Одежды для слежки

После второй осады Могильных холмов заклинатели заполнили Пристань Лотоса, подобно рою гудящих пчел. У Цзян Чэна голова шла кругом от шума и суеты, а еще он всем сердцем чувствовал, что Вэй Усянь непременно устроит какую-нибудь пакость. И от его безмолвной тени — второго Ланя — теперь тоже непонятно, чего ожидать. Но как уследить за этими двоими в большой толпе, когда других забот по горло? И тогда Цзян Чэн вспомнил о подарке тети Юй. Старшая сестра матери открыла ему клановый секрет — особое заклинание для одежды. Вплетенные магические знаки не только делали ткань необычайно прочной, но и позволяли установить тайную слежку. В детстве Цзян Чэн удивлялся, откуда мать узнавала об их с Вэй Усянем проказах, и вот, спустя много лет, получил разгадку. Правда, заклинание передавало сведения не о самом человеке, а о его одежде. И уже по ее местоположению и состоянию можно было косвенно судить о владельце. Вэй Усянь наверняка бы придумал улучшения, но к тому времени, как тетя Юй поделилась секретом, тот уже жил с Вэнями на Могильных Холмах. До сих пор Цзян Чэн использовал заклинание только на Цзинь Лине, когда тот гостил в Пристани Лотоса. Неугомонный ребенок вечно находил, куда влезть. Увы, с возрастом паршивец решил, что ему полагается носить исключительно клановые одежды Ланьлин Цзинь, иначе многих недавних бед удалось бы избежать. Но не доверять же семейный секрет Цзинь Гуанъяо! Другого применения заклинанию не нашлось — Цзян Чэну претило устраивать слежку за кем бы то ни было, кроме неразумного ребенка. Однако на всякий случай в хранилище Пристани Лотоса лежало несколько облачений разных цветов и размеров. Не долго думая, он велел выдать черное Вэй Усяню и белое Лань Ванцзи. Цзян Чэна редко обманывали предчувствия: эти двое улизнули с собрания заклинателей, ни слова не сказав. Никаких приличий! И когда всем понадобился Вэй Усянь, Цзян Чэн мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Вместо того чтобы бестолково бегать по Пристани Лотоса, он отправился в свои покои. Ответная часть заклинания находилась на отдельном куске ткани. Цзян Чэн достал из сундука шелковый свиток, развернул на столе и растер тушь. «Где сейчас находятся белые и черные одежды?» — вывел он кистью на свитке. Спустя несколько мгновений ниже появилась надпись: «В лесу рядом с Пристанью Лотоса». — Зачем их в лес-то понесло? — пробормотал Цзян Чэн. «На черной одежде древесная кора. Белая — чистая, — продолжил доклад свиток. — Оба одеяния находятся близко друг к другу». «Насколько близко?» — уточнил Цзян Чэн. «Вплотную. Белые рукава обнимают черную одежду». Обнимают? Цзян Чэн скривился: эти двое ведут себя как обрезанные рукава. Ладно, Вэй Усянь изначально корчил из себя Мо Сюаньюя. А сейчас-то что? Лань давно знает, кто он. Или это уже не притворство? «Возвращаются в Пристань Лотоса», — прервал его размышления свиток. Цзян Чэн решил подождать, когда Вэй Усянь и Лань Ванцзи войдут в резиденцию, и встретить их на своей территории. Однако новая надпись его озадачила: «Идут к Храму Предков». Что они там забыли? Наобнимались и пошли бить поклоны? Перед чужими предками? Цзян Чэн вскочил на ноги.

***

Вернулся он в покои только к утру и совершенно разбитым. Пытаться уснуть все равно бесполезно, пришлось погрузиться в глубокую медитацию. Через несколько часов Цзян Чэн чувствовал себя значительно лучше, взгляд случайно зацепился за раскрытый свиток на столе. Будь он проклят! Хотелось закинуть его обратно в сундук, но Цзян Чэн зачем-то взял кисть и написал: «Где они?» «На постоялом дворе Юньпина, — немедленно откликнулся свиток, будто только и ждал вопроса. Что Вэй Усяню понадобилось в Юньпине? Цзян Чэн одернул себя: какое ему вообще дело? Пусть катится хоть к демонам в Диюй! Он умылся, велел принести завтрак и собрался уже свернуть проклятый свиток, но увидел новые записи: «На белые одежды попало несколько капель вина». «На черных одеждах появилась дыра от меча». Вэй Усянь напился, обрызгал вином Лань Ванцзи и с кем-то подрался на мечах? «Крови много?» — не удержался Цзян Чэн. «Есть засохшее пятно на воротнике». Цзян Чэн ни за что бы себе не признался, что почувствовал облегчение. В конце концов он заставил себя оторваться от свитка, выйти из покоев и заняться делами. Большинство вчерашних незваных гостей никуда не делось. К вечеру ему понадобилось зайти в свои покои. Цзян Чэн едва взглянул на свиток, как тот сам посчитал нужным сообщить: «Белые одежды в следах куриного помёта, сока фиников и с прилипшими перьями валяются на полу». Цзян Чэн оторопел: что Вэй Усянь сделал с Лань Ванцзи? Подселил в него неупокоенного духа, который всю жизнь мечтал вываляться в птичьем помете и вдоволь поесть фиников? Или запер в курятнике? В глубине души Цзян Чэну даже стало жаль Лань Ванцзи. С другой стороны, сам виноват, что связался с Вэй Усянем. В памяти невольно всплыли картины из детства, как они воровали кур и обрывали финики. Нет, было совсем не весело, и Цзян Чэн вовсе не скучает по тем временам! Между тем свиток продолжил: «Черные одежды насквозь пропитались водой и тоже сброшены на пол». Вэй Усянь там тоже развлекается? Цзян Чэн взял в руки кисть. «Где все это происходит?» «На постоялом дворе Юньпина». — Ну хоть не в курятнике, — проворчал Цзян Чэн. Если бы крестьяне поймали двух воров-заклинателей у себя на дворе, позор был бы на весь Юньмэн. О том, чем занимались эти двое обрезанных рукавов без одежды, ему даже думать не хотелось. А Лань Ванцзи еще молодежь поучает, как себя вести! Тьфу! Цзян Чэн вдруг вспомнил, что давно не видел Цзинь Лина, и стремительно вышел из комнаты. Спустя час безуспешных поисков он вернулся к свитку. За последние месяцы Цзян Чэн твердо усвоил: если где творится беда, то Цзинь Лин непременно попадет туда, а следом явится и Вэй Усянь. «Черные одежды во дворе храма Гуаньинь. На ворот капнуло несколько капель крови. Белые одежды рядом, но держатся на расстоянии». Что же, Цзян Чэн предчувствовал нечто подобное. Наверняка в храме началась очередная заваруха, и Цзинь Лин тоже там. Плевать на Вэй Усяня, но племянника нужно выручать. Прежде чем выйти из комнаты и полететь в Юньпин Цзян Чэн взял зонт. Он всегда был предусмотрительным, а на небе собирались тучи.