его проблема

      Юнги решает, что остаться с ночевой у лучшего друга было огромной ошибкой. И нет, всё было классно. Они устроили марафон «Звёздных войн», как планировали уже давно, выпили немного пива, вкусно поели курочку из доставки. Суббота в принципе прошла идеально. Проблемы начались утром воскресенья, когда заспанный Юнги выполз из ванной и уселся на всё ещё разложенный диван. Ладно, может он сильно драматизирует, и не такая уж эта проблема. Впрочем, это с какой стороны на неё смотреть, конечно. - Доброе утро, хён, - проблема выскальзывает из приоткрытой двери своей спальни, потягиваясь и сладко зевая. Проблема очень красивая. Сонная, хрупкая, с копной золотистых волос, сейчас спутанных в утреннем беспорядке. У проблемы изящные ступни, чувственные бёдра, которые так красиво обтягивает мягкая ткань пижамных штанов. Вместо нормальной пижамной кофты у проблемы какой-то кошмарный топик-размахайка, сползающий с одного плеча и открывающий плоский живот с нежно-голубенькой капелькой пирсинга. В лучах утреннего солнце, тёплых и мягких, проблема Юнги выглядит как глобальная катастрофа. Не насмотреться, не получить её себе, не насладиться долгим нахождением рядом. - Доброе утро, Чимини, - отвечает он, отводя взгляд. Слишком долго пялиться на брата лучшего друга тоже такая себе идея. – Ты поздно вернулся вчера. Надеюсь, тебя проводили? Чимин отходит к кухонному уголку, чем-то там гремит. Кажется, наливает себе воды. - Да, не переживай, Чонгуки Чон меня проводил до самой двери. Мы с Тэхёном в студии засиделись. Скоро выступление, так что нужно хорошенько отрепетировать всё, чтобы было идеально. Проблема Юнги прекрасно танцует. Прекрасно поёт. У проблемы Юнги талантов огромное множество. Он из тех, кто притягивает чужие взгляды просто фактом своего существования. Им восхищаются, его обожают. И Юнги не является исключением. Только вот Юнги просто друг его старшего брата. И вряд ли Чимину вообще это может быть нужно. - Хён, - звучит слегка капризно над ухом, а потом Чимин падает на диван рядом, закидывая ему на бедро свои ноги. – Устал. Сделай мне массаж, пожалуйста. Юнги влипает взглядом в тонкие щиколотки, аккуратные пальцы с круглыми ногтевыми пластинами. Едва не задыхается от того, какой мизинчик крохотный – так и хочется его поцеловать. Вес чиминовых ног ощущается так приятно, так хорошо. От младшего слегка пахнет розами – кажется, это масло для тела. Запах ненавязчивый, очень приятный. Юнги хочется уткнуться носом в мягкую тёплую кожу и дышать им до головокружения. Он старается не слишком подвисать. - Массажист я так себе, конечно, - замечает ворчливо, на что Чимин хихикает, а потом выдыхает так блаженно (Юнги просто слегка разминает ступню на пробу), что приходится от греха подальше накинуть себе на бёдра одеяло, на него уже возвращая чужие конечности. Так же мягче и удобнее, да. И никто не увидит, как он опозорится, если у него вдруг встанет на чужие вздохи. Это похоже на пытку. Лёгкий массаж превращается в эротический кошмар, хоть и весьма приятный. Чимин в итоге вытягивается на диване, светя обнажённым животом, выгибаясь, когда Юнги чуть усиливает нажим. Юнги же старается не смотреть туда. Плавный изгиб талии слишком завораживает, а камешек в пупке хочется лизнуть и зацеловать вокруг него (наверняка нежная кожа покроется мурашками). Намджун застаёт их в таком виде. Пару минут таращится, выгибая бровь и ловя отчаянный взгляд друга, громогласно оповещает, заставляя Чимина вздрогнуть: - Бро, сегодня много дел, собирайся, пожрём в городе! * «Чимин на меня дуется», - пишет Намджун вечером. – «Не разговаривает, показательно игнорирует» Юнги вздыхает. Он всё надеялся, что ему казалось повышенное внимание Чимина к его персоне. Сложно было поверить, что их миры совместимы. Что он может быть нужен Чимину не просто в качестве забавного хёна, который иногда появляется в квартире его брата, чтобы попить пива. «Бро, давай ты уже поцелуешь его, и вы будете счастливы? Не хочу ссориться с братом из-за того, что мешаю его личной жизни» Юнги фыркает. «Скажи ему, чтобы приготовил согревающее масло, раз ему так хочется получить от меня сеанс массажа, то я его обеспечу», - пишет он. Ответ от Намджуна приходит через несколько минут. «Кажется, ты умудрился довести его до экстаза на расстоянии. Вот это талант!» Юнги смеётся, прикрывая глаза рукой. Что за мальчишка, а… Да, возможно его проблема не такая уж и проблема, в самом деле. И никогда ею не была, скорее всего. Но точно выяснить это у него получится чуть позже. Вполне возможно, что Чимин всё же та ещё катастрофа. В самом приятном смысле этого слова. * Он приходит на следующий день, потому что раз его так сильно ждут, то тянуть – не имеет смысла. В конце концов, ему самому не терпится увидеть Чимина. И радует, что есть, наконец, возможность быть рядом без необходимости искать судорожно на то причины. Хотя в это всё ещё верится мало. Юнги ожидает от этой встречи всего, что угодно. И того, что Чимин будет снова вести себя нагловато и расслабленно. И что начнёт напирать с настойчивостью бронепоезда. И что, может быть, станет даже соблазнять. Чимин же он такой, раскрепощённый и за словом в карман обычно не лезет. Красивый, уверенный в себе, заставляющий перегорать в голове у Юнги последние здравый мысли и попытки не упасть в него глубже. Чего Юнги точно не ждёт, так это того, что Чимин окажется тихим и робким. И что станет прятать взгляд, краснея кончиками ушей и щеками. Юнги должен признать, что это ему нравится куда больше напористости. По крайней мере, значит не один он в этой ситуации теряет самообладание. Чимин (он снова в этом кошмарном комплекте для сна!) открывает ему дверь, отходит на пару шагов и неловко переступает с ноги на ногу. Не смотрит в глаза, как вчера, с лёгким вызовом. Напротив, старается зацепиться взглядом за что угодно, кроме хёна перед собой. Юнги решает, что раз он тут старше (на целых семь лет!), значит и темп происходящему задавать ему. Осталось только выяснить, у Чимина это временное помутнение или он всерьёз интересуется им. - Привет, Чимини, - как можно более расслабленно говорит он, наступая на задники кед, стягивая их и отодвигая ногой в сторону. – Джун дома? Есть реакция. Чимин возмущённо вскидывается, но тут же сдувается. Он-то решил, что пришли к нему, а оказывается… - Нет, он ушёл с самого утра, - в голосе младшего сквозят обида и раздражение. Юнги едва сдерживается от того, чтобы не хмыкнуть довольно. Он спросил не потому, что ему понадобился друг. Наоборот, хотел быть уверенным, что сегодня им никто не помешает. Джун сдержал своё слово и оставил их наедине, за что ему спасибо огромное. - Отлично, - бодро оповещает Юнги проходя в квартиру, стягивая походя куртку и кидая её на стул у стены, служащий чаще всего для таких вот моментов, чтобы по полу одежду не собирать. – Ты голоден? Я ещё не завтракал. Как насчёт приготовить что-нибудь вместе? Он уже не видит реакции Чимина на свои слова, но слышит, как тот идёт за ним. Удивлённое молчание становится почти осязаемым. Через несколько мгновений, то ли справившись с неожиданной радостью, то ли осознав масштаб чужой наглости, Чимин зовёт негромко: - Юнги-хён. Приходится обернуться. Младший выглядит сбитым с толку и будто бы расстроенным. Юнги не хотел его расстраивать, ну что ж такое! - Ты пришёл просто потому, что я повёл себя, как капризный ребёнок? – спрашивает негромко Чимин, опуская взгляд. Он выглядит неуверенно – совсем не таким Юнги привык его видеть обычно. - Ну, - тянет Юнги подходя ближе и останавливаясь совсем рядом. – Да. Отчасти так и есть. Ты капризничал, а я решил тебя… - Проучить? – голос Чимина звучит с горечью. - Успокоить, - мягко поправляет Юнги. Поддевает пальцами точёный подбородок, приподнимая понуро опущенную голову младшего и смотрит в его грустные глаза. Какой же красивый, господи. – Если ты капризничаешь и в моих силах сделать так, чтобы тебе стало лучше, то я с радостью помогу. - Издеваешься? - Ты такой мнительный, оказывается, Чимини. - Потому что я сомневаюсь, что ты внезапно вот так захотел прийти сделать мне… массаж, - отчаянно краснеет Чимин, но старательно хмурится, будто злясь на собственную реакцию. – С чего бы? - Надо же, а Джун сказал, что я довёл тебя этим до экстаза на расстоянии. А ты, оказывается, вообще не рад, - задумчиво тянет Юнги. - Ты и довёл! – взвился Чимин. – А потом я подумал – почему ты такое сказал?! Может быть, просто решил проучить сопляка и поставить на место, чтобы не лез и… - Мини, тебя несёт, - спокойно произносит Юнги, понимая, наконец, чем младший себя так накрутил. – Успокаивайся. Я тут не затем, чтобы поучительно насмехаться. Разве хоть раз давал повод подумать, что могу так с тобой поступить? - Н…нет… нет, не давал, - Чимин, закрыл руками лицо. – Вот опять я веду себя, как истерик какой-то. Прости, хён. - Всё хорошо. Ну-ка, иди ко мне. Чимин идёт. Послушно вплавляется в него одним слитным движением, позволяя себя обнять. Щекой прижимается к плечу. Дышит тихо, но всё ещё немного рвано, будто вот-вот заплачет. Юнги не хочет, чтобы Чимин плакал. Он нежно гладит тыльной стороной пальцев бархатную щёку, обнимая второй рукой и поглаживая по обнажённой спине под широким топиком. - Ты, правда, сделаешь мне массаж? – негромко спрашивает Чимин через несколько минут, и голос его подрагивает. - Сначала мы с тобой приготовим завтрак, - Юнги, скользит уже подушечками к уху, оглаживает его контур, пересчитывая ряд маленьких серёжек и поглаживая мочку. – А потом я сделаю тебе массаж и всё, что только пожелаешь. По спине Чимина стекает такая ощутимая дрожь, что отзывается в самом Юнги. Очень сложно не начать целовать это совершенство в своих руках. Чимин только недавно проснулся и это чувство дежавю немного кружит голову, не хватает только того самого нежного шлейфа розового аромата. Наверное, Чимин ещё не успел им намазаться. Ну ничего, если будет нужно, Юнги его намажет. Разотрёт хорошенько. Превратит младшего в стонущий и жаждущий беспорядок, так что тот будет сам просить большего. Юнги не сдерживается, уже обеими руками с напором оглаживает тонкую талию, опускается руками ниже, сжимая сначала бёдра, а потом – аккуратные ягодицы. Чимин со всхлипом выдыхает, цепляясь за футболку на его спине. Юнги на это довольно облизывается и прикусывает мягко щёку. - Завтрак, - хрипло командует он. – А то устрою тебе сеанс массажа прямо тут. Будешь знать, как провоцировать хёна. Чимин, осоловелый и раскрасневшийся пуще прежнего, не торопится отстраняться, только умоляюще что-то бормочет, притираясь ближе. Приходится развернуть его самостоятельно и перевести дыхание. - Я никуда не денусь, Чимини. Давай. Будь хорошим мальчиком. Судя по брошенному через плечо взгляду, Чимин собирается быть самым хорошим, самым послушным для своего хёна. Господи помоги ему хотя бы накормить этого мальчишку, прежде чем он сорвётся. * Чимин сидит на столе, раздвинув ноги и остервенело кусая губы. Юнги очень нравится эта картина, он любуется ею жадно, будто это последнее, что он может сделать в жизни. Любоваться есть чем. Встрепанный Чимин, обнажённый по пояс, с торчащей влажной головкой члена над резинкой мягких пижамных штанов – будто вышел из одного из снов Юнги. Только он может выглядеть так греховно и невинно одновременно, что невольно проскальзывает мысль о запретности происходящего. Его славный тонсен. Его огромная проблема. Его персональное наказание за какие-то грехи. - Если тебя один поцелуй до такого довёл, то что же будет дальше, - хмыкает Юнги, наблюдая, как аккуратные пальцы младшего сминают ткань штанов в нетерпении. Чимин не просит ни о чём, но он так хочет ещё, что это видно по тому, как он выгибается навстречу, стоит Юнги сделать просто один шаг к нему. Выставляет себя на показ, предлагает так откровенно, что хочется сделать с ним всё и сразу, но Юнги торопиться не станет. Не сегодня. Сегодня у них по плану массаж и, может быть, немного разных шалостей, просто чтобы Чимин не дулся и не думал, будто Юнги остальное не интересно. Юнги хочет показать, насколько ему интересно, чтобы Чимин изнывал в предвкушении продолжения. Чтобы ему снились жаркие мокрые сны, после которых стыдливо придётся стирать нижнее бельё в ванной, пока брат не видит. - А ты проверь, - с вызовом предлагает Чимин, забыв о робости, кажется, совсем. Снова перед Юнги этот наглый мальчишка, знающий, как может действовать на людей, и пользующийся этим без зазрения совести. Юнги ловит себя на мысли, что хочется ревниво зарычать. Одна мысль, что у Чимина был кто-то ещё, доводит до исступления, хотя это глупо, ведь ему уже девятнадцать. Злясь на себя за этот приступ собственничества, Юнги вклинивается между раздвинутых ног, склоняется, придерживая Чимина за талию – тот ладонями обхватывает его затылок, будто только того и ждал - и жадно впивается поцелуем в набухший от возбуждения сосок. Слегка прикусывает, слушая с наслаждением, как сбивается чужое дыхание. Чимин хнычет, ёрзая задом по столу, желая придвинуться. Ему так хочется быть ближе. Чтобы тереться бесстыдно о Юнги. От этой мысли Юнги ведёт нещадно. - В спальню, - командует хрипло, дёргая Чимина на себя. Мимолётно мажет губами по губам потерянного парня, который хочет прильнуть ближе, но получает за это лёгкий шлепок по ягодице. Чимин дуется. Нарочно не торопится, будто желая подразнить Юнги. Наклоняется за скинутым на пол топиком, поправляет штаны и только тогда неторопливо идёт, куда сказали. Юнги усмехается. Что ж, ему нравится, как Чимин показывает свой характер. Он кажется сладкой мягкой булочкой, но на деле не так прост. Даже теперь, когда Юнги знает о том, что младший к нему что-то испытывает, тот не видит причин этого смущаться. Кажется, единственное, что Чимина заботит по-настоящему – искреннее желание самого Юнги. Юнги у Чимина в комнате бывал пару раз. Тут было уютно. На первый взгляд немного захламлено, но если начать осматриваться, то становилось ясно, что всё имеет своё место. Небольшая тумба с огромным зеркалом, перед которым стройными рядками выстроились баночки и тюбики с разной косметикой, несколько объёмных косметичек. Кресло-мешок, длинная вешалка с одеждой, стеллаж с книгами и мангой, под ногами несколько мягких ковриков. Вместо кровати у Чимина был огромный высокий матрас с кучей подушек, расположившийся у самого окна. Выглядело спальное место, как эстетическое воплощение доброго утра – разворошенное, уютное, так что хотелось упасть на него, закуклиться и проспать несколько часов. - Масло, как ты и просил, - Чимин вкладывает в ладонь Юнги маленькую баночку. Розы. Кто бы сомневался. Если бы Юнги подозревал, что Чимин настолько любит этот запах, то принёс бы огромный букет. А потом безжалостно разорвал все бутоны, чтобы осыпать бархатными лепестками самого Чимина. - Не злись, - просит Юнги, бросая баночку на матрас и привлекая Чимина к себе. – Я понимаю, что ты хочешь всего и сразу, но давай не будем торопиться? - Почему? – Чимин смотрит на него насуплено, но не отталкивает, позволяет Юнги снова оглаживать обнажённую спину. Юнги хмыкает. Жмётся губами к округлому плечу нежно, оставляет россыпь поцелуев до чувствительного местечка за ухом, чтобы прошептать негромко и многообещающе: - Хочу, чтобы ты сходил с ума от желания, Мини. И чем дольше я буду тебя распалять, тем сильнее ты будешь желать меня. Нам некуда торопиться, - коротко потершись губами о мочку уха, Юнги улыбнулся на судорожный вздох младшего. – Это маленькая игра, от которой нам обоим будет приятно, обещаю. Чимин кивает, когда его лицо обхватывают широкие ладони. Он румяный такой, глаза его лихорадочно блестят. Юнги с восторгом наблюдает, как опускаются доверчиво чужие ресницы, когда он наклоняется, чтобы забрать себе ещё один короткий поцелуй. - Долой одежду, крошка, - бормочет он, едва оторвавшись от чужих губ. – Давай, хочу увидеть, какой ты красивый. Красивый – не то слово. Теперь Юнги может видеть каждый чувственный изгиб, каждую родинку. В одежде Чимин кажется тонким и изящным, но теперь Юнги может оценить, насколько у него тренированное и крепкое тело, выточенное постоянными нагрузками. - Совершенство, - честно говорит Юнги, прижимаясь со спины. Руки его, жадные и настойчивые, действуют вперёд воли своего хозяина. Трогают, гладят, изучают. Чимин подрагивает под этими прикосновениями, чуть поворачивает голову, позволяя Юнги зацеловать висок, скулу, щёку. - Массаж, - заплетающимся языком напоминает Чимин. – Хочу, чтобы ты хорошенько размял меня. О, это Юнги с огромным удовольствием! Масло пахнет одуряюще. Будто Юнги носом ткнули в букет свежесрезанных цветов. Он не удушливый, приятный, но Юнги ловит себя на том, что ему больше по вкусу, как ненавязчиво пахнет обычно от кожи Чимина. Он, в самом деле, не силён в массаже, но думает о том, что могло бы понравиться ему самому. Потому сначала, растерев масло в ладонях, Юнги честно проходится по спине младшего. Разминает поясницу, лопатки, плечи, которые тут же расслабляются под его ладонями. И это вроде бы ничего такого, но он так долго возбуждён, что член в джинсах начинает уже ныть от боли и желания. Юнги отгоняет от себя мысли о собственном комфорте. Сейчас ему важнее Чимин. Плечи, руки, спина, снова плечи… это медитативно и успокаивает, пока Чимин вдруг, желая то ли подвинуться, то ли найти положение удобнее, не приподнимает бёдра, выставляя напоказ ягодицы. Юнги на этом виснет, чувствуя, как в голове перемыкает. - Хён? – зовёт Чимин, чувствуя, как старший отстраняется. Он и сам собирается приподняться и повернуться, но Юнги давит ладонью между лопаток. - Лежи, - хрипло говорит он. – Блять, что же ты делаешь со мной, Чимини… Измазанными в масле пальцами он сминает нежные упругие половинки, разводит их, влипая взглядом в то, как сокращаются мышцы входа, будто в предвкушении. Чимин даже тут выглядит слишком невинно. - Юнги, - задушено зовёт Чимин, сгребая пару подушек и утыкаясь в них носом. - Ты же хотел больше, - шепчет тот. – Сейчас хён тебе даст больше. Он погружает пальцы в горячую ложбинку между ягодиц. Трёт медленно, подушечкой большого пальца заглаживая подрагивающую дырочку. Плещет туда ещё масло – чуть больше, чем нужно. - Сейчас я тебя разогрею, Чимини, - дрожащим голосом обещает Юнги. – Тебе станет очень горячо. - Мне уже, - скулит Чимин, приподнимая бёдра послушно, лицом прячась в подушках, будто ему стыдно. Нет, так не пойдёт. Юнги хочет видеть. Он не может пропустить, как его мальчика в самый первый раз с ним накроет оргазмом. - А ну-ка, - шепчет Юнги, отстраняясь. – На спину. Живо. Чимин, кажется, совсем не в ладах с собой. Тело его слушается плохо, потому перевернуться получается не сразу. Юнги ждёт терпеливо, довольный тем, что такими нехитрыми манипуляциями довёл младшего до такого. - Вот так, - одобрительно выдыхает он, закидывая ноги Чимина себе на плечи. Придвигается ближе, снова скользя пальцами между ягодиц. Кажется, Чимину достаточно самого факта, что Юнги с ним такое творит. Взгляд его стекленеет, он выгибается – Юнги свободной рукой оглаживает напряжённый член, вздрагивающий живот, скользит ладонью выше, чтобы по очереди щипнуть каждый сосок. У Чимина пальцы на ногах поджимаются, бёдра дрожат, так что Юнги уверен – он на верном пути. Особенно когда Чимин начинает тереться о ласкающий его палец, так провокационно подушечкой нажимающий на тугие мышцы входа. - Да, - выдыхает на грани слышимости, стискивая пальцами одеяло. – Я кончу…сейчас… Юнги сглатывает вязкую слюну, тесно обхватывая головку его члена пальцами. И Чимину большего не нужно. Он как-то ломко вскрикивает, вздрагивает всем телом, что-то умоляюще и неразборчиво лепеча, пока сперма заливает пальцы старшего. Юнги нравится, как это выглядит. Он совершенно точно хочет довести Чимина до такого состояния ещё много раз. * Выясняется, что Чимин очень чувствительный. Он плачет несколько минут после, обнимая сначала подушку, потом Юнги, который привлекает его в свои объятия. Впрочем, такое трогательное состояние никак не мешает ему в итоге взять масло и крепко, горячо довести Юнги до оргазма, который действует на того, как выстрел в голову в упор. Так что после они долго и лениво целуются в пропахшей сексом и розами комнате, пока не слышат, как дверь в квартиру открывается. - Джуни-хён пришёл, - сообщает очевидное Чимин. - Хорошо, что мы не решили устроить это всё прямо на кухонном столе, - хмыкает Юнги. Чимин заинтересованно смотрит на него. - А мы бы могли? – спрашивает как можно более невинно он. Юнги смеётся. - Могли бы. Но для этого лучше тебе прийти ко мне в гости, Мини. Сомневаюсь, что твой брат оценит подобное. - А я приду к тебе в гости в каком статусе? – интересуется Чимин. - В статусе моей персональной проблемы, - бормочет Юнги, носом зарываясь в изгиб между шеей и плечом. – И самого большого счастья. Чимин хихикает, обнимая его голову руками. Он и без громких признаний понимает всё правильно. А Юнги… он обязательно скажет Чимину всё, что чувствует. Но только не сейчас. Вот когда они пойдут на свидание. С цветами, романтическим ужином и всеми прочими атрибутами романтики. Они вздрагивают, когда в дверь комнаты вдруг стучат: - Будете выходить, не забудьте одеться! Я, конечно, брат и лучший друг, но нужно иметь приличия! – предупреждает шутливо Намджун. Чимин и Юнги хохочут, накрываясь вусмерть измятым одеялом. Они пока вообще никуда отсюда не собираются.