Глаза — Зеркало души

Вечерние и тихие коридоры Невермора как всегда давали ощущение комфорта и пространство для своих мыслей. Поднимавшись по лестнице, Энид остановилась, посмотрев на дверь. Сегодня она поссорилась с Бруно, так как узнала, что он ей изменил, а Уэнсдей об этом не сказала. Синклер никогда бы не призналась, что от поступка своей подруги она чувствовала облегчение. Бруно не тот, кто ей по настоящему нравился. Она просто пыталась влиться в стаю, быть как все, однако, все тщетно. Она — не все, и сколько бы она не пыталась разрушить собственное Я ради признания матери, волчица понимала, что против себя идти будет бесполезно, но все равно решила попробовать. И только после ссоры с Бруно, она поняла, что никакая стая ей не нужна. Они не будут её ценить и уважать. Как она вообще посмотрит на Уэнсдей? После того обмена телами, Энид чувствовала себя как на иголках. Девушка никогда бы не призналась, что пока её подруга занималась расследованием, она смотрела на себя в теле Уэнсдей и в эти бездонные глаза. Оказалось, у брюнетки очень выразительная мимика, жаль она так часто ходит с каменным выражением лица. И о боже, правду говорил Ницше: "И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя." Энид хотелось в них утонуть, исследовать это необьятное пространство, стать своего рода Юрием Гагариным, что исследовал космос. Но как отреагирует эта недоступная девушка? Синклер боялась узнать. Она давно призналась в себе, что ей не нравятся парни, она пыталась убедить себя в обратном, но каков толк, когда ущерб её сердцу уже нанесён? И не абы кем, а этой чёртовой Аддамс. Встряхнув головой, девушка собрала волю в кулак и вошла в комнату. С каких пор она стала так волноваться перед входом в комнату? Блондинка быстро прошла к своей половине, стараясь не смотреть на соседку, у которой был писательский час. — Вещь, привет! — Энид радостно дала кулачок своему приятелю, который стал что-то ей жестикулировать, а та кивала в ответ. Переферическим зрением блондинка заметила, что на неё посмотрела Уэнсдей. — Ты сегодня пришла позднее.— заметила та, с ничего не выражающим голосом. Привычное безразличие и холод. Но был ли он таковым? Синклер не до конца понимала. — Ага. — натянутая улыбка Энид, заставила Уэнсдей задержать свой взгляд подольше. "Боже, Аддамс, не смотри на меня так, я сейчас расплавлюсь, не успею и слова сказать..." — пронеслось в мыслях блондинки, которой хотелось взвыть от пристального наблюдения за каждым её действием. Она чувствовала себя как объект под микроскопом, настолько ничтожно маленьким и беззащитным и в этом было что-то волнительное в хорошем и плохом смыслах одновременно. — Ты странно себя ведёшь в последнее время. — Брось ты, просто..трудные деньки выдались.. вот и всё. А где Агнес? — Настолько трудные, что ты ни разу не упомянула о своём блохастом млекопитающем из семейства псовых, которого ты умудрилась назвать своим парнем? А Агнес в своей комнате, я её попросила не беспокоить. — Я с ним поссорилась.. — Отлично. — уголки губ брюнетки слабо приподнялись в зловещей ухмылке. — О боже, нет, нет, нет! Даже не думай пускать его на мясо для аллигаторов, прошу тебя. — сразу сказала Энид, вскочив. Она знала, что означало это "отлично" от Уэнсдей. Только ещё одного трупа в школе не хватало! — Я подумаю. — Уэнсдей посмотрела на Энид, вскинула бровью и повернулась к своему письменному столу, продолжив писать. На миг её взгляд смягчился. — Раз просишь, сделаю милость. "Теряешь хватку, Аддамс." — Спасибо, Уэнс. Энид облегчённо вздохнула и уселась на своей кровати, взяв телефон и начав листать ленту соц. сетей. Однако она даже не смотрела, что там было, ее рука машинально пролистывала видео, но сама девушка наблюдала за Уэнсдей. Её всегда поражало как она держит такую ровную осанку, удерживает её внимание, даже не пытаясь. Энид знала, что влюблена, но она не понимала долго, насколько её поглотили эти чувства, как болото, в котором она медленно тонула. И даже если она тонула, пыталась ли она что-то сделать? Не совсем. Точнее, она не против и задохнуться в этом вязком чувстве, заставляющее сердце скоро получить тахикардию. — Уэнсдей? — Да? — Как..продвигается расследование? — Энид должна была хоть как-то завязать разговор. Её соседка перестала печатать, и она повернулась к ней лицом с маской непроницаемости. — В своём обычном темпе. Ничего необычного. — И.. каков этот темп? — Умеренный. — на этих словах, Энид набрала побольше воздуха в лёгких, чтобы оставаться спокойной. Серьёзно, Уэнсдей умеет давать полные ответы? Уэнсдей, в свою очередь, наблюдала за поведением Энид, при этом не слишком пристально. Обычно она смотрела на других так, будто у них на глазах вырежет всю семью и отдаст на съедению бездомный собаке, но на соседку-оборотня такое не действовало, лицо Аддамс на немного, но смягчалось. И Энид замечала это не раз, просто игнорировала это, пока Йоко не дала втык за тупость и воскликнула чуть ли не на весь Невермор: "О БОЖЕ, ДА ТЫ НРАВИШЬСЯ АДДАМС, ПОЙМИ ЭТО!!" Ей пришлось тогда и самой себе признаться, что к Аддамс у неё тоже есть чувства. Но как это сказать настолько бесячему человеку? И сейчас, пока эти две подруги смотрели друг на друга, напряжение возросло многократно. Вещь уже в дальнем уголке комнаты молился, чтобы те наконец-то поцеловались. Ну заебешься смотреть на то, как два влюблённых пляшут вокруг на около, будто Африканцы у костра на обряде по призыву духов. — Ты можешь отвечать не одним словом?! Я пытаюсь завязать диалог, Уэнс! — Постараюсь. — Многословно конечно. — Что ты хочешь обсудить? — Аддамс сложила руки на груди, и немного приподняла брови. Значит, ожидает ответа. Блондинка неплохо научилась читать её язык тела. — Я знаю, что после нашего обмена телами прошло не так много времени, но я хочу просто кое-что прояснить. После этого события, мы толком не общались, а должны были...я вижу по глазам, что тебе есть что сказать. — Не верь моим глазам. — тихо сказала Уэнсдей, приподнявшись. — А я верю, Уэнсдей! — Энид встала с кровати и сделала пару шагов вперёд к ней. — Я вижу, что тебя что-то гложет, я вижу, что твой взгляд мягче, когда ты меня видишь, я видела, как ты на меня посмотрела с болью, когда я спросила хочешь ли ты ещё быть моим другом. Я не слепая, Аддамс, я видела твою ревность, в конце то концов! Я могу верить твоим глазам, потому что они говорят гораздо больше твоих слов. Уэнсдей не знала что ответить. Да и не нужно было. Тишину прервали ещё пару шагов Энид, приближающейся к Уэнсдей. Медум осталась на месте, глядя Синклер в глаза, что испытывали на прочность. Энид сдаваться не желала, и подошла к ней практически вплотную, заставив спину Аддамс почувствовать холодную стену. — В чём же дело, Аддамс?! — резко спросила Энид, эмоции которой накатили с ещё большей волной, сравнимой с цунами. — В моём видении. — мягче сказала Уэнсдей, стоящей спиной к стене. — В видении? Что ещё за видение? — Где ты умираешь. Из-за меня. — эти слова полностью выбили блондинку из коллеи. Она опустила руки и посмотрела на них, пытаясь полностью осознать эту мысль. — Значит... ты всё время знала и мне не сказала? — голос Энид стал значительно тише. Атмосфера в комнате была меланхоличной и пропитанной напряжением с двух сторон, пока волчица не вспылила снова. — Блять, Аддамс, я имею право знать такие вещи! — Ты бы пыталась мне помочь в расследовании. — голос Уэнсдей стал громче. — Я не могу рисковать твоей смертью, я не допущу этого, Синклер! Лучше я сама умру, нежели дам такому прикоснуться к тебе. — Значит...это была твоя попытка защитить меня? — Молодец, Шерлок, догадливость твой конёк. — Да чтоб тебя, Аддамс! Я тебя хочу возненавидеть! — глаза Энид потихоньку наполнялись слезами, однако они не стекли, девушка сдержала их. Но вместе с тем, она увидела настоящие чувства Уэнсдей, которая была совершенно растеряна. Внутри то-то надломилось и дамба чувств попросту сломалась, выпуская эмоции буйной рекой. Брюнетка стояла у стены, глаза широко распахнуты, челюсть стиснута. Глаза всё выдавали, всю боль и искреннее переживание за подругу. В этих глазах, сравнимых с бездной, пролетали словно тысяча звёзд, освещающих путь. Звёзды, что мертвы миллионы лет назад, до сих пор продолжают светить и сейчас ярче как никогда. Эмоции, что были под замком постепенно выбирались и нахлёстывали с новой силой и мощью. И казалось бы, в такой неплодородной земле начали расти чувства размером с лес из Баобабов. Энид начала переосмысливать всё, что было ранее, смотря на ту, чьи слезы тихо капали на пол. Сердце болезненно сжалось и она сделала ещё один шаг вперёд, оказавшись в сантиметрах от другой девушки. — Не смотри на меня так. Создаётся жалкое впечатление обо мне. — тихо попросила Уэнсдей, у которой все силы ушли на то, чтобы голос оставался ровным. — Уэнс.. — Энид положила свои ладони на её щеки, убрав слёзы с глаз. Брюнетка не встречалась с ней взглядом. Эмоции всегда для неё были проявлением слабости. Всю жизнь Уэнсдей таила в себе эмоции, веря, что это слабость и преграда к трезвому и рациональному мышлению. Но её соседка, буйное распыление ярких цветов, явно так не считала. Приподняв подбородок Аддамс, Энид посмотрела ещё раз в её глаза. Те, которые хватали за душу без предоставления выбора на согласие или отказ. — Что ты... — Хочу тебя придушить. Но моя любовь к тебе гораздо сильнее. — после этих слов, блондинка наклонилась и поцеловала Уэнсдей. Поцелуй не был мягким или нежным. Он был чувственным. В нём скопились все обиды внутри, былая ревность, отчаяние, злость, смирение и любовь. Кто бы мог подумать, что они могли так целоваться. Казалось что от этого зависели их жизни. Уэнсдей ответила на поцелуй с тем же желанием, если не сильнее. Её рука, невольно оказавшееся на шее блондинки, не давала Энид отстраниться, хотя та и не хотела. Когда воздуха стало категорически не хватать, девушки отстранились, но не на много, всё ещё глядя друг на друга, будто увидели самого бога. — Я тоже тебя люблю, cara mía. Вещь же, счастливо наблюдал за ними, был бы у него рот, он бы закричал аллилуйя от счастья за этих двоих, ибо с самого начала понимал, куда всё идёт. Пожалуй, это был самый важный этап в их отношениях. — Я всё ещё жду извинений за сокрытие правды. Уэнсдей фыркнула и второй рукой взяла Энид за воротник, беспощадно целуя.