Упасть и подняться

Эсминец «Честь Льва» пристыковывался к платформе космопорта — единственной оборудованной, чтобы принять корабли Космодесанта. По платформе уже сновали сервиторы — погрузочные, обслуживающие, и среди них мелькала оранжевая форма работников-людей. Их участие не было обязательным, скорее, им просто хотелось посмотреть на корабль астартес, а если повезет, то и на самих астартес — когда еще такое увидишь! Тонилла — мир сугубо промышленный, все здесь вращается вокруг добычи и переработки прометия, но расположенный на отшибе, и визит Ангелов Императора мог означать только одно: Тонилла в беде. Гораздо более серьезной, чем высадка незначительных сил друкхари в восточном полушарии, с которой уже почти справились. Поэтому жители Тониллы были на взводе, а заверения старшего помощника капитана, вышедшего на перрон, что «Чести Льва» требуется только дозаправка и пополнение припасов по дороге на Талас Прайм, встретили с недоверием. Старпом, растерянный, вернулся на борт и с тысячью извинений и расшаркиваний попросил брата-капитана Гавриила «объяснить самому этим простакам, а то они уже панику развели…» — С какой стати нам потакать каким-то никчемным смертным, да еще и трусам, — заворчал Гавриил. — Пусть их командиры пристрелят сотню самых рьяных паникеров, остальные притихнут. Номинально Гавриил и второй брат-капитан, Сабраил, являлись старшими по званию и могли отдавать приказы наравне, но командование их семеркой до прибытия на Талас Прайм поручили именно Гавриилу. Сабраил не чувствовал себя обойденным. Он знал, что это временно. — Брат-капитан, — произнес он, — может, мне все же выйти и разведать обстановку? Атака ксеносов может оказаться серьезнее, чем нам докладывали. Кто-то из братьев-сержантов, должно быть, Нафанаил — один из немногих в ордене, у кого имелось что-то вроде чувства юмора, — вполголоса заметил: «Брат-капитан Сабраил начинает операции в Карауле Смерти еще до того, как вступил туда официально». Сабраил усмехнулся. Не то чтобы ему не терпелось попасть в Караул Смерти. Да, это большая честь; да, туда отбирают лучших из лучших. Но главную свою миссию, миссию Непрощенного, он усматривал не в противостоянии с ксеносами. Служба в Карауле Смерти, казалось, только отвлекала от нее. И Сабраил вышел из корабля. Древние платформы космопорта плыли над поверхностью планеты. Внизу зеленели лесные массивы там, где ландшафт оказался слишком сложным для строительства, но бóльшую часть Тониллы занимали промышленные ульи, затянутые густыми облаками смога. — Доложите обстановку, — отрывисто приказал Сабраил. Рабочие, почтительно кланяясь и робея перед громадным космодесантником, начали что-то мямлить про друкхари — это Сабраил уже знал, но внезапно прибыл лифт, и на платформу выбежало еще несколько человек; все они устремились к Сабраилу, видимо, рассчитывая услышать от него что-нибудь обнадеживающее. Эти носили форму местных СПО. И могли рассказать что-то поинтереснее, чем те сведения из третьих рук, которые сообщили рабочие. Сабраил отошел в сторону; бойцы СПО засеменили за ним. — Так что там с друкхари? — Майор Вендел, — представился старший из СПО, откозыряв и стоя навытяжку. Даже в желтоватом свете люменов лицо у смертного было бледным до синевы: трансчеловеческий ужас с непривычки настиг его и поглотил. Сабраилу бросилось в глаза, что одна нога у майора подрагивает. — Мы… мы организовали оборону. Поначалу ксеносы нас теснили и убивали… зверски… — Вендел содрогнулся. — Мы находили своих в таком виде, как будто… в куски… Сабраил терпеливо ждал. На что способны друкхари, он знал получше Вендела. — А потом ваши братья пришли и, с вашего позволения, вдохнули в нашу оборону жизнь. — Наши братья? Из какого ордена? — Да ваши же, ваши, — Вендел указал на символ крылатого меча на нагруднике Сабраила и тут же отдернул руку, смутившись. — Вот с такими мечами. Четверо. А пятый с каким-то красным, но они на него говорили «брат». Он еще что-то упоминал про Медный Трон, я не расслышал. Сбивчивый готик Вендела немного отличался от того, которым пользовались на Скале, поэтому Сабраил подумал, что не вполне понял сказанное. Переспросил. Потом обернулся к остальным бойцам: — Вы тоже видели этих наших братьев? — Да, да, милсдарь, — поклонился другой боец. — Такие же большие, и доспехи такие же зеленые, и знаки такие, как у вас. — Точно такие зеленые? Не ярко-зеленые, на наплечниках не голова ящера? Что Саламандрам делать в компании кхорнита, Сабраил и сам не знал. Просто хотел исключить вероятность ошибки. — Темно-зеленые, — настаивали бойцы. — И на них вот такие, с вашего позволения, милсдарь, халаты, только у вас чистые, а у них уже заношенные — ну еще бы, в боях-то… Сабраил выхватил цепной меч — движением, которое никто из бойцов СПО не заметил. Активировал. Первый же взмах поверг майора Вендела и того, кто поведал о Медном Троне, второй — остальных. Куски тел в лужах крови остались валяться на перроне. Никто не успел даже вскрикнуть. Ошарашенные рабочие сбились в кучку, дрожа: все понимали, что убежать от астартес им не удастся. — Они были паникерами и пораженцами, — отрезал Сабраил, глядя поверх голов. — И каждого, кто проявит пораженческие настроения, ожидает та же участь. Отряхнул меч, чтобы между зубцами не застряли клочья мяса и формы СПО. И пошел докладывать брату Гавриилу. Похоже, на Тонилле им действительно придется задержаться. Что ж, на Талас Прайм подождут. <i>За десять дней до этого</i> — Здешние леса, — с чувством произнес Рафаил. — Они напоминают мне зеленый Калибан. Сабраил кивнул, разделяя переживания командира. Для него зеленые леса Калибана существовали только в воспоминаниях старших: он рос и взрослел уже в имперские времена, когда на планету пришла промышленность, и никогда не видел ни укрепленных поселений, за ограждения которых никто, кроме рыцарей, не смел высовываться после захода солнца, ни колоссальных деревьев, ни тем более Великих Зверей. За спиной хмыкнул Гориил. — Кровь, — пробормотал он. — Кровь… Голос его был невнятен; Сабраил знал, что в уголках губ скапливается слюна и скатывается по подбородку, а пальцы судорожно сжимаются и разжимаются на рукояти цепного топора, как всегда в приступах кровожадности, овладевавших Гориилом все чаще. Иногда Сабраил задумывался, не легче ли было бы Гориилу среди единоверцев из Двенадцатого. Наверняка легче. Но тот выбрал истинное братство, несмотря на то, что никто из их небольшого отряда не разделял его веру, не одобрял его, а кое-кто до сих пор желал бы служить Императору на Золотом Троне. В груди у Сабраила шевельнулось что-то теплое. Все-таки братство превыше всего, подумал он. Шевельнулось — и тут же все оборвалось. Над головами пронеслось нечто стремительное и с удивительно знакомыми обводами. Он ожидал увидеть это, и все равно оно застало врасплох. Кровожадные дети Паутины всегда заставали своих жертв врасплох. Подготовиться к их атаке было невозможно, и даже астартес не во всяком бою успевали встретить их во всеоружии. Хотя Рафаил знал, что на мире недалеко от Тониллы существует портал в Паутину, видел на орбите обломки пиратского рейдера кабалитов и даже выстроил кое-какие хитрые планы на сей счет. Еще недавно их было десять. С ними был капеллан Баэрос, умевший как-то уравновесить всех, начиная от прожектера Рафаила и заканчивая Гориилом в приступах боевого бешенства. И брат-сержант Кован, время от времени заводивший разговоры о возвращении в Империум. По его мнению, предал их Лев, а не Император, а за время, которое они проторчали в варпе, Галактика сто раз изменилась, и теперь они могут снова служить человечеству. Теперь их осталось пятеро, а из тех, кто еще застал Калибан до пришествия Императора, — один Гориил, который и себя-то, по совести говоря, помнил плохо. «Талос», однако, пролетел, не заметив астартес. Или заметив, но оставив на закуску, как самое сладкое блюдо. Коморриты считали космодесантников именно десертом — долго убиваемым, выдерживающим самые адские пытки, умеющим хорошо сражаться на аренах. Космодесантники считали коморритов мразью, и, увидев трупы бойцов СПО, Сабраил понял, почему. Никто из этих мужчин и женщин не умер быстро. С них заживо сдирали кожу. Им отрезали руки и ноги. Затем пришивали на спину или живот. Сшивали тела попарно или по трое, скручивая и составляя чудовищные композиции. Строили идеально круглые бассейны, в которые усаживали людей, заранее изувеченных, и вскрывали им артерии — люди так и оставались сидеть по горло в собственной крови. — Кровь! — прорычал Гориил, с трудом сохраняя остатки самообладания. Рувим, апотекарий, осматривал тем временем трупы. — Их убили дня три назад, — заговорил он. — Это не послание. Они делали это для забавы. Послания на этой планете оставлять не для кого, сюда можно летать исключительно ради прометия. — Думаешь, такое может быть посланием? — не поверил тогда Сабраил. — Суслик, ты очень мало знаешь о Галактике, — бросил, поравнявшись с ним, Берт. Шлем он снял, и лысина в седых перьях волос блеснула под светом единственной тонилльской луны. — Вполне может быть, — пресек споры Рафаил, — но не в этот раз. Берт, Гориил, оружие на изготовку. Сабраил, просканируй местность. Вы засекли, куда летел «Талос»? Вопрос, конечно, был излишен. Засекли. Именно туда, где заново окопались немногочисленные выжившие бойцы из потрепанного полка СПО. — Направляемся туда, — решил Рафаил. — Эти смертные в глаза не видели имперского космодесантника. Подумают, что мы слуги их Трупа на Троне. Начнут оказывать всяческое содействие, а нам того и надо. — Если нас не перебьют друкхари, а то и так осталась половина, — буркнул Рувим. — Пока у них хватает развлечений и без нас. А мы явимся как спасители и истребим ксеносов, пока они отвлеклись на смертных. Гориил осклабился. По-видимому, он уже взял себя в руки. — Кхорну все равно, чья кровь льется, — сказал он. — Но преподнести ему черепа этих дряней из Коморры будет, пожалуй, даже иронично. Когда астартес добрались до лагеря СПО, там уже царил хаос. Сильные гибкие ксеносы в угловатых, режущих глаз доспехах носились взад-вперед на своих небесных скейтбордах, несколько искалеченных бойцов корчились, попав под удар цепного хлыста, вопли заживо расчленяемых людей резали ухо. — Болтеры, — скомандовал по внутреннему воксу Рафаил. Гориил задержался с выполнением — он, как и Берт, снял шлем, но так и не надел. Берт был уже в шлеме и с готовностью взял ксеносов на прицел. — Приготовиться. Выберите цели. Пли. Голова одного из ксеносов разлетелась на куски, вызвав у Гориила тяжкий вздох. Да, этот череп можно будет поднести к Трону Черепов разве что в виде кинцуги... Сабраил тоже вздохнул, но от зависти — Рувим стрелял лучше всех, и сколько Сабраил ни тренировался, ему и близко не удавалось достичь такой меткости. — Приготовиться. Берт выбрал «своего» и, памятуя о необходимости оставить брату хотя бы парочку целых черепов, навел прицел на его позвоночник. Сабраил последовал его примеру. Он всегда следовал его примеру. Берт был всего на два года старше, но он стал неофитом раньше, чем другие дети на его потоке, поэтому считал себя более опытным, вот и взялся опекать «салагу» еще в тренировочном лагере. Скаут-сержант Калерий, помнится, все хвалил его. А потом… потом они встретились, когда Сабраил вывалился из варпа вместе с остальными, оглушенный, растерянный, ничего не понимающий. Случайно. Таких случайностей — одна на миллион. Сабраил по-прежнему был молодым линейным десантником, и по его часам ему еще и тридцати не стукнуло. А Берт, очутившийся на корабле, вышедшем из варпа за пятьсот с лишним лет до этого, превратился в седого морщинистого и умудренного огромным опытом астартес. И этот старый воин, присмотревшись к Сабраилу, внезапно растерял всякую сдержанность и воскликнул, раскрывая объятия: «Суслик! Вот так встреча!» — Вы… брат… — Сабраил задохнулся, вглядываясь в лицо. Седина. Лысина. Морщины. На глаза вдруг навернулись слезы. — Козлик? Брат Берт? — Пли! — команда Рафаила выдернула его из-под плиты воспоминаний. Сабраилу и вспомнить-то нечего. Когда они оставались с Бертом наедине, говорил в основном Берт. И дружеские подколки у него были теперь другие: все с намеком, что Сабраил слишком юн. Друкхари споткнулся, тело его точно переломилось пополам, выгнувшись в неестественной позе, а потом он пополз на руках, в одной по-прежнему держа оружие. Выстрел Берта оказался удачнее: его противник или погиб, или потерял способность двигаться и безвольно осел в лужу крови. Над ухом зарычал Гориил. Он не отличался меткостью. Да и стрелять не любил: его вера требовала ближнего боя, которому Гориил отдавался со страстью и каким-то исступлением. Сейчас он жаждал поскорее броситься на друкхари и сойтись с ними в рукопашной, но Рафаил отрицательно качал головой: нет, брат, погоди. Пока не время. — Болтеры! Приготовиться! Новая цель. Гибкая, проворная. Его еще поди удержи на прицеле. Только что вспорол человеку живот и методично вытаскивал из разреза кишки, видимо, собираясь сложить из них очередную омерзительную инсталляцию. В глазах ксеносов это было чем-то вроде искусства. Сабраил мысленно плюнул от такого понимания искусства. В нем не было красоты, как в сражениях вдохновенных воинов Первого легиона. Что ж, пора показать ксеносам, что такое истинное мастерство. — Пли! Кишка выскользнула из разжавшейся руки в колючей латной перчатке. Сабраил не удержался от торжествующей усмешки. Теперь ксеносов осталось всего четверо — меньше, чем астартес. Это все еще не давало товарищам Сабраила преимущества: друкхари были страшными противниками, но давало неплохой шанс. И Рафаил отдал команду атаковать в рукопашную… — Кхорн! Кровь! Кровь Кровавому Богу! — нечленораздельно ревел Гориил, обогнав братьев на добрый десяток шагов. Топор у него в руке гудел и визжал, словно зараженный кровожадностью владельца. Не в первый раз Сабраила посетила мысль, что в топоре живет какая-то чуждая и жуткая сущность, и это, наоборот, она заражает Гориила кровожадностью. Но во время битвы брат казался счастливым, а значит, не Сабраилу его упрекать. — За Калибан! Сабраил бросился на выручку Рувиму: апотекарий, непревзойденный стрелок, не блистал в фехтовании. Нога у него плохо двигалась из-за неудачной аугментики, поэтому с такими быстрыми врагами, как друкхари, он заведомо проигрывал… если никто не придет на помощь. — Получай! — Рафаил уложил своего, Берт немного повозился, но тоже одолел противника, а Гориил разочарованно пыхтел: в горячке боя он не успел осознать, что снес ксеносу голову. Наконец, он перевел дух и поплелся разыскивать неприятельские трупы. Выжившие бойцы СПО пугливо сгрудились поодаль. Они как умели дрались с друкхари, но при виде Ангелов Смерти растеряли запал. Женщина с лычками полковника озадаченно проследила за тем, как Гориил с редкой для него методичностью отрубает очередному убитому ксеносу голову и бросает ее на кучку других голов, наконец, решилась. — Повелители, — откашлявшись, произнесла она. — Я полковник СПО Тониллы Райзель. — Вы храбро сражались, полковник Райзель, — пробасил Рафаил. — Я брат-капитан Рафаил. Объявляю вам благодарность за проявленное мужество! Серые от страха и усталости щеки Райзель слегка зарделись. — Очень, очень вам благодарны, брат-капитан. Вы… вы нас спасли. Как вы узнали, что эти ксеносы атаковали наш мир? — Мы прибыли, чтобы пополнить запасы горючего и продовольствия, — пояснил Рафаил. — Но раз вам нужна военная помощь, мы вам ее окажем. Не позволим ксеносам оскорблять человеческий мир своим гнусным присутствием! Бойцы СПО заметно воодушевились. Никто из них ничего не заподозрил. Должно быть, на Тонилле не нашлось бы и двух человек, которые знали о существовании Легионес Астартес или хотя бы разбирались в геральдике орденов. А среди СПО — и вовсе никого. Вечером, с удовольствием поглощая кусок свежего хлеба с намазанным на него свежим маслом и запивая молодым фруктовым вином, Сабраил смотрел в небо. Там, в вышине, плыли на фоне звезд платформы маленького тонилльского космопорта. Принять корабли Космодесанта могла только одна из платформ, причем на крупные суда вроде боевой баржи или хотя бы ударного крейсера ее не рассчитывали. Но их эсминец «Неукротимый» не был крупным кораблем. Скоро его заправят, доставят на борт груз продовольствия, и их поредевший отряд отправится дальше. Словно гонимые ветром, не находя пристанища нигде… Да и где его искать? Кое-кто из братьев отправился в Око Ужаса, кое-кто захватил планеты и объявил себя их повелителем — кончалось это всегда одинаково: на штурм захваченного мира выдвигался настоящий имперский космодесант… Гориил клевал носом над костром. Он вываривал черепа, чтобы сложить из них ступу в подношение Кровавому Богу, но их следовало с полчаса кипятить в котле, и Гориил заскучал. — Послушайте, — тихо произнес Сабраил, — а помните, как брат-сержант Кован предлагал вернуться в Империум? Как думаете, получится? — Глупости, — буркнул Рувим. — Чепуха, — в один голос с ним заявил Берт. — Суслик, ну ты все это время сидел в варпе. А жизнь-то изменилась. — Так и я о том же… Может, можно? У нас же и братья остались. — Нельзя, — категорически отрезал Рафаил. — «Братья», скажешь тоже. Эти выродки с обломка охотятся на нас, как на диких зверей. Их капелланы ловят нас и пытают. Слышал про Асмодея? Самый гнусный из садистов, хуже друкхари. — «Садистов»? — Сабраил сморгнул. — Брат-капитан, вы же сами на Стуре велели убить полсотни гражданских. — Убить. А не убивать месяцами. Понимать надо! — Они по нам стреляли и уничтожили Калибан, а ты — «братья», — подключился Рувим. Гориил взял обломки черепа, который разнес первый выстрел Рувима, грустно покачал головой и принялся аккуратно составлять осколок к осколку. Что же нам делать, думал Сабраил. Куда теперь? Зачем жить, за что драться? — Остаться бы здесь, — вдруг сказал Берт. — Эти нас будут чествовать как спасителей. Рафаилу идея явно понравилась, но он с сомнением покосился на Гориила. Тонилла казалась слишком унылым захолустьем. Война на ней случалась явно не очень часто — по крайней мере, недостаточно часто для того, чтобы почтить Кровавого Бога должным образом. Рано или поздно Гориил сорвется и отправится добывать черепа среди местных гражданских, и это станет началом конца. В лучшем случае — нового изгнания, в худшем их убьют. Против всей мощи СПО пятерым астартес не выстоять. А отказаться от братства Рафаил не готов… Но последующие дни у них прошли насыщенно. Рафаил и его товарищи помогли Райзель выстроить укрепления, организовать блокпосты и бесперебойную связь на них, объяснили особенности борьбы с друкхари. Смертные бойцы воспрянули духом. Один из офицеров, майор Вендел, ходил за Рафаилом хвостиком, расспрашивая о ксеносах. Рувим же пропадал в полевом госпитале: помогал оперировать, давал советы. И следующие «Талосы» при всей их бешеной скорости и внезапности появления улетели не просто несолоно хлебавши, а еще и подбитыми. — Жаль, что мы их не разнесли вдребезги! — воинственно воскликнул Вендел. — С этим врагом приходится повозиться, прежде чем победишь окончательно, — пояснил Берт. — Но думаю, что мы справимся. Это не крупные силы, а команда пиратского корабля, он висит на орбите. Спрятался за астероидами в поясе Койпера. Их можно или перебить до последнего ксеноса, или заставить убраться. — Отчего же они не убрались сразу, как получили отпор? — Это друкхари. Их волнует не тактическое преимущество, а возможность убивать и калечить. Дельный военачальник бы скомандовал отступление, а пираты попытаются еще разок. Пираты выжидали, так что Сабраил с тревогой поглядывал на Гориила. И вдруг в далекой вышине появился еще один силуэт. Эсминец. Почти такой же, как их «Неукротимый». Поскольку, как полагала Райзель, губернатор Тониллы не направлял запрос о помощи с друкхари, скорее всего кузенов привело то же, что и Темных Ангелов: необходимость в дозаправке. Райзель скромно спросила разрешения отправиться на платформу и выяснить, кто прибыл и зачем. Рафаил буркнул «сами справимся», но возражать было рискованно: у Райзель наверняка возник бы закономерный вопрос, а с чего это имперские астартес не желают контакта с коллегами. Впрочем, как полагал Рафаил, опасаться было нечего. — Небось один из этих «орденов», которые сами не знают, от чьего они геносемени, — фыркал Рувим. — Эту публику можно водить за нос сколько угодно, для них Темные Ангелы почитаемый орден Первого основания, они нам еще кланяться будут. — А если какие-нибудь Ультрамарины или Волки? — Волки… Ну, с Волками надо символическую дуэль устроить, с нас не убудет, главное, чтобы ты, Гориил, их не поубивал, — снисходительно обронил Рафаил. — А с сынами Жиллимана особых сложностей быть не должно. — А если хаоситы? Двенадцатый там? — Двенадцатый? — оживился Гориил. Глаза у него нехорошо заблестели. Вскоре Райзель забеспокоилась. Майор Вендел, которого она отправила на платформу, что-то долго не возвращался. Сил СПО и так не хватало, при сохранявшейся угрозе со стороны друкхари это было крайне некстати, к тому же она, как хороший офицер, знала и ценила каждого из своих подчиненных — и волновалась о них. Рафаил тоже встревожился. В отличие от Гориила, он не горел желанием столкнуться с хаоситами, которых могло оказаться больше, чем Темных Ангелов, а дары Губительных Сил делали их еще худшими противниками, чем друкхари. До них донесся гул вспарываемого воздуха. Сабраил вскочил на ноги, Гориил включил топор и заухмылялся, тем временем Рувим деловито готовил редуктор и другие инструменты. — Ах, еб твою мать, — Берт потер серебристую щетину на подбородке. — Суслик, ты, кажется, хотел познакомиться с любимыми братьями? — Да не очень-то и хотел, — запротестовал Сабраил, вглядываясь в суденышко, на полном ходу направляющееся к ним. «Грозовой Орел», только сильно модифицированный — неудивительно, столько лет прошло с тех пор, как их поставили на вооружение. Темно-зеленый. С символом крылатого меча. У него еще теплилась надежда, что, может быть, этих космодесантников получится как-то обвести вокруг пальца. Выдать себя за их братьев по Ордену, что ли. Главное, чтобы Гориил не начал орать свое «Кровь для Бога Крови». Но нет, те Темные Ангелы, что выскакивали из «Грозового Орла», отличались от него и его товарищей не меньше, чем друкхари. Совсем другая модификация доспехов. Другая модификация болтеров. Мечей. Между ними не было ничего общего, кроме цветов геральдики. За своих не сойдешь… — Повелители, — радостно воскликнула Райзель, склоняясь перед новоприбывшими. — Полков… Грянул выстрел. — Какой череп разнесли, с-суки, — с негодованием выпалил Гориил. — Да она была в сто раз достойнее, чем вы, Львовы подстилки! — Болтеры, — бесстрастно рыкнул Рафаил. Такой пустой, бесцветный голос появлялся у него только перед лицом почти неминуемой гибели. — Цельсь! — Но… как же это, — растерянно воскликнул кто-то из смертных. — Мы же не враги! Мы же вместе сражаемся с ксе… Второй выстрел разорвал ему грудь. Третий был направлен уже в Рафаила, но тот успел уклониться. — Пли! Их было семеро. Пятеро против семерых — пожалуй, с таким раскладом можно и выиграть. К тому же смертные СПО были на стороне Рафаила. — Предатели! Это не наши, это предатели! — проорал Рафаил. — Артиллерия! Товсь! Артиллерией командовал Вендел. Теперь это выпало его заместителю, молодой женщине. Волнуясь, она отдавала команды. Ухнуло, и ослепительный конус света из лазпушки пробил грудь одному из Темных Ангелов. Сабраил машинально перезарядил болтер и снова открыл огонь. Краем глаза он замечал все. И тело полковника Райзель с кровавым обрубком шеи и с погонами, покрытыми слоем вязкой серой жижи. И Гориила, хохочущего в упоении боя. И падающих смертных из СПО. Не повезло им, мельком подумал Сабраил, в чужом пиру похмелье. И ведь эти даже не заговорили с нами, не спросили. Мы же ничего плохого против Империума не делали! А еще братья! И вдруг он увидел, как оседает, захлебываясь кровью, Берт. Его братишка Берт, который опекал его с первых дней, который был ему примером. Старый, сморщенный, но все тот же Берт, его друг Козлик. — Берт! Козлик! Бе-ерт! Ярость захлестнула Сабраила. Безликие фигуры в зеленом больше не казались ему братьями. Это были враги, такие же безжалостные, как друкхари, такие же ненавистные. Дрожа от гнева, он нацелил болтер на шлем одного из астартес, — похоже, командира. Или нет? В одном Темные Ангелы не изменились: со стороны не так-то просто понять, кто из них кто. Его собственный нагрудник треснул от попадания, основное сердце лопнуло, в груди стало горячо от внутреннего кровоизлияния. Плевать. Эти подонки убили Козлика. Девушку, командовавшую артиллерией, тоже убили. Смертные гибли один за другим. Темный Ангел наседал на Рувима. Из-за больной ноги тот не мог сражаться так же быстро, и враг одолел его, но на него с ревом налетел Гориил и, невнятно выкликая «Кхорн! Кровь!», пропорол цепным топором его нагрудник вместе с грудью до позвоночника, а потом схватил латной перчаткой и вырвал кусок хребта. Второй Темный Ангел атаковал Рафаила с двумя клинками, и, хотя Рафаил превосходно бился в рукопашной, враг оказался сильнее. Голова Рафаила откатилась под ноги другим сражающимся, но за долю секунды до этого клинок Рафаила вскрыл нагрудник противника и погрузился ему в основное сердце. На какой-то миг Сабраил почувствовал, что ноги у него подкашиваются. Он еще размахивал мечом, еще улавливал резкий запах разогретого керамита, и крови, закипающей на лезвиях, и незащищенных участков тела, прожженных лазерными зарядами… а потом в глазах потемнело. Когда он пришел в себя, рядом стояла крохотная, очень неуместная здесь фигурка — вроде ребенка в длинном плаще с капюшоном. Из-под капюшона блеснули красноватые глаза. «Ксенос?» Фигурка отстранилась. Потом остановилась возле одного из тел. Сабраил огляделся. Никто из бойцов СПО не выжил. Мертвые Темные Ангелы лежали вповалку между погибшими смертными воинами, и теперь уже не имело значения, какова модификация их доспехов и оружия. С трудом он дотащился до покойника, на которого указывала фигурка, и увидел, что это Гориил, и он еще дышит. — Мальчик, — хрипло выдохнул кхорнит. Сабраил всегда думал, что он уйдет как жил — в бешенстве, с налитыми кровью глазами и пеной на губах, в боевой горячке, но взгляд Гориила был ясен, а лицо — бледно от кровопотери. — Тогда, на Калибане… первый выстрел… по приказу Астеляна, понял? Не Льва. — Так это мы их преда… нет, не может быть. Они прилетели нас убить? — Черт их знает. Примарх… он велел Лютеру готовить… пополнение… тебя… Берта… Может, они за вами прилетели, за пополнением… Может… Голова Гориила бессильно упала, глаза остекленели. — Брат, — воскликнул Сабраил. — Нет! Гориил! Погоди, не умирай! Что же мне теперь делать? Ему оставалось только умереть. На помощь рассчитывать не приходилось: Рувим погиб, до смертных медикэ с его ранениями можно и не добраться, к тому же как объяснить местным властям, что произошло? Свалить все на друкхари? Разве что… Фигурка продолжала выжидающе сверкать глазами на него из-под капюшона. — Чего тебе? — Сабраил охнул от боли в груди и вдруг понял, кто перед ним. — Как я должен поступить? — поправился он. Сначала Смотрящий-во-Тьме подвел его к телу Рувима. Сабраил взял редуктор. Рувим на всякий случай обучил всех собирать геносемя — «мало ли что случится», говаривал он, и теперь Сабраил собрал прогеноиды у всех. И у своих, и у противников. А затем остановился над еще одним мертвецом. Сабраил обыскал его как мог. При космодесантнике нашлись документы. Сняв с него шлем, Сабраил снова подумал, что Темные Ангелы не так уж отличаются друг от друга. Такие же темные, с легкой золотинкой волосы. Такие же зеленые глаза. По слухам, такие были у самого Льва. Судя по документам, убитого даже звали так же — Сабраил. Внезапно Сабраила кольнула жалость к убитому, может быть, им самим тезке. Жалость и легкая зависть. Погибший сражался за Империум, направлялся на службу в Караул Смерти. А живой Сабраил так и не понял, ради чего живет. Смотрящий-во-Тьме сердито сверкнул глазами, и поза его стала напряженной. — Понял, понял, не дурак, — Сабраил вдруг усмехнулся и полез в «Грозовой Орел». Он опасался, что не сумеет повести машину, но за штурвалом сидел сервитор, и он легко поднял «Грозового Орла» в воздух. Еще Сабраил опасался, что на корабле остались другие Темные Ангелы. Но нет, все они ринулись на охоту за блудными братьями — и сгинули вместе с ними. Сабраил остался один. У него появился шанс. В Карауле Смерти никто не догадается, какой именно Сабраил явился на службу. Он будет служить Империуму Человечества. За брата-сержанта Кована, который все мечтал о возвращении. За Берта. За Рафаила. За капеллана Баэроса. Даже за Гориила. И за Сабраила.