Tiptoe || На Цыпочках

      Соник, когда вернулся в штаб-квартиру Сопротивления после шести месяцев плена, ожидал чего угодно, но в основном — множества объятий и радостных мобианцев, которые будут счастливы, что он жив-здоров. Он правда с нетерпением ждал этого.       Но как только радость, вызванная его возвращением, улетучивается, возникает ещё кое-что. Каждый раз, когда он отворачивается, краем глаза всё равно замечает бесконечное количество сочувствующих взглядов, обращённых на него в те моменты, когда они думают, что он не видит, а ещё он слышит приглушённый, совсем тихий шёпот, явно не предназначенный для его ушей.       Поначалу он пытается игнорировать это, считая, что это не важно. Это просто невежливые мобианцы, которые жалеют его из-за проведённых взаперти шести месяцев наедине со злорадствующим Эггманом. Его злорадство, к слову, утомило ещё в первые три дня, так что те полгода… ага, были непростыми.       Однако подобное поведение окружающих продолжается ещё несколько дней, и теперь Сонику уже интересно настолько, что он пытается прислушаться к чужим разговорам, но ему удаётся разобрать только своё имя и Эггмана.       Но на этом странности не закончились. Стоит ему только предложить кому-то свою помощь, и не важно даже, связано это с физической нагрузкой, разведкой, поиском припасов или уничтожением бадников — от него отмахиваются и говорят отдохнуть.       Соник пытался и на друзей надавить, чтобы они сказали, в чём дело, и на членов Сопротивления, но все будто воды в рот набрали. Вместо каких-то внятных объяснений все говорят ему сосредоточиться на отдыхе и восстановлении собственных сил.       «Отдохни». «Не перенапрягайся». «Сходи на пробежку». Все говорят одно и то же, и всё время смотрят на него с беспокойством и обращаются с ним до того осторожно, будто обезвреживают бомбу, способную уничтожить половину планеты.       И это сбивает с толку, если честно.       Все обращаются с ним так, будто он создан из хрупчайшего фарфора и готов разбиться вдребезги от малейшего неверного прикосновения, и он искренне не понимает, почему.

***

      Шептания за спиной так и не прекратились, так что в конце концов Соник отправляется в бой… сбежав, пока никто не видит. По счастливой случайности он натыкается на Шэдоу, который как раз возвращается в штаб-квартиру Сопротивления.       Будучи в полнейшем восторге от встречи, Соник тут же обнимает и целует Шэдоу, сообщив, что он очень рад его видеть. Агент отвечает ему тем же, но прерывает их момент встречи коротким напоминанием, что зона боевых действий, полная роботов, которые готовы воспользоваться их отвлечённостью, — не лучшее место для трогательного воссоединения, и им лучше выкроить время для этого на базе. Соник соглашается и неохотно выпускает своего парня из объятий; хотя озорно крадёт ещё один поцелуй в качестве компенсации за долгое ожидание и тут же срывается на бег. Он подмигивает слегка удивлённому Шэдоу, усмехается через плечо, и этого оказывается достаточно, чтобы чёрный ёжик бросился за ним в погоню.       Когда они возвращаются в штаб, Шэдоу быстро отчитывается: он сообщает Наклзу — блин, тот факт, что именно Наклз из всех возможных кандидатов является главнокомандующим Сопротивления, всё ещё кажется Сонику донельзя странным — всю информацию, полученную им во время миссии и, быстро ответив на несколько уточняющих вопросов, уходит.       Разумеется, они тоже о чём-то тихо пошептались, потому что ни дня не походит без по крайней мере одного разговора о Сонике без непосредственного участия самого Соника, даже если он в комнате. Наклз бросает на синего ежа строгий взгляд, и Соник предполагает, что он только что беззвучно отчитал его за побег, но ничего не отвечает.       Пока двое ежей идут в свою комнату, Шэдоу, что, впрочем, неудивительно, молчит и не вдаётся в подробности его разговора с Наклзом. Вместо этого агент интересуется здоровьем Соника — как и все, кто впервые встретились с ним после его спасения — и, убедившись, что всё с ним хорошо, рассказывает об их врагах, поделившись информацией, которая, без сомнений, убережёт Соника от ненужных неприятностей и травм. Шэдоу рассказывает о местах, которые следует избегать, о неэффективных способах борьбы с фальшивыми бадниками, о слабых местах роботов Эггмана и прочее.       Однако, как только они оказываются в безопасности за закрытыми дверями своей комнаты, разговоры о бушующей снаружи войне затихают. Они уступают место крепким объятиям, нежным поцелуям и «я рад, что ты в порядке» — чувство, которое они оба испытывают. Такие невинные, но в то же время страстные прикосновения, что Соник с удовольствием посвятил бы всего себя только им до самого конца дня.       Но он чувствует, что прикосновения Шэдоу другие. Эта разница едва заметна, но Соник достаточно хорошо знает ощущения рук Шэдоу на своём теле, чтобы заметить, что лёгкие, мягкие прикосновения не кажутся бесцельными, какими им и полагается быть. Это не ласка — Шэдоу что-то ищет.       А Соник уже сыт по горло тем, что все вокруг него в молчанку играют, поэтому он решает, что пора это прекратить.       — Что ты пытаешься найти у меня под мехом? — спрашивает он. Персиковые руки скользят вниз, хватаются за полосатые предплечья. Соник слегка отстраняется, недостаточно далеко, чтобы полностью разорвать объятия, но достаточно, чтобы увеличить между ними дистанцию. — И тебе лучше сказать мне правду, потому что я чертовски устал, что все что-то скрывают от меня.       Вместо ответа Шэдоу лишь долго смотрит на него, багровый взгляд задумчив и напряжён. Агент явно раздумывает, стоит ли ему говорить правду или попытаться уклониться от ответа.       И как раз в тот момент, когда Соник решил, что это никуда не приведёт, Шэдоу наконец говорит:       — …Шрамы, — голос его почти что нерешительный, словно он не уверен, стоит ли ему об этом говорить. Багровые глаза по ощущениям смотрят на синего ежа ещё более пристально, чем несколько мгновений назад. Шэдоу явно опасается его реакции по какой-то причине. — Новые.       — Новые шрамы? — переспрашивает Соник, не понимая, почему Шэдоу вообще беспокоится о них. Хотя с тех пор, как они виделись в последний раз, произошло много чего, так что это даже ожидаемо. — Ну да, есть у меня несколько. Но это разве так важно?       Загорелые губы становятся тонкой линией — знак, что Шэдоу не хочет отвечать на этот вопрос.       Соник вздыхает, прижимается лбом ко лбу агента и сжимает его ладонь в безмолвной мольбе.       — Будь честен со мной, Шэдоу.       Чёрный ёж, не без продолжительной паузы, наконец отвечает:       — … Ходят слухи о твоём пребывании на Яйце Смерти, — алые глаза агента смотрят на него как-то странно, будто затравленно, и у Соника от этого взгляда что-то неприятно сжимается в желудке. — Говорят, что тебя… пытали.       Зелёные глаза расширяются от этих слов, а ладонь в перчатке крепче сжимает его руку, и на лице Шэдоу мелькает какое-то странное выражение.       — Я… я хотел узнать, насколько ты пострадал, не напоминая тебе ни о чём.       — …Но Эггман не пытал меня, — растерянно говорит Соник. Неужели поэтому все обращались с ним как с фарфоровым? Потому что думали, что у него в любой момент случится нервный срыв? — Хотя скука и ужасная готовка Эггмана… или чем он там меня кормил… наверное, сойдут за пытку.       Шэдоу смотрит на него не то с подозрением, не то с надеждой.       — Так это просто слухи?       — Да. Всё это просто слухи, — кивает Соник, успокаивающе потирая руку Шэдоу, который смотрит на него всё так же пристально, явно выискивая любые признаки лжи.       Поэтому, чтобы подтвердить свои слова, Соник тянет агента за руки и кладёт его ладонь снова себе на тело, чтобы он сам убедился, что новые шрамы пусть и есть, но они незначительны. Соник поднимает руки, будто сдаётся, и улыбается.       — Но ты можешь продолжить досмотр, если хочешь доказательств — я жаловаться точно не стану, — говорит он и кокетливо подмигивает.       Шэдоу ещё какое-то время смотрит на него, но в конце концов его плечи опускаются, больше не напряжённые.       — Я тебе верю.       — И ты пока что единственный, кто верит, что довольно забавно, потому что ты тот ещё скептик, — бормочет Соник, получив в ответ лёгкое, довольное фырканье и несмелую улыбку. — В общем, сделай мне одолжение и передай это другим, ладно? Меня уже достало, что все так осторожничают со мной.       — Передам, — обещает Шэдоу и обнимает Соника, притягивая его поближе, чтобы нежно поцеловать в висок.       — Вот и славно, — герой скользит руками по телу Шэдоу, обвивает его шею, и в этот раз он встречается губами с Шэдоу. Уголки губ трогает улыбка от знакомого ощущения и от того, как руки Шэдоу чуть сильнее сжимают его талию, как он того и хотел.       О Хаос, как он счастлив вернуться домой.