Не ревную

      Неуютная, тесная, слабо пахнущая табаком кабина с тускло мигающей лампой над головой, дрогнув, остановилась, и двери лифта раскрылись, выпуская невысокую худощавую девушку в широких спортивных штанах и шапке в слабо освещенный проход. Переложив пакеты с продуктами в другую руку, она выключила шумящую в наушниках музыку и потянулась, разминая плечи. День выдался напряженным, сказываясь тупой давящей усталостью от шести долгих и нудных пар, двух факультативов и полуторачасовой футбольной тренировки, на которой она чуть не заработала себе растяжение, а оттого возвращение в общагу за заслуженным отдыхом ощущалось ею в высшей мере блаженством.              А если учесть компанию, в которой юная второкурсница и спортсменка, звезда местной сборной команды, собиралась провести наступивший вечер, окончание дня можно было смело считать полноценным призом.              С Ю Джимин, ее лучшей подругой, соседкой по комнате и девушкой, втайне обустроившей себе домик у нее в сердце, а после переехавшей туда на ПМЖ, они познакомились на первом курсе обучения цифровому дизайну. Веселая, яркая и общительная Джимин сияла подобно солнечному лучику в самый дождливый день, заражая всех вокруг своим обаянием и высоким, похожим на перезвон колокольчиков смехом, и Ким Минджон не знала большего счастья, чем проводить с ней даже самые мимолетные мгновения. Днем они могли сидеть вместе на общих лекциях и семинарах, фиксируя и запоминая учебный материал, или хихикать за обедом в столовой, обсуждая очередной новомодный слух. А вечером – тихим, мирным и долгожданным, поделенным лишь на двоих, – лежать в общежитии под одним пледом, поедая вкусняшки и смотря какой-нибудь жуткий или, наоборот, добрый и смешной фильм.              Иногда Джимин закидывала для удобства на Минджон ногу или устраивалась подобно котенку у нее на груди, стискивая в стальных объятиях, отчего младшая, невзирая на затекшие мышцы, часами могла не менять положение, чтобы только не тревожить ее. Такие моменты абсолютного доверия, единения и комфорта были для нее на вес золота, связывая их сильнее любых клятв, и девушка всегда с замиранием ждала вечерних часов, чтобы насладиться близостью и теплом Ю Джимин, одним лишь своим присутствием дарящей ей свет и крылья.              Сегодняшний вечер обещал не стать исключением, и Минджон, предусмотрительно закупив в местном супермаркете любимые лакомства соседки, спешила порадовать ее, а заодно себя, сытным сырным раменом, кимбапами с омлетом и аппетитным хве.              Длинный полутемный коридор с расстеленной на полу ковровой дорожкой встретил ее умиротворяющей тишиной и прохладой. Где-то в одной из комнат слышалось бормотание телевизора, в другой – приглушенные голоса и смех, и Минджон задумалась, что сейчас делает Джимин. Несмотря на то, что учились девочки в одной группе, совместных занятий у них было не так много, и одна из них часто возвращалась в спальный корпус раньше другой. До наступления общего досуга Ким любила занимать себя сочинением стихов или игрой на гитаре, а Ю предпочитала читать либо что-то готовить. В восьмом часу она обычно уже находилась здесь в ожидании младшей, и после домашнего задания обе устраивались на кровати Ким с ноутбуком и снеками, чтобы погрузиться в мир кровожадных монстров, остросюжетных боевиков или трогательной вселенской любви.              Открыв дверь комнаты магнитным ключом, Минджон прислушалась. Царящий внутри порядок и мирное успокаивающее безмолвие неизменно окутывали ее теплом и всегда позволяли чувствовать себя здесь как дома. Небольшую прихожую, как и жилую зону, они с Ю обустроили вместе: компактный, но емкий шкаф-пенал с лихвой вмещал все необходимое, изящный живой фикус в кадке добавлял сдержанному пастельному интерьеру свежести и ярких цветов, а благоприятную воздушную атмосферу поддерживал милый стеклянный диффузор с палочками.              Просто и без излишеств, но с должным вниманием к мелочам, из которых складывалась гармоничная картина их общего, почти семейного быта.              Сквозь легкие искусственные фруктовые нотки Минджон уловила мягкий древесный парфюм Джимин: аромат неиссякаемой энергии, свободы и стиля, идеально олицетворяющий эту смелую амбициозную девушку, который она вдыхала, как панацею, каждый раз радуясь тому, что имеет честь жить с ней.              Оглядывающий прихожую взгляд невольно зацепился за новенькие черные туфли на каблуке у входа. Прежде она видела их на соседке лишь единожды, когда Джимин была ведущей концерта по случаю окончания ими первого курса, на котором она в своем сногсшибательном вечернем платье со стразами блистала ярче, чем любая бродвейская суперзвезда.              Зачем она их достала? И почему сегодня?              Внутри что-то болезненно екнуло и сжалось, предчувствуя недобрую весть, и девушка, с трудом прогнав неблагоприятную мысль, неуверенно вошла в залитую неярким светом спальню. Джимин полулежала на софе, увлеченно печатая что-то в своем смартфоне и одного-единственного взгляда на нее хватило, чтобы без того встревоженная Ким убедилась в том, что что-то в самом деле было сильно не так.              Прежде облаченная в простой домашний наряд, сегодня Джимин была одета в обтягивающую белую блузку и короткую джинсовую юбку с широким ремнем, открывающую вид на ее длинные модельные ноги, при одном взгляде на которые младшую каждый раз охватывал неистовый благоговейный мандраж. На тонких девичьих запястьях позвякивала пара серебристых браслетов с подвесками, а ажурные нити чокера обвивали грациозную шею изящной плетеной линией. Густые длинные волосы, прежде наспех собранные для удобства в хвост, теперь волнами спадали на узкие спортивные плечи как самое главное украшение и достоинство, что в сочетании с выразительным «кошачьим» макияжем делало их обладательницу поистине пленительной и роскошной.              Понять, что девушка куда-то собралась, было так же просто, как сложить два и два, и ошеломленная ее выходным, откровенно парадным видом Минджон в первые секунды даже лишилась дара речи. Она не припоминала, чтобы Джимин планировала на сегодня дела, при том, что обычно девочки заранее обсуждали грядущие планы вместе, а уж подобный выдающийся аутфит подавно не видела на ней едва не с прошлого года.              – Привет. Ты куда-то уходишь?              Стараясь не выдать охватившей всю ее холодной липкой тревоги, Минджон подошла к столу и принялась доставать из пакета еду, которую этим вечером ей явно предстояло есть в одиночку. Соседка едва ли подняла на нее взгляд, погруженная в активную переписку с кем-то, кто был в разы интереснее Ким, и младшая буквально физически ощутила, как бледнеет и меркнет, превращаясь в унылую, тусклую, лишенную формы, красок и настроения тень.              Она, конечно, предполагала, что однажды в жизнь Джимин войдет по-настоящему близкий и дорогой для нее человек, которому та захочет посвящать себя и все свое время, но не думала, что этот день наступит так скоро и, самое главное, так болезненно для нее.              – Привет. Да, на встречу.              И все. Как если бы Ю не осознавала, насколько это неполный, скупой и без того более чем понятный для Ким ответ.              – Ясно. А с кем?              Не отрываясь от экрана, старшая хихикнула, очевидно, прочитав нечто забавное от своего собеседника, и отстраненно ответила:              – Да так. С одним знакомым.              Минджон хмыкнула и помрачнела. Как обстоятельно и исчерпывающе. На ее памяти это был первый раз, когда Джимин вот так с кем-то куда-то собиралась, хладнокровно оставляя безнадежно влюбленную в нее подругу за бортом, и Ким не могла отделаться от мерзкого, скребущего острыми когтями душу чувства, что та действительно начала строить полноценную личную жизнь в обход нее.              Но как давно? И почему ни разу об этом не сказала? Ей не нравилась эта ее говорящая сама за себя скрытность и уклончивость, не нравилась эта загадочная ухмылка на ее устах, адресованная совсем не ей, не нравились ее вдруг резко переменившиеся с чего-то планы и этот явно предназначенный не для простого друга наряд, в котором Ю Джимин выглядела не просто красиво – она выглядела сексуально.              Но еще меньше Ким Минджон нравилась растущая на глазах, как при мощнейшем землетрясении, пропасть между ними, по краю которой она, бессильная и напуганная, теперь в панике металась, не зная, как и чем засыпать ее.              Они не виделись всего несколько часов, каким образом все успело настолько критично измениться? Когда в их маленьком, сокровенном, скрытом от посторонних глаз мирке успел завестись кто-то третий? И почему она, прежде близкая и доверенная для Джимин, узнает, как самый дальний родственник, об этом ее рандеву последней?!              – Ой, да брось. Что, даже имя его не скажешь?              Ей бы по-честному нисколько не хотелось об этом знать, но факт того, что Джимин вопиюще нацелилась провести их законный вечер с кем-то другим, не позволял оставаться в неведении относительно личности виновника сорванного досуга.              Того, кого Минджон без раздумий готова была прибить за малейшую попытку украсть у нее эту восхитительную, похожую на ангела во плоти девушку.              Ю кокетливо улыбнулась и, отлипнув наконец от экрана, внимательно посмотрела на соседку. Идеально уложенная голова склонилась чуть вбок, будто прикидывая, стоит ли ей говорить, а в глазах мелькнул хитрый дьявольский огонек.              – Ладно. Это Ли Джемин из седьмой группы.              Ким вздрогнула и, вытащив из пакета сладкие хрустящие палочки, в непонимании на нее уставилась. С этим высокомерным пафосным типом из параллели, вечно таскающим дорогущую брендовую одежду и курящим мятные стики в Айкосе? С этим мажорным папенькиным сынком, везде и всюду кичащемся своего благородного полуимперского происхождения и отцовских денег?!              Услышав о нем, Минджон чуть было не задохнулась от возмущения. Да он же один из главных ловеласов во всем университете, который за один только прошлый год сменил четверых девушек! Важный, громкий, самовлюбленный, напыщенный – его всегда было слишком много, а его душным навязчивым парфюмом от Hermes пропахли, как едким ладаном, все аудитории!              Что ее лучшая подруга и соседка по комнате в нем нашла? Неужто решила пополнить коллекцию чужих легких достижений и стать сто десятой в бесчисленном послужном списке? По мнению Ким Минджон, такая девушка, как Джимин, заслуживала чего-то гораздо большего – кого-то большего – и чем идти на свидание абы с кем, лучше бы вообще осталась и провела тихий спокойный вечер дома.              С ней.              – Постой... он что, тебя пригласил?              Ю повела плечами и, отправив в чат анимированный стикер, смутно напоминающий сердце, как ни в чем не бывало парировала:              – Ну да. Хочет узнать меня поближе. Говорит, мы давно симпатизируем друг другу, пора объединить и раскрыть наш интерес.              Сколько бы ни пыталась, Минджон не могла припомнить, чтобы Джимин симпатизировала этому парню даже в шутку. Да они, кроме банальных приветствий, даже не обмолвились словом никогда! Чем больше она думала над сложившейся ситуацией, тем сильнее она казалась ей лишь какой-то несмешной шуткой, первоапрельским розыгрышем, обманом зрения и ума, нелепицей, призванной сотрясти весь ее маленький, хлипкий, выращенный на ниточках надежды и слепой веры в лучшее мир.              Высыпав две оставшихся пачки чипсов на стол, Ким с досадой смяла шуршащий пакет - слишком грубо и резко для человека, желающего просто сложить его. Руки предательски задрожали, и она, глядя на ровные дорожки бледно-голубых вен, перекачивающих кипящую гормонами стресса кровь, как можно небрежнее осведомилась:              – И ты с ним согласна?              Джимин достала карманное зеркальце с помадой и, невозмутимо проверив свой внешний вид, нанесла на пухлые губы еще один слой мерцающего блестками глянца.              – В общем и целом да. Он свободен сейчас, как и я, ищет отношений, внешне вполне неплох. Почему бы не попробовать?              Насколько была осведомлена Минджон, парень по имени Ли Джемин был свободен для новых девушек ровным счетом всегда, а отношений искал чаще, чем чистые носки рано утром. Неужели Джимин этого не понимала и до такой степени наплевательски относилась к человеческим качествам своих потенциальных женихов?              – То есть у вас с ним сейчас свидание? – Минджон не хотела выдавать звенящих в ее голосе истеричных ноток, но жгучая обида, недоумение и злость так и рвались наружу, горечью отчаяния прожигая нервные клетки и заставляя сердечную мышцу судорожно сжиматься от одного только представления Ю Джимин рядом с ним.              Вот так сюрприз этим теплым погожим вечером.              – Это будет зависеть от того, чем все закончится, – уклончиво, но с явным намеком парировала брюнетка и вновь улыбнулась. – На первый взгляд Джемин настроен серьезно, а там посмотрим. Но не волнуйся, сюда я его не приведу.              Еще бы она посмела это сделать! В таком случае Минджон бы лично схватила наглеца за шиворот и вышвырнула отсюда вон, а Ю сгребла бы в охапку и прижала к себе, невзирая на любые протесты и сопротивления.              Она сама не знала, откуда в ней взялось дикое чувство собственничества с нежеланием делить красивую одногруппницу с кем-то еще, но девушка сокрушенно понимала, что если она сейчас же что-нибудь не предпримет, то рискует остаться для Ю Джимин застенчивой и чудаковатой соседкой по комнате навсегда.              Той, что порой даже боялась поднять на ту глаза лишний раз, чтобы не казаться настойчивой, прилипчивой и бестактной. А вот Ли Джемин вполне мог с ней переспать прямо на первом свидании и нисколько не счесть это зазорным.              В самом деле, подумаешь!              – Понятно... Если честно, я сама надеялась провести это время вместе, – Минджон понимала, насколько жалко звучит, но просто не знала, что еще сказать или сделать, чтобы повлиять на решение Ю не ронять собственное достоинство под ноги гнусному эгоистичному типу, для которого девушки всегда были и будут не больше, чем красивое удобное приложение.              Не могла же она просто запереть дверь и не выпускать Джимин никуда из комнаты! Крайние меры были, безусловно, необходимы, но насильное удержание человека взаперти против его воли равнялось взятию его в заложники, чего слишком ценящая и уважающая границы своей онни Ким никак не могла допустить. К своему безграничному ужасу, за все время их знакомства Минджон даже ни разу не задумывалась о подобном исходе, как и о том, что Джимин всерьез начнет кого-то себе искать, и сейчас, потерянная, растерянная и опустошенная, ощущала себя как брошенный в открытый океан щенок, которого слишком важные, занятые собой родители так и не научили плавать.              – Прости, я все понимаю. Уютные вечера под пледом с вкусной едой и просмотром классного фильма, конечно, хороши, и я их тоже очень люблю, – Ю поднялась с кровати в роковом подтверждении своих намерений и приблизилась к застывшей с пустым пакетом в руках Минджон, что с каждой новой минутой выглядела все более удрученно. – Но девушкам нашего возраста нужно нечто большее, чем посиделки с подругами, понимаешь?              С подругами. Почему-то Ким показалось, Ю выделила это слово особенно, будто в скрытом укоре, что кроме дружеского времяпрепровождения ей больше не на что с ней рассчитывать. Да Минджон как раз за, вот только… Тонкие прохладные пальцы коснулись лица младшей и поправили съехавшую на глаза шапку, за которой она тщетно надеялась спрятаться, боясь, что старшая прочтет в них всю терзающую ее досаду с острой непримиримой ревностью. Одетая в просторную белую футболку и мешковатые джинсы, рядом с высокой, статной и женственной Ю Джимин она выглядела как шкодливый подросток, вредничающий из-за того, что вместо парка развлечений его отправили в кабинет директора, и Ким стыдливо потупилась, прекрасно сознавая, насколько проигрывает по всем фронтам чертову Ли Джемину с его дорогой, завидной, будто прописанной заранее золотым пером жизнью.              Ю улыбнулась и, убрав от подруги руки, положила пикнувший очередным уведомлением смартфон в свой ридикюль.              – До завтра, Минджи-я. Не скучай.              Она двинулась к выходу, заканчивая разговор и окончательно оставляя Ким Минджон вне своего счастливого, полноценного, занятого другим человеком мира. Глухое тягостное отчаяние ударило по голове с силой стальной плиты, отсекая Минджон от важной и нужной, как глоток воздуха, девушки, и наконец включая в поникшем теле неведомую прежде активность, и в момент неотвратимой, безжалостной, почти фатальной для нее потери она с горечью поняла:              Сейчас или никогда.              Не успела Джимин сделать пару шагов, как ранее несмелая и мнительная младшая неожиданно схватила ее за запястье и рывком вернула назад к себе. Сухие горячие губы врезались в напомаженные чужие в немом императивном протесте, выдающем единоличное право Ким Минджон трогать ее и вообще находиться рядом, пока обе руки крепко прижали к себе за талию, пытаясь задержать еще хотя бы в течение этих коротких, экстренных, кричащих мольбой и фрустрацией секунд. Ю шумно выдохнула и приоткрыла рот, впуская внутрь кончик чужого языка, ласково очертившего контур ее губ и зубов, после чего сама охотно подалась навстречу, взаимно обхватывая пылающее лицо подруги, впечатывая его в себя и многократно усиливая поцелуй, в реальность которого та до последнего не была способна поверить.              Она набралась наглости и поцеловала Ю Джимин, собирающуюся на свидание с одним из самых крутых и влиятельных парней в университете, а теперь...              – Я уж думала, ты так никогда и не решишься, – польщенно отметила старшая, во все глаза глядя на краснеющую перед ней блондинку и даже на расстоянии слыша, как бьется в дичайшем волнении и переизбытке эмоций ее маленькое влюбленное сердце. Как у крохотной шальной пташки, что наконец решилась бросить вызов и подлететь вплотную к могучему, царственному, легко могущему перекусить ею на десерт льву. – Неужто так сильно меня ревнуешь?              Большие серые глаза с удивлением взметнулись вверх, сталкиваясь с прожигающим ее насквозь угольно-черным взором. Джимин во всех смыслах звучала так, как если бы ждала этого момента, целенаправленно делая все, чтобы сподвигнуть неуверенную в себе соседку на серьезные и прямолинейные действия, и младшая невольно задумалась о том, а не была ли ее встреча с Джемином вообще подстроена.              Ведь если так, то...              Выдавив слабую рассеянную улыбку, она прижалась своим лбом к чужому и горестно-сокрушенно шепнула:              – Я не... ревную. Но и не хочу, чтобы ты уходила с ним.              Она не рассчитывала на понимание, прекрасно зная, что, как и любой другой человек, Джимин вправе поступать так, как считает нужным, но еще меньше рассчитывала услышать то, что потрясло ее растроганную, хрупкую, без того смятенную ответным поцелуем душу до самых глубоких струн.              – Тогда не пускай.              Все дальнейшие события происходили для потерянной в бездне гипнотизирующих карих глаз Ким Минджон как в тумане.              Маленькая дамская сумка старшей с пикающими в ней уведомлениями от Ли Джемина была плавно изъята и бесхозно оставлена на краю стола, пока сама Джимин, утопая в настойчивых, тесных, обжигающих даже под одеждой объятиях, в считанные секунды вновь оказалась на своей кровати. Она улыбнулась и откинула голову назад, открывая доступ к молочно-белой, благоухающей любимыми духами Минджон шее, в то время как та, забравшись на нее сверху, в слепом бесконтрольном стремлении быть еще ближе запустила обе руки под ее рубашку. Сотни переполошенных мурашек разом метнулись по натертой персиковым лосьоном коже вниз, когда теплые дрожащие пальцы скользнули по выступающим косточкам ребер и спины Ю, бережно огладили ее узкую осиную талию, а затем накрыли аккуратные чашечки черного кружевного бра, так призывно и смело просвечивающего сквозь белоснежную хлопковую ткань.              – Я могу заменить тебе его… и всех остальных... если ты позволишь, – шепнули в украшенное крупной сережкой ухо раскрасневшиеся, искусанные, припухшие от поцелуев губы, прежде чем вернуться обратно к чужим губам и задержаться на них до тех пор, пока обе не начали задыхаться от нехватки воздуха.              – Я всегда позволяла, Минджи-я. Только ты не замечала этого.              Не замечала, боялась замечать или просто ждала сама не зная, чего, – неважно. Важно то, что эта застенчивая, робкая, вечно сомневающаяся в себе девчонка наконец-то решилась свернуть своему идиотскому природному смущению шею и отбросить надоевшую скромность с зажатостью прочь. Милые обнимашки с сюсюканьями под одеялом по вечерам были, конечно, хороши, но, боги, как же Джимин устала торчать у нее во френдзоне второй год подряд. Не понимать, что младшая сходит по ней с ума, мог лишь полный дурак, а зоркая, проницательная, всегда уделяющая внимание мелочам Ю заметила неравнодушие со стороны соседки едва ли не с первого дня их совместного обучения в одной группе.              Заметила, как та так или иначе стремилась оказаться возле нее, чтобы помочь понести книги, решить сложное уравнение или уступить ей вкусный десерт в столовой. Заметила, как украдкой младшая то и дело смотрела на нее и быстро отворачивалась, стоило Джимин специально или не совсем к ней повернуться. Заметила, сколько счастья и радости плескалось радужным фонтаном в чужих глазах, когда куратор группы назначила им одну на двоих комнату в общежитии, и как незаметно Ким то и дело наводила порядок и убиралась в ее углу, если Ю забывала положить свои вещи на место сама, как надо.              Какое счастье, что Ли Джемин, которого младшая всегда так недолюбливала, любезно согласился ей подыграть. Иначе Ким было не спровоцировать на ревность, поводов для которой Джимин предусмотрительно ей ранее не давала. Прозрачные и не очень намеки не помогали, взращивая в тянущейся к подруге душе ростки разочарования и апатии, и, даже когда Ю сама липла к Ким в попытке приблизить ее к себе, та упорно воспринимала это лишь как шутливый ироничный подкат без всяких отсылок на романтику.              Та, что была нужна, по закону подлости стойко не переступала дозволенные друзьям границы, в то время как циничные самоуверенные плейбои бесцеремонно лезли, наплевав на холодность, безразличие и отсутствие взаимного интереса к ним.              Именно поэтому Ю Джимин, устав от бездействия соседки, вынуждена была применить тяжелую артиллерию, дабы заставить ту хоть немного проявить инициативу. Ли Джемин подходил на роль потенциального жениха, как никто, и старшая знала: на сей раз она либо добьется от Минджон взаимности, либо оставит попытки достучаться до нее навсегда.              Да, намеренные манипуляции были плохи, но разве не хуже было столько времени сидеть сложа руки и тупо смотреть, как давно влюбленная в тебя дурочка сознательно и наивно упускает шанс стать твоей?              Острая негативная реакция на ее уход на свидание с Ли дала о себе знать сразу же, стоило Ким вернуться с тренировки. Первоначальная озадаченность и недоумение на лице подруги быстро сменились откровенным негодованием и даже злостью, плохо завуалированными под базовый интерес, и Джимин еле сдержалась, чтобы не выдать своего ликования и победы от удачно задуманного ею плана. Ей хотелось подтолкнуть Ким к активным действиям, показать ей, как сильно она ждала ее и нуждалась в ней, однако желание проследить за ее поведением было сильнее, в связи с чем старшая запаслась терпением, дабы дождаться того, что в итоге предпримет сама Минджон и как далеко осмелится зайти в стремлении не дать старшей исчезнуть в чужих объятиях.              Дождаться того, что она так осознанно и неумолимо делала с ней сейчас.              Крохотные блестящие пуговицы рубашки разошлись условной преградой одна за одной, открыв жадному горящему взору подтянутое девичье тело в нижнем белье, к которому Ким Минджон с дрожью припала, как путник к последнему оставшемуся в источнике глотку воды. Горячие нетерпеливые губы скользнули по покрасневшей, зацелованной вдоль и поперек шее вниз и последовательно накрыли сначала тонкие выступающие линии ключиц, зону декольте и солнечное сплетение и наконец занялись небольшой, но чертовски привлекательной грудью, дразняще скрытой дорогим плотным ажуром.              Джимин выдохнула и сладостно застонала, когда Ким, расстегнув и приспустив ее лифчик, захватила губами один из стоящих торчком сосков. Теряясь в водовороте нахлынувших на нее эмоций от влажного, теплого, активно ласкающего ее рта, она упала на смятый плед и выгнулась подруге навстречу, чтобы открыть ей больше пространства для столь волнительных и приятных ласк. Наконец-то... Каждое движение Минджон, каждое бережное ее касание и деликатный контакт с бархатистой, нежной, покрытой мурашками кожей ощущались долгожданным спасением для мерзнущего в холоде одиночества тела, а ее прерывистое, пускающее ток по венам дыхание вызывало короткое замыкание в каждой звенящей вожделением клетке.              Как если бы сто тысяч ангелов разом спустились к ней с Небес для того, чтобы наградить самым большим счастьем и удовольствием в виде этой неземной девушки, наконец отважившейся объять ее теплом, заботой, вниманием и любовью, за которые Джимин изо всех сил цеплялась, боясь упустить дарованный, быть может, всего единожды шанс.              Захлебываясь и растворяясь в совместных, разделенных лишь на двоих минутах, она стянула с Минджон спортивную шапку и зарылась пальцами в ее длинные высветленные волосы. Маленький юркий язычок продолжал играть с ее грудью, пока ладони Ким мягко сжимали и поглаживали набухшие полушария, даря чувствительной женской части максимальное наслаждение и комфорт. Прижимая чужую голову вплотную к себе, Ю развела в стороны колени и обхватила ими талию младшей девушки, начиная нескромно об нее тереться. Короткая джинсовая юбка задралась, обнажая полоску черных шелковых трусиков, а вместе с ними и крайнюю степень возбуждения, возникшего еще в тот момент, когда Минджон переступила порог дома. Мелькнувший в блестящих серых глазах азарт с готовностью дать Джимин большее заставил низ живота сладко заныть, и она толкнула Ким за плечи, призывая ее спуститься ниже. Надоевшая белая блузка, расстегнутая до конца, была небрежно сброшена на пол, куда следом полетела и футболка Минджон, которую брюнетка стянула с нее через голову, а затем подцепила кромку облегающего спортивного топа.              – Кто-то очень нетерпелив, да? – с улыбкой потираясь щекой о ее бедро, осведомилась та.              – Нет, кто-то, наоборот, слишком медлит. И если сейчас же не займет рот делом, я заткну его им сама. Или подумаю о свидании... ведь Ли Джемин все еще ждет меня.              Угроза прозвучала достаточно убедительно, чтобы Ким прекратила мешкать и перешла от прелюдий к серьезным действиям. Как бы ни была приятна ее обходительность и неспешность с целью продлить сокровенный момент, Джимин хотелось, чтобы она как можно скорее овладела ею и дала телу полноценную физическую разрядку. В нелепых попытках сблизиться они и так потеряли кучу времени, вместо полезного взрослого развлечения растратив его на глупые детские посиделки с разговорами ни о чем, а потому теперь Ю собиралась выжать одногруппницу по полной программе, забрав у нее все то, что Минджон давно и несправедливо ей задолжала.              Тем более раз та сама не позволила ей сегодня уйти.              Младшая оставила еще несколько поцелуев на животе и лобке девушки, обвела кончиком языка впадинку пупка и наконец достигла ее изнывающей под юбкой промежности. Несколько первых пробных движений поверх тонкой намокшей ткани выбили из Ю Джимин шумный и рваный вздох, перекрытый томным сладострастным стоном, стоило Ким стащить с нее нижнее белье и припасть к ее горячему раскрытому лону. Густая обильная влага разлилась сочным терпким нектаром на языке, дурманя без того поехавший разум, отчего она сильнее прижалась к девушке, принимаясь усердно ласкать ее. Нежные розовые лепестки вульвы с пульсирующим, налитым кровью комочком нервов сводили с ума, превращая любовный интерес в одержимость, и она обхватила обеими руками бедра старшей, не в силах насытиться ее взаимным плотским желанием: таким реальным, таким осязаемым, таким ярким. Каждую чертову ночь, лежа с Джимин под одеялом, она украдкой представляла, какая она на вкус. Как долго может терпеть оральные ласки, как громко стонет, когда в нее входят чужие пальцы или язык, в какой позе предпочитает находиться и как вообще любит во время секса себя вести: агрессивно, покладисто или нейтрально.              По факту высокие, звонкие, почти музыкальные стоны девушки заводили ее даже больше, нежели сам процесс, и Минджон удвоила старания, принявшись дополнительно тереться кончиком носа об ее клитор и побуждая Ю заявлять о том, как ей хорошо. Дрожа от возбуждения, Джимин вцепилась пальцами в волосы соседки и грубо потянула ее за них в попытках скорректировать нажим и скорость взаимодействия. Минджон была чрезвычайно напориста и активна, буквально атакуя ее доселе невиданным блаженством, и ей так хотелось хоть немного притормозить ее, чтобы подольше удержать и насладиться им. Глубокое тянущее чувство внизу живота приобрело характер самой настоящей пытки, от которой Джимин не знала, куда себя деть, и когда Ким, вконец осмелев, накрыла и сжала теплыми ладонями ее грудь, старшая поняла, что она на грани.              – Давай, Джимин-онни... не сдерживай себя. Твои стоны так хороши, что их можно слушать в наушниках вместо музыки. Запишешь для меня трек?              – Боже, Ким... заткнись. Что у тебя за фантазии?              И хотя Ю польстил подобный комплимент, она притворилась, что обиделась, шлепнув нахалку по плечу и прикрыв ее лукавое ухмыляющееся лицо рукой. Одна мысль о том, как она выглядит, лежа на кровати с полуголой Минджон между ее ног, приводила брюнетку в неконтролируемый экстаз, вытаскивая из забитого блоками приличия подсознания самые непристойные, грязные и постыдные картинки, а приятная тяжесть чужого тела поверх нее вызывала благоговейный трепет и заставляла желать остаться в таком положении навсегда.              Оргазм – мучительный, острый, жгучий – пронзил ее спустя еще минуту подобного жизнеутверждающего акта, от которого Ю Джимин забилась в сладких судорогах на смятом сбившемся покрывале, в полный голос стеная и умоляя Ким Минджон продолжать. Упругие спортивные бедра зажали активно двигающуюся между ними голову, пока вспотевшие ладони переплелись с пальцами, массирующими ее грудь, и стиснули их в попытке усилить оказываемый эффект. Гигантское количество эндорфинов выплеснулось в кровь, воспламенив вены, от которых Джимин почувствовала, как вся горит изнутри. И хотя кончить на лицо соседки по комнате было пределом ее мечтаний, в самый ответственный момент Джимин залилась краской, смущенная степенью своей кульминации и полученной благодаря Ким эйфории.              Медленно, неохотно она расслабилась и отпустила девушку, боясь, что та захочет сразу подняться и уйти. Несмотря на взаимный интерес, ее не покидало чувство, что сегодня она просто воспользовалась ею. Однако младшая, переведя дух, напротив, не спешила прерывать занятие. Аккуратно слизав и проглотив без остатка ароматную солоноватую влагу, Минджон подтянулась на руках и прильнула к старшей, укладываясь на нее сверху и убирая с лица спутанные пряди волос. Мелкие бисеринки пота блестели на гладкой медовой коже, которые она любовно собрала все до единой губами, после чего уткнулась в ухо шумно дышащей под ней девушки и щекотно прикусила его.              – Почему ты не делала этого со мной раньше? Чего ты ждала, Ким Минджон?              Несмотря на мягкий вкрадчивый тон, в словах Ю Джимин прозвучал упрек, от которого младшей тотчас сделалось стыдно. Она сглотнула, обдумывая ответ и осматривая идеальный точеный профиль, которым украдкой привыкла без конца любоваться на расстоянии, а теперь имела честь видеть почти вплотную. Будучи такой обнаженной, хрупкой и уязвимой, укрытой не одеждой, а ею поверх себя, Джимин выглядела еще прекраснее, и младшей в который раз за этот вечер захотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что все произошедшее между ними сегодня не было лишь обидным сном.              Джемин – за бортом, она – с Ю в ее постели. Что такого она успела сделать за последние дни, что судьба к ней стала так благосклонна?              – Ничего не ждала. Просто я не была уверена... что ты хочешь. Да и как бы я проверила это? Силой овладев тобой?              Джимин усмехнулась и игриво щелкнула ее по носу.              – Нет, глупышка. Для начала могла бы просто поцеловать.              – Ну, теперь я обещаю делать это так часто, пока ты не устанешь. Буду утаскивать тебя от всех после занятий и в перерывах между парами, чтобы зацеловать. Пока ты правда не ушла на свидание с кем-нибудь другим.              – Только поэтому?              Вместо ответа Минджон захватила в плен поцелуя ее губы и щелкнула выключателем, погружая комнату в заманчивую, надежную, обещающую хранить все их секреты темноту. Где-то в забытой на столе сумке раздалась приглушенная мелодия входящего вызова от пытающегося узнать, как все прошло, Джемина, но ни одна из девушек уже не слышала его. Вдохновленные и посвященные лишь друг другу, они укрылись в своем маленьком персональным мире, сотканном из тихих совместных вечеров, проникновенных взглядов и безмолвных «Я хочу быть с тобой», который отныне обрел наконец четкую форму, видимость и общее направление для двоих.              Мире, где кроме них никого больше не существовало.