Только для тебя

Когда очередная рюмка обжигает горло, Ноа чувствует, как опьянение накатывает новой волной, тяжёлой и вязкой. Рядом — какофония голосов: коллеги спорят, смеются, перебивают друг друга, обсуждая всё подряд. Алкоголь развязал язык каждому. Ноа почти не вмешивался в разговоры — только время от времени кивал головой, когда кто-то обращался именно к нему, и тут же снова уходил в себя. Он думает, что эта рюмка точно последняя. Иначе велик риск уснуть прямо за столом, в гуще этого гомона и смеха. Сердце вдруг сжимается от тоски по парню. Ноа поджимает губы: прошло всего четыре часа с их последней встречи, но именно сейчас это кажется вечностью. В трезвом состоянии он бы отнёсся к этому проще, но алкоголь оголил чувства, которые он обычно прячет глубоко. Помутневший взгляд скользит по белой скатерти, заваленной опустевшими тарелками и стаканами, в поисках телефона. Наконец он находит его — около коллеги, что сидит к нему спиной. На экране, к ужасу Ноа, лежит кусок сыра. Горло сжимает тошнота. Он резко сбрасывает обмылок на чужую тарелку, хватает салфетку и тщательно вытирает экран, смывая с него липкое отвращение. Пальцы дрожат, когда он открывает мессенджер. Уведомлений нет. Лестер, как и обещал, наверняка смотрит свой сериал. Как он назывался? Название никак не всплывает. Ноа видит, что Лестер был в сети два часа назад, но буквы на экране уже сливаются в расплывшееся месиво. Он всё же набирает сообщение: Ноа: Я таа скучаб по тебе. Мне скучнот тут. Не обращает внимания на ошибки — взгляд не фокусируется, даже если он закидывает очки на макушку и трет глаза пальцами. Ноа: Лестераапа Ноа: Ты. что саиша? Ноа: Я пемног переппил, но сообрадаю. Ноа: Очень хочу тебя рядом. Мне тут скучнот беж табя. Сообщения остаются непрочитанными. Ноа уставляется на время: 23:32. Ещё не ночь, слишком рано, чтобы Лестер спал, особенно в пятницу. Икает громко, чувствует, как еда подступает обратно к горлу. Морщится, тянется к стакану воды и осушает его залпом. Лёгкость накрывает ненадолго, даже будто отрезвляет, но тут же становится душно: тело бросает в липкий пот. Рядом появляется Лэйн — единственная, с кем он общался больше всех в этот вечер. Она смотрит на него чуть сочувственно, взгляд у нее явно трезвее остальных. Бросает взгляд на телефон с открытым чатом, потом возвращает его к Ноа. — Соскучился? В её голосе слышится лёгкая ирония. Ноа пытается рассмотреть её лицо, но глаза предательски устают. Он только кивает, прикрывая веки. — Ты накрасилась, что ли? Тебе идёт. — А ты только заметил? — усмехается Лэйн. — Уж прости, — Ноа тяжело выдыхает, — нет привычки людей рассматривать. — Лестер бы, конечно, сейчас бросил какую-нибудь шутку. Редко тебя можно увидеть пьяным. Брюнет только хмурится, привычным жестом поправляя очки, скользящие с носа. Отмахивается от девушки, как от назойливой мухи, и думает о том, какая она всё же паразитка. Тем временем… Лестер вздрагивает, когда в сериале внезапно появляется изуродованный труп — типичный скример. Не ожидал так резко. Ещё и звук оказался слишком громким: соседи явно снова будут жаловаться в чате на телевизор. В этот момент на телефон начинают приходить сообщения с небольшим перерывом. Лестер бросает взгляд на экран и сразу узнаёт знакомую аватарку. Ноа пишет. Улыбка сама расползается по лицу. Он тянется за телефоном, поудобнее устраивается в кровати и даже ставит сериал на паузу. Быстро пробегает глазами по сообщениям, местами хмурится и перечитывает их заново: разобрать пьяный текст — та ещё задачка. — Сколько же ты выпил?.. — бормочет Лестер, усмехаясь. Он закидывает руку за голову, держа телефон в другой, и скользит взглядом по комнате, будто где-то на стенах можно отыскать правильный ответ. Сердце сжимается от умиления: пьяный Ноа — редкость. А уж такой открытый и сентиментальный — тем более. В душе зарождается озорное желание поддеть его, а заодно и сбросить какую-нибудь откровенную фотографию. Лестер: Сколько ты выпил? Ноа появляется в сети почти сразу, читает сообщение, но долго печатает ответ. Ноа: Не скутал. Но во мне несколкьо лотов. — Ха-ха, бля… пойми ещё этот шифр, — фыркает Лестер, проводя рукой по лицу. До него наконец доходит: «лотов» — это, скорее всего, «шотов». Он шумно выдыхает и хихикает. Лестер: Заметно. Больше не пей. Ноа: Я очень хочу тебя пойеловатьц. Лестер: Я тоже, солнце. Лестер: Но отдыхай, не буду тебя отвлекать. Ноа: Но ты меня не отведевакль. Лестер не сдерживает улыбку. Умиление накрывает с головой. Завтра Ноа наверняка будет ворчать, жаловаться, как ему плохо, и стыдиться своих сообщений. Нет, не чувств — ведь к Лестеру он никогда не стеснялся тянуться. А именно своей уязвимости. Поэтому и избегал алкоголя: не хотел показывать себя таким открытым и мягким. Лестер же, напротив, всегда доказывал ему, что в этом нет ничего страшного. Просто Ноа ещё не привык к мысли, что рядом есть человек, который будет всегда на его стороне, в отличие от прошлых, провальных и травмирующих отношений. Рыжий открывает галерею в поисках одной фотографии. Она сделана спонтанно на прошлой неделе, но вышла удивительно удачной. На снимке он стоит в ванной, полубоком к зеркалу. Правое плечо подано вперёд, рука согнута и прижата к груди, подчёркивая мышцы. На бёдрах висит лишь тесное полотенце. Волосы растрёпаны после душа, на губах ухмылка. Такая фотография собрала бы уйму реакций в сети, но Лестер хранил её только для одного человека. Для того, кто и без этого знал каждую деталь его тела. И кто уж точно поймёт намёк. Улыбаясь до ушей, он отправляет снимок по блюром и следом докидывает стикер с довольной собачкой. От лица Ноа. Экран мигает новым сообщением — фотография, ещё и скрытая. Ноа хватается за телефон, оглядываясь по сторонам: вроде все коллеги заняты своими разговорами, Лэйн ушла в туалет. Никто не смотрит. С дрожью в пальцах он нажимает на фото. Изображение прогружается, и дыхание перехватывает. Ноа резко прижимает телефон к груди, сгибаясь пополам, будто прячет сокровище. На экране — Лестер. Полотенце, ухмылка, растрёпанные волосы. Красивое, сильное тело, уверенная поза и этот взгляд, полный дерзости и обещаний. Глаза Ноа расширяются. Сердце гулко бьётся, будто забывает, как правильно дышать. Он жадно вглядывается в каждую деталь — плечи, руки, губы, волосы. И мысль стучит в голове: «Какой же он невероятно красивый. Сексуальный. И, главное… мой.» Экран всё ещё светится перед глазами, а Ноа чувствует, как лицо вспыхивает жаром сильнее, чем от самого алкоголя. Щёки горят, будто его только что застали за чем-то запретным. Сердце колотится в груди так громко, что кажется, его слышат все вокруг. Он снова бросает быстрый взгляд по сторонам — коллеги по-прежнему увлечены разговорами, кто-то громко смеётся, Лэйн не вернулась. Ноа чуть прикусывает губу, возвращая взгляд на экран. Фото всё ещё горит перед глазами: Лестер — его Лестер, такой откровенный и дерзкий. Пальцы сами тянутся к клавиатуре, но он замирает. Слова путаются в голове, мысли скачут. Что сказать? Как реагировать? В трезвом состоянии он бы ответил в сарказмом, чтобы скрыть, как сильно его задело это фото. Но сейчас алкоголь рвёт защитные стены, и Ноа чувствует, что не способен скрывать. Ноа: Ты охуенн… Передумывает, стирает слово, долго смотрит на экран, мысли плывут медленнее. Ноа: Бля. Ты знаешь, какой ты сексыы… Секунду колеблется, потом отправляет. Пальцы дрожат, он утыкается лбом в ладонь и тихо смеётся, хотя смех больше похож на нервный выдох. Телефон тут же мигает новым сообщением. Лестер: Ого, Ноа рассщедрился на комплимент. Ноа скривился, зарываясь лицом в руку ещё глубже. Ему кажется, что он сгорает от смущения прямо за этим столом. Ноа: Не смейсяяя… Я серьёзна. Лестер: Я не смеюсь. Я улыбаюсь. Лестер: И весь твой, если вдруг забыл. Сердце Ноа подпрыгивает. От этих слов тепло расходится по телу волной — сильнее, чем любой алкоголь. Он тихо шепчет сам себе: — Вот засранец… И снова, упрямо, но с нежностью набирает сообщение: Ноа: Я бл он не заслуживаю тя. Пальцы дрожат, буквы скачут, но он всё равно отправляет. Лестер: Хватит, заслуживаешь. И вообще, солнце, я уже никуда не денусь. Ноа прячет лицо в ладонях, чувствуя, как глаза предательски увлажняются. Он списывает это на алкоголь, но внутри понимает — нет, это не только он. Ноа чувствует, как всё сильнее хочет домой. Поэтому, заметив Лэйн, машет ей рукой, подзывая к себе. Девушка без лишних вопросов садится напротив на свободный стул, внимательно скользит по его лицу взглядом, проверяя, всё ли с ним в порядке. — Вызови мне такси, пожалуйста. — Я на два адреса вызову со своего, потом рассчитаемся, — отвечает она, доставая телефон. — Как раз тоже домой собралась, а то живот крутит. У брюнета уже нет сил отвечать, он просто хмыкает и откидывается на спинку стула. Коротко и криво пишет Лестеру сообщение: «Скоро приеду». Когда такси подъезжает, Ноа поднимается и ощущает, как опьянение расползается по телу. Всё это время он лишь сидел за столом, и теперь ноги едва слушаются. Лэйн, как настоящий друг, берёт его под локоть и аккуратно ведёт к выходу, прощаясь со всеми знакомыми. Ноа обходится лишь кивками. На улице встречает лёгкая весенняя прохлада, освежающая голову. Лэйн держит его крепко, почти мёртвой хваткой, словно он действительно может рухнуть без неё. Ноа удивляется: Откуда у неё вообще столько силы?.. В такси же, наоборот, душно. Ноа просит водителя приоткрыть окно и жадно вдыхает свежий воздух. В телефон он не смотрит — боится, что укачает. Его сумка всё это время в руках Лэйн. — Лэйн, обожаю тебя пиздец, — шепчет Ноа, решая выплеснуть свои мысли. Девушка бросает на него короткий взгляд, улыбается, посылает воздушный поцелуй и отворачивается к окну, наблюдая за ночным городом. Первым адресом был Ноа. Лэйн помогает ему выбраться из машины, обнимает на прощание, возвращает вещи и садится обратно. Машет рукой из окна, скрываясь в потоке машин. Ноа шумно вздыхает, крепче сжимает лямку сумки и разворачивается к дому. Плетётся к подъезду, обходя здание, и, свернув за угол, замечает Лестера. Тот стоит у мусорного бака с сигаретой, в пижамных полосатых шортах до колена и серой безрукавке. Холодок пробегает по Ноа от одного этого вида. Он подходит ближе и видит, как на губах Лестера появляется лёгкая улыбка. — Кто вернулся, едва плетя ножками. — Нормально я иду, — бурчит Ноа, чувствуя, как из-за смены температуры в голове снова шумит, а язык слегка заплетается. Он подходит вплотную и прижимает лоб к его лбу. Лестер чуть склоняет голову вниз навстречу. — Фу, а как алкашкой несёт, — смеётся он, легко чмокая Ноа в губы. Тот только мычит и сразу прячет лицо в его плече, вдыхая знакомый, родной запах. — А от тебя сигаретами всегда, но я же молчу. — Врёшь, — хмыкает Лестер. — Ты всегда на это ворчишь. Рыжий докуривает сигарету, гасит её о край бака и выбрасывает. Подхватывает Ноа под руку, словно это для него самое привычное дело, и ведёт в подъезд. Ноа спотыкается на первой же ступеньке, ворчит что-то невнятное себе под нос, и Лестер лишь качает головой с лёгкой усмешкой: — Вот ведь беда моя ходячая. Квартира встречает их тишиной и слабым запахом ванили от ароматизатора в прихожей. Лестер помогает Ноа снять куртку, сам же бросает её на стул — потом уберёт. Брюнет едва держится на ногах, а взгляд его расплывается. — Воды? — спрашивает рыжий, придерживая его за плечо. Ноа кивает и едва слышно мычит что-то вроде «угу». Лестер уходит на кухню, а вернувшись, видит, что тот уже успел прислониться к стене и закрыть глаза, будто собирается заснуть прямо там. — Нет-нет, солнце, не тут. — Лестер касается его щеки, заставляя открыть глаза. — Держись ещё чуть-чуть. Он ведёт его в спальню, усаживает на кровать. Ставит стакан воды в руки. Ноа делает пару глотков и тяжело выдыхает, опуская голову на грудь. — Спать хочу, — бормочет он, растягивая слова. — Я вижу, — улыбается Лестер. — Давай хотя бы переоденемся. Ноа недовольно морщит нос, но не сопротивляется, когда Лестер аккуратно стягивает с него рубашку и помогает влезть в свободную футболку. Брюнет послушно ложится на подушку, сразу зарывается лицом в неё, но почти мгновенно снова тянется к Лестеру — цепляет его за руку и не отпускает. — Не уходи, — тихо просит он, голос глухой и сонный. — Даже не собирался, — отвечает Лестер, устраиваясь рядом. Ноа прижимается ближе, утыкается носом в его плечо. Запах сигарет снова щекочет ноздри, но на этот раз кажется почти родным. — Ты пахнешь домом, — вдруг выдыхает он. Эти слова пробирают Лестера сильнее, чем все пьяные признания за вечер. Он подкладывает руку под голову Ноа, сгибает локоть и запускает пальцы в мягкие тёмные волосы. Ноа тихо выдыхает в его плечо, носом щекочет кожу. Но через минуту вдруг резко поднимается. Лестер даже не успевает спросить что-то, как тот уже встаёт с кровати и уходит в коридор. Слышит щелчок замка — Ноа заперся в туалете. Через пару секунд возвращается, вытирая всё ещё влажные ладони о штаны. Взгляд его стал немного яснее. За пару шагов Ноа снова оказывается у кровати. Перебрасывает ногу через тело Лестера и усаживается прямо на его бёдрах, опираясь ладонями по обе стороны от его головы. Лестер чувствует, как дыхание перехватывает, когда их взгляды встречаются в упор. — Да ты открываешь свои новые стороны… мне нравится, — улыбается он, проводя кончиками пальцев по руке Ноа — от запястья до локтя. Ноа видит, как зеленые глаза напротив становятся темнее, глубже. Он подается вперёд, сильнее прижимаясь пахом к чужому. Склоняет голову ближе, так что их дыхание смешивается. — Всё тебе нужно прокомментировать, — усмехается он, отбрасывая челку Лестера с лица. И тут же наклоняется для поцелуя — глубокого, жадного, долгожданного. Поцелуй сразу оказывается другим — не пьяным и сбивчивым, а глубоким и уверенным. Ноа медленно двигается, будто пробует каждую реакцию Лестера на вкус. Его пальцы сильнее вжимаются в простыню по бокам, тело напрягается, но остаётся прижатым к нему. Лестер чувствует, как тот становится тяжелее на его бёдрах, как движения пахом становятся откровеннее. Он чуть прикусывает его нижнюю губу, а затем мягко отпускает, улыбаясь в поцелуй. — Так-то лучше… — шепчет Лестер, скользя ладонью от его затылка ниже, по линии позвоночника, останавливаясь на пояснице. От прикосновения у Ноа вырывается низкий, сдержанный стон. Он подается грудью ближе, прижимаясь так плотно, что между ними не остаётся воздуха. Лестер поднимает вторую руку и проводит пальцами по его щеке, большой палец задерживается у губ. Ноа ловит его палец поцелуем, глядя на него сверху вниз с прищуром, от которого у Лестера внутри всё сжимается. — Опасно дразнишь, — глухо говорит Лестер. — А может, ты сам меня дразнишь, — отвечает Ноа, склонившись снова, но в этот раз задерживаясь у его шеи. Его дыхание горячо касается кожи, он медленно проводит губами вдоль линии ключицы, оставляя влажный след. Пальцы Лестера сильнее сжимают его талию, а дыхание становится прерывистым. Ноа медленно скользит губами по его шее, задерживаясь на чувствительных местах. Лестер прикусывает губу, стараясь не застонать слишком громко, но пальцы сами собой сильнее сжимают его талию, удерживая. — Чёрт… — тихо выдыхает он, чувствуя, как внутри всё натягивается до предела. Ноа улыбается краем губ, отрываясь от кожи и заглядывая ему прямо в глаза. Его дыхание горячее, взгляд тяжёлый, как будто он боится оторваться даже на секунду. Он подается бёдрами ещё ближе, и Лестер не сдерживается — его руки скользят ниже, ложатся на бёдра Ноа, поглаживая и сжимая. Поцелуй становится ещё жаднее, они оба дышат рваными вдохами. Ноа тихо стонет прямо ему в рот, и этот звук сводит Лестера с ума. — Ты сводишь меня с ума, — глухо произносит Лестер, прерываясь лишь для того, чтобы снова поймать его губы. Ноа в ответ только сильнее прижимается, двигаясь так, что Лестер чувствует каждую линию его тела. Его руки дрожат от напряжения, но в глазах — чистое желание и то самое чувство, которое он пьяный боялся высказать словами. Ноа продолжает прижиматься к Лестеру, дыхание их смешивается, взгляды переплетаются. Каждое движение, каждый жест словно говорит громче слов: доверие, привязанность, желание быть рядом. Лестер держит его крепко, но нежно, ощущая, как сердце Ноа бьётся рядом с его собственным. Он прикасается к его щеке, затем скользит рукой по плечу, ощущая лёгкость и одновременно напряжение. — Всё в порядке, — шепчет Лестер, и в его голосе слышится улыбка. — Я рядом. Ноа тихо улыбается, закрывая глаза, и впивается лицом в его плечо. Он уже не думает о пьяных сообщениях, о смущении или стыде — есть только этот момент, только они вдвоём. Комната наполняется тишиной, нарушаемой только их дыханием. В ней нет больше тревог и усталости, только чувство безопасности и близости, которое нельзя передать словами. И на этом Ноа позволяет себе просто быть рядом, доверяя Лестеру полностью, а он остаётся рядом, крепко держит и тихо улыбается, понимая, как много значит этот момент для обоих.

***

Утро приходит тихо, солнце только пробивается сквозь шторы. Ноа открывает глаза и тут же ощущает тяжесть в голове. Каждое движение отдаётся глухой болью, а рот кажется пересохшим. Он морщится, пытаясь вспомнить, сколько он вчера вообще выпил. Лицо начинает краснеть, и Ноа чуть вздрагивает, прикрывая глаза рукой. Похмелье смешивается со смущением: «Блять, зачем я всё это написал…» — в голове прокручиваются фрагменты сообщений. Но тут же ощущает тепло рядом. Лестер всё ещё лежит рядом, рука осторожно лежит на его талии, пальцы слегка касаются. Голос рыжего тихий, спокойный: — Эй, ты как? Ноа едва слышно мычит, смущаясь ещё сильнее. Он прячет лицо в плечо Лестера, чувствуя, как неприятные ощущения от похмелья немного уходят от одного только присутствия рядом. — Плохо — бормочет он, Лестер мягко сжимает его руку. — Принесу тебе от похмелья, — улыбается Лестер. Ноа расслабляется, но чувствует ломоту в теле. Лестер приносит ему блистер с таблетками и стакан воды, заботливо присаживаясь на край, выдавливая из пачки на ладонь Ноа две штуки. — Спасибо, — тихо шепчет Ноа, почти себе под нос. — Всегда пожалуйста, — отвечает Лестер, нежно целуя его в лоб. И в этой тишине, наполненной только их дыханием, запахами утреннего света и лёгким шумом города за окном, Ноа чувствует себя полностью спокойно. Без слов, без страхов, просто рядом с человеком, которому он доверяет и любит всем сердцем.