Дикари

Саманта сидит в зарослях кустарника на холме, ведущему к озеру. В этом году в замке не спокойно, поэтому она выбиралась в его окрестности при любом удобном случае, чтобы почитать книгу или подготовиться к занятиям, не отвлекаясь на придирки новых преподавателей или на возомнивших себя хозяевами жизни слизеринцев. Ее семья не была связана с магглами, но и в список священных двадцати восьми не входила, поэтому Саманта могла вернуться на последний год обучения в Хогвартсе, но неприкосновенной не была. Сентябрь только подходил к концу, а она уже наслушалась рассказов о самодурстве некоторых особо рьяных последователей Темного Лорда. Опасаться стоило даже учителей, поэтому девушка старалась обходить этих людей стороной. Саманта резко подняла голову от учебника, раскрытого на коленях, и прислушалась. Со стороны поля для квиддича слышались мужские голоса. Она развернулась, осторожно привстала и выглянула из-за листьев. Громкий гогот и грубые выкрики пренадлежали Винсенту Крэббу и Грегори Гойлу. Ученики шли, подначивая друг друга шуточными толчками и размахивая битами для квиддича. Они возвращались с пустующего ныне стадиона с импровизированной тренировки. Убежище Саманты находилось прямо у них на пути. Она могла только затаиться в надежде, что они ее не заметят, так как если бы девушка побежала, то тут же была бы обнаружена. Ей было страшно, и вовсе не без причины, сталкиваться с этими двумя. Об их грубых хулиганистых выходках и в мирное время ходили слухи, а сейчас же поведение слизеринцев превратилось в абсолютный садизм. Чего стоили рассказы некоторых девушек-полукровок, которых они брали в сексуальное рабство, пользуясь привилегиями смотрителей за порядком. Саманте пока везло не пересекаться с ними, но вот она уже сидит, затаив дыхание и вжавшись в листву, чтобы не выдать своего присутствия. Парни проходят мимо ее убежища, веселясь. – И че ты сделал? – Я как размахнулся и… Гойл показывает движение, сильно отводя руку назад. К несчастью для девушки его взгляд цепляется за нее. – Эй! Кто там у нас?! – парень повернулся и наклонился, приглядываясь. – Это что, Саманта Риверс?! – Гонишь! – Крэбб последовал за приятелем. – Та монашка-когтевранка? – Она самая! – слизеринцы приближались, гнусно посмеиваясь. – Каждый парень мечтает помять ее огромные сиськи. Саманта правда становилась предметом обсуждений и поводом для шуток среди однокурсников. Пока сверстницы хвастали своими похождениями и только успевали отбиваться от поклонников, Риверс, чья фигура была магнитом для озабоченных парней, пару раз отшила охотников за плотскими утехами и тут же прослыла фригидной скромницей. А ведь ей просто хотелось большой и светлой любви как в романах, за чтением которых она проводила одинокие вечера. Девушка поняла, что отступать ей некуда, нащупала палочку и выставила вперед, собираясь произнести заклинание, но, подошедший уже вплотную Крэбб быстро выбил ее, ударив по руке битой для квиддича. Саманта отчаянно всхлипнула: – Уйдите! Пожалуйста, отстаньте от меня! Она неуклюже попыталась подняться на ноги, жмурясь и будто сжимаясь в комок, скрывая вид своего тела. Но было уже поздно – эти псы учуяли дичь. – Не об этом ты будешь нас молить! Раздевайся! – Что?! Нет! – По-хорошему не выйдет, – Гойл взмахнул приготовленной палочкой. – Империо! Саманта напряглась, будто готовая выгнуться дугой от следующего движения слизеринца. Тело прошибла дрожь и по коже пошли мурашки. Безвольными окостеневшими рука она принялась развязывать мантию, расстегивать кофту и стягивать юбку. Прохладный ветер сентябрьского вечера ласкал ее обнаженную кожу, когда она под похабный гогот парней уже принялась срывать с себя нижнее белье. Движения были рваными от того, что девушка пыталась сопротивляться приказам. – Вы просто мерзкие животные! – О да, мы будем ебать тебя как звери! А теперь ложись, раздвигай ноги и проси нас осмотреть твою пизду! – скомандовал Гойл. Саманта завыла от бессилия, садясь на холодную землю, широко расставляя ноги. Ей хотелось свести колени или прикрыться руками, но конечности не слушались ее. Она обреченно легла на землю, физически ощущая на себе похотливые взгляды. – Ос-смотрите м… м-мою пиз…ду… – Умоляй своих новых хозяев и раздвинь свою дырку руками! – сказал Гойл, гадко посмеиваясь. Крэбб пихнул ее сапогом по ягодице. Вскрикнув и проглотив рыдания, Саманта раздвинула киску: – Прошу вас… хозяева… осмотрите м-мою д-д-дырку… Ее истеричные рыдания подавляло заклинание конфундуса, отчего она заикалась и слова застревали в горле с булькающим звуком. Слизеринцы опустились перед ее раскрытой киской на корточки и принялись рассматривать ее. Рука Гойла стала водить по ней вверх вниз, неприятно натягивая. Крэбб присоединился к нему, оттягивая малые половые губы. Грубые мужские пальцы теребили ее самое сокровенное место, будто стараясь причинить как можно больше неприятных ощущений. Саманта вскрикивала от особенно сильных щипков, чем вызывала очередной мерзкий гогот. – Гляди-ка, она и правда целка, слухи не врали, – раздвигая двумя пальцами девичью дырочку, заключил Гойл. Она выгнула поясницу, стараясь отстраниться от их прикосновений и взглядов. – Крутяк! Ее цветочек достанется мне, – гыгыкнул Крэбб. – Чегой-то тебе сразу? Мне! – парировал Гойл. – Распечатаю ей пизду я, а ты бери зад! – Винсент больно ткнул пальцем в сжатый анус. Саманта вскрикнула и зарыдала еще сильнее. Эти варвары делят ее тело как кусок мяса. – Заманчиво, но я хочу быть у нее первым, – сально оскалился Гойл и шлепнул ее по киске. – Я ей пизду членом порву, не то что сраку, – Крэбб с силой сжал нежные половые губки грязными ногтям, наслаждаясь визгом Саманты. Продолжая измываться над ее сокровенным местом, Гойл задумался. – А что если… – Он осмотрелся по сторонам и, обнаружив брошенные биты, потянулся за ними. – Сначала испортим ее дырки этим, а потом трахнем как захотим, чтобы никому не было обидно? – Что!? – ужаснулась своей участи Саманта. Она так долго хранила свою невинность, чтобы сейчас ее изнасиловали битой для квиддича! – Вы больные! Так нельзя! Ее тело напряглось и задрожало, предпринимая попытки выбраться из пут заклятия. Парни, воодушевленные своей идей, мерзко запыхтели, предвкушая ее мучения. Гойл покрутил поднятую биту, поднимая вверх рукоятку. Та была самой узкой частью деревянной палки с набалдашником. Он погладил ее, как бы примеряясь. Саманта в шоке смотрела на потемневшую и засаленную поверхность дерева, кое-где обмотанную грязной лентой. – Как раз разомнешь ее! – Крэбб чуть ли не ерзал от нетерпения. Гойл с гадкой ухмылкой подготавливался к процессу дефлорации. Взяв палочку, он наколдовал смазку, заливая два выставленных на показ прохода девушки. Она все еще молила их прекратить, сжалиться над ней и вразумиться, когда холодная вязкая жидкость потекла по складкам, попадая ей внутрь. Знание подобного заклинания говорило о том, что эти тупицы делали подобное явно не один раз. Слизеринец водит набалдашником по щелке Саманты. – Нет-нет-нет… пожа… Аа! Она кричит от боли, когда рукоятка врывается в ее девственную киску. Истерично рыдая, мотает головой и смотрит на биту, грубо втыкаемаю в нее. Гойл не церемониться и сильно надавливает на деревяшку, желая протолкнуть ее глубже. – Да! Засади ей как следует! Крэбб рядом смеется и, возбужденный ее мучениями, принимается надрачивать вынутый член. – Нет! Не так глубоко… Б-больно! – Саманта визжит, когда рукоятка входит полностью и упирается ей во внутренности. – Хорошо, сучка, – Гойл медленно вытаскивает биту, но тут же загоняет ее обратно резким движением. Саманта корчится от боли, ей кажется, что ее сейчас проткнут насквозь. Винсент и Грегори смеются и улюлюкают ее первому разу. Гойл двигает битой вперед-назад, еще несколько раз утыкаясь набалдашником ей в матку и ворочая его из стороны в сторону, чтобы причинить как можно больше боли. Но вот он принимается делать короткие и мягкие движения. Неприятные ощущения отступают и слезные завывания Саманты вдруг прерываются тихим стоном. – А шлюшка-то вошла во вкус! Она закусывает губу, чтобы не выдать то отдаленное удовольствие от трения по стенкам влагалища. Стыд опаляет ее лицо. – Все, хватит, а то забалдеет, – Гойл резко вынимает биту и приставлет ее к девичьей попе. – Займемся другой дыркой! Крэбб перекидывает ноги через живот Саманты и становится коленями на землю, чуть ли не садясь на нее. Он сильнее разводит ей колени, открывая больший доступ к заднему проходу. Покрытый смазкой и естественными выделениями набалдашник утыкается в него. Гойл прокручивает биту, стараясь вогнать ее в девушку. Такого резкого проникновения как получилось с киской у него не выходит. – Расслабь жопу! Тебе же хуже будет! Обжигающая боль не дает расслабиться Саманте как бы она не хотела. Ее крики и вопли усиливаются, когда Гойл принимается грубо вгонять рукоятку ей в анус. Ему приходится добавить еще смазки, когда чуть дальше набалдашника бита не двигается. Невнятные мольбы и причитания в перемешку с истеричными рыданиями девушки раздаются за спиной Крэбба, пока тот завороженно наблюдает, как друг пытается разработать ей анал. – Вот же визгливая свинья, надо тебя заткнуть! Винсент привстает и перемещается к лицу Саманты. Его яйца и затвердевший член оказываются перед ее глазами. Парень подается вперед и хватается за ее грудь, оттягивая их как можно сильнее вверх. – Вот это бидоны, ты гля! Крэбб играется с ними и ржет, когда они колышутся от каждого тычка биты в анусе. Саманта плачет еще сильнее, пока потные яйца толстяка елозят ей по лицу. – Ты тоже займись-ка моим задом! – он подставляет свою задницу к ее рту. – Вылижи как следует! Девушка сжимает губы и мычит, когда Крэбб садится ей на лицо. Это было выше всех унижений. Она пытается увернуться, на что парень прижимает раскрытые ягодицы сильнее. – Давай, лижи или я поджарю твои сиськи! Он оттягивает сосок и утыкает острие палочки в розовую нежную кожу. Разряд тока происходит сквозь нее и Саманта взвизгивает, выгибая спину, но все равно не сдается, отказываясь каснуться языком ануса мучителя. Крэбб принимается тыкать ее трясущуюся грудь волшебной палочкой. Жалящие уколы обрушиваются на ее мягкую плоть. Она плачет и мычит ему в зад, даже забыв про истязание собственного ануса. С очередным болезненным тычком она уже хочет раскрыть рот, чтобы прекратить эту пытку, как Гойл грубо вставляет свою волшебную палочку ей между половых губ. – Лижи ему задницу и засовывай язык как можно глубже! – империо прошло через все ее тело. Грегори достали ее извивания и он решил ускорить процесс. Хоть и знал, что товарища больше всего в этом привлекает как раз момент унижения, когда жертва ломается и переступает через себя. – О-о, кайф! – Крэбб удовлетворенно застонал, почувствовав теплые, влажные прикосновения девушки. – Спорим, это твой первый поцелуй?! Он ржал над собственной шуткой, а Саманта захныкала от правдивости его слов. Она, подчинившись приказу, стала кружить языком по колечку ануса, а затем, под собственный стон отвращения толкнулась им внутрь. Ее рот, не знавший вкуса настоящего поцелуя, сейчас ласкал вонючий зад мерзкого толстяка. Жесткие волосы неприятно лезли в лицо, пока Саманта вытягивала вперед губы, посасывая анус. Захваченная происходящим унижением, она совсем забыла о таранящей ее попку бите. Мышцы анала расслабились и Гойл наконец смог загнать ее поглубже. Когда Саманте уже казалось, что ее сейчас проткнут насквозь, набалдашник проходил очередные препятствия. Винсент грубо покрутил им из стороны в сторону, больно втыкаясь в стенки прямой кишки. Девушка отчаянно скулила, толкаясь языком в Гойла, чем доставляла ему еще большее удовольствие, посылая вибрации по его анусу. – Сука, как охиренно! – довольно шипел парень, играясь с ее сиськами, выкручивая соски. Гойл сосредоточенно разрабатывал анал Саманты, стараясь сделать это как можно болезненнее. – Бля, я сейчас кончу! Бери в рот, живо! Крэбб приподнялся на коленях, запихивая свой толстый член ей в рот, воспользовавшись ее замешательством. Саманта начала давится от такого грубого проникновения прямо в глотку, но парень продолжал напирать, не давая ей даже перевести дух. Затолкав биту напоследок как можно глубже, Гойл резко выдергивает ее из заднего прохода, отчего Саманта орет с забитым членом ртом. Колечко ануса сжимается и разжимается в попытке вернуть прежнюю форму. – Тебе же понравилось, как я ебал твою пизду битой? – Гойл пристраивается у нее между ног и шлепает эрегированным членом несколько раз по половым губам. – Сейчас ты вообще охуеешь! Грегори входит в нее одним грубым толчком. Саманта впервые чувствует в себе мужской орган. Он длинный и не слишком толстый, и будто достает ей до самого нутра. Постояв немного, Гойл принимается ритмично вдалбливаться в ее киску. Несмотря на резкость движений, девушка чувствует знакомое удовольствие. По сравнению с жесткой поверхностью древесины, горячая твердая плоть ощущается куда приятнее. Это немного отвлекает от перевозбужденного Крэбба, толкающегося ей в глотку. Ему плевать на ее комфорт. Он тупо трахает лицо девушки, не обращая внимания, когда она хрипит или давится. Засунув член до самого основания, Винсент схватил ее шею и сжал, чувствуя как начинает кончать. Горячее семя изливается Саманте в рот. Она в панике извивается, ведь есть риск не только задохнуться, но и захлебнуться. – О-о, как сжимает-то пизду! Суке нравится, когда ее придушивают! – Гойл принялся с большим остервенением вдалбливаться ей между ног. Он точно уже пробил вход в матку. Горло обдает горьковатым привкусом, когда Саманте приходится проглотить сперму. Крэбб вынимает член и девушка кашляет, пытаясь отдышаться. Воспользовавшись моментом, он харкает ей в рот, зажимает его и мерзко смеется над ее мучениями. Несмотря на унижение, методичные толчки длинного члена дают результат – Саманта чувствует возбуждение и уже близка к оргазму. Но Гойл резко выходит из нее, оставляя раскрытое влагалище судорожно сжиматься вокруг пустоты. Девушка хнычет от болезненного неудовлетворения. – Уже ведет себя как бывалая шлюха, – говорит Грегори, меняясь с Крэббом местами. – Раздолби ей задницу, пока она полирует мой член. Он нависает над ее лицом и шлепает все еще твердым органом ей по лбу, щекам и губам. Саманта дрожит и не может заставить себя открыть рот. Она скулит, пока удары продолжают больно сыпаться на нее. – Открывай рот, шалава! – Гойл теряет терпение и, надавив на челюсть, просовывает член между ее губ. Саманта взвизгивает, когда Крэбб пытается прорваться ей в анальное отверстие. – Пыжалуста… хва…дит… – молит с забитым ртом. – Нэ…м…тх… Член Крэбба толще, но немного короче, поэтому входит он с трудом. По ощущениям девушки, колечко ануса ей все таки порвали, несмотря на подготовку битой. Гойл водит членом у нее во рту также грубо, закладывает головку за щеку и глубже проникает в горло. Его движения резкие и поспешные – он стремится как следует изнасиловать ее рот, прежде чем кончит, все еще напряженный после киски. Крэбб жестко трахает задницу и Саманта чувствует, как член увеличивается в процессе. Об удовольствии уже не идет и речи. Винсент высоко поднял ее ноги вверх, для лучшего проникновения. Она чувствует себя безвольной куклой, которой сейчас пользуются злобные дикари. Гойл рычит от приближающегося оргазма. Трахнув еще пару раз глотку девушки, он вытаскивает член и кончает прямо ей на лицо. Горячая сперма попадает в глаза. Он шлепает ее щеку уже обмякшим членом и размазывает белые комки по всему лицу. – Прошу… Отпу-…стите… Больше… н-не вы-…держу… – причитает Саманта. Ее голос запинается с каждым толчком в ее анусе, а губы болят от такого жесткого отношения. – Пока каждый из нас не попробует все твои дырки – даже не мечтай. Крэбб, двигай! Толстяк резко выходит из задницы, недовольно бормоча. Он ложится на землю и грубо хватает Саманту за бедра, поворачивает к себе лицом и ставит на колени. Боль пульсирует между ног, а воля к сопротивлению сломлена унижениями. Сильно надавив, Крэбб с трудом входит в ее киску. Девушка издает болезненные стон. Не давая привыкнуть, Винсент толкается в нее, но через пару движений бедрами устает и начинает поднимать ее вверх-вниз, будто насадку для члена. Гойл пристраивается сзади и раздвигает ягодицы руками. – Ну и дырень ты ей пробурил, – говорит он, растягивая большими пальцами ее анус, который еще не успел сжаться. Открыв его до предела, он смачно харкает в зияющее отверстие. После толстенного члена Крэбба, Гойл входит одним резким толчком. Саманта заскулила от ощущения растянутости и наполненности внутри себя. Еще меньше часа назад она даже не целовалась с парнем, а сейчас ее имеют в два прохода одновременно. Слизеринцы пытаются подстроиться друг под друга, чтобы им было удобнее трахать свою новую игрушку. Приноровившись, они ритмично входят и выходят в киску и задницу Саманты, шипя и стоная от удовольствия. Ее большие сиськи свободно болтаются перед лицом Крэбба. Он хватает и сильно сжимает их, оттягивая, будто доя. Обломанными, грязными ногтями он врезается ей в соски. – Зачетное у тебя вымя! – говорит он и принимается больно кусать и сосать. Саманта готова заплакать с новой силой, но уже не от боли и унижения, а от того, что ее тело животным образом реагирует на эти похабные действия. Она возбуждается от ощущения слюнявого рта грубого мужлана на своей нежной груди. Члены трутся друг об друга внутри нее сквозь стенки, отделяющие влагалище от анального прохода. Саманта исступленно вскрикивает, когда Гойл хватает ее за волосы, заставляя прогнуться в пояснице и меняя тем самым угол проникновения. Они трахают ее быстро, грубо и резко, не заботясь о ее самочувствии, словно животные в гоне. Несмотря на такое жестокое обращение, растущая похоть подавляет разум и Саманта вот уже близка к оргазму. Однако, у ее мучителей другие планы. Гойл задумывается, замедляясь. – А давай ее вместе обрюхатим? – издевательски предлагает он. – Ого, давай! – Крэбб аж похрюкивает от предвкушения. Грегори резко выходит из попки Саманты, а Винсент перестает таранить ее киску. Раздолбанный анус сжимается и разжимается, неспособный пока вернуться к прежнему виду. Девушка в панике оборачивается, не понимая, к чему они ведут. Раздражение от потерянного оргазма быстро сменяется страхом. Похоть отступает и Саманта сново вымаливает у слизеренцев освобождение. Гойл пристраивается сзади, поливая свой член и ее уже заполненную киску смазкой. И не для комфорта девушки, а иначе ему просто не удастся совершить задуманное. – Пожалуйста, нет! Нет, только не это! Стойте! Хотите, я еще раз вам отсосу?! Кончите мне в рот?! – Саманта истерично пытается уговорить их, не видя никакого отклика. – Хотите, я буду лизать вам задницы?! Хоти… Крэбб дает ей пощечину: – Свиноматке слово не давали! Гойл надавливает головкой члена на ее заполненное отверстие, пытаясь протиснуться в киску. Саманта ерзает, пытаясь соскочить с члена Крэбба, но слизеринцы хватают ее за талию и плечи железными тисками. Она вопит от бессилия, кусая губы. – Нет… больно-больно! Хватит, прошу! А! Парни подстраиваются друг под друга. От обилия смазки члены норовят вот-вот выскочить и Гойлу не удается войти сразу, так как он выскальзывает из-за неудобного положения. Наконец он грубо загоняет свой член в Саманту, растягивая ее до предела. Их слаженные действия свидетельствуют о том, что они не впервый раз вдвоем насилуют одну киску. Крэбб и Гойл толкаются в нее медленными ритмичными движениями. Грегори с силой сжимает ее задницу, а Винсент до боли прикусывает сосок. Оба со стоном извергаются в нее одновременно. Саманта чувствует как двойная порция горячей спермы растекается по внутренностям. Она плачет от омерзения, когда ее мучители толкаются глубже, стараясь протолкнуть свое чистокровное семя как можно дальше. Они довольно мычат, наслаждаясь своими оргазмами. Свершившиеся насилие лишь удваивает ощущение от них. Чувство наполненности оставляет ее, когда слизеринцы по очереди выходят. Гойл поднимается, а Крэбб спихивает ее с себя. Оказавшись на земле, Саманта пытается встать на четвереньки, но ослабевшие ноги и боль в промежности останавливают ее. Она остается лежать, будто сломанная кукла, приподнимаясь на руках с выставленной задницей. Ее взгляд смотрит в пустоту, рот приоткрыт. Киска не закрывается и из нее начинает вытекать сперма. Парни злорадно рассматривают ее. – Теперь ты будешь отличной свиноматкой с такой раздолбанной пиздой, – говорит Гойл. Крэбб поднимет с земли биту и затыкает ею влагалище Саманты широким концом внутрь. Ее хватает только на жалобный всхлип, когда он с силой проталкивает деревяшку поглубже. Пережитые унижения окончательно сломили ее. – Нельзя позволить нашему аристократическому семени пропасть зря! Они гадливо смеются над ее положением. Собирая одежду и одеваясь, Крэбб и Гойл продолжали отпускать ей унизительные комментарии: – А строила из себя невесть что. Видишь, все равно твои дырки оприходовали! – Когда разъебем пизду окончательно, поработаем над анусом. Сделаем так, что не закроется! Ха-ха-ха! – Если раньше нас этим не займутся обитатели Запретного леса! Саманта уткнулась лицом в землю, ожидая, когда они наконец уйдут. Приведя себя в порядок, Гойл поднимает палочку и бросает в девушку «остолбеней». – Промаринуйся-ка здесь ночку. Они набрасывают ее одежду на обездвиженное тело и уходят в сторону замка.