Тень Лили

Грохот битвы, торжествующие крики Пожирателей и шипящий голос Волан-де-Морта — всё это слилось за спиной в оглушительный хаос. Рука Лили, сжимавшая руку Драко, была не просьбой, а командой. Она резко рванула его за собой, отступая от строя тёмных фигур в сторону разрушенной арки. — Куда?! — выдохнул Драко, спотыкаясь на обломках, его глаза были полны паники и непонимания. Она не отвечала, пока они не ворвались в относительно уцелевший коридор и она не протащила его к знакомой стене. — Выручай комната, — коротко бросила она, заставляя дверь материализоваться. Они влетели внутрь, в царство хаоса, созданного потребностью в убежище. И тут же наткнулись на три направленные на них палочки. Гарри, Рон и Гермиона стояли в защитных стойках, их лица искажены ненавистью и шоком. — Эванс! Малфой! — проревел Рон. — Пришли добить?! — Стой! — крикнула Лили, отпуская руку Драко и поднимая свои руки, показывая, что она безоружна. Её грудь вздымалась от бега. — Я не здесь, чтобы сражаться с вами. — Очевидно, — ядовито парировала Гермиона, не опуская палочку. — Ты привела с собой одного из них! Драко, бледный как полотно, инстинктивно шагнул назад, к двери. — Лили, что происходит? — его голос дрожал. — Зачем нам туда? Стой, ты на чьей стороне?! Она повернулась к нему, и в её зелёных глазах горел странный, почти фанатичный огонь. — Я на стороне тебя и отца! — выпалила она. — Но я хочу, чтобы это всё закончилось! Чтобы Хогвартс вернулся в свою привычную рутину! Чтобы нам не приходилось бояться и прятаться! — В смысле? Что ты задумала, Лили? — прошипел он, ошеломлённый. Она перевела взгляд на Гарри, который смотрел на неё с абсолютным недоверием. — Я слышала разговор, — быстро заговорила она, обращаясь к Поттеру. — Дамблдора и тебя. Про крестражи. Я знаю, что это. Я знаю, где они. Все. В комнате повисла гробовая тишина. Даже Гермиона опустила палочку на дюйм. — Что? — выдавил Гарри. — Она лжёт, — сразу же выдохнул Рон. — Нет, — Лили покачала головой, её взгляд был неотрывно прикован к Гарри. — Чаша Пенелопы Пуффендуй. Медальон Слизерина. Диадема Когтеврана. Кольцо Марволо Мракса. Дневник Тома Реддла. Змея Нагайна. И... ты. Гарри отшатнулся, будто его ударили. Список, который знали лишь он, Дамблдор и, как он думал, никто другой, прозвучал из уст дочери Снейпа. — Как... — начал он. — Неважно как! — перебила она. — Ты не справишься один. Им нужен ты. Все взгляды на тебя. Но крестражи... их могут уничтожить другие. Нам нужен ты, чтобы отвлечь Лорда. А мы... — её взгляд скользнул по Драко, а потом обратно к Гарри, — ...мы найдём и уничтожим их. Все, кроме тебя и змеи. Драко смотрел на неё с открытым ртом. Её план был не просто безумным. Он был самоубийственным. — Ты... ты хочешь, чтобы мы... помогли Поттеру? — прошептал он, не веря своим ушам. — Я хочу положить конец войне, Драко! — в её голосе вновь зазвучала та самая сталь, что была на башне. Она снова посмотрела на Гарри, бросая ему вызов. — Ну что, Поттер? Готов ли ты принять помощь от «Слизеринской твари»? Или твоя ненависть к нам важнее, чем победа? Гарри смотрел на неё, на её сцепленные с Драко пальцы, на её исхудавшее, решительное лицо. Он ненавидел её. Ненавидел Малфоя. Ненавидел Снейпа. Но Дамблдор верил в Снейпа. И сейчас дочь Снейпа предлагала ему то, о чём он не смел и мечтать — шанс уничтожить крестражи, пока он отвлекает Волан-де-Морта. Это была сделка с дьяволом. Но дьявол, казалось, знал путь к спасению. Медленно, мучительно медленно, Гарри Поттер кивнул. — Ладно, — выдохнул Гарри, не опуская палочку. — Говори. Где они? — Сначала безопасность, — парировала Лили. Её взгляд скользнул по грудам хлама. — Нагайна — не просто змея. Её нельзя убить обычным заклинанием. Нужно оружие, способное уничтожить крестраж. — Меч Годрика Гриффиндора! — сразу выдала Гермиона. — Он впитывает то, что укрепляет его... мы использовали его для уничтожения чаши! — И где он сейчас? — спросила Лили, и в её голосе прозвучала насмешка. — В кармане у Поттера? Гарри сжал зубы. Меч исчез после смерти директора. — Тогда что? — спросил Рон. — У тебя есть запасной? Вместо ответа Лили отвернулась и направилась вглубь лабиринта из сломанной мебели и забытых вещей. Она шла с уверенностью человека, который знает, что ищет. Драко, не решаясь остаться с гриффиндорцами, поплёлся за ней. Она остановилась перед огромным, покрытым пылью чучелом василиска. Его огромная, оскаленная пасть была застыла в вечном немом крике. — Нельзя, — прошептал Драко, догадавшись. — Это безумие. Лили не слушала. Она забралась на груду сундуков, дотянулась до оскаленной пасти и, действуя с предельной осторожностью, начала что-то выламывать из нёба чучела. С хрустом, от которого зашевелились волосы на голове, ей удалось выломать один длинный, искривлённый, смертельно-бледный клык. Она спрыгнула вниз, держа в руке ядовитый зуб василиска. Он был огромным, почти с её предплечье, и даже спустя столько лет выглядел опасно. — Вот, — она протянула его Гарри. — Это может уничтожить крестраж. Гарри отшатнулся. — Это же яд! — Именно, — холодно сказала Лили. Она повертела клык в руках, затем с силой ткнула им в брошенный деревянный щит. Раздался шипящий звук, и на щите мгновенно проступило тёмное, дымящееся пятно. — Один укус — и нет ни крестража, ни тебя. Она не отдала клык Гарри. Вместо этого она обернула его основание тряпьём, нашла на полу старый, потрёпанный чехол от палочки и сунула смертоносный артефакт внутрь. — Что ты делаешь? — нахмурился Гарри. — Я приберегла его для удобного случая, — тихо ответила Лили, засовывая чехол за пояс, под мантию. Её взгляд был твёрдым. — Ты будешь отвлекать Лорда. Ты — главная цель. А я... я буду рядом, когда появится шанс. Когда Нагайна окажется достаточно близко. И я сделаю это. Она посмотрела на Драко, потом на Гарри. — Теперь мы команда. Как бы нам всем это не нравилось. Вы ищете остальные крестражи. Мы... — она кивнула на себя и Драко, — ...обеспечим прикрытие и будем ждать своего часа. Она повернулась, чтобы выйти из комнаты, держа в руке не палочку, а смерть, завёрнутую в тряпьё. Её план был чёток. Она не была солдатом в чужой войне. Она была охотником. И у неё наконец-то появилось копьё.

***

Они выскользнули из Выручай комнаты в оглушительный грохот битвы. Воздух звенел от заклинаний, криков и зловещего смеха Пожирателей. Лили шла быстро, её пальцы всё ещё сжимали страшную тяжесть клыка за поясом. Драко едва поспевал, его мозг отказывался воспринимать тот безумный поворот, который приняла его жизнь за последние минуты. Он схватил её за локоть и резко развернул к себе, прижав к холодной стене в нише, скрытой от чужих глаз. Его лицо было искажено смесью страха, ярости и полнейшего смятения. — Лили, стой! Что это всё значит? — его голос срывался на шёпот, полный отчаяния. — Что ты задумала? Это... это чистое самоубийство! Если Лорд узнает... если мой отец... Он не договорил, не в силах вымолвить слова, которые означали бы смерть для них всех. Лили смотрела на него — на его бледное, испуганное лицо, на дрожь в его руках, сжимавших её плечи. Она видела в нём не Пожирателя Смерти, не наследника Малфоев, а того самого запуганного мальчика, которого она полюбила. Мальчика, который был так же потерян, как и она. И в этот миг все слова — объяснения, оправдания, планы — показались ей пустыми и ненужными. Слова могли солгать. Слова могли выдать. А им обоим был нужен якорь. Хотя бы на секунду. Хотя бы один последний раз. Прежде чем он успел выдохнуть следующую фразу, она резко дёрнулась навстречу и замкнула его губы своими. Это был не нежный поцелуй влюблённых. Это был поцелуй-удар. Поцелуй-мольба. Поцелуй-прощание и поцелуй-обещание одновременно. В нём была вся её ярость, весь её страх, вся её неуклюжая, искалеченная любовь и отчаянная решимость. Драко застыл, его тело напряглось от шока. А потом... потом он сдался. Его руки разжали её плечи и обвили её талию, прижимая к себе так сильно, будто пытался вобрать её в себя, спрятать от всего мира. Он отвечал на её поцелуй с той же яростной, безнадёжной страстью, цепляясь за неё как за единственную спасительную соломинку в бушующем море хаоса. Когда они наконец разомкнули губы, чтобы перевести дух, они стояли, прижавшись лбами друг к другу, их дыхание сбитое и горячее. — Это значит, — прошептала Лили, глядя ему прямо в глаза, — что я выбираю тебя. Выбираю нас. И чтобы спасти нас, мне нужно, чтобы этот кошмар закончился. Ты понял меня? Доверься мне. Драко смотрел на неё, и в его серых глазах медленно угасала паника, сменяясь странным, новым спокойствием. Он кивнул. Коротко. Твёрдо. Больше не было нужды в словах. Поцелуй сказал всё. Теперь они были союзниками не только по необходимости, но и по выбору. И они были готовы идти до конца.

***

Они вырвались из ниши, их лица ещё горели от недавнего поцелуя, а в ушах стоял гул битвы. И тут на них почти наткнулись Гермиона и Рон. Оба были измотаны, запылены, но глаза их горели. — Лили! — выдохнула Гермиона, не обращая внимания на Драко. — Мы нашли! Дневник Тома Реддла уничтожен давно! У нас есть диадема, кольцо и кубок! Нам осталась только змея! Где она? — У Невилла есть меч! — перебил Рон, его взгляд метнулся к Драко с привычной ненавистью, но сейчас в ней было больше отчаяния, чем злобы. — Он где-то здесь, сражается! Нам нужен этот меч! Лили кивнула, её разум работал с холодной скоростью. — Ищем Невилла. Быстро. Их странный, отчаянный альянс рванул по коридору, рассекая толпу сражающихся. Казалось, весь Хогвартс превратился в одно гигантское поле боя. И вдруг Лили резко остановилась, вжавшись в арочный проём и схватив за руку Драко. Её взгляд прилип к дальнему концу коридора. — Что? — прошипел Рон. — Стой, — скомандовала она, не отводя глаз. Из-за поворота вышел Северус Снейп. Его походка была быстрой и целенаправленной. Он подошёл к массивной дубовой двери, ведущей, как она знала, в один из заброшенных классов астрономии. Быстрым движением он распахнул её, окинул взглядом пустое помещение и... резко захлопнул, повернувшись к ней спиной. Он встал перед дверью, как страж, скрестив руки на груди. Его поза была неестественно прямой, а в напряжённых плечах читалась готовность. И тут из полумрака противоположного конца коридора выползла тень. Высокая, скелетообразная фигура Волан-де-Морта. Он скользил бесшумно, а у его ног, извиваясь толстыми кольцами, ползла Нагайна. Её чешуя отливала маслянистым блеском в отсветах заклинаний, а глаза-щёлки были устремлены вперёд. Лили застыла, не дыша. Её рука инстинктивно сжала скрытый под мантией чехол с клыком василиска. Вот он. Шанс. Лорд и его змея. И её отец, стоящий на страже. Волан-де-Морт приблизился к Снейпу. Они не обменялись ни словом. Лорд лишь скользнул своим безносым лицом в сторону двери, и Снейп, не глядя ему в глаза, молча отступил в сторону, пропуская его. Тёмный Лорд с Нагайной скользнули в комнату, и дверь с глухим стуком закрылась за ними. Снейп снова встал перед ней, превратившись в живую, неприступную преграду. — Он... он охраняет его, — с ужасом прошептал Рон. — Нет, — резко выдохнула Лили, её глаза сузились. Она смотрела на спину отца, на его неподвижную фигуру. Она видела не стражника. Она видела часового. Часового, который только что впустил свою смерть в логово и теперь ждал... ждал их. — Он... ждёт нас. Её пальцы сомкнулись на клыке так, что костяшки побелели. Меч Невилла был забыт. План изменился. Судьба свела их всех здесь — Лорд, змея, её отец... и они с клыком василиска в руках. Всё должно было решиться сейчас. У этой двери.

***

— Стой! — прошипел Драко, хватая её за руку. — Ты с ума сошла! — Будьте здесь. Я пойду одна, — её голос был тихим, но абсолютно не допускающим возражений. Она вырвала руку, глядя на их перекошенные от ужаса лица. — Лорд мне верит. Если приду с вами, он сразу поймёт. Сочтет предателем. Не дожидаясь ответа, она резко развернулась и направилась к массивной дубовой двери. Лили толкнула дверь и скользнула внутрь, оставив за спиной агонию выбора на лицах Рона, Гермионы и Драко. Пространство за дверью было огромным, заброшенным классом. Пыльные телескопы стояли как безмолвные стражи. В центре, спиной к ней, стоял Волан-де-Морт. Его шипящий голос резал тишину: — ...и он будет ждать моего знака, Северус. Твоя преданность... будет вознаграждена. Как и твоё терпение. Снейп стоял в нескольких шагах от него, его лицо было бледной маской. Его взгляд на секунду встретился с взглядом Лили, и в его глазах не было ни удивления, ни страха. Было лишь леденящее душу понимание и... молчаливое одобрение. И тут из-под груды сломанных парт бесшумно выползла Нагайна. Огромная, толстая змея подняла голову, её щелевидные глаза пристально уставились на Лили, оценивая, ощущая исходящую от неё магию. Она оказалась так близко, что Лили чувствовала исходящий от неё холод. Лили нахмурилась, но не остановилась. Не замедлила шаг. Её правая рука была спрятана в складках мантии, сжимая смертоносный клык. Она шла прямо на Волан-де-Морта, глядя ему в спину. — Мой Лорд, — произнесла она, и её голос прозвучал твёрдо в гробовой тишине комнаты. Волан-де-Морт медленно, очень медленно повернулся. Его алые глаза уставились на неё, потом скользнули к змее, замершей в готовности к броску. — Дитя, — прошипел он. В его голосе не было гнева. Лишь холодное любопытство. — Ты прервала разговор. У тебя есть весть? Всё висело на волоске. Одно неверное движение, один намёк на ложь — и Нагайна ринется в атаку, а за ней последует заклинание, от которого не будет спасения. Лили стояла в двух шагах от последнего крестража и самого могущественного тёмного волшебника всех времён. И её отец стоял рядом, готовый в любую секунду броситься в бой, чтобы спасти её. — Видишь ли, дитя, — шипел Волан-де-Морт, его алые глаза были прикованы к Снейпу, — он был последним владельцем Бузиной палочки. И чтобы она по-настоящему стала моей... мне придётся убить тебя, Северус. Воздух в классе застыл, стал густым и тяжёлым, как сироп. Снейп не дрогнул, лишь его пальцы чуть сжались. Он знал. Он всегда знал, что этот день настанет. — Нагайна... — ласково позвал Лорд, не отводя взгляда от Снейпа. — Иди сюда. Огромная змея, до этого замершая в ожидании, плавно и бесшумно поползла к своему хозяину, её чешуя шуршала по пыльному полу. Она проползала прямо мимо Лили. И в этот миг случилось то, чего не ожидал никто. — ПАПА! Это был не крик страха. Это был боевой клич. Резкий, пронзительный, полный такой ярости и отчаяния, что даже Волан-де-Морт на мгновение отвлёкся. Время для Лили замедлилось. Её рука, уже сжимавшая клык, молнией вырвалась из-под мантии. Она не целилась. Она вложила в удар всю силу своего тела, всю накопленную боль, всю свою дикую, необузданную магию. Со свистом, рассекающим воздух, длинный бледный клык вонзился в Нагайну чуть ниже головы. Раздался не змеиный шип, а какой-то чудовищный, хриплый вопль. Тело Нагини затрепетало, из раны хлынула чёрная кровь, а по всему её телу поползли светящиеся трещины. В тот же миг Волан-де-Морт издал нечеловеческий, оглушительный рёв боли и ярости. Он схватился за грудь, его тело согнулось в судороге, а из его палочки вырвался ослепительный сноп зелёного света, но ударил в потолок, потому что его воля была на мгновение сломлена. Лили не смотрела на это. Она, не выпуская окровавленного клыка, рванулась к Снейпу. — Экспеллиармус! — её заклинание, направленное не в Лорда, а в его палочку, было отчаянной попыткой выиграть лишнюю секунду. Она вцепилась в руку отца. — Бежим! И они побежали. Не оглядываясь на ревущего Лорда, на умирающую змею, на рассыпающийся в пыль крестраж. Они вылетели из класса, снося с ног ошеломлённого Драко, пронеслись мимо Гарри и его друзей и рванули в ближайший тёмный коридор, куда смотрели их ноги. Они не знали, куда бегут. Не знали, что ждёт их впереди. Позади оставался всесильный Тёмный Лорд, внезапно ставший смертным, и его всесокрушающая ярость. Но они были вместе. И пока они бежали, держась за руки, окровавленный клык василиска всё ещё сжимался в ладони Лили — как символ их первой, но такой важной победы. Война ещё не была окончена, но баланс сил только что изменился навсегда.

***

Спустя несколько дней изнурительной битвы, уставшие, израненные силы собрались на опустошённых полях перед замком. Воздух был тяжёл от гари и ожидания. Лили стояла рядом с Северусом, её пальцы бессознательно сжимали его рукав. Они видели, как гигантская фигура Хагрида, с лицом, мокрым от слёз, медленно вышла из пролома в стене. На его руках, безжизненно болтаясь, лежал Гарри Поттер. Леденящий душу вопль вырвался из груди Гермионы. Рон, бледный как смерть, попытался броситься вперёд, но его удержали. — ГАРРИ ПОТТЕР МЕРТВ! — проревел Волан-де-Морт, и его голос, усиленный магией, прокатился над полем, сея ужас и отчаяние. — СМОТРИТЕ НА ВАШЕГО ПАВШЕГО ГЕРОЯ! В этот момент взгляд Лили встретился с взглядом Драко. Он стоял среди Пожирателей, его мать, Нарцисса, вцепилась мёртвой хваткой в его руку, пытаясь удержать. Но в его глазах... в его глазах не было торжества. Там была боль. Пустота. И безмолвный вопрос, обращённый к ней: Что теперь? Волан-де-Морт, сияющий от мнимой победы, повернул свою змеиную голову. Его алый взгляд скользнул по Снейпу и остановился на Лили. В нём читалось не просто презрение, а обещание долгой и мучительной расплаты за Нагини. — Северус... — прошипел он, и его палочка плавно поднялась, целясь в них. — И его... змеёныш. Инсендио! Струя адского пламени рванулась из кончика палочки Лорда, готовая испепелить их заживо. Но Лили действовала быстрее мысли. Вся её ярость, вся боль, вся любовь к отцу вырвалась наружу в одном-единственном, чёрном заклинании. Её палочка взметнулась, и она крикнула, вкладывая в слово всю свою ненависть: — Круцио! Заклинание ударило не в Лорда. Оно ударило в Беллатрису Лестрейндж, которая стояла ближе всех и с восторгом наблюдала за казнью. Колдунья вскрикнула, извиваясь в немыслимой боли, и рухнула на землю. Этот акт неповиновения, эта атака на его самого фанатичного слугу, ошеломил всех на секунду. И этой секунды хватило. — ПОТТЕР! — вдруг крикнул Драко. Его голос, полный отчаянной решимости, пронёсся над площадью. Он рванулся вперёд, вырываясь из хватки матери, и швырнул через всё пространство свою палочку. Гарри, который вовсе не был мёртв, ловко поймал её, кувыркнувшись на земле. Он вскочил на ноги, и палочка Малфоя в его руке была направлена прямо на Волан-де-Морта. — Экспеллиармус! — закричал Гарри. — АВАДА КЕДАВРА! — взревел Лорд. Два луча — ослепительно-золотой и ядовито-зелёный — встретились в центре поля с оглушительным грохотом. Они не отскакивали. Они сплелись в ослепительную линию света, соединив палочки и их владельцев в смертельном поединке. Всё было решено. И Лили, стоявшая рядом с отцом, сжимая свою палочку, знала — их выбор был сделан. Они больше не были в тени. Они объявили о своей войне при всех. И теперь им оставалось только смотреть и надеяться, что мальчик, которого она когда-то ненавидела, одержит победу. Золотой и зелёный лучи, сплетённые в ослепительную дугу, дрожали, отражая титаническую борьбу воль. Гарри Поттер, худой и измотанный, стоял непоколебимо, его голос был твёрдым, когда он обращался к Тому Реддлу, разоблачая его ошибки, его непонимание самой природы магии, любви и жертвы. Волан-де-Морт слушал с лицом, искажённым яростью и неверием. Его могущество, его ужасающая сила дрогнула перед простой, неприкрытой правдой. И в тот миг, когда последнее сомнение, последняя крупица страха покинула Гарри, золотой луч рванулся вперёд, поглотив зелёный. Он ударил в Волан-де-Морта, отшвырнув его в воздух. Не было ни вспышки, ни крика — лишь хрупкое, безжизненное тело, описав дугу, упало на землю с тихим, окончательным стуком. Оно лежало обыденно и жалко — просто мёртвый человек, чьи иллюзии о бессмертии развеялись вместе с дымом над полем боя. На мгновение воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском догорающих руин. А потом гробовое молчание взорвалось. Крики. Не ужаса, а ликования. Рёв облегчения, торжества, невероятной, сокрушительной радости. Защитники Хогвартса, рыдая и смеясь, бросились вперёд, к Гарри, к своему спасению. И в тот же миг строй Пожирателей Смерти рассыпался. Один за другим, подхваченные паникой, они начали исчезать с громкими хлопками — Аппарировать прочь, бросая своих товарищей, свои чёрные мантии, своего мёртвого Лорда. Они бежали, как тараканы от внезапно зажжённого света. Люциус Малфой, бледный и разбитый, схватил за руки Нарциссу и Драко. Его взгляд на секунду встретился с взглядом Лили — в нём не было ненависти, лишь пустота и осознание полного поражения. Он что-то крикнул сыну, но Драко вырвался, отступив на шаг назад, к Лили и Снейпу. Это был его окончательный выбор. Люциус, не дожидаясь, с исступлённым видом исчез вместе с женой. Лили стояла, не двигаясь, глядя на тело Тёмного Лорда. Ожидаемой радости не было. Лишь глубокая, всепоглощающая пустота и странное ощущение тишины после многолетней бури. Она чувствовала, как сильная, тёплая рука ложится ей на плечо. Она обернулась. Северус Снейп смотрел на неё. В его глазах не было торжества. Была та же усталость. Та же пустота. И безмолвное понимание. Всё было кончено. Они не бросились в объятия победителей. Они просто стояли рядом — отец и дочь, два одиноких острова посреди бушующего моря ликования. Их война закончилась. И теперь им предстояло научиться жить в мире, который они помогли спасти, но который, они знали, никогда не примет их по-настоящему. Но это уже не имело значения. Потому что у них было нечто более важное — друг друга.

***

Они медленно шли через опустошённый замок, обходя груды обломков и застывшие лужи засохшей крови. Воздух был густым от пыли и пепла, а тишина — звенящей, нарушаемой лишь отдалёнными причитаниями и сдержанными разговорами выживших. Лили смотрела на тело профессора Люпина, накрытое чьим-то плащом, и её собственное сердце сжималось от тяжёлого, беззвучного горя. Именно в этот момент, глядя на разрушенную галерею, Северус Снейп остановился и произнёс, не глядя на дочь, своим обычным, ровным голосом, лишённым всякой эмоции: — Если ты хочешь... чтобы не оставаться тут... можешь переехать. Ко мне. Он не сказал «домой». Он сказал «ко мне». Но для Лили это значило гораздо больше. Она только кивнула, не в силах вымолвить слова, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. И тут раздался голос Драко, который шёл чуть поодаль, тоже осматривая руины с непривычной серьёзностью на лице. Услышав слова Снейпа, он обернулся, и на его усталых, испачканных сажей чертах проступила слабая, но самая настоящая улыбка. — Профессор, — сказал Малфой с призраком своей старой, нахальной уверенности. — Не найдётся ли... ну... свободной комнаты и для меня? А то, кажется, мои прежние апартаменты стали несколько... непопулярны. Снейп медленно, очень медленно повернул голову. Он уставился на Драко своим пронзительным, чёрным взглядом, который заставлял трепетать первокурсников. Он изучал его несколько секунд, в то время как Лили затаила дыхание. Затем его губы дрогнули в едва уловимом подобии усмешки. — Комнаты нет, — отрезал он, и его голос прозвучал как скрежет камня. — Но есть подвал. Сырой. И полный консервированных жабьих глаз. Если готов к аскетичным условиям, милости прошу. Это было не «да». Но это было и не «нет». Это было «попробуй, если осмелишься». Драко выдержал его взгляд, и его улыбка стала лишь шире. — Жабьи глаза... Звучит как родной дом. Лили посмотрела на отца, потом на Драко, и впервые за этот долгий, страшный день она почувствовала, как по её щеке скатывается не слеза горя, а слеза облегчения. Её мир лежал в руинах. Но среди этих обломков она неожиданно нашла то, о чём даже не смела мечтать — семью. Странную, уродливую, собранную из осколков и ядовитых шуток, но свою. И когда они снова пошли вперёд, уже втроём, она знала — каким бы трудным ни было будущее, они будут встречать его вместе.