Всё ,что нельзя

Саша  Я снова смотрел в окно машины. Асфальт тянулся серой лентой, деревья мелькали одинаковыми силуэтами, а я в который раз ловил себя на мысли: «Ну сколько можно , блять?» Мы переезжали слишком часто. Я уже сбился со счёта — кажется, это был восьмой город за последние десять лет. Мама всегда говорила: «Надо быть благодарным, что у нас есть крыша над головой, а папа обеспечивает». И я благодарен, правда. Но каждый раз, когда я пакую сумку, собираю книги и прощаюсь с людьми, которых только-только начал считать друзьями, у меня внутри что-то ломается.  Рядом на заднем сиденье сидела сестра. Она что-то напевала себе под нос, прислонившись к окну , и почти не замечала меня. Ей было проще — она младше, для неё переезды были ещё чем-то вроде приключения. Новые школы, новые учителя, новые «подружки на время». Она не знала, что значит бояться коридоров, где каждый взгляд может стать угрозой. Когда - то я тоже был таким. Я поправил волосы, которые снова падали на глаза. "Длинная чёлка раздражала, но без неё я чувствовал себя голым. Мама  шутила, что у меня слишком красивые и большие глаза, чтобы прятать их. Я так не считаю. Зелёные , обрамленные длинными ресницами , одним словом "девчачьи".  Пальцы снова потянулись ко рту . Я поймал себя на том, что грызу их, и резко отдёрнул руку. Эта привычка стала моей тихой пыткой. Каждый раз, когда я нервничал, пальцы будто жили отдельной жизнью. Бывало , что я сгрызал их до крови , ничего не могу с собой поделать. — Саш, ну чего ты такой хмурый ? — Мама повернулась на водительском сиденье,  на секунду оторвавшись от дороги. — Всё будет хорошо. Вот увидишь, новая школа тебе точно понравится. Я кивнул, но внутри сжался. Мне никто не мог гарантировать, что «всё будет хорошо». Я слишком хорошо помнил девятый класс. Помнил насмешки, взгляды, шёпот за спиной, которые превращались в громкий смех. Помнил его — того мальчика, которому я доверился. И помнил, как всё закончилось. Сейчас я ехал в новый город и снова начинал все с нуля. Никто здесь не знал, кто я. Никто не знал, что я гей. Никто, кроме мамы и Ромы — моего единственного настоящего друга, который был далеко и с которым мы переписывались. Рома - тот , кто протянул мне руку ,когда я в этом нуждался . Я очень благодарен этому человеку.  «Может, на этот раз получится», — подумал я, глядя на дорогу. Но что-то мне подсказывало , что будет не просто.  ******** Мы въехали в новую квартиру под вечер. Дом оказался серым и панельным, типичным для спальных районов. Подъезд пах сыростью и свежей краской — наверное, недавно покрасили стены. Мама вздохнула, поднимая коробку, и сказала, что это «временно». Я знал: у нас всё всегда «временно». Квартира встретила пустотой. Комнаты, крошечная кухня со старой плиткой и шумящий холодильник «Бирюса», который, похоже, старше меня. В углу гостиной одиноко стоял диван, до сих пор покрытый полиэтиленом. Мы с сестрой перетащили коробки и сумки, и в квартире на мгновение стало тихо. Я поставил свой рюкзак возле окна и выглянул вниз. Двор ничем не отличался от сотен других дворов, которые я видел в своей жизни: детская площадка с облупленными качелями, ржавая горка и компания подростков — кто-то с семечками, кто-то с колонкой, из которой орал Miyagi & Эндшпиль. Трек я узнал с первых нот — «I Got Love». Казалось, эта песня играла в каждом дворе страны. Сестра уже устроилась в своей комнате и громко смеялась над каким-то видео на планшете.Я слышал обрывки фраз: «Смотри, как он упал!» Только её смех эхом отдавался в пустых стенах. Я включил телефон, проверил «ВКонтакте». Весь мой мир сейчас помещался в списке диалогов. Сверху — мама, ниже — Рома. Я всегда начинал с него. «Ну что, добрался?» — пришло от него сообщение ещё час назад.                «Да. Новый город, новый ад».  «Да ладно тебе, может, наоборот. Начнёшь всё с чистого листа». Я усмехнулся. Рома всегда был оптимистом и иногда это дико раздражало . Он живет в другом городе и знает обо мне всё, даже то, о чём я сам себе не всегда признавался.  В дверь постучали и , не дождавшись ответа, мама зашла в комнату. — Ну что, нравится? — спросила она, оглядываясь на пустые стены. — Нормально, — пожал я плечами. — Как всегда. Она грустно улыбнулась и потрепала меня по голове. — Завтра пойдёшь в школу. Я звонила твоей новой классной руководительнице, она тебя представит. Саша, постарайся… ну, просто будь собой, ладно? Я отвернулся к окну. «Будь собой», — повторил я мысленно. Хороший совет. Но вот что, если «собой» — это то, чего боится всё общество? Я включил музыку на телефоне. В наушниках заиграла старая песня Imagine Dragons — Believer. Песня  звучала отовсюду: в автобусах, в магазинах, в наушниках одноклассников. Я слушал её снова и снова, пытаясь поверить, что и я смогу стать сильнее. ******** Я разложил тетради на столе, хотя прекрасно понимал — завтра они не понадобятся. Первый день всегда одинаковый: директор, классный руководитель, новые лица и дежурное «расскажите о себе». Каждый раз одно и то же, но каждый раз будто заново рвут шрам, который я старательно прячу. Телефон мигнул — сообщение от Ромы. «Не переживай. Новый город — новый шанс». Я уставился на экран, пока буквы не начали двоиться. Хотелось верить, но воспоминания не отпускали. Они жили во мне, как заноза, и стоило только подумать о завтрашнем дне, как всё возвращалось. В девятом классе я поверил человеку. Думал, что нашёл друга, а, может, даже что-то большее. Он был старше на год, высокий, с лёгкой улыбкой, от которой у меня перехватывало дыхание. Мы сидели вместе и делились наушниками , рассказывали друг другу секреты . Обычные мелочи, которые для меня много значили. Фантазия о том , что я тоже ему нравлюсь стала слишком реальна и это случилось. Я сказал ему лишнее, то что не надо было говорить . Всего пару слов, но этого хватило, чтобы всё рухнуло. Он слушал, молчал, а на следующий день вся школа знала. Смеялись в коридорах, шептали на уроках, бросали взгляды, полные презрения. Сначала я пытался не замечать , но шёпот в коридоре стал громче, чем звонок. — Фу, педик… — Смотри, Лебедев идёт, не прикасайся, а то заразишься. — Эй, зеленоглазка , кого на этот раз хочешь? Чем сильнее я делал вид, что мне всё равно, тем больше их заводило. Я помню,в раздевалке они начинали меня бить, старались не попадать по лицу, особенно больно было, когда чья-то нога попадала  в солнечное сплетение, из меня как будто вышибали весь воздух. Я плакал , моля о помощи , но никто, ни один человек, мне не помог. Меня заставляли извиняться перед ним , как будто я сделал что-то страшное, а он каждый раз смеялся с ними . Помню, как на уроках мне ставили подножки ,а сверху раздавалось: — Осторожно, Лебедев, не сломай себе ничего,это добро ещё понадобится твоим дружкам! Смех, громкий, липкий, заполняющий весь класс. Учитель делал вид, что ничего не замечает. Мама что-то чувствовала, но не задавала вопросов. Она всегда выбирала молчание — думала, что так мне легче. Но мне было тяжело от самого факта, что я живу с секретом.  Теперь, в 2017-м, я снова был на пороге новой школы. И снова боялся. Люди редко меняются. Подростки — тем более. Иногда мне снилось, что я снова там. Снилось, что стою в коридоре, а вокруг — десятки лиц. Они шепчут, показывают пальцами, смеются, и чем больше я пытаюсь убежать, тем сильнее вязнут ноги. Будто пол превращается в болото. В такие ночи я просыпался в холодном поту, с вкусом крови на губах, а вместо пальцев какое-то месиво.  Сегодня вечером я не хотел спать. Знал: стоит закрыть глаза, и они вернутся. Их смех, их голоса, их шёпот. Я уткнулся в подушку, стараясь не думать. Мама с кухни позвала ужинать — пахло жареной картошкой, привычно и почти уютно. Сестра смеялась у себя в комнате над каким-то видео, её смех был лёгким, беззаботным. А я лежал и чувствовал, как внутри поднимается тот же ком, который душил меня в девятом классе. Новый город, новая школа, новые лица. Всё с чистого листа. Но память — она не знает слова «новый». Она тянет за собой старое, как ржавую цепь, и не отпускает. Я закрыл глаза и представил, что всё будет иначе. Что в новой школе найдётся хоть один человек, с которым можно будет говорить, не боясь. Хоть один.