клятвы на мизинцах

После моего долгожданного возвращения на работу в роли детектива мне доверили одно дело, связанное с убийством девушки. Девушка молодая, темные волосы немного завиваются к концам. В общем, симпатичная даже и непонятно, кому такая могла насолить. Из родных у нее есть брат, родители, маленькая дочка лет четырёх и муж. После нападения жертва позвонила в 911 и тихим хриплым голосом пыталась что-то выговорить, но язык предательски заплетался, а хриплые звуки исходили изо рта, заглушая все ее попытки что-то говорить, и лишь на последних секундах записанного звонка она сказала два слова практически шёпотом: «Тату на теле...» и что-то еще, но расслышать было сложно из-за тяжёлого состояния жертвы. Работающие в диспетчерской, конечно же, попытаются расслышать последние слова, но, в общем-то, сильных надежд на них не стоит возлагать. И все же, слушая звонок, эти слова мне ничего не давали, ни малейшего намека на убийцу. Развернувшись на стуле и закусив между зубов металлическую верхушку ручки, мексиканец обвёл взглядом доску с фотографиями и красными нитями, что отходили от одной фотки к другой. На доске были все знакомые жертвы, и всех надо было услышать, увидеть и прочитать как открытую книгу. Первый, кто попал под внимание мексиканца, был светловолосый парень с кудрями на макушке и голубыми глазами, словно море, спокойные. Телосложение просто мечта, мышцы, грудь, выпирающая из-под футболки, в целом мечта любой девушки, любая бы повисла на таком и не отлипала. — Что же ты из себя представляешь, Эван Бакли — прошипел себе под нос Диаз, поглаживая уголок фотографии, который ему показался неровный. Подхватив свое пальто с вешалки и выйдя из своего кабинета, мужчина отправился по адресу, где проживал брат той самой бедолаги. Судя по всему, тот жил в лофте, достаточно просторное жильё и красивый вид из окон, вкус определённо имеется. Доехав до места, Диаз припарковался, проходя в помещение, нашел лифт. Зайдя туда, он поднялся на нужный этаж с квартирой и, наконец-то найдя нужную дверь, рука поднялась вперёд, чтоб постучать в неё. За дверью послышались тихие шаги, затем появилась мужская фигура. Да, он был безупречен, выглядит даже лучше, чем на фотке. — Здравствуй, я Эдди Диаз, детектив. Расследую дело о твоей сестре. Могу ли я зайти? — заученно проговорил парень, засовывая руки в карманы джинс. Взгляд светловолосого потемнел, грусть и боль читаемо показалось на лице, но всего минуту спустя тот выдавил из себя: — Да, конечно, проходите. — открывая дверь, ответил Эван. Зайдя внутрь, шатен заприметил очень чистое помещение, словно вылизанное языком. Кухня сияла, балкон был усеян пару растениями, всё выглядело до безумия красиво. Внимание снова вернулось на голубоглазого, что закрыл дверь и, подходя к кухонному острову, решил спросить — А вы всегда к родным жертвы домой приезжаете или это что-то по типу разовой акции? — Бак хмыкнул себе под нос, разворачиваясь спиной к детективу, чтоб налить чай в стакан. — Кофе, чай? — Кофе, а к чему этот вопрос? Вам есть что скрывать здесь, чтоб быть против детектива в своей квартире? — Диаз зачесал передние волосы назад и сел на стул, приподнимая брови. — Боже, что за бред? Я ничего не скрываю, да и я бы... — парень застыл на пару секунд, смотря мимо детектива куда-то вдаль лофта, взгляд снова метнулся на кареглазого. — Я бы ни за что... я бы не убил свою сестру. — Брови возмущённо нахмурились, лицо сильно поменялось. — Ну раз вы так говорите, значит, сможете со мной поговорить и ответить на пару вопросов без затруднений? — Диаз легко улыбнулся. — У меня все равно нету выбора, иначе зачем вам надо было сюда ехать. – Бакли печально поджал губы. В голове начали прокручиваться моменты с места убийства, сразу всплыли воспоминания, как Чимни позвонил ему, как тот ехал на всех скоростях к дому сестры, но было поздно, он все равно ничего бы не изменил, она была мертва и уже слишком долго. Увидеть было её нельзя, да и не то чтобы Эван хотел видеть её... Видеть бледную кожу своей сестры, видеть, как её безжизненное тело просто лежит, и больше никогда она не обнимет его, больше не даст нужных советов, она просто будет лежать под огромным слоем земли и больше никогда не заставит своего брата смеяться. Нет, Эвану Бакли такое не нужно, он не хочет видеть Мэдди Бакли такую... Не сейчас, да и никогда, в общем. — Хорошо. – Диаз открыл свой записной дневник и ручку. — Расскажите, где вы были вечером того дня за пару часов до убийства? – — Я был у неё. – голос дрогнул — Были у неё? И что вы делали? – парень заинтересованно закусил металлический верх ручки — Мы общались. – Бакли подтолкнул кружку с кофе к детективу, а свой стакан поставил возле себя, потирая края кружки подушечками пальцев. — Что вы хотите от меня услышать? Мы просто разговаривали, я помог ей уложить ее дочку и поехал к себе. – — Она рассказывала вам о возможных гостях? Может, о новых друзьях? – приподнося к губам кружку с кофе и отпивая, спрашивал темноволосый. — Нет, она мне ничего не говорила. – Именно, она ничего не говорила, а может, она боялась попросить о помощи? Парень не хотел даже думать об этом, не мог поверить, что он был у сестры за пару часов до случившегося, но она просто боялась попросить помочь ей, и вот из-за него она мертва, из-за того что он закрыл глаза на её отстранённость, подумав, что может усталость из-за дочери и работы? Бакли никогда не простит себя. Он уже ненавидит себя, что все так произошло с его сестрой, и если бы была возможность, он подставил себя под удары убийцы. — Она была в последнее время молчаливая. – под нос себе сказал светловолосый, поднимая глаза и голову на лицо впереди себя — я просто не думал спросить об этом, скидывал на усталость. – — Она сама решила молчать. – убирая дневник и ручку, сказал мексиканец — у нее был выбор сказать, если она чувствовала опасность — — Вы не понимаете. — голубые глаза наполнились слезами — она всегда мне все говорила, она... она обещала мне говорить всё. — Эван судорожно выдохнул, держась на грани от истерики перед детективом. Диаз тяжело вздохнул, а в горле засела горечь от вида грустного парня перед ним. — Я найду убийцу, обещаю. — вырывая их из минутной тишины говорит шатен — я обещаю тебе. — и на этот раз засунул руку в карман, доставая карточку, протягивая её Бакли. — Что это? — беря из рук кареглазого, спрашивает он — Мой номер. Можешь звонить мне, если вспомнишь еще что-то важное — — Э, хорошо, спасибо. — кучерявый мужчина приподнял уголки губ вверх, чувствуя что-то внутри похожее на надежду? Надежду на то, что убийца будет наказан как нужно и что, может, в этом мире произойдёт хоть какая-нибудь справедливость. — Можешь звонить... если вдруг захочешь пообщаться? Я понимаю, каково это — потерять близкого человека. — понимающим голосом говорит детектив пальцем, потирая ручку кружки. — Да, спасибо... я обязательно позвоню, точнее, позвоню, если нужно будет, — немного смущённо и растерянно отвечает Бак. — Я буду ждать обязательно. — хмыкнул Эдди, улыбаясь растерянному парню. — Ну что же, я, наверное, пойду. — вставая со стула и начиная подходить к двери, сообщает тот, но его останавливает тёплая тяжесть на плече. Развернувшись назад и посмотрев на голубые глаза, полные надежды и просьб, Диаз приподнимает брови в немом вопросе. — Вы правда обещаете найти убийцу моей сестры? — пальцы сжимаю одежду на плече. — Правда. — Эдди мягко смотрит в голубые глаза напротив, что-то в них его затягивает, но он не может понять, что именно. — Поклянитесь на мизинцах, пожалуйста? — отпуская плечо и вытягивая руку с мизинцем, спрашивает Эван. — И что это значит? — озадаченно и с улыбкой на лице спрашивает Диаз — Клятвы на мизинцах нельзя нарушать. Мы так с сестрой делали... часто. — закусывая нижнюю губу, отвечает светловолосый — Хорошо, я клянусь на мизинце, что найду того, кто отнял у тебя родного человека, и ему не поздоровится. — вытягивая мизинец и обхватывая им чужой палец, поклялся Эдди Диаз. Уже потом вышел из квартиры и, сев в машину, понял, что он обязан сделать что угодно и найти убийцу, даже если придётся рискнуть жизнью, он пойдёт на это, но он не может подвести этого парня, он просто не может подвести Эвана Бакли, вспоминая его щенячьи слезливые глаза и родимое пятно на брови, похожее на сердце. Он не может поступить так с этим ребёнком, который так резко потерял сестру и не имеет больше никакой опоры, кроме себя одного. Если он подведёт его, он подведёт себя, подведёт его умершую сестру, а он этого не хочет делать, ему хочется видеть благодарность на лице и те полные надежды глаза, голубые как море и глубокое, в которых хочется утонуть и остаться там навечно. Он не подведёт его — точно нет. Он найдёт того мерзавца