Три!

*** Мидей застыл на пороге, его мозг отказывался обрабатывать картинку. Комната Фаенона, обычно образец аскетичного порядка, сейчас была полна странной, гнетущей энергии. И тремя людьми вместо одного. — Мидей? — голос Фаенона прозвучал устало, но без тени удивления. Он сидел на краю кровати, его плечи были напряжены, будто он держал невидимый груз. Двое других повернулись к вошедшему. Тот, что с золотыми глазами — Каослана — оценил Мидея холодным, пронизывающим взглядом. В этом взгляде читалось превосходство и молчаливый упрёк: «Ты нарушил границы». Воздух вокруг него действительно вибрировал строгостью, обещая немедленное наказание за любую оплошность. В углу, прислонившись к стене, Ривер фыркнул. Его лицо, искажённое грубым шрамом, кривилось в насмешливом гримасе. — О, смотрите, к нам пожаловал сам сосед! — его голос был хрипловатым и нарочито грубым. — Что, подглядывать пришёл? Или инструкцию по технике безопасности принёс? — Что… что происходит? — наконец выдавил Мидей, не в силах отвести глаз от Ривера. Тот был вылитый Фаенон, но испорченный, осквернённый какой-то внутренней бурей. Шрам выглядел пугающе реально. — Произошёл небольшой… сбой в системе, — пояснил Фаенон, потирая виски. — Мои внутренние противоречия достигли критической массы и обрели физическую форму. Знакомься: Каослана — мой перфекционизм, моя потребность в контроле и порядке. А это Ривер… — он вздохнул, — мой подавленный гнев, раздражение и все те подростковые тараканы, что я когда-то в себе задавил. — Задавил, значит? — Ривер резко выпрямился. Его движения были резкими, угловатыми. — А по-моему, ты просто скучный зануда! Он, — Ривер мотнул головой в сторону Каосланы, — не даёт мне и шагу ступить! «Не кричи, не дери посуду, не говори Мидею, что он бесит тебя своим идеальным лицом по утрам». Мидей почувствовал, как по его щекам разливается румянец. Каослана же лишь поднял руку, и Ривер тут же захлопнулся, скрипнув зубами, но покорно отступил в угол. Власть Каосланы была неоспорима. — Они… материальны? — глупо спросил Мидей. — Вполне, — ответил Каослана, и его голос был бархатным, но стальным. — И пока мы не решим наши разногласия, мы не сможем реинтегрироваться. Это создаёт неудобства. Приношу извинения. Неудобства? В их уютной квартире поселились ходячие воплощения внутреннего хаоса его соседа. Мидей сделал шаг вперёд. — Чем я могу помочь? Фаенон посмотрел на него с такой благодарностью, что у Мидея ёкнуло сердце. За те месяцы, что они жили вместе, он успел привязаться к этому спокойному, немного отстранённому парню. Видеть его таким измождённым было больно. — Ничем, — отрезал Каослана. — Это внутреннее дело. — А я думаю, что можешь! — Ривер снова ожил, и в его глазах вспыхнул озорной, опасный огонёк. — Мне нужна разрядка. А этому зазнайке, — кивок на Каослану, — нужно потерять контроль. И, кажется, ты идеально подходишь на роль того, кто ему в этом поможет. Фаенон попытался что-то сказать, но Каослана опередил его: — Это неприемлемо. — Боишься? — Ривер язвительно ухмыльнулся. Мидей наблюдал за этой перепалкой, и вдруг его собственное внутреннее напряжение, копившееся месяцами тихого вожделения к соседу, нашло выход. Идея была безумной, порочной и невероятно притягательной. — А что, если… это сработает? — тихо сказал он, глядя на Каослану. — Что, если потеря контроля — это именно то, что нужно системе для перезагрузки? Каослана уставился на него. Золотые глаза сузились, пытаясь прочитать скрытый смысл. Аура строгости пошатнулась, в ней появилась трещина любопытства. Фаенон, похоже, был слишком измотан, чтобы сопротивляться. Он просто сидел и смотрел на Мидея, и в его взгляде была не только усталость, но и капитуляция. Разрешение. — Вот именно! — Ривер засмеялся, и это был звук освобождённого хаоса. — Давайте повеселимся. Я начну. Он рывком подошёл к Мидею, схватил его за воротник и грубо притянул к себе. Его поцелуй был жестоким, требовательным, полным зубов и гнева. Это был поцелуй, который хотел оставить синяк, заявить права. Мидей ахнул в его губы, но не оттолкнул. Рука Ривера вцепилась ему в волосы, откидывая голову назад. И тут же чья-то другая рука — холодная и точная — легла на плечо Ривера. — Достаточно, — прозвучал голос Каосланы. Он оттащил Ривера, и в его движении была невероятная сила. Ривер отлетел к стене, шипя, как дикий кот. Каослана повернулся к Мидею. Его золотые глаза пылали. Это была уже не просто строгость. Это была ревность. Жажда обладания. — Ты прав, — тихо сказал он. — Порядок, не знающий хаоса, хрупок. Контроль, не ведающий потери, бесполезен. Он прикоснулся к губам Мидея пальцами, будто стирая следы Ривера. Его прикосновение было обжигающе нежным после грубости его тёмной половины. — Но делать это будем правильно. Каослана взял инициативу. Его поцелуй был полной противоположностью поцелую Ривера. Медленный, исследующий, невероятно сладостный и от этого ещё более порочный. Он выстраивал ритм, подчинял себе каждое движение. Его руки скользили по телу Мидея с хирургической точностью, находя те точки, что заставляли Мидея стонать и терять почву под ногами. Мидей обвил руками его шею, позволяя этому контролю поглотить себя. Он видел, как Фаенон на кровати сглотнул, его пальцы впились в покрывало. Он видел, как Ривер в углу следил за ними горящим взглядом, полным ненависти и желания. Каослана повалил Мидея на кровать, рядом с Фаеноном. Его пальцы расстёгивали пуговицы рубашки с нечеловеческой аккуратностью. — Смотри, — прошептал он, обращаясь то ли к Фаенону, то ли к Риверу. — Смотри, как теряется контроль. И как это прекрасно. Ривер не выдержал. С рычанием он набросился на Каослану сзади, вцепившись ему в плечи. Но вместо драки произошло нечто иное. Каослана лишь развернулся и притянул Ривера к себе, зажав в объятиях, которые были одновременно и объятиями, и захватом. Их тела слились в борьбе, которая моментально превратилась в нечто иное — в яростное, отчаянное трение. Фаенон, наблюдая за этим, задышал чаще. Его алая перепонка между пальцами натянулась. Он смотрел, как его собственная строгость и его собственный гнев сражаются и сливаются через тело Мидея. И это зрелище было для него самым сильным афродизиаком. — Мидей, — хрипло позвал он. Мидей потянулся к нему, и их пальцы сплелись. В этот момент что-то щёлкнуло. Каослана и Ривер замерли, их формы начали терять чёткость, превращаясь в сияющую дымку. Золотой и чёрный туман потянулся к Фаенону, вливаясь в него. Фаенон вздрогнул, его глаза на мгновение вспыхнули то золотым, то алым светом. Он пал на Мидея, и его поцелуй уже был другим. В нём была и властность Каосланы, и жадность Ривера, но главное — его собственная, долгожданная целостность. — Они… вернулись? — выдохнул Мидей, когда Фаенон отпустил его губы. — Они никуда не уходили, — прошептал Фаенон, прижимаясь лбом к его плечу. Его тело было горячим, а дыхание неровным. — Просто нашли, наконец, общий язык. Благодаря тебе. В комнате снова было тихо. Никаких посторонних. Только двое на смятой кровати. И странное, новое понимание, витавшее в воздухе между ними. Понимание, что мирное сосуществование — это не отсутствие страсти, а умение приручить своих внутренних демонов. И иногда для этого нужна помощь извне. Очень приятная помощь.