Сверхчеловек

Стерильная комната, в которой я сидел, почему-то напоминала мне ванную из моей старой квартиры: стены покрыты идеально чистой плиткой, отражающей ослепительно белое свечение ламп на потолке. Этот холодный свет бил мне по глазам. Было ощущение, что сейчас потолок обвалится и сверху внутрь залетит Иисус. Только в груди у меня не было всепоглощающей, всепронизывающей любви. Меня просто тошнило.             Напротив меня за металлическим столом сидел человек. Он был какой-то помятый и весь в морщинах, из-за чего возраст его было трудно определить. В жёлтых пальцах он держал сигарету, дым поднимался к потолку и заставлял его щурить один глаз. Перед ним на столе лежала папка с выгравированным на ней логотипом, напоминающим пирамиду с долларовых купюр. Незнакомец раскрыл её и начал методично перелистывать страницы, сгорбившись, не поднимая меня глаз.             Стул, на котором я сидел, был очень неудобным. Спустя пять минут сидения на нём у меня заныла поясница. Впрочем, точно я не знал, сколько именно здесь просидел. Я как будто провёл здесь целую вечность; родился и вырос на этом стуле. Это ощущение напугало меня. Мне хотелось спросить о чём-нибудь незнакомца за столом, но сухой язык отказывался слушаться. Либо я не решался ничего произнести вслух. Почему? Если б я знал.             От нечего делать я закрыл глаза и стал считать пролистываемые человеком страницы. Когда дело дошло до сорок второй, я услышал, как он затушил сигарету в пепельнице. Тогда я открыл глаза и встретился с ним взглядом. От неожиданности захотелось подпрыгнуть, но я подавил этот импульс.             — Как вас зовут? — спросил он хриплым прокуренным голосом.             — Иен Лэйк. — Мой собственный голосом показался мне неожиданно звонким.             — Неверно. Как вас зовут?             — Иен Лэйк. — Я нахмурился.             Человек покачал головой и показал пальцем мне в грудь. Я опустил голову и понял, что на груди у меня прикреплен квадратный металлический короб, причём довольно массивный. Не было никаких ремешков или верёвок, которые бы удерживали его на моей груди, и я вдруг крепко задумался над тем, как он вообще там держится. Коробок тяжело вздымался и опускался в такт моему дыханию. На верхней его стороне белой краской был написан номер: 0719.             Я снова поднял взгляд. Человек приподнял брови: мол, а теперь каков твой ответ?             — Что это за хрень? Меня зовут Иен, блять, Лэйк! Ты вообще кто такой, а?             — Ты хочешь увидеть Молли? — спокойно ответил незнакомец.             Меня будто ударили в голову кувалдой. По телу прошлась ледяная волна, затем меня охватило такое сильное отчаяние, что закололо в груди.             — Где она?.. — выдавил я.             — Прекрати задавать вопросы, и это кончится гораздо быстрее. Скажи мне, ты хочешь увидеть Молли? — Взгляд его серых глаз был бескомпромиссным.             — Да, хочу.             — Сейчас она дома, в целости и сохранности. — Незнакомец наклонился вперёд и вперился в меня взглядом так, что мне захотелось отодвинуться от него, но мой стул оказался прикручен к полу. — Смотрит ваше любимое шоу и думает, почему её парень не написал ей, хотя уже так поздно…             — Сколько сейчас времени?..             — …Она ляжет спать одна, и утром, когда ты не объявишься, она позвонит в полицию. В полиции ей скажут, что нужно подождать сорок восемь часов, а по истечении этого времени они начнут-таки расследование. Только вот тебя не найдут. — Он чуть склонил голову и прищурил глаза, как будто прощупывал меня изнутри. — Мы решим, когда ты вернёшься к Молли. Но ты можешь на это повлиять. Будешь хорошо себя вести, делать, что скажут, не задавать лишних вопросов, и уже через неделю будешь дома.             Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Я ожидал, что вслед за этим последует вопрос «Всё ясно?», только его так и не прозвучало. Он повис в воздухе, и нам обоим было понятно, что никаких вопросов у меня не осталось. Меня похитили — это мне было ясно. Версию с чёрным рынком органов я отмёл, потому что со мной не стали бы вести такие беседы; я бы просто очнулся где-нибудь под мостом с трещащей головой и странной болью в боку, приподнял бы футболку и обнаружил большой белый пластырь с тёмно-коричневым пятном. В ту же секунду мой беспокойный ум нарисовал мне картину, как я лежу на операционном столе, и мне вырезают сердце, а вместо моего настоящего, бьющегося сердца из плоти мне вставляют в грудь этот электронный аппарат с номером, чтобы он продолжал качать мне кровь.             Я снова посмотрел вниз. Незнакомец прочитал мои мысли и пустился в объяснения.             — Эта железная коробка нужна, чтобы мы могли контролировать тебя на расстоянии. Если ты будешь делать что-нибудь, что не по нашим правилам, она будет бить тебя током. Очень больно. Хочешь, продемонстрирую сейчас?             Я покачал головой, но это ни на что не повлияло. В следующую же секунду моё тело пронзило тысячей игл. Каждую мышцу свело в адском спазме, я выгнул спину и дёргался так секунды три, которые показались мне вечностью, пока меня не отпустило.             Незнакомец продолжал сидеть неподвижно и даже не шелохнулся, пока железный короб пропускал через моё тело электрический ток. Я не видел, чтобы он подавал в камеры какие-либо знаки, из чего я сделал вывод, что либо он мог контролировать короб силой мысли, либо за нами всё это время наблюдали и слышали каждое наше слово.             Он дал мне несколько секунд отдышаться и прийти в себя, а затем сделал движение, от которого я рефлекторно дёрнулся — протянул мне руку, и произнёс:             — Меня зовут Джадд. Добро пожаловать в корпорацию «Мёркофф».             Последнее, что мне сейчас хотелось сделать, — это ответить рукопожатием. Я хотел вскочить с кресла и разнести его гадкое морщинистое лицо в кровавое пюре, пока мои костяшки на руках не начнут сами дробиться и рассыпаться в порошок, но, конечно, я не стал даже пытаться следовать этому импульсу — ещё слишком ярким было воспоминание о только что пережитой боли. Человек с серыми глазами — Джадд — одномоментно стал повелителем моей судьбы, и я чувствовал, как моё эго и желание выбраться отсюда, вернуться назад, к Молли, растворяются в животном страхе. Протянутая рука Джадда висела в воздухе в нескольких сантиметрах от меня почти неподвижно, и я как будто бы догадывался, что он не уберёт её, пока я её не пожму, даже если нам обоим придётся просидеть за этими неудобными стульями целую вечность.