мнению Эндрю это очень странно. 18 лет, или даже больше, давать человеку чёткие инструкции, а потом отправлять его в свободное плавание с надеждой на то, что он не утонет. Да, у Эндрю почти никогда не было этого взрослого, который говорит что и когда делать. Да, у него почти не было чётких инструкций и расписания. Но он знает истории других людей и не понимает, как они вообще выжили. Так вот, где этот взрослый человек, когда он так нужен. Который скажет куда бежать и что делать. Ему придётся разбираться самому, хотя он не ощущает себя взрослым. Когда он был подростком у него как-то не возникало проблем с решением вопросов. И не волновал какой-то там откуда-то взявшийся воображаемый взрослый, который может решить его проблемы. Может это называют кризисом среднего возраста? Эндрю прокручивает всевозможные ощущения из своей жизни: как он ломал кости, как у него была ломка, как его рвало, как он получал синяки, как он растягивал мышцы, как у него сводило ноги, как он резал кожу на себе, как получал то, чего не хотел. Ничего из его воспоминаний не совпадает с ощущениями, которые он испытывает сейчас. Они определённо не самые болезненные, но факт того, что они не прекращаются, а только увеличивают свои обороты, ему не нравится. Если бы он сломал шею, уже бы умер, да и негде и некогда ему было её ломать. Если бы он просто растянул где-то там мышцу, он мог бы хотя бы крутить головой. Но сейчас у Эндрю было ощущение, что если он повернёт её хоть на один градус, он словит болевой шок. Если ему просто свело мышцу, то это должно пройти, что успокаивает. Но тогда он не понимает, что ему делать, потому что его способности передвигаться явно препятствует какой то зажатый нерв. — Аарон и обезбол, — сдаётся Эндрю. Эту проблему ему не решить самому. Если бы Би узнала о его мыслях, она бы похвалила его. "У тебя есть важные для тебя люди и то, что ты позволяешь им помогать тебе – достойный шаг." Спасибо, Би. Он старался. Нил, без лишних слов, поднимается с кровати, прихватывает телефон и спускается на первый этаж. Он старается не мельтешить, но Эндрю столько лет знает его, что сложно не заметить его нервозности, но он также отмечает, что и Нил знает его не первый год и поэтому предпочитает молчание расспросам. Его возвращение занимает меньше двух минут, но за это время Эндрю успевает обдумать всю сущность бытия. Почему при покупке новой одежды, старая кажется несуразной и вообще, как можно было такое носить? Определённо это вызывает выброс дофамина, но не может же он единолично так сильно перевешивать чашу весов в пользу новой вещи. Конечно, есть люди, для которых новая вещь – я модный, старая вещь или вещь не в тренде – я чмо. Но Эндрю не из таких. Может человеческий мозг просто переоценивает новую вещь из-за потраченных денег, пытается оправдать её ценность и специально принижает красоту старой? Но у Эндрю денег жопой жуй, для него не принципиально оправдана ли цена одежда, соответствует ли цена качеству? Да, даже если не соответствует. Кто ему запретит тратить свои деньги, заработанные кровью и потом, на всякие ненужные и красивые фиговины? Он успевает придумать ещё одну версию до того как Нил вернётся. Что если новая одежда это "новый человек". Может быть та, старая одежда, ассоциировалась с плохим прошлым и, избавляясь от неё, приобретая новую, человек делает шаг вперёд в новую жизнь? Как-будто слишком поэтично для происходящей ситуации. Если Эндрю захочет порассуждать об этом с Нилом, тот вряд ли его поймёт. Старая одежда Нила, еще с времён университета, до сих пор лежит в их шкафу. Но Эндрю не позволяет её надевать даже дома. Он не готов лицезреть этот ужас, к тому же сейчас она будет явно мала Нилу. Но это противостояние вечно. Мысли Эндрю перетекают одна из другой, как капля краски в стакане воды, как два разных тающих шариков мороженого, как смешивание растопленного сливочного масла и взбитого сливочного крема. Его мозг явно пытается отвлечь его болевого фактора, очень мило, спасибо, но это не то чтобы сильно помогает. Скорее он делает двойную работу, размышляет о каких-то бессмысленных вещах и пытается дождаться Нила. Нил входит в комнату с мазью и таблеткой в одной руке и стаканом воды в другой, а телефон зажат между ухом и плечом. Доносящиеся из телефона гудки прерываются звуком принятого звонка. Если бы Эндрю был эмоционально здоровым и стабильным человеком, он бы сейчас расплакался, сначала от боли, потом от заботы и понимания Джостена. Но он был выбран для экспериментов вселенной: Что будет если сломать двух людей, почти что до основания, а потом сделать из них спасательные круги друг для друга? — Что случилось? — заспанным голосом спрашивает Аарон. И конечно это первые его слова, когда он принимает звонок от Нила, ведь Джостен звонит ему просто так примерно никогда. — Не знаю, — Нил протягивает Эндрю таблетку обезболивающего и стакан с водой и трубочкой, переключая звонок на громкую, — я думаю у Эндрю что-то с шеей. Он ничего не говорил. Почему ты спишь? — Ночная смена. Он рядом? — Да. — Так дай ему телефон. — Я и так на громкой, — потенциал возникновения препирательств прерывает голос Эндрю. — Заткнитесь. Она болит. Постоянно. Сильно. При голосе брата Аарон сразу становится серьёзным: — Только шея? — Нил кладёт телефон на согнутое колено, а сам поднимает мазь в вопросительном вопросе. — Правое плечо и лопатка, — Эндрю утвердительно моргает глазами. — Ты можешь двигать ею? — Теоретически могу, — Нил пододвигается ближе к Эндрю и сначала растирает мазь между пальцем, чтобы согреть её. — А на практики? — Не имею желания пробовать. — Она болела до того, как ты лёг спать? На несколько секунд возникает тишина. Эндрю смыкает глаза и вспоминает день их прилёта, который слился в одно месиво из постоянной проверки документов, двадцати часового перелёта и мгновенного засыпания при быстром столкновением головы с подушкой. Нил ничего не делает – ждёт, пока Эндрю откроет глаза. Из этих моментов он не выуживает никакого чувства боли, поэтому отвечает соответствующе. — Нет, — тогда Нил ещё раз заглядывает в глаза Эндрю, ища подтверждения его действиям, и начинает аккуратно растирать мазь в области болевой зоны. — Едьте в больницу, — он делает это настолько аккуратно, почти не прикасаясь к коже и не давя на неё, ведь боится сделать больно. — Я тоже сейчас приеду. Хрен знает что это. Может тебе просто свело шею после полёта, может у тебя грыжа, может остеохондроз, может у тебя вообще опухоль и ты скоро умрёшь, — на секунду рука Нил останавливает свои движения и замирает. — Я утрирую, Джостен. Тело Нила начинает снова двигаться, водя круги по коже Эндрю. Будто он загипнотизирован или в попытке сосредоточиться на чём-то, кроме плохих исходов. Эндрю сбрасывает звонок и понимает, что ему стоило бы переодеться. Он сидит в шортах и кофте с длинным рукавом. На свой задний двор он бы вышел в таком обличии, особенно учитывая факт времени года. Но ехать в больницу, где скопление людей превышает будничную норму, в таком виде он явно не хотел. Однако, есть маленькая проблема. Даже не проблема, неудобство скорее. Он не может двигать ни шеей, ни правым плечом. Действительно. Всего лишь неудобство. Прибавим к этому эмоциональную встряску после полёта, головную боль и боль в его верхней части туловища. Неудобство. У него остается не так много вариантов. Ехать в нынешнем образе или просить переодеть его Нила, как маленького ребенка, который еще не соображает, что штаны надеваются на ноги, а не на голову. Ощущение пристальных взглядов в больнице или минутное унижение перед Нилом. Не сейчас, потом. Потом Нил припомнит ему, какой он был недееспособный. Сейчас он перегружен нервами и переживаниями, чтобы вообще думать о шутках. Потом он наслушается от него. Но это были проблемы будущего Эндрю, для него нынешнего это не столь важно. Все его мыслительные процессы не занимают большое количество времени. Поэтому после звука о сбросе звонка, он просит о помощи. Би, у тебя сегодня счастливый день. Можешь подарит ему медальку за проявленную отвагу. — Мне надо одеться. Кажется, если бы Эндрю повременил с просьбой, взгляд Нила бы поглотил его плечо и шею. Но Эндрю спасает их обоих от этой участи. — Да. Одеться. Что тебе дать? — Штаны и рубашку. Нил направляется к шкафу. Достаёт оттуда черные штаны, темно-серую рубашку и носки. И кладёт их на кровать перед Эндрю, а потом наступает тишина. И не такая, в которой они могут сидеть часами, не та, которая успокаивает их и даёт просто насладиться моментом, не та тишина, в которой смысла больше, чем в политических переговорах, а та, когда смотришь на человека и думаешь: "Не идиот ли он? Может не выспался? Или всё сразу?". — Мне надо одеться, — брови Эндрю чуть хмурятся то ли от боли, то ли от раздражения. — Да? — Ага, и мои способности сейчас чуть превосходят способности Филиппа. — Филипп? — "1+1" — Два. Эндрю решает ничего не отвечать на это, в конце концов он живёт с этим человеком уже больше 10 лет. Он должен был перестать удивляться ещё на втором году проживания. — Нил. Помоги мне одеться. — А. Ой, — в глаза Нила появляется намёк на проблеск разума, — да, сейчас. Эндрю уже жалеет об этом. Все свои действия Нил сопровождает либо взглядом, либо словами. Он аккуратно помогает снять кофту, надевает повязки Эндрю. Пока Эндрю застёгивает пуговицы рубашки, Джостен надевает ему носки. Пожалуй, это самый стыдный момент в жизни Эндрю. Он так не позорился, даже когда они с Нилом заразились ротовирусом после поездки в Грецию. Тогда они страдали вдвоём. Процесс надевания штанов похож на цирковой номер с мартышкой, когда она поворачивается по каждой команде дрессировщика и поднимает свои конечности или прыгает, когда ей велят. Нил не церемонится со своим нарядом, поэтому едет в том, в чём и спал, единственное, что он добавляет это свои чёрные повязки. Теперь они выглядят как обычный Эндрю (карлик в чёрном) и человек, сбежавший из дома, где произошёл пожар (обычный прикид Нила на пробежку). После того как Нил запирает дом на замок, они направляются к машине и в момент того, как Эндрю открывает дверь пассажирского сиденья, он понимает, что Мазерати не самая высокая по посадке машина, и сесть в неё будет отдельным мучением. Ещё одним неудобством является то, что шея предназначена, чтобы держать голову. И если в сидячем положение весь вес направлен перпендикулярно полу, то когда машина начинает движение, его голову начинает тянуть назад, и с этой нагрузкой тоже должна справляться шея, но сейчас она немного не в состоянии. Видимо по мнению Вселенной Эндрю очень желал испытать на себе все прелести атонии. Пока они ехали в больницу, Эндрю нашёл ещё одно неудобство. Он не мог скрасить свою поездку рассматриванием Нила. Это точно кара Божья. Он и так мучается, но еще и не может пялиться на своего мужа, просто делать это периферическим зрением не самая лучшая и удобная идея. По приезде, как только они входят в больницу, замечают Аарона у стойки регистрации. Тот стоит с закрытыми глазами, опершись спиной на ресепшн, со скрещенными на груди руками. Весь его вид говорит о неполноценном сне и горах отчётов. При встрече они не обмениваются любезностями, Аарон сразу отправляет своего брата на рентген. Пока Эндрю подвергают пытке, вертя им как хотят, перемещая его из одного положения в другое, чуть ли не в мост ставят, он придумывает тысячу и ещё одну причину, почему он ненавидит сегодняшний день. Когда Эндрю входит в кабинет, он обнаруживает Нила и Аарона обсуждающих его племянниц. — Эмили хочет фиолетовую комнату, со звездами на потолке, ковром облаком и кровать с балдахином. Руби – оранжевую, с люстрой в виде солнца, джунглями на стенах и огромным динозавром в комнате, — рассказывает Аарон. — Я думал у главврачей достаточно денег для огромного динозавра в комнате, — говорит Нил, но Аарон игнорирует его. — Я им даже предложил использовать гостевую спальню, чтобы у каждой была своя комната. Знаешь, что они мне сказали? — на компьютер Аарона приходят снимки, и он начинает просматривать их, — Что я устану бегать каждый раз перед сном, чтобы каждой почитать сказку и уложить их спать. Мол, мои ноги недостаточно крепкие, и я как старик развалюсь в первый же день. — Они довольно умны, раз поставили тебе диагноз без осмотра. Может стоит прислушаться к ним? Твои ноги и правда могут быть в опасности. — Очень смешно, Джостен. — Джостен-Миньярд. — Я не буду произносить свою фамилию в сочетание с твоей. — Я могу придумать тебе другую фамилию, у меня довольно богатый опыт. Как тебе Хьюз? Или Рамирес? Может Кинг? Нет, плохой вариант, не хочу оскорблять свою кошку. Тогда, Кокс. Аарон Кокс. Звучишь как типичный футболист. Гадость. — Если вы сейчас же не прекратите, я и правду сменю фамилию. Вам обоим, — встревает Эндрю. — Просто повесь между комнатами штору, а кровати приставь вплотную к ней. Если они захотят спать вместе, просто отодвинут шторку, а так у них будут раздельные комнаты. — Тогда мне придётся снести стену. — Она не несущая. И ты избавишься из-за головной боли. — Но…, — Эндрю перебивает его раньше, чем он закончит своё возмущение. — Не проси совета, если даже не собираешься его обдумывать. На слова Эндрю, Аарон отворачивается к компьютеру с нахмуренными бровями. Эндрю проходит к столу, аккуратно садясь на стул. Нил смотрит на него не то волнующимся, не то вопросительным взглядом. Он знает, что Эндрю в уязвимом состоянии, что не хочет показывать слабости, что хочет отправиться домой. Нахождение в больнице нервирует его, навевает плохие воспоминания, лишь факт наличия тут Аарона и Нила держит его здесь. Нил хочет прикоснуться к нему, хочет, чтобы он не испытывал никакой боли, хочет, чтобы тот был в безопасности. Но он ждёт. Ждёт вердикта, ждёт разрешения, ждёт подходящего времени. — У тебя ничего нету, — говорит Аарона, выводя их из мыслей. — Просто свело шею, скорее всего после самолёта. Когда обезболивающее перестанет действовать, можешь принять ещё таблетку, просто посмотри допустимую дозу. Мажь 2-3 раза в день этой мазью, — он передаёт тюбик и таблетки с замудрёнными названиями. — В идеале купи воротник шанца. И если сможешь, когда отпустит, помассируй шею. — Я не буду носить этот ошейник. — К счастью, это не мои проблемы. А теперь, раз ты не умираешь, я поеду домой спать. Аарон встаёт из-за стола, выключает компьютер, снимает халат и двигается к выходу из кабинета. К этому времени Нил с Эндрю уже находятся в коридоре, оплачивая медикаменты. Домой они едут более спокойно, чем из него. Нил за рулем, Эндрю на пассажирском сиденье, а их руки переплетены на коробке передач. По прошествию 5 минут Эндрю понимает, что маршрут по которому они едут, не соответствует пути домой. — Куда мы едем? — В магазин, — отвечает Нил, но что-то в его тоне не совпадает с его будничным голосом. Эндрю решает довериться ему, но как только они подъезжают к "магазину", он понимает какую ошибку совершил. Они уже вышли из машины, но видя название на вывеске здания, Эндрю тут же разворачивается, направляясь к машине. Нил, с реакцией соответствующей олимпийскому чемпиону, возникает перед своим мужем, расставляя руки по сторонам. — Неа. Ты не отвертишься. Я не пущу тебя домой без него. — Тогда я пойду ночевать к Аарону. — Я позвоню всем и скажу, чтобы они не пускали тебя даже на порог своего дома. — Тогда ты оставишь своего мужа скитаться по улице. — Я просто буду скитаться вместе с тобой. — Наши кошки будут голодать. — Я попрошу Рене присмотреть за ними. — Все наши вещи в доме. — Я неплох в выживании. — У нас есть работа. — Ближайший месяц — отпуск, а наша машина при нас, — Нил парирует его выпады, как будто ему это ничего не стоит. — Я очень рад, что мы только, что продумали план, если мы вдруг потеряем дом, но давай просто зайдём в магазин и… — Ты привёз меня в ортопедический магазин, чтобы купить мне ошейник, никаких "просто" тут не будет, — останавливает его Эндрю. — Ты прав. Я могу занести тебя туда на руках, чтобы наш путь стал чуточку сложнее, но не то чтобы ты очень тяжелый, что я не смогу тебя донести до туда. — Джостен. — Ладно, ладно, я обещаю, что если мы купим его, и ты будешь его носить, то ты не услышишь ни о экси ни о Кевине в ближайший месяц. Брось, тебе надо поносить его всего-то денька 3-4, ты за это время даже не выйдешь из дома. Эндрю видит озорной блеск в глазах напротив, предчувствует все шутки Нила о нём. Конечно, как только он узнал, что Эндрю не умирает, а всего навсего неправильно посидел в самолёте, его паника решила отступить и дать место подколам. — Если я увижу хотя бы одно фото с этой приблудой и мной у тебя в телефоне, я убью тебя, наркоман, — палец Эндрю находит свою цель в виде груди Нила. — Я готов принять свою смерть с честью и достоинством, — руки Нила принимают позицию капитуляции, а уголки губ растягиваются в разные стороны. Заходя в магазин их встречает продавец-консультант. Он подбирает для Эндрю воротник нужного размера, после чего они отправляются домой, по пути заезжая за мороженным, как за утешительным призом. При входе в дом их встречают Кинг и Сэр. Они оба присаживаются, чтобы погладить их, и Кинг, пользуясь ситуацией, забирается на колени к Эндрю и хочет залезть к нему на плечи, но Нил тут же перехватывает его и забирает к себе. Поэтому пока Эндрю гладит его, он сидит на плечах Нила. Сэр, как утонченная особа, лишь трётся об их ноги и уходит в глубь коридора. На кухне Эндрю убирает мороженное в морозилку, оставляя себе одну пинту, чтобы съесть её сейчас. Нил вскрывает мазь, предоставленную Аароном, и машет ею перед глазами Эндрю. — Больному, полагается лечение. Эндрю смотрит на него непроницаемым взглядом и самым непринужденным видом, на который только способен, кладёт себе в рот ложку мороженного. Нил никак не реагирует на это. Сегодня он даёт Эндрю капризничать сколько его душе угодно, хотя сам Эндрю не признаёт за собой такую черту, но сегодня он намучился, поэтому Нил к нему более снисходителен. — Да или нет? — Да, мамочка, — Эндрю не остаётся в стороне от поддразниваний. Нил обходит его и встаёт за спину, отодвигает ворот футболки с правого плеча. Вскрывает тюбик и наносит на кожу Миньярда. Он растирает мазь аккуратными движениями, начиная с шеи и заканчивая низом лопатки. Следующий этап самый сложный для них обоих. Морально сложный. Нил не должен разразиться смехом – Эндрю потерять своё достоинство. Джостен берёт воротник, расстёгивая липучку, и закусывают щеку со внутренней стороны, оттягивая момент улыбки и смеха. Он уже предвкушает, как Эндрю будет выглядеть с этим поролоном на шеи. После того, как он закрепляет его на шеи Эндрю, Нил обходит своего мужа, вставая ровно перед ним. Смотрит несколько секунд, разглядывая его, а когда Эндрю снова берёт ложку мороженого в рот с таким же невозмутимым видом, здравый смысл Нила даёт слабину, и его смех разливается по кухне. Он запрокидывает голову, а глаза щурятся от сдерживаемых слёз. Его голова возвращается в обычное положение, дабы посмотреть ещё раз на теперь его любимую картину. Пока Эндрю ничего не осознаёт. Нил лезет в задний карман за телефон и делает фотографию своего мужа. — Прости, Эндрю, но, — его голос немного прерывается хриплым смехом, — я обязан сохранить это для потомков. К тому же моя память не так хороша, как твоя, — он всё ещё не может остановиться, — я буду пересматривать её каждый раз, когда она будет бледнеть у меня в голове. Эндрю отставляет пинту на кухонный островок и даёт щелбан по лбу Нила левой рукой. Нил лишь ловит его руку и ведёт обратно в коридор, подводя эндрю к зеркалу, чтобы тот посмотрел на себя красивого. Нил встаёт за его спиной, а его смех, только стихший, вновь набирает обороты. Нил делает ещё одно фото, уже селфи, в кадре: Нил с широкой улыбкой, держащий руку на левом плече Эндрю, и сам Эндрю, стоящий с расслабленным лицом и шеей, размером как его натренированное предплечье. Но если присмотрется, можно будет увидеть слабое натяжение уголка его губ, что он будет отрицать, если сообщать ему об этом. Кадр сделан снизу, потому что Нил не может разогнуться от смеха в животе, сгибающего его пополам. Пока Нил приходит в себя, Эндрю вылавливает телефон из его рук, пересылая фотографии себе на телефон. — Идём, мистер благородное сердце, — говорит Эндрю, направляясь на второй этаж в спальню. После этого они начинают разбирать чемоданы, грузят вещи в стиральную машину и кормят кошек. Большую часть дел выполняет Нил, а Эндрю ходит за ним и помогает тогда, когда действие совершается выше, чем его бёдра, из-за чего он не вынужден наклоняться. Потом он созванивается с Би и Рене. Те сразу начинают беспокоиться, услышав о состоянии Эндрю, но тот игнорирует их, говоря, что ничего серьёзного не случилось. В это время Нил решает сходить на пробежку, дабы окончательно освободить себя от нервных мыслей, преследующих его с пробуждения. Когда наступает вечер, Эндрю готовит на ужин блюдо в духовке, который они съедают под звук какого-то детективного сериала. К этому времени всё напряжение, висевшее на них с утра, спало, лишь скованность Эндрю в правом плече и неприятная боль в шее напоминает об утреннем инциденте. Стоя в ванной, они чистят зубы и умываются, прижатые плечом к плечу. Нил помогает Эндрю снять воротник, тихонько хихикая, и переодеться. Лёжа в кровати, они смотрят друг другу в глаза, лампа на прикроватной тумбе всё ещё горит теплым светом, и в комнате образуется уютная атмосфера. Впервые за день Эндрю чувствует себя в полной безопасности. Когда его не тревожит боль, не беспокоит плохой исход, не волнует нелепый вид. Когда он наедине с Нилом. Нил осторожно тянется к щеке Эндрю, и не встречая сопротивления ни в глазах ни в теле, кладёт руку. Он немного приподнимается на локте другой руки, нависая над Эндрю, но не прижимает его. Нил смотрит в ореховые глаза, в которых отражается жёлтый цвет лампы, создавая ощущение течения золота в радужке, смотрит и знает, что может забыть сотни сделанных им фотографий, может переживать за всю свою семью, может расстроиться из-за проигрыша в экси, что может умереть за своих кошек, но самыми родными, самыми важными в его жизни всегда будут оставаться глаза напротив. Эндрю не ощущает никакого давления сверху, лишь купол безопасности и трепетного внимания. Ощущает пристальный, но заботливый взгляд. Знает, что готов следовать за человеком над ним с закрытыми глазами и ушами. Что может довериться только ему, когда будет падать. Что готов терпеть любую боль ради него. Что сможет заснуть в комнате с монстрами и быть спокойным, только если он будет там. И вот, в комнате, где витает не та любовь, о которой рассказывают в сказках, не та, про которую снимает кино, и не та, про которую рассказывает в сплетнях, а та, которая видна невооруженным глазом, та, в которой люди живут словно в потоке, не замечая остального мира. В этой комнате лежат двое людей, знающих друг друга лучше, чем они сами себя, и их поцелуй точно разорвал бы землю на сотни частей, уничтожил бы истинное зло, воскресил бы мертвых или вернул бы давно позабытое, будь они в фэнтези. Но сейчас, он лишь способ сказать "я люблю тебя".