Галлюцианция

— Что это вы тут с собой делаете?

— Я так встречаюсь с ней.

— Но она же мертвая.

— Я тоже умираю, встречаясь с ней.

*** Сколько жизнь может делиться на "до" и "после"? Просто, раньше казалось, что только один раз. После смерти отца стало понятно, что жизнь прежней не будет, но потом все наладилось, по крайней мере находилось в рамках приличного. Потом умер Федор Иванович, и все будто по новой. Отрицание, гнев, торг, депрессия и, наконец, принятие. И снова смерть. Замкнутый круг получается. Игорь знает о смерти не по-наслышке. Он, в ряду жизненных обстоятельств и специфики работы буквально живёт в ней. Казалось бы, пора привыкнуть. Но снова кошмары, снова вредные привычки, попытки заглушить боль в алкоголе, снова депрессивные периоды и снова это тревожное ощущение, будто человек ещё жив, и следит за тобой. Хотя нет, последний пункт не был закономерным и появился внезапно. В какой-то момент это должно было произойти. Каждое решение, действие и бездействие Игоря постепенно приводили к этому. Постепенно сводили с ума. Игорь мог поверить, что так могла бы подкосить смерть Юли или Димы. Но кто же знал, что крыша поедет из-за него, Сергея Разумовского. Экс-владелец популярнейшей в России соцсети Vmeste, а по совместительству мизантроп с обостренным чувством справедливости, дважды поднявший на уши весь Петербург. Третьего раза не дано. А говорят, бог любит троицу. Игорь даже не знал толком Сергея. Знал, что он псих, что из-за него пострадали сотни и тысячи невинных людей. Он совершенно точно ненавидел его. Это правильно. Но почему же он все ещё прокручивает в памяти их первую встречу, рукопожатие в "Золотом Драконе", раскрытия истинного нутра Разумовского. И, конечно, ту последнюю встречу. Лучше бы её не было. Каждую ночь прокручивался тот злополучный день, когда Разумовского не стало. Прошло уже пол года, но Игорь видел и ощущал все как тогда. Он уже тысячу раз видел этот сюжет, знал наизусть все слова и понимал — всё повторится снова и снова, и снова, и снова. Каждую ночь Сергей воскресал в воображении Грома, чтобы умереть снова. А вместе с ним умирал и сам Игорь. Сначала таблетки, выписанные Рубинштейном работали. Ночи были физически тяжёлыми и давящими, но хотя бы без него. Потом одной таблетки перед сном стало не хватать. Игорь попытался увеличить дозу, но вовремя понял, что это все начало уже не медленно, но вполне верно приближаться к натуральной зависимости. Хотя это не единственная причина, почему Игорь бросил снотворное. Да, для Юли, Димы и ещё парочки близких ему людей это произошло из-за того, что таблетки просто перестали действовать. Пчёлкина поначалу уговаривала его сходить к другому врачу, чтобы ему прописали новые таблетки, но Гром отказывался. В конце концов Юля сдалась и решила, что, наверное, Игорю без таблеток лучше. Для себя Игорь это объяснял тем, что он не хочет уподобляться Разумовскому. Он не псих какой-то, чтобы жить на таблетках. И к Рубинштейну он не ходит по той же причине — сделать все, чтобы отдалиться от Сергея. Однако где-то глубоко в душе была и третья причина отказа от таблеток. Игорь хотел видеть Разумовского. Насколько эти ночи были ненавистными, настолько и желанными. Эта была единственная возможность услышать его голос. "У нас получилось?" — последняя фраза до сих пор раздается эхом в подсознании Игоря. Нет, Сережа, не получилось. Получилось бы, если бы все выжили. Если бы не было ни одного пострадавшего. Или хотя бы на одного меньше. Казалось, сон иногда пробирался в явь. Казалось, что Сергей ходит среди живых людей, смотрит на Игоря и упрекает его. Даже в красной макушке Юли после долгого рабочего дня Игорь мог случайно увидеть макушку Разумовского, будто тот выжил. Но он все равно умирал. Из раза в раз, без изменений, будь эти дроны прокляты. Как бы ни хотелось закрыть собой Разумовского, осуществить это было невозможно. Тело всегда подчинялось законам одного и того же сценария. Он не осознавал, что это всего лишь сон, но действовал ровно так, как действовал Игорь в реальности. Без единого изменения. До этой ночи. *** Игорь пришел домой поздно, за полночь. Работа. Ночная тишина была не давящей, но обволакивающей. На кухне горел свет, но Юли там не оказалось, что странно. Игорь был почти уверен, что в комнате кто-то есть. Ладно, это не столь важно, мало ли, что покажется уставшему человеку. Хотелось что-то поесть, но на кухне почти ничего не оказалось, только недопитая кружка чая, ещё теплая, похоже, Юля совсем недавно ужинала, и открытая коробка с одним куском пиццы. Не густо, но хотя бы что-то. Игорь допил чай (а то нечего расточительством заниматься) и съел этот несчастный кусок пиццы. Вроде уже не такой голодный. На глаза попалось яблоко, чтож, с ним вообще, можно сказать, объелся. Нет, конечно, но и так сойдёт. Нужно ложиться спать. Пока Игорь в темноте добирался до комнаты, раз пять успел споткнуться о валявшиеся на полу вещи и стукнуться об углы тумбочек. От громкой ругани его уберегло то, что он вовремя взглянул на кровать и улыбнулся. Юля звездой забавно распласталась по кровати, спала. Лишь бы не разбудить. Игорь попытался аккуратно подвинуть девушку, чтобы лечь самому, но та все равно проснулась. — А, Игорь, это ты. — Полусонно проговорила девушка. — А ты кого-то ещё ожидала увидеть? Ответ не заставил себя долго ждать, Игорь получил подушкой в лицо. Хотел было защекотать Пчелкину в ответ, но та моментально вырубилась, а будить девушку, как будить зимой медведя, себе дороже. В голову опять пришел дурацкий анекдот про медведя и горящую машину. Как же Юля бесится с таких шуток, говорит, что он прям как ее бывший препод. Откуда же ей знать, что Игорь с детства читал его шутки в журнале, который по дешёвке продавался в местном ларьке. Гром аккуратно устроился рядом с девушкой, приобнял ее. Удивительно, но очень быстро его начало клонить в сон. Обычно он засыпал долго, особенно после насыщенных рабочих дней, но сегодня Игорь очень быстро провалился в дрёму. *** Сон начинается как обычно. Игорь быстро фотографирует себя вместе с Разумовским, пока тот ещё не осознает, что будет дальше, и выкладывает во Vmeste. — У тебя есть два варианта, либо ты отключаешь программу, либо сдохнешь тут вместе со мной, потому что теперь ты мой лучший друг. Настолько лучший, что аж убить хочется. Любя, конечно. — Это не честно. Где-то там дерутся Олег Волков и Август ван Дер Хольт, но на них все равно. Самое главное сейчас здесь. Самое главное, что он все осознает. Всё. Почему-то он отлично понимает, что будет дальше. Дроны, стрельба и смертельное ранение. Появляется сильное чувство дежавю — единственное, чего не понимает Игорь сейчас. Разумовский судорожно тыкает в клавиатуру. Гром в этом всем не разбирается, но верит, что тот все делает правильно. Уже слышится звук приближающихся дронов. Стекло с грохотом разбивается, и они влетают в здание телецентра. По началу Игорь пытался остановить дроны пулями, но те их не брали, и они подлетали все ближе и ближе. Разум говорил, что нужно срочно спрятаться за чем-то, чтобы не попасть под удар, но тело работало будто быстрее, чем Игорь успевал что-то понять. — Осторожно, сзади! Гром рванулся вперёд, чуть не попадая под пули, и сбил Сергея со своего места, тем самым спасая его. Там, где буквально мгновение назад сидел Разумовский остались отметины от пуль. Он, несмотря на то, что его буквально сбили с ног, быстро сориентировался, и внёс финальные штрихи в изменение кода. Дроны рухнули, экран с именами "друзей" Игоря погас. — У нас получилось? Удивительно. Просто удивительно. Ощущение, будто он победил саму смерть. Пока Игорь спасал Сергея, пуля все же задела его, рука кровоточила. Но на это плевать. Главное — все живы. Все произошло так, как должно было случиться. — Да. Да, получилось. *** Кажется, Игорь проснулся от собственного крика. Или вздоха. Или вообще ничего не было? Он поднялся с кровати. Что сейчас было? Кажется, что-то очень важное. Что-то, что должно было все изменить. Но как бы ни пытался от вспомнить, что ему снилось, никак не получалось, в голове лишь белый шум. — Игорь, ты чего в такую рань проснулся? Снова кошмары? Время 4:57, и правда, рань. Голова раскалывалась, а в горле ужасно пересохло. — Всё нормально, Юль. Просто пить захотел. Ты спи, я сейчас прийду. — Голос хриплый, будто при болезни. Игорь встал с кровати и направился к двери. Юля проводила его недоверчивым взглядом, но все равно промолчала и снова легла в кровать. Игорь чуть шатаясь прошел на кухню. Там он открыл кран и подставил под струю воды голову. Может, хоть так уймется звенящая боль. — Игорь. До боли знакомый голос кажется нереальным. Он и есть нереальный. Игорь даже не пытается повернуться, пока не слышит его ещё раз, уже более четко и убедительно. — Игорь, ты меня слышишь? Нет. Не может быть. Это просто глюки. Но Гром все равно выключает воду, поворачивается на голос и застывает от неверия в происходящее. На потрёпанной табуретке сидел сам Сергей Разумовский. Живой и реальный. Такой, каким он запомнил его при первой встрече. В тех же джинсах и футболке, без единого, что странно, шрама. Такой Разумовский, который ну никак не может быть здесь и сейчас. — Игорь, ты язык откусил, что ли? Было бы неплохо. Тогда можно было бы ничего не отвечать, просто сесть рядом и таращиться на Серёжу. Но прийдется отвечать. — Как ты здесь оказался? — Через дверь. Удивительно, правда? — Но... Но ты же умер. — Вот уж новость. А почему я не знаю, что умер? Разумовский со странным умилением смотрел на Грома, будто тот полоумный ребенок. — Ты умер на моих руках. Умер ещё пол года назад. Ты не можешь быть здесь, ты просто галлюцинация. — Уверен? Да, уверен. Был. Но почему-то, как бы Игорь не пытался напрячь голову, никак не мог вспомнить и воспроизвести смерть Сергея. Перед глазами лишь вспыхивали небольшие фрагменты, но в них не было и намека на даже какое-нибудь ранение Разумовского. Только что-то странное, очень похожее на сон. — Разве ты не помнишь? Ты спас меня тогда. Закрыл собой, в тебя ещё пуля попала. Будто в подтверждение слов запястье резко заболело. Игорь поднял руку, чтобы рассмотреть ее, но не успел как следует этого сделать. Разумовский быстро встал с табуретки и подошёл к Грому. Подошёл ближе, чем позволяли их прежние взаимоотношения. Его холодная рука коснулась разгоряченной Игоря. От контраста температур он вздрогнул. Зато все последние сомнения развеялись. Он действительно чувствовал, осязал Серёжу, а значит он реален. Боль в руке моментально стихла. — Игорь, я здесь, и это самое главное. Ты мне веришь? Верит. Верит каждому слову. Верит, потому что давно хотел в это поверить. Хотел поверить в то, что он все равно рядом. И это странно, ведь он никогда не был один. Да даже сейчас, в квартире есть Юля. И он её безумно любит. Но любовь это одно, а это... Это что-то другое, что-то такое же сильное и значимое. Как кислород. — Ты ведь не исчезнешь? — Больше никогда. *** Игорь не помнил, как вернулся в спальню. Проснулся он поздно, Юли уже не было в постели. Голова была тяжёлая, а ноги ватные. Гром еле как встал с кровати и направился на кухню. Его штормило. Он все ещё отчётливо помнил ранее утро и Разумовского. Игорь не понимал, как это могло произойти но осознавал, что все, что произошло, правда. Он ведь действительно спас тогда Сергея. Гром это помнил, будто это произошло вчера. Надо будет Юле сказать, что утром зачем-то приходил Разумовский. Девушка сидела за столом на кухне, жевала бутерброд и что-то читала в телефоне. Наверное, уже работает. Увидев Игоря она приветственно улыбнулась. — Как спалось, лунатик? — Да нормально, как обычно, — Игорь не сразу осмыслил всю фразу Юли, — Всмысле лунатик? — В прямом. Ты в пятом часу утра подорвался, на кухню пошел. Я за тобой пошла, а ты там со стенкой неразборчиво разговариваешь, за руку свою держишься. Ну я тебя и отвела обратно в кровать, ты сразу вырубился. Это был сон? Нет, не может быть. Все было слишком реалистично, чтобы оказаться просто сном. Или Юля действительно права, и это все вылетал уставший мозг? Но только вот чувство, что кто-то на него смотрит не пропадало, а взглянув в зеркальную поверхность холодильника Игорь увидел за своей спиной знакомый силуэт с рыжей макушкой. Он реален.