More than just a dream

Как часто вам снятся сны? С какой-то определенной периодичностью, наверняка. Они могут быть страшными, бесконечно тревожными, вгоняющими в апатию, а кого-то даже в паралич. Другие – их самые настоящие противоположности. Эти сны полны спокойствия, или каких-то других положительных эмоций, и все в них происходит чересчур так, как нам самим хотелось бы. Как правило, такое снится очень редко. Еще одна категория, наверное, самая распространенная – безумные сны. Также могут отличаться тревожностью, но найти отличия от страшных сновидений все же можно. В таких снах все идет своим чередом, ты смотришь и, несмотря, на то, что не понимаешь, что происходит, тебе кажется, что все идет четко по сценарию. В общем, разбираться и копаться в чужих головах можно долго, даже бесконечно. Все люди разные, и у каждого свой собственный черепок работает индивидуально, пускай где-то в основах сознания мы все поголовно и одинаковые. Хенджину сны особо никогда не докучали. Сколько себя помнит, всегда спал, как убитый, ничего не видел и не слышал, один сплошной черный экран. Но его все устраивало, он даже не задумывался об этом. Если они и приходили, то разве что в детстве, из которого такие спорные моменты удерживать в памяти довольно сложно. Но что же до взрослой жизни? Никогда. Вообще. С одной стороны и хорошо, зачем оно ему надо? Отдыхает себе спокойно, ни о чем не думает. Хотя на самом деле видеть сны даже полезно. Они влияют на нервную систему, в частности, способствуют восстановлению мозга и нейропластичности. И тем не менее. Но, с другой стороны, было интересно, очень любопытно, какого это? Ну, спать и как будто смотреть фильм. Хенджин пытался вообразить себе сон таким, как о нем рассказывали его друзья и знакомые, если речь вдруг внезапно заходила о том, что «а кому и что сегодня снилось?». По их доводам и рассказам ощущение это смутное, сравнить его с чем-то довольно сложно. Одни сравнивали с видениями, типа как у экстрасенсов по телевизору, только вот Хван никогда такие передачи не смотрел и во все это слабо верил. Другие говорили, что видят в своих снах уже прошедшие моменты собственной жизни, детство или даже раньше, только ярче и нереальнее. Третий задвигал про эффект от галлюциногенных грибов, но тот парниша и сам по себе был темный, потому Хенджин решил, что ему эти сведения ни к чему и стоило бы держаться подальше. В общем, прийти к чему-то конкретному оказалось и впрямь очень и очень сложно. Так бы Хван и оставил свои попытки разобраться в человеческой природе, если бы однажды ему не приснился самый настоящий, даже чуточку реальный сон. *** День начинался как всегда: ранний подъем, водные процедуры, быстрые, потому что уже опаздывает, сборы и завтрак покупным сэндвичем с растворимым кофе на ходу. Хенджин всегда старался встать как можно раньше, дабы не опаздывать на работу, ведь систематические опоздания грозят увольнением, но что-то всегда его останавливало, мешало, преграждало путь. Вот и сегодня: он будто загипнотизированный простоял под душем вместо положенных пяти, ну максимум восьми минут, все двадцать! Казалось бы, да что там, подумаешь, несчастные десять-пятнадцать минут, что они могут изменить? Могут. Все. Так начинался практически каждый его день. Не так давно часы пробили восемь часов утра, и вот Хван уже идет, почти бежит по тротуару, все еще опаздывая. На улице сегодня солнечно, практически нет облаков. И все это как бы хорошо, но почти тридцатиградусная жара не слишком сочетается с его рабочим деловым костюмом, который помимо брюк и рубашки с белым рукавом включает в себя и пиджак, причем из довольно плотной, потому и дорогой, ткани. Пыхтя и сопя, он минует каменные плитки одни за другими, буквально пролетает через все эти небольшие магазинчики и забегаловки на первых этажах домов Кореи. Несмотря на пока еще ранее утро, уже отовсюду играет абсолютно разная музыка и витают всевозможные ароматы не только свежеприготовленной еды, но и парфюмов, одеколонов и освежителей для воздуха. От всего, вообще-то, уже привычного многообразия внезапно кружится голова. Странно, такого с ним еще не случалось. По инерции Хван добирается до не только самого большого, но и главного на его пути пешеходного перехода, что образовался на перекрестке. Красный свет для пешеходов прогорит еще несколько минут, за это время можно успеть отдышаться пускай и не от бега, но хотя бы от очень быстрой ходьбы. Перед глазами начинает плыть, а Хенджин начинает переживать, не заболел ли он? Парень старается вдохнуть поглубже, а затем медленно выдохнуть, но по ощущениям воздух застрял в трахее, не может ни выйти, ни зайти. После третьей такой попытки Хенджин начинает всерьез (насколько это в его ситуации возможно) задумываться над тем, чтобы послать всех и вся, да отправиться домой. Ну, ко врачу там сходить, провериться, все дела. Однако, стоило пешеходному светофору на противоположной стороне дороги загореться зеленым светом, как он пошел, словно не своими ногами, словно некий некто управлял им откуда-то сверху, дергал за палочки и ниточки, умело так играя своей марионеткой. Несмотря на то, что ноги своими собственными конечностями не ощущались, боль от любого движения, каждого шага ощущалась на редкость четко. Хвану даже показалось, что не так давно он успел выполнить челлендж «сто тысяч шагов за день» и просто об этом забыл. Иначе объяснить свое состояние он не мог. Вокруг него десятки людей, и все они куда-то спешат. Одни на работу, другие на учебу, третьи по любым другим делам. Все они, казалось бы, разные, личности, но для Хенджина все смешались в единую серую массу, ведь на самом деле никому нет ни до кого из них дела. Сейчас Хенджину кажется, что он тот самый бычок из детской песенки, или то было стихотворение… ну, тот, который качается, вздыхает на ходу и с минуты на минуту упадет. Ко всем остальным проблемам добавилось затрудненное дыхание, и вызвано оно было отнюдь не толпой и пыльной дорогой, на которую свои выхлопные газы пускают сотни и тысячи машин. Так бы он может и вправду упал, закашлялся или отключился, но в один момент все изменилось. В один момент он сквозь туман в голове и пелену в глазах смог заметить его. Он был как гром среди ясного неба, ну или в его случае, как самый яркий лучик солнца в самый пасмурный и облачный, ненастный день. Его практически белоснежная кожа буквально светилась, либо отражала солнечный свет, Хван не мог сказать наверняка. Зато он, наконец, четко увидел этого человека с ног до головы. А человек ли он? Вдруг Хенджин на самом деле прямо сейчас находится на пороге рая, а это небесное создание – ангел, который должен провести его именно туда. Его светлые волосы, цвета теплого блонда, доходили ему до плеч, а спереди элегантно по ветру развевалась челка, так хорошо, что аж будто нереально, подчеркивая его выразительные черты лица. Большие карие глаза из-под длинных ресниц смотрели Хвану в душу. Аккуратный нос, губы в форме бантика, уж больно сильно смахивали на конфету, а веснушки на щеках так красиво дополняли его образ. Образ светлого, святого, ангела! Даже одет он был только в светлых тонах, в отличии ото всех прохожих, что, если не вглядываться, были как один, и отличить их было невозможно. Может потому и казалось, что он светиться? Но что-то с ним точно было не так просто! Утонченной походкой он вышагивал шаг за шагом, и хоть незнакомец и смотрел только и только на Хенджина, тому казалось, что парень смотрит совсем сквозь. Настолько Хван засмотрелся и забылся в собственных мыслях, что в начале даже и не заметил, как все его отвратительное, совсем недавнее состояние будто испарилось, словно его и не было никогда. В какой-то момент осознание сия факта больно ударило по затылку, но он почти не почувствовал. Даже наоборот, так обрадовался, что буквально на долю секунды все же отвел взгляд от того неземного парня, по инерции начал осматривать кисти рук, не веря в происходящее, о чем вскоре пожалел. Когда взгляд был возвращен на место, ангела уже и след простыл. Хенджин начал озираться по сторонам, напрочь позабыв о светофоре, водителях транспорта и пешеходах. Ему улыбнулась удача. Парень, уже давно перешедший дорогу, даже не думал останавливаться, шел своей дорогой. На секунду Хвана буквально пронзило желанием бросить все эту лабуду, да взять и броситься за ним, схватить за руку, узнать, что вообще сейчас произошло. Благо он быстро понял, что все это бред, его тогда точно сочтут за больного, и сначала благополучно закроют в обезьяннике, а затем и в психиатрии. И только он собрался наконец развернуться и перейти эту чертову дорогу, как вдруг, только благодаря боковому зрению он увидел, как ангелоподобный паренек повернул голову направо так, чтобы Хван отлично видел его профиль с четко выраженной линией челюсти, а затем улыбнулся одним только уголком губы. Все окружение, состоящее из зданий, дороги, деревьев, других людей – все пропало. Испарилось, исчезло. Вокруг темнота и пустота, нет абсолютно ничего. Они во всей этой бесконечной тьме остались лишь вдвоем. У Хенджина взгляд безумный, а светловолосый улыбается, но делает это искренне. Кажется, он действительно держит контроль над всей ситуацией. Не успевает Хван сформулировать следующую мысль, как вдруг его снова кто-то ощутимо так бьет по затылку, он падает и лишь на мгновение отключается. Спустя долю секунды он просыпается на полу с ноющей головной болью, где-то сверху уже десять минут звонит будильник, а он, по всей видимости, упал с кровати. С досадой он громко выдыхает, и с трудом, скрепя костями, встает. Неизвестно, отложится ли в его памяти этот… сон? Или он забудет его уже через пять минут? Главное, что последнее, что Хван Хенджин видел и уж точно запомнил, были эти пухлые губки-бантики, на которых так правильно и органично смотрелась эта искренняя, но скромная улыбка. – … так все и закончилось. А потом я проснулся уже на полу, – завершил пересказ собственного сна Хван. – до сих пор затылок болит, представляешь? – Да уж, – задумчиво тянет Сынмин. Ким Сынмин – коллега и, теперь уже, хороший друг Хенджина. В свое время Хвану посчастливилось попасть и устроиться на работу в пускай и не самое лучшее, но довольно-таки престижное агентство по недвижимости в Сеуле. В первые рабочие дни местные «сующие свой нос во все дела» девушки, и не только, окружили парня и поспешили поведать ему большую часть сплетен коллектива. От них-то он и узнал, что Сынмин – весь такой холодный и отстраненный, ни с кем не сблизился за все года работы здесь, и вообще, свою престижную должность – инвестиционного риелтора, получил грязным и совсем нечестным путем. Да и многие отзывались о нем, скажем так, не совсем лестно и позитивно. Но спустя пару лет регулярного общения с этим парнем практически каждый день, Хенджину даже в глаза смотреть всем тем, кто с особым рвением доказывал всякие гадости, не хотелось. Если с первыми фактами Хван может согласиться и сейчас, и тогда, то с пунктиком об обмане и нечестно полученной должности даже считаться не будет. Это такой бред. Ким отличный парень, хоть и местами действительно, грубоват и холоден. Но ведь так было только в самом начале их общения. Совсем скоро он начал меняться на глазах. Оказалось, что за маской ледяного и отрешенного парня скрывается вполне приятная, даже трогательная личность. Хоть они и не были никогда слишком близкими друзьями, Сынмин ни раз прикрывал чужую задницу и помогал даже за пределами работы, за что Хенджин, естественно, никогда в долгу не оставался. – Тебе раньше никогда ничего не снилось? – хлопает глазами Ким. – Не-а, это оказывается очень странное чувство, – начал рассуждать он, приложив указательный палец к губам. – понимаешь, я будто прожил это все в реальной жизни, но ведь ничего подобного никогда не было! – Да, после пробуждения часто кажется, что все это могло оказаться реальностью, – также разглагольствует парень, не забывая попивать свой уже остывший экспрессо. – Нет, ты не понимаешь. Все было настолько реалистично! – специально сделал акцент на предпоследнем слове. – И что ты хочешь этим сказать? – Ну, не знаю даже… И тут он чуть призадумался. Действительно, что? Наверное, ему просто захотелось с кем-нибудь поделиться такой маленькой радостью, хотя, с другой стороны, понятно ему до конца не было, точно ли это радость. – Знаешь, – прервал недолгие размышления Сынмин. – некоторые люди верят во всякие вещие сны и прочее… если все было в точности так, как ты описал, то может это какой-то знак или типа того? – Вот от тебя услышать что-то подобное это точно нечто вроде знака с выше, – усмехнулся Хван. Ким Сынмин, который всегда относился ко всем приметам, знакам, экстрасенсам и всей остальной мистике более чем скептически, вдруг начал говорить какие-то совсем фантастические для своего разума вещи. – У тебя может тепловой удар? Голова не болит? – Хенджин, как всегда, смог перевести все в шутку. – Да иди ты, – также отшутился паренек. – пойду в кабинет, работы целая гора. – Долг зовет! – воодушевляюще пропел Хван, на что Сынмин лишь закатил глаза и негромко хлопнул деревянной дверью. Вслед за хлопком почти сразу последовала волна из всех возможных мыслей. Хван в них терялся, выхватывал из бесконечного потока с течением во все стороны одну за другой, но так и не смог сосредоточиться на чем-то конкретном. То ли это из-за этого несчастного сновидения, то ли он просто не выспался, но, так или иначе, работа мозга абсолютно не шла, вот даже не пыталась. Ни в какую. А у него еще такая же гора работы, как у Кима, если не больше. Сейчас еще начальник с обеда вернется… *** По приходе домой Хенджин все же смог зацепиться за весьма интересное предположение. Чтобы опровергнуть его, или же, наоборот, удостовериться в его подлинности, он решил поискать побольше информации. А где сейчас информацию ищут не только зумеры, но и все остальные поколения? Очевидно. Хван устроился поудобнее за своим рабочим ноутбуком, предварительно надев любимую домашнюю одежду и заварив себе крепкий черный чай, без всякого молока и прочей ерунды. Наконец, после всех приготовлений, он зашел в браузер и застопорился. А что он, собственно, хочет найти? Раньше он особо не интересовался ничем подобным, так, иногда мог посмотреть пару выпусков шоу о тех же экстрасенсах, и то, только когда пролистывал каналы в поисках чего-то интереснее повтора вчерашних новостей. А может, все это на самом деле бред? Ну серьезно, Сынмин, вероятно, пошутил своим невероятно метаироничным юмором, а Хван уши развесил. Неясно только почему и зачем. Может, где-то в глубине души надеялся, что чужие слова могут оказаться реальностью? Так или иначе, он принялся за поиск новых для себя терминов и понятий. *** Спустя час проведенного времени за компьютером, Хенджин несколько раз успевает все передумать и переосмыслить. Как он и предполагал, вероятнее всего, вещие сны – не более чем суеверие, навязанное не только ему, но и другим людям нашим обществом. Да, действительно, так он и предполагал. «Важно понимать, что наука не доказала существование вещих снов. Скептики утверждают, что вещие сны — всего лишь совпадения, которые люди замечают из-за склонности видеть закономерности там, где их нет.» – гласят строки на одном из просмотренных сайтов. Тогда почему так хочется верить в обратное? Если судить по источникам, что уверяют в правдивости своих фактов, то можно вычесть что-то среднее. Например, практически на всех сайтах указано, что чтобы распознать вещий сон необходимо опираться на следующие его признаки: Такой сон остается в памяти надолго, и, как правило, отличается особой яркостью, реалистичностью происходящего и эмоциональной насыщенностью. А Хенджин поклясться может, что помнит все так, будто проснулся пять минут назад, а не двенадцать часов. Да и эмоциональной нагрузки ему хватило… Еще он узнал, что вещие сновидения обычно приходят в ночь с четверга на пятницу, а события из этих снов должны, по идее, произойти в течение трех лет. Но везде дни недели расписаны разные, так что это больше всего похоже на бред. Также, такой сон нередко кажется логичным и последовательным, однако в его ситуации сказать наверняка довольно сложно. С одной стороны – да, все казалось, как наяву: типичное утро любого буднего дня, сборы, спешка и т.д. и т.п. Но с другой, вам же тоже каждый день мерещится ангел, который не просто дает на себя полюбоваться, так еще и лечит от всех физических недугов? Вот и Хенджину нет. То ли от слишком противоречивых мозговых процессов, то ли от экрана ноутбука у него начало гудеть в висках. Хван решает отложить это дело до лучших времен и наконец заняться бытом в собственной квартире. Кажется, он слишком сильно зациклился на этом всем. *** Хенджин на самом деле думал, что все это несерьезно. Ну да, зафиксировался на этом сне, будь он неладен, подумаешь, один денек мозги покипятились и на этом все. Не все. Начиная с той злополучной ночи, такие «вещие» сны сняться ему почти что каждый день! И это даже не шутка. И парень уже не знает, что с этим делать. Может, стоит записаться к врачу? Все бы ничего, если бы просмотр этого ночного ежедневного кино так не утомлял. Серьезно, он ложится спать уставшим, а просыпается уставшим еще сильнее! Да и этот парень, похожий на ангела… интригует, даже через чур. Он даже рисовать его пытался, чтобы хоть как-то составить его примерный портрет, но каждый раз набросок превращался в неясное месиво, и уже было не разобрать, глаз там или ухо. Словно что-то потустороннее управляло простым карандашом, пока Хенджин думал, что тот подвластен лишь ему. В каждом новом сне, та ситуация на пешеходном переходе дороги повторялась вновь и вновь, лишь с небольшими корректировками, в виде погоды на улице или обстоятельств, при которых Хенджину эту самую дорогу и нужно перейти. В остальном все так же. Тот же загадочный парень, полностью в белых одеяниях, эта его улыбка на пухлых привлекательных губах и глубокие карие глаза с чернущими зрачками, которые смотрят прямо в душу, да так, что ладошки потеют и по спине холодок бежит. – Сынми-и-н, – с особой усталостью простонал он как-то раз, после очередного то ли кошмара, то ли чудесного сновидения, падая лицом на кофейный столик, за которым и происходили их ежедневные чае(кофе)пития. – я так больше не могу-у… – Тебе может, того, к психологу записаться? – предложил друг с невозмутимым видом, хоть Хван и подсознательно понимал, что тот в их диалоге заинтересован, несмотря даже на то, что вся эта канитель со снами его порядком так заебала. – Ты хочешь, чтобы меня закрыли в белой мягкой комнате? – Ты, по-моему, немного очень сильно драматизируешь, – Хенджин на это лишь закатил глаза. – подумаешь, сходишь пару раз, таблеточки от тревожности попьешь, все дела. – Да со мной все нормально! – Тогда не жалуйся, – развел Ким руками. Как у него всегда все просто. – слушай, я правда не знаю, чем тебе помочь. Может, ему что-то надо от тебя? Иначе зачем он к тебе является каждую ночь. – Мне на тот свет еще рано… – с опаской в голосе пробубнил Хван. – я, по крайней мере, надеюсь… – Да я не об этом! – теперь уже очередь Сынмина закатывать глазенки. Все-таки Хенджин иногда такой идиот. – ну, может, он хочет что-то от тебя услышать, или действие какое-то с твоей стороны увидеть, а? – Не знаю, чего он там хочет, молчит как рыба и все тут. И вообще, как я могу сам решить, что я буду делать в этом чертовом сне? Я же ничего не контролирую. – А ты пробовал? – Нет… – Вот тебе и ответ. *** В какой-то момент Хенджин действительно научился понимать и осознавать свое нахождение во сне. Эта мысль сидела где-то на подкорке, он её не ощущал, но знал, что она есть. Сегодня он очнулся у моря. Серьезно, просто проснулся, лежа на песке. Наверное, он где-то в Пусане. Оригинально, конечно. Где в следующий раз окажемся? В Альпах? За последнее неспокойное время своей жизни Хван успел передумать множество идей и мыслей. Но теперь ему уже не просто кажется, он практически уверен, что этот белоснежный парень то ли дух, то ли демон (он сам еще не понял, что больше нравится), и просто хочет от него чего-то невозможного. Невозможного потому, что тот ничегошеньки не говорит, а Хенджин по природе своей не слишком догадливый. И все же, и перед сном, и сейчас он настроен максимально решительно. Наконец он не будет стоять как истукан и просто пялиться сначала на него, а потом ему же вслед. Хван уже решил, что так или иначе будет действовать спонтанно и необоснованно, потому что, во-первых, это его сон, какие могут быть проблемы? Все в его голове. Ну а во-вторых, он так практически всегда и поступает. Все просто. Пока ждет неминуемого, парень решает пройтись по пляжу. Почти сразу он замечает, что, оказывается, совершенно без обуви. А еще это ощущается: песок теплый и приятный. На береге ни души, несмотря на то что, сейчас, кажется, самый разгар лета и середина дня. Ах да, это же его сон. Но, а почему тогда он не нарисовал ему других людей? Чтоб не так неловко было, например. Также Хенджин замечает, что одет он совсем по-простому, но для пляжа неплохо. На нем летние шорты из легкой и продуваемой ткани, а также рубашка, но не та – белая, скучная и офисная, сковывающая движение и затрудняющая дыхание. Эта казалось какой-то мягкой, даже теплой, но жарко в ней не было, скорее наоборот. Воздух на море соленый, волшебный и исцеляющий. Ветер дует прямо в лицо, и волосы красиво развиваются на нем же, совсем не мешая. Он до сих пор пребывает в шоке, что сны могут казаться такими реальными. Может, он уже смог погрузиться в так называемый «осознанный» сон? О них он также вычитал в интернете, но тогда это казалось чем-то за гранью фантастики, а теперь, он, кажется, и сам не заметил, как научился тому же. Пока Хенджин рассуждал в своей голове, он и не заметил, как прошел уже достаточно много. Странно и одновременно очевидно было то, что сколько бы он ни шел, берег не заканчивался. А из своих наблюдений он может подчеркнуть, что парень-ангел всегда появлялся из толпы, так незаметненько, видимо для того, чтобы потом навести на Хвана суету. А сейчас здесь никого, кроме, непосредственно, Хенджина и нет. Неужели ему теперь нужно еще и самому искать этого в край обнаглевшего (но очень привлекательного) парня? Серьезно, если он действительно какой-то дух, то просто обязан уметь летать. У него же были крылья? Или он их сам ему пририсовал…? Хван потряс головой в разные стороны. Хватит думать об ерунде. Пора уже действовать наконец. Он ускоряет шаг. Может, он вообще сегодня не сможет его найти? Если так, то это будет такая ирония судьбы, что уже и не знаешь, плакать или смеяться. Но ему не стоило даже начинать переживать. Спустя неопределенное количество времени (во снах вообще можно измерять время?) он все же смог его найти. Правда выглядел тот как-то… странно, что ли. Нет-нет, с ним все было хорошо. Даже отлично. Просто он был не в своем привычном образе. Во всех предыдущих снах он являлся Хенджину не иначе как в виде божества, весь такой в белых и светлых одеяниях, может даже с крыльями, разве что не светился! А сейчас он одет практически также, как и сам Хван. По-простому и по-людски. В этот раз у него тона одежды даже темнее, точно какой-то беспорядок. Брюнет останавливается примерно за сто метров от него. Смотрит, выжидает. Светловолосый парень сидит совсем близко к воде, на корточках. Также босой, редкие волны даже омывают его ноги. Руками он обнимает колени, левой ладонью иногда что-то перебирая в воде. Но чаще только он смотрит вдаль, на бескрайний горизонт и солнце, которое, вообще-то, должно жечь глаза, но с ним это, почему то, не проходит. Через время Хенджин решает присоединиться. Тот его будто бы и не заметил. И что теперь? Что дальше то? Пока Хван раздумывал над речами, блондин повернул голову в его сторону и уставился на него своими большими и круглыми карими глазами. – Привет? – начал он. Глупо, зато в его стиле. – Здравствуй, – с умиротворенной улыбкой на губах ответил незнакомец. Хотя, сейчас кажется, и познакомятся. – я рад, что ты все-таки пришел. Про себя Хенджин отметил его басистый, красивый и бархатистый голос. Внешне ему, конечно, совсем не подходит, но от того интереснее. – А я мог иначе? – Конечно, – ответил он так, будто поведал что-то очевидное трехлетнему ребенку. – это же твой сон. – Ну, ты фигурируешь в моих снах настолько часто, что я бы еще поспорил, чьи они, – зачем-то пошутил он. – Ты забавный, – усмехнулся парень, продолжая рыться в камнях, что находились в воде и, по-видимому, искать самые красивые. Откуда вообще камни на песочном пляже? – Хенджин. – Что? – опешил тот. – откуда ты знаешь?.. – Я все знаю, – улыбнулся он также, но уже многозначительнее, чем до этого. – Да кто ты, черт подери, та… – хотел было выругаться и поднять голос Хван, как его прервал чужой указательный палец на губах. Настолько неожиданно, что он даже на миг забыл, чего хотел там высказать. – Чш-ш… не будем нарушать гармонию пляжа, ладно? – прикрыл он глаза. – зови меня Феликс. Он даже не знал, что и ответить. Феликс? Что за имя такое. Не спорит, конечно, что оно нормальное, просто для его уха не совсем, так скажем, привычное. Да и вообще, по нему четко видно, что парень – азиат, так почему имя европейское, что ли? Однако красивое. Ему идет. – Спасибо, – вновь улыбнулся блондин. – За что? – непонимающе свел брови к переносице Хван. – Ты назвал мое имя красивым, – тон его был настолько спокойным и умиротворяющим, что хотелось одного: свернуться клубочком и задремать. Тем более, что сейчас на парня внезапно напала непонятно откуда взявшаяся сонливость. – Но… я же молчал. Ты что, читаешь мысли? – Сам не понимаю, как так получается, – усмехнулся тот. – Так, ладно, неважно, – Хенджин встряхнул головой и быстро проморгался. Неужели он скоро проснется? – ближе к делу. Что тебе от меня нужно? – Ты… тебя напрягает мое присутствие? – вмиг чужие глаза округлились, даже потускнели. – напрягаю я? – Я хочу знать, – твердо ответил Хван. – в конце концов, это мой сон. Так что давай, выкладывай все, как есть: кто ты и зачем ты преследуешь меня? – Боюсь, тебе не понравится, – Феликс сдулся и помрачнел, интонация приобрела более холодный оттенок. Чужой тон его явно огорчил. У Хенджина даже сердце кольнуло, и совесть потихоньку начинала наводить свои порядки в голове. – То есть, как это? – вопросил Хван, да только ему никто не ответил. Парень слева от него и раньше сидел в закрытой позе, сильно сгорбившись в спине, а сейчас так совсем спрятался – уткнулся лицом в худые колени. – эй, Феликс? Когда ответа не последовало уже во второй раз, Хенджин запаниковал. Вдруг это был его единственный шанс узнать о нем хоть что-нибудь? А он его так глупо потерял. – Ладно, извини меня, пожалуйста, – принял страдальческий вид он. – поговорим о чем-нибудь другом? Парень решил, что по-прежнему будет действовать сугубо из своих целей и желаний, а они у него схожи: узнать, чего же от него хочет этот Феликс. Он будет умнее, не станет спрашивать четко в лоб, напротив, Хван разузнает все через их диалог, и если не сегодня, то завтра. Что-то ему подсказывает, что эта встреча – далеко не последняя. Решил, усердно игнорируя тупую и ноющую боль в левом боку, а еще где-то под ребрами. – Конечно, – практически сразу оттаял Феликс. – ты знаешь, что означает мое имя на латыни? – И что же? – «Счастье», – улыбнулся он. Но было в этой улыбке что-то нездоровое, а Хенджин пока не понял, что именно. – это забавно. Значение имени прямо противоположно своему носителю, правда смешно? – Почему ты так считаешь? – недоумевающе спросил брюнет. – Ты знаешь почему, – все также спокойно отвечал он. – и я не просто так считаю. Так оно и есть. – Но, почему… – Я не люблю повторяться, Джинни, – на последнем слове он сделал акцент: протянул первый слог с ударением. Джинни? Какая знакомая форма имени… – думаю, на сегодня хватит. Ты устал, пора нам расходиться. Феликс неторопливо поднялся на ноги, и теперь Хенджин мог рассмотреть его в полный рост. Тот немного ниже самого Хвана, однако это ничуть не плохо. На чужое удивление, Феликс пошел не абы куда, даже не в любую из сторон берега, а в воду. Только когда уровень соленой морской воды доходил ему до колен, парень, сидящий на песке, наконец очнулся. Он бросился к нему, сам не понимая зачем. То ли это неведомая сила толкает его на опрометчивые поступки, то ли это зов самого сердца. – Стой! Хван схватил Феликса за запястье, отметив про себя маленький размер чужих ладоней, а тот повернулся на него, чуть задрав подбородок, чтобы смотреть никуда иначе, как в глаза. – Я… – дышал он сбивчиво после внезапной незапланированной пробежки. – я буду звать тебя Ликси, хорошо? – настала его очередь улыбаться краешками губ. – Отлично, – получил Хенджин улыбку в ответ. А затем проснулся. *** – А потом он просто взял и пошел в воду! Понимаешь? – эмоционально пересказывал Хван произошедшее своему неизменному коллеге и незаменимому другу в четырех стенах офиса – Ким Сынмину. – Ну, человек освежиться захотел, – прыснул тот. Он, в отличие от самого парня, то ли потому, что это его практически никак не касалось, то ли из-за своего характера, ко всему происходящему относился куда более наплевательски. – че ты панику разводишь? – А человек ли он вообще, а? – не унимался Хенджин. – Слушай, я уже не знаю, что тебе советовать, – Ким тоже начинал потихоньку закипать. – что ты хочешь услышать? – Конкретно от тебя ничего, – тяжело опустился он на низкий офисный диванчик, так как до этого рассказывал и эмоционировал стоя. – а вот к нему вопросов миллион! – Ну так и задавай их ему! Я тут причем? – Притом, что ты всегда помогаешь мне, и этот раз не должен стать исключением, – ненадолго он замолчал, однако продолжил. – тем более, когда происходит какая-то паранормальщина, – добавил шепотом. Сынмин громко и тяжело выдохнул, приставив ладонь ко лбу. Утро началось не с кофе. *** Если в жизни Хенджина в ближайшее время ничего не измениться, то совсем скоро он сможет хвастаться перед всеми своими знакомыми, что каждую ночь все чаще посещает новые и новые места. Сегодня он, например, оказался в общественном туалете. Пока неясно, что это за заведение, однако он точно знает, что с минуты на минуту состоится еще одна встреча с Ликси. «я буду звать тебя Ликси, хорошо?» Почему, а главное зачем вообще он ему это сказал? Это все не поддается ни одному логическому объяснению. Вывод такой: это либо бесы, либо кто-то свыше карает его за все грехи. Пока Хенджин рассматривал себя в зеркале, его не покидала мысль, что он уже знает это место и был в нем ни одну сотню раз. Он и не заметил, как входная дверь тихонько, со скрипом старых петель отворилась сама по себе. Хван бы испугался, будь это наяву. А пока все в его голове, ему ничего не страшно. Наверное. Приняв это за знак, парень решает выйти из небольшого тусклого помещения и направиться, куда глаза глядят. Когда оказалось, что общественный туалет принадлежит зданию школы, он ничуть не удивился. Даже, скорее, обрадовался тому, что сегодня на его судьбу выпало такое простое и обычное место. Хоть ориентироваться можно, особенно учитывая то, что все школы по своему строению и архитектуре очень схожи. Также случайно он заметил и наличие на себе школьной формы. Светлые брюки бежевого оттенка элегантно подчеркивали длинные и стройные ноги, типичная белая рубашка и коричневого цвета пиджак, на котором плотными нитками был вышит герб образовательного учреждения, которому эта форма и принадлежала. У него на языке вертелось его название, он точно его когда-то знал, но сказать не мог. Когда он проходил пустые школьные коридоры, его накрывало волной ностальгии. Еще совсем недавно он был здесь, бегал с друзьями за девчонками и сидел за учебниками. Ну ладно, не сидел. Хвана не слишком то заботила учеба, особенно до времен старшего звена. До этого времени он ко всему образовательному движу относился более, чем наплевательски. Но и в этом был свой неповторимый шарм. Время, к сожалению или к счастью, никак и никогда назад не вернуть, таковы законы жизни. Зато у нас есть воспоминания, а для их продления видео и фотографии. Они-то уж точно смогли в свое время запечатлеть те моменты, что уже давно нас покинули. Витая в облаках и приятных былых временах, Хенджин не замечает, как доходит до нужного кабинета. Правильность его мыслей подтвердили два факта: первый – на одной из последних парт его уже заждался Феликс, в такой же, кстати, форме, и второй – это был его класс. Его выпускной класс. Хван его хорошо запомнил. А распознать мог лишь по одной детали. Эта деталь – кактус. Кактус на окне рядом с его партой. Несмотря на то, что на окнах стояло множество других цветов, в том числе и кактусов, но его он запомнил потому, что сам по себе он был меньше остальных, но куда ярче. Каждый год он цвел весной, и его нежно-розовые лепестки цветков, аккуратно переходящие в белый цвет ближе к сердцевине, были самыми красивыми и притягательными. Настолько они были милы, что каждый мог невольно забыться да прикоснуться к ним, не взирая на то, что они – кактусы, вообще-то, колются. А еще у него был интересный горшок. Как рассказывала учитель, ей его подарил и собственноручно расписал один её очень близкий ученик, который, опять же, по её словам, был ей как сын. Заходя в класс, Хенджин непроизвольно улыбнулся Феликсу в знак приветствия, после чего они оба, без предварительного сговора пошли в одну и ту же сторону – к бывшей парте Хвана. Он, потому что хотел как в старые добрые времена сесть не на стул, а на саму парту, а Ликс… наверное, потому что все знает? Как он сам и говорил. Сейчас в кабинете было довольно светло, как летним солнечным утром. В открытое настежь окно пробивались не только солнечные лучи, но и теплый ветерок, что так приятно развивал длинную челку. – Я рад, что мы снова встретились, – вновь первым начал диалог блондин. – Вижу тебя чаще, чем хожу на работу, – улыбнулся Хван. А ведь это правда – в неделе пять рабочих дней, а Феликса он видит каждую ночь. Ликс рассмеялся. Хенджину нравился его улыбка. Несмотря на то, что та кажется легкой, она наверняка скрывает за этим что-то совсем не позитивное. Он это чувствует. – Как тебе здесь? Нравится? – имел он ввиду место их встречи. – Неплохо. Чувствую, будто я снова молодой и красивый. – Ты и сейчас… – запнулся Ликс на полуслове. – неважно. – К-хм… итак, – перед тем, как прокашляться, Хенджин решил замять это неловкое вступление и не раздумывать над смыслом чужой, брошенной невпопад фразы. – сегодня ты расскажешь мне что-нибудь о себе? – А что бы ты хотел услышать? – удивительно просто спросил он в ответ. Хван на секунду испытал дежавю. Почти также ему говорил Сынмин. – Ну, для начала… кто ты такой? Казалось бы, такой простой вопрос, а ответить на него Феликсу очень трудно. Несчастные глаза вновь потускнели, а губы рефлекторно поджались. Парень весьма пристально наблюдал за его мимикой и, в целом, поведением. – Хенджин, ты совсем меня не помнишь? – произнес Феликс, тогда как голос его в самом конце чуть дрогнул и надломился, выдавая с поличным. Слова его будто эхом раздались по всему зданию. – Что?.. – Хенджин напряг все свои извилины и попытался собрать мозги в кучу, дабы хотя бы постараться найти любое, связанное с Феликсом, воспоминание, но, к сожалению, тщетно. – я… – Я думал, что подходящая обстановка поможет нам… – вновь запнулся блондин и опустил голову. – прости. – За что ты извиняешься? – парень по-прежнему ничего не понимал, хотя очень старался. Его разум словно накрыло пеленой, будто он сейчас прямо здесь и вырубится. – я не помню никого по имени «Феликс», уж прости… Хван опустил голову, дабы не встречаться взглядом с этими полными печали глаз лишний раз, а Ликс тем временем надул губы и решил действовать. – Хорошо, – удивительно бодро для своего состояния отозвался он. – я помогу тебе вспомнить. Не успел Хенджин и переварить смысл сказанного, как блондин тут же схватил его за запястье и развернул лицом к одной из самых последний парт. Та, на которую указывал Феликс, находилась ближе всех к стене. От одного лишь короткого взора на неё можно было словить ступор и непонимание, как минимум. В отличие ото всех остальных типичных, ничем не примечательных школьных парт, эта была не то, что испорченной, она была просто изуродованной! Хван не эксперт по дереву и его свойствах, однако тут сказать можно было легко и точно: она была намного старше, чем все остальные. Цвет самой поверхности стола был грязного серо-коричневого оттенка, будто ежедневно её опускали в помои и держали там пару часиков, для надежности. Казалось, что ни одного лишнего сантиметра на ней не осталось нетронутыми. Гадкие надписи, причем на двух языках – корейском и корявом английском, черточки, зазубрины, трещины и многое другое. Почему она все еще эксплуатируется? Ей место если не на свалке, то хотя бы на переработке. – И чт… – хотел было узнать Хван, но у него чисто физически это не вышло. В момент голос его будто сорвался, как после очень долгого и громкого крика. Виски пронзила тупая ноющая боль, пальцы рук поледенели от внезапной смены обстоятельств, и, соответственно, от страха. Когда он повернулся назад, лицом к Феликсу, он сильно удивился. Тот стоял с закрытыми глазами и чуть опущенным подбородком, словно прямо сейчас его отчитывали за невыполненное домашнее задание по какой-нибудь химии, но выглядел совершенно спокойно, ресницы не дрожали и губы не тряслись. Хенджина вся эта ситуация порядком не устраивала, ведь он даже и слова сказать теперь не мог! Это точно какая-то чертовщина. Нужно сматываться. Он было хотел обернуться к двери и побежать, что есть мочи, как очередная неведомая сила не позволила ему и шагу ступить. Парень не успел слишком распереживаться, ведь его взору открылась новая картина. *** Краски этого мира заметно потускнели – Хван заметил это сразу, будто на реальность накинули черно-белый фильтр в небольшом разрешении: основные цвета разглядеть было вполне реально. За той самой партой и все в том же состоянии сидел и мирно спал темноволосый паренек. Кажется, это была большая перемена. Некоторые его одноклассники ходили по классу, другие были в столовой или коридоре, а девчонки, как всегда, собирались большой группой за одним из столов. Все было типично. Хенджин даже сумел поностальгировать. Имена практически всех своих одноклассников он уже давно позабыл, однако страницы выпускного альбома навсегда сохранят в себе эту информацию. Пока он пытался вспомнить, как зовут ту самую симпатичную девчонку за второй партой, в конце класса начала собираться какая-то нехорошая компания из четырех парней. От них шли негативные вибрации, и пускай это может прозвучать глупо, Хван это почувствовал и напрягся. То, что парень не мог практически никак пошевелиться, ситуацию, кстати, ничуть не спасало. Наконец, один из парней, тот, что был самый борзый на вид и отбитый на голову, двинулся в сторону ничего не подозревающей русой макушки. В то время, как чужие дружки посмеивались, подобно гиенам, тот самый «хулиган» достал из кармана брюк черный и, кажется, что перманентный маркер, звонко щелкнул крышкой и поднес кисточку к чужой спине, прямо к белоснежной рубашке! Хенджин не мог просто стоять и смотреть, несмотря на то, что все это, очевидно, лишь видение, но, к сожалению, ничего не мог с этим поделать. Ни со своим окаменением, ни со всем происходящим. Вся ситуация казалась жутко знакомой, но мыслительные процессы будто нарочно не заходили дальше простого «это уже точно со мной когда-то случалось». Хван старался, правда старался вспомнить имя этого парня, пока на спине того неровным почерком один за другим вырисовывались матерные ругательства и оскорбления. Однако гадать долго не пришлось, совсем скоро появился тот, кого он практически не ожидал здесь увидеть. Так скажем, мини-версия Хван Хенджина, с немного нелепой стрижкой и улыбающимися губами беззаботно топала по коридору, смеясь о чем-то с друзьями. Но тон его настроения сменился столь же быстро, как он перешагнул порог злосчастного кабинета. – Эй, ты что творишь?! – подлетел он к этому идиоту довольно быстро, а прокричал так громко, что вся та доля класса, что осталась в нем на время перемены, обернулась на него, а парень за партой, наконец, начал просыпаться. – Да тихо ты! Не тебя же раскрашиваю, – хихикнул он себе под нос. Хенджин, что тогда, что сейчас был просто вне себя от такой наглости. Парень, имя которого он благополучно забыл, но с уверенностью может сказать, что было оно наверняка не с очень впечатляющим значением, всегда был наглым и дерзким, даже хулиганистым, но этот поступок переходил все возможные границы! Хван, вопреки всем школьным установкам и правилам, что в школе начинать и участвовать в драках строго настрого запрещено, первым толкнул того в грудь, ака борец за справедливость, тем самым уводя его от чужой спины. – А ты по-хорошему, я смотрю, не понимаешь? – начал откровенно бузить Хван, и, если не знать контекста ситуации, то совсем несложно будет ошибиться и подумать, что выступает он не защитником, а таким же конфликтным подростком. В это время брюнет, чьи черты лица казались до упоения знакомыми, даже родными, неотрывно смотрел на, пока что, словесную перепалку, напрочь позабыв о том, чтобы хотя бы узнать причину её начала. К слову, разводы маркера все еще на спине. И парень, скорее всего, и не заметил бы их, если бы в определенный момент не повернул голову в сторону, а взгляд его не упал на небольшое зеркальце одной из своих одноклассниц, в которое девушка очень настойчиво смотрела, не взирая на перепалку неподалеку и стараясь поправить макияж. Небольшой, казалось бы, зеркальный кружок даже на расстоянии сумел отразить все черные полосы и пятна весьма неплохо. Сказать, что он был ошарашен, это ничего не сказать. Одновременно разъяренный и подавленный от обиды он подлетел к девушке и буквально выхватил вещицу, так и не дождавшись ответа на свое непривычно агрессивное «можно, пожалуйста?». – А ты че за него вступаешься? Тоже что ли из этих, – не завершил он свою мысль до конца, дав себе время на подумать. Видимо, из всех предложенных вариантов оскорблений выбирал те, что пообиднее. – заднеприводных? Помимо удивления и даже шока, в юных глазах уже почти не скрывалась очевидная ненависть, потому Хенджин и поспешил ответить этому идиоту пускай и не словесно, но хотя бы физически. Когда правый кулак взлетел на воздух, еще никто не успел ничего осознать. И только тогда, когда этот самый кулак уже хорошенько так приложился о чужое лицо, да так, что оппонент даже слегка потерял равновесие, послышался первый девчачий крик. Хенджину, разумеется, тоже досталось. Кто-то из девочек убежал за учителем, кто-то снимал происходящее на телефон. Спустя небольшое количество времени, когда Хван уже давно доминировал над своим противником, некоторые парни из класса все же попытались их разнять, ибо учитель уже был на подходе, а встревать в конфликт еще и с ним никто не хотел. И только брюнет, чье лицо было усеяно веснушками, стоял неподвижно, как завороженный и даже восхищенный, ровно до момента входа в кабинет преподавателя. Разумеется, что в последствии все перекрутили так, что виноватым остался, по большей части, только Хван. И как бы он не брыкался, пытаясь доказать свою правоту и невиновность, ничего у него так и не вышло. После случившегося он понес наказание и бла-бла-бла. Но Хенджин знает об этом из своих воспоминаний. Видение же оборвалось на почти что самом интересном месте. А когда он развернулся, дабы найти Феликса, на том же месте, практически в той же позе его ждал его новый знакомый. – Ликс, я… я все еще не понимаю, – с сожалением в голосе проговорил Хван. Но ответа не последовало. Тот было, подумал, что это все, сон подходит к своему пусть и нелогичному, но завершению. Но не тут-то было. Блондин, весь такой хрупкий и легкий на вид, схватил чужой локоть мертвым хватом, а затем вновь куда-то потащил. И когда он только успел стать таким сильным? – Феликс! Остановись, немедленно! – кричал Хван, но тот его будто не слышал. И опять же парень совершенно не мог сопротивляться, и тут он уже был уверен в этом на сто процентов, ибо неоднократные попытки так и не увенчались успехом, несмотря даже на то, что по габаритам он, очевидно, превосходил Ликса. Пока они пролетали школьные коридоры и лестницы, он все никак не мог успокоиться, особое чувство в груди, словно состоящее из нервных, постоянно движущихся темных и злых комков не давало ему это сделать. Но столь же внезапно, как в его жизни появился Феликс, легкий страх неизвестности смело затмила всепоглощающая агрессия. Почему этот нахальный парень думает, что может так легко заявляться к нему во сны и творить тут невесть что, попутно ничего не объясняя? Опять же, просто верх хамства! Это голова Хенджина, так почему же он не может получить ответ даже на то, что в ней, собственно, творится? – Хватит! – наконец крикнул он во все горло, выпустив с этим криком часть своих негодующих бесов и высвободил руку из захвата. Дышать стало чуть легче. Затем он отошел на пару метров. Хван может поклясться, что почувствовал ударную волну. На её фоне скрипели оконные стекла. Неужели звук был таким высокочастотным? Видимо, во снах физика работает по другим законам. – Хватит вести себя как ребенок! Думаешь, что можешь делать все что душе угодно лишь потому, что все это нереально? – Хенджин, почувствовав, что в данной ситуации имеет власть, решил поддать газу и наехать на ничего не подозревающего парня. А Феликс просто остолбенел. Вот уж чего он не ожидал, так это того, что Хван сможет поднять на него голос. Это было правда неожиданно. Он просто продолжал стоять и хлопать округленными от удивления и одновременно разочарования глазами. – Я требую, чтобы ты прямо сейчас, без единого утаения рассказал мне все, как есть, – старался он говорить строго и властно, дабы вселить больше страха и потенциального уважения, но получалось максимум истерично и нетерпеливо. – с меня достаточно! Блондин с пару секунд потупил, помолчал, посверлил пол взглядом, а потом неожиданно не только для Хенджина, но и для самого себя выдал нечто сокрушительное. – Требуешь? – нервно усмехнулся он, впервые показав оскал. – да что ты можешь требовать! Ты даже не знаешь, какого мне, какого мне было все эти годы! Хван и понятия не имел, о каких годах он разглагольствовал, а тот все продолжал: – Ты вообще ничего не знаешь! Ты… ты даже не помнишь меня! – оскал сошел чересчур быстро, уступив место чуть приоткрытым губам и влажным уголкам покрасневших глаз. – я не могу вот так взять и просто рассказать все, как есть. Ты мог додуматься хотя бы до этого. Хоть раз подумать о ком-то, кроме себя! – Феликс срывался на крик. – В смысле, кроме себя? Вот ты-то уж точно ничего обо мне не знаешь, раз смеешь такое вслух произносить! – негодование Хенджина превышало все значения нормы. – я имею полное право знать, что ты делаешь в моей голове и что тебе от меня нужно. И вообще, – чуть переведя дыхание, он на мгновение задумался, а стоит ли говорить то, что ему прямо сейчас очень хочется, или лучше промолчать, ведь все-таки это будет сделано на эмоциях? – Ну, что? Что, а? – Феликс, явно не готовый услышать ответ, так и нарывался на него же. Буквально кричал: «ну давай, добей!». Это как сдирать заусенец – ты знаешь, что будет больно, однако препятствовать себе же и не можешь. Хеджин подошел вплотную, лоб ко лбу, для чего пришлось немного наклониться. У того, можно сказать, что пар из носа шел, а блондин затаил дыхание, ведь где-то глубоко в нем все еще витала та невозможная надежда на хороший исход. Столь маленькая, что почти нереальная. – Не появляйся здесь больше, понял? Не хочу тебя видеть. – Ненавижу тебя, Хван Хенджин, – на грани слез скорее прошептал, чем проговорил он и начал отдаляться, бежать по бесконечному школьному коридору. Хенджин, практически никогда алкоголь не пьющий, на утро чувствовал себя не свежее вчерашней заветренной пиццы, а если быть совсем уж откровенным, то он может подтвердить – он в дерьме. Голова раскалывалась, как с самого жуткого похмелья. Может, он действительно где-то нажрался и забыл? Все-таки сегодня суббота, кто знает, что там было вечером пятницы… нет, это исключено. Сон оставил после себя странный осадок, хоть и все, будто бы, было, как всегда. Все тот же недосып и усталость, синяки под глазами и нежелание хоть как-то шевелиться и идти делать дела. Но что-то было иначе. Казалось бы, выходной! Посвяти ты, Хван Хенджин, время себе, выйди прогуляйся, встреться с кем-нибудь, да хотя бы в квартире порядок наведи! Пыль на полках уже забыла, какого это – периодичные встречи со влажной тряпкой. Но вместо всего этого добра парень решил взяться за любимое занятие. Дамы и господа, сегодняшний не только день, но еще и ночь он посвятит самокопанию. Ура? На самом деле ему было довольно-таки тревожно. Это чувство… которое сложно описать. Некий параноидальный страх копошится в грудной клетке, подобно куче опарышей, и вот вообще не стремится его покидать. Напротив, мелкие гады словно прогрызают дырки в органах, заползают туда и не спешат останавливаться, грызут дальше, распространяя тревогу по всему телу. От чего он так нервничает? Сам же уже давно хотел, чтобы все это закончилось. Но закончилось ли? Вдруг сегодня ночью все повторится, и это будет очередной его лихорадочный сон? Что-то ему подсказывало, что нет. Воспоминания прошедшей ночи накрыли с головой, и теперь его мучает еще и совесть. Нет, ну серьёзно, что ли? Страдать из-за какого-то светловолосого и наглого парня, который еще и не факт, что существует вообще? Кажется, что Сынмин был прав, когда говорил про больничку. Хенджину туда, по всей видимости, уже давно пора. А если он его сильно обидел? Все-таки Хван тогда погорячился. Даже чересчур. Просто-напросто его достало чужое надменное поведение, да плюс к нему еще и постоянное умалчивание! Какого хрена он не может знать, что творится в его собственной голове, а? Он еще и смеет ему что-то предъявлять, ага, как же! Хвана медленно, но верно начинало распирать от собственной агрессии. И если так подумать, то от осознания того, что они, по идее, больше никогда не увидятся, Хенджину должно было становиться лучше, должно было появиться облегчение. Но его почему-то нет. Все равно, так или иначе он продолжал чувствовать вину, как бы не пытался переубедить самого себя и заставить верить в свои умозаключения. Стоило ему лишь на миг вспомнить эти глаза, визуализировать всего лишь на секундочку их печальный и потускневший вид, как сердце начинало ныть болезненно, а местами даже и разрывать. С одной стороны да, он хотел, чтобы все встало на свои места и было, как раньше. Без Феликса и недосыпа, бесконечных мозговых штормов и так далее. Но с другой… он слишком сильно хотел знать ответы на свои вопросы, и сам же, получается, так глупо и несуразно лишил себя их. И пускай себе он никогда в этом не признается, где-то в глубине души, там, куда он чаще всего предпочитает не заглядывать, он искренне надеется на еще хотя бы одну встречу. Какова вообще вероятность, что Феликс может оказаться настоящим, живым человеком? Если рассуждать по всем законам логики и здравого смысла, то можно сказать, что выдвинутое предположение – несусветный бред. Но разве происходящее во снах не ощущалось как-то иначе, чем простые сновидения? Все ощущения были выкручены на максимум, звуки, визуал, тактильные моменты – все. И сам Ликс… он какой-то особенный, что ли. Другое слово подобрать не получается. И если все-таки, хотя бы на минутку, предать логику и погрузиться в размышления о чем-то нереальном и фантастическом, сказать можно многое. Но точно только одно – слова Хенджина, должно быть, очень задели чужое сердце. И кто знает, может даже за самое больное. – Господи, какой бред, а… – сдавлено прохрипел Хван, уже как тридцать минут после пробуждения валяясь в кровати мертвым грузом. Сынмину, наверное, набирать не стоит? *** К вечеру, как это обычно бывает, сомнения и переживания только усилились. Бесило и раздражало то, что Хван даже сказать толком не мог, что же его так гложет и тревожит. Ну что может такого случиться с этим Феликсом? Его даже не существует! Наверное. Конкретно этот вопрос и пугает, и интересует его последние сутки. А может, это все надумки? Может, сны у всех остальных людей всегда были такими реалистичными и запутанными, а Хен просто раздувает из мухи слона? Но отчего то он был практически уверен – все не просто так. И то, что он видел, никак не может быть чем-то обыденным и незначимым. Однако сравнивать все равно было сложно, тем более, когда не с чем. Весь день он проходил на нервах и взволнованный. Знаете, это волнение перед чем-то неизбежным. Когда ты можешь предугадать примерный исход, но так не хочешь его осуществления. И забыться совершенно не получается, негативные мысли просто не хотят выходить из головы. Хенджин хочет встретиться с ним. Еще хотя бы раз. Может быть, у него все же получится раскрыть эту тайну, что так мастерски скрывается под занавесом чужого молчания. А еще он бы хотел извиниться. Сам не уверен в своей стопроцентной вине, но душа отчего-то болит и кошки скребутся. Да, он определенно был слишком груб по отношению к нему и виноват. Но не вся вина лежит на его плечах. Хван надеется, что Феликс это тоже понял. В перерывах между рассуждениями его периодически выбрасывает в реальность, от того в голове на какое-то время начинает работать другой тип мышления. Переживать за наверняка выдуманного человека кажется глупостью. Но он не дает зайти этим мыслям слишком далеко. Он хочет удостовериться во всем сам, чтобы точно и наверняка. Стоит сумеркам обрушиться на Сеульские улицы, а первым звездам засиять на темном небе, Хенджин уже готовится лечь спать. Давно он не был в таком ожидании, волнении и предвкушении одновременно. А еще где-то поселился страх. Страх чужого разочарования. С тяжелой головой он проворочался пол ночи, а когда все же смог уснуть, во сне его ждало сплошное огорчение. Феликса там не было. Более того, там не было вообще ничего! Ни школы, ни пляжа, даже какие-либо звуки отсутствовали. Старая добрая чернота, которую непривычно сильно хотелось разбить и развеять к чертовой матери, охватило все его сознание. Он не видел абсолютно ничего. Теперь это казалось так ново… и даже некомфортно. Хван уже смог привыкнуть и привязаться к их ночным и тихим диалогам, что происходили регулярно. А теперь этого всего нет. Неужели он все же его послушал?.. Идиот, какой же Хенджин идиот! Впервые за долгое время сон, по ощущениям, пролетел за пару секунд, вместо нескольких часов. Хван, который должен был чувствовать себя бодро и свежо, ощущал вялость и усталость пуще прежнего. Еще не до конца осознав произошедшее, но уже, будто бы заранее ощущая гнилое чувство в области груди, он буквально выкатывается из постели. И что ему делать теперь? Хвану кажется, что после первого отсутствия надеется на последующие ночные встречи очень глупо. В целом, так и есть. А что тогда остается? Неужели просто смириться? А как же правда? Парень тяжело выдыхает. А затем достает смартфон и предлагает Сынмину встретиться. – … вот так, – завершает он очередной пересказ недавних событий. – а сегодня я его не видел. Хенджин говорит с досадой и опускает голову. Латте, стоящее напротив в белоснежной чашке, совсем не вызывает аппетита. Что-то он совсем приуныл. – Да уж, – выдохнул Сынмин, попивая свой излюбленный экспрессо. Они договорились встретится в «их» небольшой кофейне за углом, в нескольких десятков метров от офиса. Обычно здесь малолюдно, а кофе готовят божественный. – но… ты разве не хотел от него избавиться? – Избавиться? – повторил он чужой вопрос, будто задавая его самому себе. – в какой-то степени да, но... больше нет. Хван чувствовал себя мало того, что идиотом, который ведет себя как сопливый подросток, не знающий, чего он хочет, но еще и самым настоящим эгоистом. Ким молчал. Ждал продолжения. – Я его сильно обидел, как ты думаешь? – в карих глазах было раскаяние, смешанное с коктейлем других разнообразных эмоций. – Я думаю, что ты все себе выдумал. Ну, сам рассуди, – откинулся он на спинку деревяного кресла. Правая рука начала активно жестикулировать, будто пытаясь донести информацию более четко и точно. – ты никогда не был знаком ни с каким Феликсом, так? – в ответ кивок. – вот. Это уже аргумент к его несуществованию. Да он просто плод твоего больного воображения! – Не правда! – сказал, вернее, даже прокричал он чересчур громко, отчего мгновенно смутился, заметив на себе вопросительные взгляды редких посетителей и персонала. – меня не покидает чувство, что мы знакомы. А еще, – добавил он шепотом. – он очень хотел, чтобы я его вспомнил. – В смысле? – захлопал тот глазами. – Ну, я же рассказывал. Во-первых, он спрашивал меня об этом в лоб. «Хенджин, ты совсем меня не помнишь?» – Во-вторых, он каким-то образом транслировал мне видения, – Сынмин свел брови к переносице в недопонимании. – ну, знаешь, это было похоже на флешбэк. Я видел школу, одноклассников и… – и вот опять! Имя крутилось на кончике языка, но не как не поддавалось Хвану. – И-и? – протянул Ким. – в общем, у меня был одноклассник, которого буллили, – у тона его сменилось настроение на более мрачное. – а я помогал ему, защищал, когда мог. Его и видел, но я не могу вспомнить его имя… – Не Феликс, случайно? – усмехнулся парень. – В том то и дело, что нет! Будь оно так, все было бы ясно, как день, – Хван, будучи в раздумьях, приложил пальцы к подбородку. Латте уже давно остыл, а за окном заморосил дождик. – А лицо? – Хенджин не понял. – ну, этот Феликс и тот одноклассник похожи? – Я как-то и не задумывался… – пока Сынмин пробивал себе лоб ладошкой, Хван принялся воссоздавать в голове образ и одного, и другого. Ну нет, как они могут быть похожи? Что-то общее у них может и есть, но, а так, в целом они абсолютно разные! Феликс весь такой красивый, утонченный, с острой линией челюсти и светлыми длинными волосами, совсем худой и бледный. Одним словом – ангел. А тот… он никогда не был уродом или типа того, Хван даже какое-то время считал его симпатичным, но если сравнивать с Феликсом, то это просто небо и земля. Он был невысок, с короткой темной стрижкой, припухлыми щечками и вечно замазанными веснушками, причем самой дешевой тоналкой, такой, которая очень быстро скатывалась. Точно, веснушки! У Феликса они тоже были! Хенджин как-то умудрился их рассмотреть. Но, должно быть, это обычное совпадение. Нет, все же Феликс и Енбок… Енбок? – Енбок! – воскликнул радостно Хван. – Какой Енбок? – Мой одноклассник, я вспомнил! – Это, конечно, хорошо, но как оно должно помочь призвать Феликса? – задал вполне логичный вопрос Сынмин. – Не знаю, – честно, но на удивление легко ответил тот. – но мне кажется, что я на верном пути. Спустя некоторое время они попрощались и разошлись. И пока Ким перепрыгивал лужи, Хван строил свои грандиозные планы на оставшуюся часть дня. *** Что ж, ему пришлось знатно так попотеть. Ни одна из его так называемых попыток увидеться не увенчалась успехом, что не могло не огорчать. Тем более, когда с каждым днем необъяснимая жажда встречи только усиливалась. Хенджин уже начал думать, что сходит с ума. Каждый новый день без Феликса ощущался хуже предыдущего, и он даже начал сомневаться о таком категоричном ответе на предложение Сынмина о записи ко врачу. А может, лучше сразу к экзорцисту? Или к гадалке, экстрасенсу? Вариантов масса, но что-то подсказывало, что все они – бездейственные. Однако мысль о проклятии все еще жила в его черепной коробке. Феликс действовал как наркотик. Отказаться от него было сложно, практически невозможно. И кажется, у него началась ломка. Каждый раз ему думалось, что он и часа больше без него не выдержит. И все-таки судьба-злодейка его помиловала. Причем самым ироничным способом. Он смог попасть в сон лишь тогда, когда буквально валился с ног. Настолько все эти навязчивые грезы замучили его… В самом начале, когда он очнулся в уже давно знакомом школьном коридоре, Хван не сразу сообразил, где вообще находится. Только тогда, когда уже сидя он посмотрел по сторонам и оглядел себя, завидев родную форму и вышитый нитками герб, он осознал, что наконец-то все получилось. Таким бодрым он себя давно не чувствовал, по ощущениям, уже лет так десять. Подобно дикому зверю, он словно сорвался с цепи. Бежал так быстро, насколько только были способны его ноги и дыхалка. Нахлынувший адреналин от свершившегося желания и возможной, такой долгожданной встречи окатил его с ног до головы. Кровь по венам и артериям циркулировала в несколько крат быстрее обычного, на лице появилась придурковатая улыбка, а зрачки расширились. Сколько же изменений в его организме пробуждает этот парень? Просто невозможный. Невероятный. Хенджин бежал так долго и так много, но совершенно не устал. Даже не почувствовал. Дело в самом феномене сна или нет, сейчас это настолько не важно, что он не стал задумываться об этом. Все его мысли сейчас принадлежат лишь одному человеку, а может, правильнее сказать – ангелу? Столь же внезапно, как и попал сюда, он краем уха начинает слышать тяжелые шаги – чей-то стремительный бег. С каждой секундой громкость этого топота растет так же, как растет длина чужой улыбки. Неужели… неужели это он? – Ликси!.. Его ангел бежал прямо на него. В такой же одежде, с небрежными и растрепанными светлыми волосами, безумным взглядом. Никакое это не проклятие. Это дар Божий, и Хван только сейчас это понял. Они остановились практически одновременно, в полуметре друг от друга. Оба такие запыхавшиеся и растерянные, что даже смешно. – Джинни, я… – начал было Феликс своим бархатным, но в этот раз ни капельки не спокойным голосом, как тут же был прерван. Прерван самыми крепкими и нежными объятиями. Хенджин и сам не ожидал от себя таких действий. В моменте его переклинило, мозг ушел в отставку, и тело начало работать само по себе, а сердце отдавать приказы вместо головы. Хван притянул его к себе за талию хоть и резко, но в то же время как-то аккуратно, будто дорожил и боялся разбить. Словно Феликс был самой хрупкой вещью на планете. Большие ладони Хенджина чересчур правильно смотрелись на чужой талии, так, как и должны быть. Они стояли к друг другу очень близко, практически сливаясь в одно целое, так, что между их телами не осталось воздуха. Феликс от неожиданности чуть прогнул спину в пояснице и ненадолго впал в ступор, выпучив глаза. Однако быстро из него же и выпал, органично сложив руки на чужих плечах, так же сильно прижимая Хвана к себе, как и он его. Оба чувствовали это тепло, исходящее друг от друга, и им было хорошо. Так спокойно, как не было уже давно. Только сейчас Хван понял, что Ликс, оказывается, на пол головы его ниже, но и в целом очень миниатюрный, когда сжал и смял чужой жилет и белую рубашку в своих руках. Да, он предполагал, что тот не обладает выдающейся мускулатурой, но Феликс оказался просто кукольным! Наконец, спустя какое-то количество времени, они отпрянули. Блондин выглядел слегка смущенным, а его оппонент напротив, очень счастливым. Внезапно для всех, в том числе и для самого себя, Хенджин взял небольшие, по сравнению со своими, ладошки Ликса в свои. Окинул взглядом их размеры, усмехнулся с умилением и погладил костяшки большими пальцами. – Ликси, прости меня, – говорил он, глядя прямо в глаза, а может, и в душу. – я вел себя как конченый идиот. Не стоило мне тогда говорить все то… ну, что я сказал, – замялся он. – И ты меня извини, ладно? – улыбнулся Феликс, а у самого уже слезы наворачиваются. – я думал только о себе, как ребенок. Я должен был сразу все рассказать. – И ты… – глаза Хвана стали круглее, а брови поползли наверх. – ты сделаешь это? – от волнения он прикусил нижнюю губу. – Конечно, – с той же улыбкой ответил он. – ведь я пришел сюда именно за этим. *** На крыше здания оказалось куда прохладнее, чем в помещении. Хенджин уже успел отвыкнуть от этого невозможного ощущения реальности. Несильный ветерок трепал темные длинные волосы, и Феликс был готов смотреть на это вечно. Несмотря на их совсем недавнюю решительность, разговор клеиться не спешил. Феликсу нужно было сказать слишком много, настолько, что решиться на что-то одно и первым делом ему оказалось очень трудно. Он метался в сомнениях, думая, с чего бы лучше начать, напрочь позабыв о том, что в голове его план рассказа лежит еще с прошедшей недели. – Знаешь, – начал Ликс. – я чувствую себя ужасно. – Почему? – обеспокоено прозвучало от Хвана. – Я, можно сказать, врал тебе все это время, – он смотрел вдаль и выглядел совершенно спокойно. – это ужасно. Просто… ай, к черту! – неожиданно громко воскликнул Ликс. – Ликси?.. – Я должен был сказать все с самого начала, тянуть было бессмысленно, – проговорил он на одном дыхании, быстро и четко, а затем, вдохнув поглубже, настраиваясь на один из самых смелых поступков в жизни, продолжил. – я тот, о ком ты, вероятно, уже забыл. Енбок Ли. Блондин протянул руку в качестве приветствия и знакомства заново, а Хван не смог отреагировать никак, кроме как замереть в немом шоке. – Ты?.. – глаза его были полны непонимания. – но… как же так? – Я объясню, –Хенджин уже было навострил уши и приготовился удивляться, как вдруг почувствовал теплое касание чужих пальцев до своей руки. Феликс улыбнулся, перебирая фаланги. – ты не против? – А, нет, конечно, – так растеряно он себя еще не чувствовал. – Спасибо, – Енбок выдохнул. Конвейер запущен, а это значит, что уже не сбежать. – я хорошо помню первый день в этой школе. Мне было очень волнительно переводиться в новый коллектив, однако выбора не было. Несмотря на все мои надежды на лучшее, все обернулось ужасно. Ты помнишь? – Хван кивнул. Тот день стал началом всеобщей ненависти и буллинга в сторону Ли. – все пошло кувырком. Но тогда же я увидел тебя, ты заступился за меня в столовой. Хенджин начал вспоминать всю хронологию событий. – А потом все начало повторятся регулярно. Каждый день одни и те же насмешки, якобы безобидные шутки… и в начале ничего не выходило за рамки дозволенного. Но потом… – он нервно сглотнул, а брюнет сжал чужую ладонь в своей. – ты знаешь. Ущерб был и физический, и материальный. Впервые перед Хваном так сильно раскрывался человек. Не просто человек, а тот, кого он оберегал на протяжении длительного времени. Енбок. – Но ты всегда был рядом. Когда мог, ты даже предотвращал любые угрозы, – взгляд карих глаз заметно смягчился, когда он начал говорить о парне, и это вызывало улыбку. – и, что самое главное, ты был добр ко мне, как никто другой. Мне казалось, что я не достоин твоей доброты, твоего большого сердца. Но я был безмерно благодарен. Это продолжалось действительно долго, но одна ситуация изменила все. Не припоминаешь? – Я… не уверен, – Хван машинально закатил глаза, пытаясь, очень стараясь вспомнить и понять, о чем он говорил. – это связано с сигаретами? – предположил тот. – Ага, – мотнул он головой вниз. – мне в тот день пять шрамов оставили, – Феликс загнул рукав рубашки прежде, чем Хенджин понял, что никогда не видел того с коротким рукавом. – вот тут, и еще два на другом запястье. Но это не главное, – поспешил поправить капризную ткань он. – тогда, ты вступился за меня и помог, я до сих пор очень благодарен. – А потом мы целый урок провели, сидя на подоконнике, – усмехнулся он. – Да… а еще, – Феликс повернулся к нему всем корпусом, посмотрел в глаза. – ты обнял меня так крепко, как еще никто и никогда не обнимал. Хван смутился, это было заметно по его лицу: взгляд он увел влево, а затем вниз. – И, знаешь, в тот же момент я понял, что ты для меня куда больше, чем просто одноклассник или друг… – Феликс словно хотел продолжить дальше, но в горле появился огромный нервный ком, не дающий ему говорить свободно. – Енбок… – растеряно прошептал брюнет, словно окончательно осознав, что Феликс все это время был его родным Енбоком. – Я понимаю, что звучит это все дико, но я хочу продолжить, ладно? – Хенджин головой закивал быстро-быстро, боясь, что одно неверное движение – и Феликс передумает. – так давно хочу… к-хм, – он прокашлялся, понял, что ушел от основного повествования. – но я, очевидно, боялся не то, что признания, я боялся себя. Да и не думаю, что тебя такая новость, тем более в те года, могла обрадовать. Он посмеялся сам с собой, а у Хвана слезы наворачивались. Сколько же этот ангел чувств и внутренних переживаний хранит в глубине своей души, что могут терзать его уже не один год? – Время шло, а мои чувства по отношению к тебе не уменьшались, скорее росли в геометрической прогрессии, – Феликс умел говорить очень красиво, настолько, что Хен моментами забывался, и думал, что слушает красивый рассказ, а не признание в любви ему же! – но я все никак не решался. Не хотелось портить тебе жизнь своими псевдо-страданиями, ты ведь, итак, чуть ли не ежедневно выручал меня из всякого дерьма. Хенджин мог слушать Ликса бесконечно. Его бархатный, словно бальзам на душу, голос сводил с ума барабанные перепонки. И все бы хорошо, только если не вслушиваться в суть его слов. А он так не мог. Да и не хотел. – Но однажды я набрался смелости, – он сделал долгую паузу, размышляя, как бы ему корректнее продолжить. Хван почувствовал себя неловко. – это был выпускной, после которого все должны были разбежаться по сторонам и никогда больше не увидеться, поэтому я решил: будь, что будет. Но… – парень почувствовал, как маленькая ладонь нервно дернулась у него в руке. – я не успел, а ты пропал, – а затем и голос дал слабину, позорно дрогнув на таком важном для него моменте. Хван видел и прекрасно чувствовал чужое состояние, Феликс из последних сил старался держать лицо и не падать им же в грязь, несмотря даже на покрасневшие и уже слегка намокшие глаза, на трясущиеся губы и хлюпающий нос. Никогда, даже в самых ужасных школьных травлях он не видел его таким… подавленным и несчастным? Хотя, несчастный – не самое правильное определение в этом случае. Да, ему явно тяжело и скорее всего очень грустно, однако он не выглядит обреченным. Наоборот, в глубине радужки глазного яблока Хенджин видит эту искру – пока еще совсем маленькую, но уже такую легкую, яркую и, кажется… свободную? Свободную от рамок, которые он сам и выстраивал так тщательно, кирпичик за кирпичиком, от мнения окружающих людей, возможных ошибок, ведь все мы люди, и имеем на них право, так ведь? А самое главное – свободную от собственных страхов. Да, такую. Но свое выражение она еще не нашла. Хван обязан ему в этом помочь. – Феликс, – парень, обратившись к нему, взял хрупкие ладони в свои, переплел пальцы, что на целую фалангу короче его собственных. Ликс аккуратно поднял взгляд. – солнце, послушай меня, ладно? Я… да, ты прав, это все так внезапно и ново, что я теряюсь. Но знаешь, я тебя совсем не виню, никогда не винил и не буду! Поэтому что бы ты не сказал, я отнесусь ко всему спокойно и с пониманием, обещаю. Так что… если хочешь, то продолжи, пожалуйста. Обычно он старался не давать «пустых» обещаний, тем более клятв, но сейчас слова рвались на волю сами, не предупреждая никого, даже мозг! По всей видимости, все реплики лежали душе, а против неё ни один здравый смысл не попрет. Феликс выглядел потрясенно. На какое-то время забыл, как моргать, но слава Богу, что вспомнил. Слезинки продолжали скатываться по щекам, и взгляд отвести было просто невозможно. Пухлые, чуть потрескавшиеся губы приоткрылись в немом шоке, и от чего-то казались еще более привлекательными. Особенно сейчас, когда парня хотелось просто-напросто положить в кармашек и занежить так, как только можно. – К-хм, – Енбок прокашлялся и отвел голову в сторону, однако руки оставил на прежнем месте, уж больно там спокойно. – спасибо, Джинни, – скромно и совсем тихо поблагодарил он. В сердце Хенджина расцвели розы, белого и красных цветов. Он улыбнулся. Так искренне и по-доброму. А потом на него нашло нечто странное, но такое приятное, что устоять было нереально. Руки сами потянулись к чужой спине и талии, а после аккуратно, очень нежно притянули Феликса к себе. Хен предпочел носом зарыться в белоснежные локоны, вдыхая сладкий, но совсем не приторный аромат шампуня, а Ликс уложил голову на плечо и прикрыл глаза. Наконец, спустя неизвестное ни одному, ни другому, количество времени, дыхание его выровнялось. И надо продолжить разговор, ведь он даже не близок к завершению, но разрывать этот тактильный контакт так не хочется! Они словно всю жизнь искали этот маленький и мягкий уголок, где оба могут не только укрыться ото всех бед, но и друг друга сберечь. Хенджин не хотел на него давить, он боялся случайно задеть не ту точку – больное место. Но Феликс и сам все понимал. Понимал лучше всех. – Джинни, – также тихо, вновь начал он. – когда я понял, что тебя нет рядом, скажу честно, я просто заплакал, – он пропустил кроткий смешок. – так глупо, правда ведь? – Нет, что ты! – выразил Хван от души. – Я места себе не находил, искал тебя, как мог… но только в конце лета я смог разузнать от твоих друзей, что ты уехал в Сеул на учебу, – между словами снова пробрался всхлип, который он проконтролировать был не в состоянии. – ой, прости, – поняв, что слезы уже на подходе, хотел он было отстраниться, но Хван ему не позволил. – Не нужно держать в себе. Выплесни все свои негативные эмоции, и тебе обязательно полегчает, – проговаривал он все это медленно, с чувством, с толком и расстановкой, как мантру, поглаживая чужие светлые прядки волос. – Мне было так плохо, Джинни, ты себе даже не представляешь, – парень чувствовал, как с каждым новым произнесенным словом блондин прижимается к нему все ближе и ближе. – было так обидно… я был зол на самого себя, на все эти дурацкие обстоятельства, даже на тебя! За что ты так поступил со мной?.. Он отстранился, но вся искра и буря печали будто испарились из его глаз! Теперь в них бушевал океан изо лжи и несправедливости, жажды правосудия. Ли смотрел требовательно и строго, со сдвинутыми бровями, от того взглянуть на него в ответ было непросто. Но теперь Хенджин понял. Он понял свою ошибку, которой можно было легко избежать, будь он хотя бы немного сообразительнее и эмпатичнее. Какой же он все-таки идиот. – Енбок, я понимаю, что моему поступку нет оправдания и прощения, но… дай мне шанс объясниться, – Феликс коротко кивнул. – я бы никогда в своей жизни не подумал, что ты мог иметь ко мне какие-то чувства. Да, наверное, я просто поверхностный идиот, который не видит дальше собственного носа. И за это извини. Тогда я поступил ужасно, по отношению к тебе так точно. Ты должен был знать. Прости меня, если сможешь. У Хенджина вид и вправду виноватый, особенно после восстановления всей хронологии воспоминаний. А Ликс молчит, и усом не ведет. Смотрит в пустоту, уже даже не в глаза. – Но знаешь, – Хван коснулся плеча. – в последние недели я чувствовал себя просто отвратительно. Мне так тебя не хватало. Я не мог ни есть, ни спать, ни работать. Все мои мысли и идеи были заняты тобой. Я не знаю, но могу предположить, какого тебе было в то время, и если уж я начал загибаться в первый день, то ты просто герой. Не знаю, как ты смог все это вынести… думаю, это была карма. Моя карма. Последовала длительная пауза. Они молчали, обдумывали сказанное и услышанное. Вокруг них – такая же тишина. Весь их мир замер в ожидании ответа Ли. – Все эти годы я хотел лишь найти тебя, заставить вспомнить о моем существовании и пожалеть о содеянном. Но больше не хочу, – они посмотрели друг на друга одновременно. – я понял, что этих слов мне достаточно, – Феликс мило улыбнулся уголками губ. Его глаза отражали солнечные блики. – Спасибо тебе, Джинни. Ответ последовал, но никто отмирать не спешил. Хенджина наоборот, по ощущениям, только пуще прежнего заклинило. Окружение оставалось прежним, разве что облака плыли медленно и равномерно в одну и ту же сторону, иногда закрывая собой свет солнца. Он не совсем понимал, что должен сейчас чувствовать и делать. Ему, получается, признались в любви…? Не то, чтобы такое явление в его жизни было чем-то редкостным, вниманием любого пола он никогда обделен не был, особенно в школьные годы. Но это же Феликс. Он же совсем другого поля ягода! Добрый, нежный, чувственный, хрупкий, чувствительный, рассудительный, красивый и милый! Одним словом нереальный. Как ангел. По всей видимости, если мозг отказывался выполнять свою основную функцию – собирать и перерабатывать информацию, поступающую в него же, то все остальное тело берет контроль над ситуацией на себя. Хван за прошедшее время убедился в этом неоднократно. Он чуть нервно выдохнул, смахнул челку со лба. Длинные безупречные пальцы аккуратно легли на чужую впалую щеку. Кожа лица казалась такой нежной и мягкой, что парень был бы совсем не против на досуге лишний раз её потрогать и пощупать. Большой палец медленно заходил вверх-вниз, поглаживая. Ликс приоткрыл пухлые губы, неосознанно причмокнув ими. Карие глаза говорили вместо языка, в них читалось абсолютно все. Но Хенджин, завидев зеленый свет, не торопился гнать по встречной. Он приближался постепенно, словно спрашивая у Ли, а точно ли он хочет? Ну, того, что сейчас должно произойти? Потому что Хенджин хочет. Когда свободная рука легла на лопатки, лицо его было в паре сантиметров от лица Феликса. Они оба отлично чувствовали дыхание друг друга, причем прерывистое что у одного, что у другого. – Ликси, м… – хотел было Хван попросить разрешение на самый вежливый поцелуй в его жизни, как самый настоящий «бэд бой», как блондин его с легкостью опередил. Он первым подался вперед, и последним, что брюнет успел запечатлеть в своей памяти до поцелуя, была скромная, но совсем искренняя и счастливая улыбка, настолько, что вокруг глаз собрались морщинки. Когда их губы соприкоснулись, реальность потеряла какое-либо значение. Их больше абсолютно ничего не волновало. С пару секунд они бездействовали. Бог их знает, почему. Привыкали к новым ощущениям? Хенджин вот, например, раньше никогда не целовался с парнем, несмотря даже на свою популярность. Но именно он первым начал действовать. Парень осторожно сминал сначала нижнюю губу, затем верхнюю. В процессе он почувствовал, как одна из ладоней ложится на плечо, а другая зарывается в длинную копну волос, чуть сжимая их у самых корней. Скоро и Феликс присоединился к действию. Его движения ощущались слегка не умело, но Хенджин чувствовал, что тот очень старается. Это вызывало лишь улыбку и умиление. Их поцелуй не был навязчивым или резким, этим даже не пахло! Он стал самым чувственным для них обоих. У Хвана их таких нежных и трепетных никогда не было. А у Феликса… ну, в принципе не было. – Спасибо, что украл мой первый поцелуй, – пробормотал он, когда уже после всего случившегося парень уложил светлую макушку на свою грудь, поглаживая и оставаясь при этом в сидячем положении. – Ты серьезно? – с поистине детским удивлением уточнил он. – Конечно. Какое-то время они провели молча, в той же позе. Никому не хотелось сотрясать землю насущными вопросами, хотя оба понимали, что это неизбежно. Рано или поздно они проснуться, а сон закончиться, и неизвестно даже, растворится он в небытие или отпечатается в памяти. В моменте небо над головой начало приобретать оранжево-красный оттенок. Что ж, кажется, временные рамки существуют и в этом месте тоже. Сколько же они здесь просидели?.. – Джинни, – привычно негромко начал Ли. – как ты думаешь, что будет с нами после пробуждения? – Не знаю, солнце, – выдохнул он с печалью в голосе. – я лишь только хочу надеется на то, что мы обязательно воссоединимся. Ты и я, прямо как сейчас. – руки сжались крепче вокруг талии, а подбородок оказался на макушке. – я люблю тебя, Енбок. *** Утро началось непривычно легко. Хенджин проснулся до будильника, причем сам, по своей воле! Такого не было, кажется, с пяти лет. Он чувствовал себя бодро, а на душе было спокойно. Никак Хван не мог объяснить причину такого состояния. Для него встать с утра в хорошем настроении, отдохнувшим и веселым, а затем и остаться таким на протяжении всего оставшегося дня – действительно редкость. Но решив не заморачиваться и не зацикливаться особо на таком в своем роде везении, парень поспешил на работу. Сегодня ему почему-то хотелось прийти пораньше. Рабочий день проходил как обычно: одни и те же коллеги, отчеты, задачи, звонки клиентов, таблицы в Экселе. Чашка кофе с начала рабочего дня, которую он разделял с Сынмином (не буквально, разумеется), тоже была своеобразным ритуалом и традицией. Сегодня её решили провести в кабинете Хвана. Обсудив мелкие бытовые вопросы или проблемы друг друга, о том, что у Кима сломалась стиральная машинка, а у другого сегодня подозрительно хорошее настроение, Сынмин, словно опомнился, начал бегло расспрашивать парня на счет их, в последнее время, самой трепещущей темы для разговоров. – Да нормально все, спал, как убитый сегодня, – сравнил он. – а почему спрашиваешь? – Не прикидывайся, – леденящим взглядом обвел его Ким. – что там с Феликсом? – С кем? Парень от услышанного чуть было не подавился своим любимым, но горячим экспрессо! – Ты че, заболел? – с непониманием не только в голосе, но и на лице спросил он. – Феликс, о котором ты мне все уши прожужжал. – Это твой знакомый? – невинно поинтересовался Хван. – я не знаю никого с таким именем. – Ты издеваешься?! – вот Сынмин сегодня наоборот, был чересчур вспыльчивым, он из последних сил держался чтобы не наорать Хенджина за всю эту его беспечность. Ну разве друзья так поступают? – Хен, ты узнал что-то, о чем не хочешь мне говорить? – уже более спокойно, но с тем же напором проговорил он. – Да о ком ты говоришь? Я не понимаю! А Хенджин и вправду не понимал. – Ну и скажи тогда, из-за чего, или точнее, кого у тебя были проблемы со сном в последнее время, а? – подорвался он, оперся руками о стол. – А… ну, было дело, – как ни в чем не бывало хмыкнул он. – из-за тревожности может, не знаю. Сынмин на такое заявление ничего, кроме громкого яростного вздоха и округления глаз, выдать не смог. – Как провалы в памяти восстановишь, напишешь, – отсалютовал он и вышел из комнаты под удивленные взгляды коллег. – Феликс… – прошептал Хван задумчиво. По окончании рабочего дня, парень отправился домой привычным маршрутом. За все время они с другом больше не разговаривали, так, перекинулись парочкой рабочих фраз. Вот же Ким Сынмин, умеет испортить хороший день, который еще даже начаться толком не успел! После этого странного, можно сказать, что одностороннего диалога, Хенджин не мог перестать думать о сказанном. Навязчивая мысль прокручивалась в голове снова и снова, подобно пластинке на граммофоне, не давая думать ни о чем другом. Складное имя вертелось на языке, парень даже несколько раз непроизвольно повторял его вслух шепотом сам себе, будто звал того самого Феликса. Но взывал он в пустоту. Ни к чему так и не придя, он остановился у пешеходного перехода. Красный свет. Вращая головой по сторонам, Хван не останавливал взгляд на ком-то или чем-то конкретном. Пейзажи эти ему привычны и знакомы, а люди, пускай все и индивидуальные личности, слишком похожи друг на друга, чтобы выделить кого-то конкретного. Все, кроме одного. Среди темных волос ярким светом выделялась блондинистая голова. Парень с миловидным и одновременно до боли знакомым лицом сразу зацепил. На нем серое худи и обычные прямые джинсы, прическа растрепалась от ветра, смотрит он в телефон и скролит ленту. Такой обычный, но какой уникальный. Хенджин и сам не знает, что им двигало в тот момент. Вопреки всем законам здравого смысла и просто законам, парень начал двигаться прямо на красный свет, направляясь на другую сторону дороги. Наконец между ними установился зрительный контакт. Хван, вероятно, выглядел в чужих глазах безумцем, а может просто идиотом, не соблюдающим правила дорожного движения. Его лицо сияло, но понять от чего конкретно было сложно. Но он выглядел счастливо, что ли. Улыбка его блестела и сверкала. А вот блондин радости не разделял. Он был скорее напуган. И не тем, что какой-то левый парень решил перейти дорогу на красный свет светофора, а тем, что прямо сейчас, недалеко из-за поворота выехала машина. Пару секунд, и она собьет его! Хенджин продолжал идти, не обращая внимания на клаксон автомобиля и звуки, которые тот издавал. Для него весь мир сузился до этого пешеходного перехода, время замедлилось в несколько раз, а люди вокруг растворились. Остался лишь один. До чего же он выглядел напугано и скованно! Хван видел весь тот ужас в чужих карих глазах, в этих маленьких зрачках… тут же и его взгляд похолодел. Опять же, он не слышал абсолютно ничего, что происходило вокруг него. Ни гудков, ни криков людей, ничего. Смутное ощущение дежавю накрыло с головой, словно когда-то это с ним уже происходило, причем не раз. Хван находился в какой-то прострации, будто наблюдая за собой со стороны, совершенно не опасаясь никаких угроз. Но вдруг что-то изменилось. Хенджин вдруг ощутил самое настоящее тепло, которое разливалось из одной точки по всем клеточкам организма, захватывая каждый орган. Опустив голову, сначала он увидел маленькую ладонь, обхватывающую его запястье, а когда поднял взгляд – того самого парня. Послышался звук треска. Все встало на свои места. Воспоминания за все время окатили с ног до головы настолько внезапно, что Хван начал задыхаться. Слишком много информации поступило, освежилось в его мозгу. В легких чувствовалась скованность, словно он вдыхает морозный зимний воздух полной грудью, а затем она начинает болеть. Но все это так неважно, когда он смотрит на Енбока. На его перепуганное, но решительное выражение лица, слегка намокшие глаза, приподнятые аккуратно выщипанные брови и веснушчатый нос, лоб и щеки. Внезапно время вернуло свой типичный ритм. Ощутилось это, будто Феликс вытянул его из другой реальности, пригласив в свою. С грохотом они упали на асфальт, чудом миновав трагедию. Тут же на обоих сошло какое-то озарение. Черты лица приобрели узнаваемость. Глаза показались родными, руки – самыми любимыми. Сердце заныло приятной болью и участило свой ритм. Их чувства были параллельны, оба думали об одном и том же. – Джинни, ты что, с ума сошел?! – на грани совсем незапланированных слез прокричал Феликс, и ввиду он имел далеко не их падение на асфальт. – Ликси… – Хенджин решил ответить на вопрос чуточку попозже. Вместо этого он, не дожидаясь никого и ничего обхватил неширокую спину обоими руками, и лицом и в целом всей головой уткнулся в чужую грудь. Задышал он быстро и нервозно, начал глотать воздух ртом. Сам не знает, что на него такое нашло. Знаете, это ощущение того, что ты смог выжить даже при смертельной опасности. Или найти то, что, казалось, было давно утеряно. Феликс чувствовал тоже самое. Природа этих эмоций была ему еще пока не ясна, но он всем сердцем верил, что сможет её найти и понять. А пока это не так уж и важно. Он зажмурил глаза, отчего из них слегка выступили соленые капли, и прижал парня к себе как можно ближе и сильнее. Люди вокруг, что смотрели осуждающе, восхищенно, с недопониманием, а может и не смотрели вовсе, их совершенно не волновали. Главное – в их руках. Они смогли обрести друг друга вновь. – Я говорил… – чуть дрогнувшим голосом начал Хван. – я знал, что все получится. *** За окном потихоньку начинается рассвет. Но плотные шторы практически полностью закрывают собой окна, поэтому у солнечных лучей нет ни единого шанса пробраться сквозь стекла окон и разбудить жителей квартиры. Однако Хенджин делает это и без дополнительной помощи. Медленно разлепляет глаза и тут же понимает, что наконец просыпается не один. По правую руку от него лежит, теперь уже его светловолосый парень, одной половиной лица зарывшись в подушку и в совсем расслабленной позе звезды. В комнате пахнет пылью. Хван хочет встать и приоткрыть окно на проветривание, но никак не может оторвать свой взгляд от этого мило сопящего Енбока. Не удержавшись, он аккуратно поправляет блондинистую прядь волос, спавшую на лоб, и убирает её за ухо, несмотря на риск чужого пробуждения. Улыбнувшись, он все-таки совершает задуманное: обеспечивает поступление свежего воздуха и утопывает на кухню в поисках еды, а вообще-то кофе. В их холодильнике, впрочем, как и всегда, нет особых изысков. Благо всегда есть горький черный быстрорастворимый порошок! Хенджин наливает воды в чайник и ставит его кипятиться, а сам, опираясь руками о столешницу, прикрывает глаза. Странно, вроде проснулся сам, а спать все равно хочется. Незаметно для него самого, чужие не слишком длинные руки прокрадываются и начинают обнимать со спины, так нежно, тепло и приятно, что он даже не пугается. Тут же чувствуется прикосновение щеки ко спине, в районе чуть выше лопаток. – Ты чего так рано? – сонным, от того хриплым и низким голосом спрашивает Феликс. Он и сам еще дремлет одним глазом. – Не спалось, – отвечает и поворачивается к нему лицом. На его губах улыбка, а глаза светятся чем-то добрым. – а ты чего? – Тебя рядом не было, вот и встал, – на последнем слове Ли зевнул, смешно открыв рот. Хван усмехнулся и обнял его за плечи. Ликс слишком милый и теплый. Спустя какое-то время они приступили к привычным, рутинным делам. Водные процедуры, завтрак, уборка. С недавних пор, как только все устаканилось, оба приняли решение съехаться. Перемены в жизни настигли хоть и внезапно, но очень удачно. Хенджин уже давно понимал, что не может жить один. Ему нужен любимый человек, ибо он, несмотря на свою интровертность очень любвеобильный человек. А Енбок уж тем более, этот парень и в принципе не мог обойтись без тактильного контакта и выражения чувств. Поначалу все казалось очень странно и ново. Все-таки их общее решение начать встречаться и тут же жить вместе довольно спонтанное, может даже не до конца взвешенное и продуманное. Но от чего-то оба парня чувствовали, что все идет так, как и должно. Убедились они в этом совсем скоро, когда совместная жизнь начала приносить свои плоды, в виде бытовых проблем и счастливых улыбок. И это действительно прекрасно. Когда все вышеуказанные задачи были выполнены, Хенджин и Феликс упали обратно в постель. Ведь у них, вообще-то, выходной, так почему бы не провести его, лежа под одеялом, на пару со своим любимым и сериалом? Но пока что смотреть ничего не хочется. Их в целом в последнее время мало что интересует, помимо друг друга. Может это и не слишком правильно, однако плевать они хотели. – А почему ты никогда не говорил, что твое второе имя – Феликс? – между темами их разговора решил спросить Хван, поглаживая Ли по голове, будучи в обнимку с ним же. – Разве я не говорил? – в ответ он получил отрицательное мотание головой туда-сюда. – ну, по правде, это мое первое имя. Его мне дали при рождении, в Австралии… – Австралии?! Ты жил в Австралии?! – Хван от шока не смог усидеть на месте, с выпученными глазами он вскочил над Феликсом и уставился на него сверху вниз, поставив руки по обе стороны от него. – Ты никогда мне не рассказывал! – Прости, Джинни… – извинения хоть и были искренние, Ли не смог сдержать смешок, настолько Хенджин выглядел нелепо. – я думал, что ты знаешь. – Тогда почему во снах ты приходил именно под этим именем? Ты же хотел, чтобы я вспомнил тебя, разве нет? – Ну… – Ликс отвел взгляд. – я, если честно, думал, что ты в курсе и сможешь меня узнать, и вообще, я не хотел связывать нового себя с теми событиями, но понял, что без этого никуда, – теперь он выглядел также нелепо, как и Хван. – а потом сам и обиделся на тебя. Это было глупо, да? – Весьма, – подтвердил брюнет. – но уж явно не глупее моей слепоты и поступков. – Как ты мог меня не узнать? – настала его очередь задавать вопросы. – Ликси, ты же очень изменился с нашей последней встречи в школе, – непонятно было, оправдывает Хван себя, или хвалит другого. – ты вытянулся, похудел, волосы обесцветил в конце концов! Похорошел, – последнее слово он одарил самой нежной улыбкой и адресовал ему, смотря в глаза и поглаживая за ушком. – Правда? – он был полон любви, она, казалось, сочилась отовсюду. – Конечно, – Хенджин приблизился и быстро чмокнул в щеку, другую, нос и лоб так, чтобы Феликсу обязательно стало щекотно. – а я идиот. Прости меня, ладно? – Джинни, какой ты идиот? – округлил он глаза и нахмурил брови. Вот зачем себя так называть? – и я уже давно простил тебя, не сержусь, – он отвел взгляд и наощупь нашел чужую кисть руки, крепко сжал в своей, такой маленькой с его по сравнению. – мы оба были хороши, согласись? Хенджин улыбнулся многозначительно. С каждой пройденной долей секунды этот момент становился все интимнее и интимнее. Ликс ждал ответа так, будто от него зависело что-то глобальное. – Да, – наконец выдохнул он. – люблю тебя, солнце, – прошептал Хван и воссоединил их губы в медленном, аккуратном и нежном поцелуе, от которого голова кружилась и бабочки в животе порхали долго и высоко у обоих. Никто не знает, как дальше может сложится судьба. И лучше правда быть в неведении, так жить куда проще и счастливее. А сны пускай так и остаются всего лишь снами, ничем больше. Так будет правильно, так будет спокойнее. Теперь, когда они вдвоем, им будет куда проще. Когда Феликс наконец смог воссоединиться со своей любовью и закрыть гештальт, а Хенджин разобраться в себе и почувствовать, какого это, любить и быть любимым. Весь этот долгий и нелегкий путь был проделан для того, чтобы они с гордостью могли сказать, что пройденные ими трудности были ради них самих же, а это правда more than just a dream.