Жарко, страстно и слишком близко

Саша больше не мог отступить. Её губы жадно искали его, её дыхание сбивалось, смешиваясь с его, и он чувствовал, как напряжение в груди превращается в горящее пламя. Его пальцы скользнули ниже, к её талии, и ткань халата послушно поддалась, распахиваясь. Сквозь тонкую материю он ощущал тепло её кожи — и это сводило его с ума. Лиза не отстранялась, наоборот, тянулась всё ближе, будто сама подкидывала дрова в этот огонь. Она чувствовала, как его влажная от душа грудь прижимается к ней, горячая, сильная, будто сама сила держала её в объятиях. Она провела ладонями вниз по его спине, и пальцы на секунду задержались на полотенце у пояса. Саша резко вдохнул, сдерживаясь, но её прикосновение было слишком явным намёком. Его губы перешли к её шее, оставляя жадные поцелуи, а иногда и лёгкие прикусы, такие, что Лиза невольно вздрагивала, тихие стоны срывались с её губ. — Саша… — её голос прозвучал приглушённо, дрожащим шёпотом. Он остановился лишь на миг, поднял взгляд — и в её глазах уже не было ни тени колебаний. Только жажда. Только желание. Только она — такая, какой он всегда хотел её видеть: без маски, без защиты, готовая отдаться моменту. И это сломало последние границы. Саша подхватил её, заставив чуть откинуться спиной к прохладному стеклу панорамного окна. Контраст был ошеломляющим; холод ночного города за прозрачной стеной и нестерпимое тепло его горячего тела, прижимающегося к ней. Лиза буквально задохнулась, ее руки обвили его шею еще крепче, а бедра сами подались ближе, ловя каждое движение. Ее халат окончательно сполз с плеч, открывая бледную кожу. Его ладони тут же скользнули туда, жадные, уверенные, оставляя жаркие следы. Лиза выгнулась, ее грудь прижалась к нему, и Саша не удержался, накрыв ее губами, вжимаясь так, что у нее перехватило дыхание. Он слышал ее стоны, чувствовал, как ее пальцы впиваются в его кожу, и от этого по телу прокатывались волны желания. Лиза же не боялась больше, наоборот, ей нравилось ощущать, как его горячий, напряженный член прижимается к ее бедру, чуть шире и длиннее, чем ее смелые фантазии позволяли представить. Она все сильнее прижималась к нему, будто проверяя, насколько его хватит. — Ты… сводишь меня с ума, — срывающимся голосом прошептал он ей в ухо, горячее дыхание обжигало её кожу. — Тогда не останавливайся, — выдохнула она в ответ, и ее губы снова нашли его, требовательные, влажные и безумно голодные. И Саша не остановился. Его ладони сжали ее бедра, заставляя ее прижаться к нему еще ближе. Каждый ее стон отзывался в его груди, глухим рвущимся эхом, и чем сильнее она тянулась к нему, тем меньше оставалось места для сомнений. Саша вдруг вытянулся перед ней, и белесый свет ночника мягко скользил по его телу. Его фигура была именно такой, какую Лиза когда-то представляла: натренированное, выносливое тело мужчины, который привык работать руками, носить оружие, гоняться за преступниками, а не качаться ради зеркала. Мускулы не перекачаны, лишь ровный рельеф силы и выносливости. На плечах и груди каждая линия будто нарисована самой тенью, живот плоский, с четкими кубиками пресса, но без показной сухости. Сильные руки, в которых чувствовалась власть и умение держать, уверенно двигались, будто знали, куда коснуться, чтобы заставить дрожать. Его кожа была горячей и влажной, пахла свежим гелем для душа, перемешанным с родным запахом мужского тела. Капли воды все еще стекали по ключицам и груди, исчезая под полотном простыни, и Лиза с трудом сдерживала желание провести языком по этой дорожке. Она села на край широкой кровати, утопающей в белоснежных, шелковистых простынях. Атмосфера дорогого отельного номера казалась пленительной: мягкий ковер глушил шаги, шторы плотно скрывали город, оставляя их наедине с этим полумраком и шорохом ткани. Саша нагнулся ближе, его дыхание жарко коснулось её щеки, и Лиза непроизвольно втянула воздух сквозь зубы. Когда его пальцы скользнули вниз, к ее половым губам, где она пульсировала от желания, стон сорвался с ее губ сразу, тихий, но полный трепета. Она зажмурилась, и весь мир сузился до этого уверенного, чуть дерзкого, и все же мягкого и бережного прикосновения. Саша почувствовал, как она дрожит, и его глаза, обычно насмешливые, стали внимательными и чуть серьезными. Ему не нужно было задавать вопросы, он уже понял. Все выдавала ее реакция: та неуверенность, тот испуганный азарт, то, как ее тело словно впервые открывалось навстречу чужой ладони. — Девственница… — тихо прошептал он почти у ее губ, не как вопрос, а как констатацию. И улыбнулся — тепло и чуть хищно. Лиза резко открыла глаза, смутившись, хотела возразить, но не смогла; слова застряли в горле. И тут же его рот накрыл ее, горячий и жадный, с глубоким поцелуем. Язык легко и дерзко раздвинул ее губы, скользнул внутрь, смешав ее дыхание со своим. Она стонала прямо в его рот, хватаясь за его плечи. Саша отвечал на ее стеснительность азартом, а на ее робость — настойчивостью, при этом не отпуская бережности. Белоснежные простыни шуршали под ними, когда он медленно повалил ее на спину, нависая всем телом, тяжелым и горячим. Его ладонь легла на ее талию, скользнула ниже, и большой палец чуть сжал нежный бугорок. Лиза выгнулась, ее дыхание стало прерывистым, почти судорожным. Губы Саши оставляли влажные следы на ее шее, он посасывал кожу, оставляя багровые метки, которые будут гореть еще долго. Она чувствовала, как его грудь горячо прижимается к ее, как каждая его мышца двигается над ней. Он был не просто мужчиной — он был силой, которую она пускала к себе впервые. И чем дольше он целовал ее — шею, ключицы, впадинку между грудей — тем сильнее она понимала, что Саша все уже понял, но не собирается останавливаться. Его ладони были твердыми и уверенными, его дыхание было обжигающим, а его движения — жадными, но внимательными. — Я все сделаю сам, — шепнул он хрипло ей в ухо, прикусывая мочку и оставляя влажный след от языка. — Тебе остается только чувствовать… Белоснежные простыни шуршали все громче под их движениями, и казалось, что сам номер слушает их дыхание. Саша целовал ее так жадно, будто хотел лишить кислорода, прижимая к себе всем телом, и Лиза чувствовала, как каждая его мышца двигается, словно живая. Ее руки сначала держались робко за его плечи, но постепенно стали смелее. Пальцы скользнули вниз по его сильной спине, ощупывая рельеф, задерживаясь на каждой линии, будто боясь упустить хоть деталь. Она тихо выдохнула ему в губы: — Я не хочу лежать бревном… Саша приподнялся на локте, улыбнулся краешком губ и провел носом по ее щеке. — Пожалуйста, Лиз. Я твой. Эти слова будто развязали ей руки. Сначала нерешительно, потом все увереннее она прижалась к нему, перевела поцелуи на его подбородок, шею. Теплые влажные губы оставляли следы на его коже, и Саша тихо, низко простонал, когда она чуть прикусила его ключицу. — Да… — хрипло одобрил он, вжимая ее ближе. Лиза впервые почувствовала, что может дарить ему удовольствие. Ее ладони скользнули по его груди, ощутили плотность мышц, влажность кожи, горячие капли, которые еще не высохли. Она наклонилась, осмелилась провести губами по его груди, задержавшись языком у напряженного бугорка соска. Саша резко втянул воздух, пальцы его с силой вцепились в простыню рядом с ее плечом. — Лиза… — простонал он, и в этом звуке было столько жадности и благодарности, что ее сердце судорожно подпрыгнуло. Она улыбнулась, впервые почувствовав свою силу над ним, и двинулась ниже, покрывая поцелуями его пресс. Каждое движение ее губ было робким, но от этого еще более волнующим. Его тело под ней дрожало едва заметно, но уверенно, и эта дрожь разогревала ее саму. Саша, не выдержав, снова притянул её к себе наверх, их губы столкнулись в влажном, шумном поцелуе. Он жадно втянул её нижнюю губу, прикусил, впился языком глубоко, а затем, перевернувшись, уложил ее под себя. Его руки снова легли на ее бедра, сжимая их крепко, почти властно, но не причиняя боли. Лиза застонала и выгнулась в спине, ее волосы разметались по подушке. Она чувствовала его дыхание у своего уха, его шепот, едва различимый: — Ты прекрасна…  И, закрыв глаза, она позволила себе впервые в жизни не думать, а просто касаться, чувствовать и его стоны, и его силу, и свое новое, смелое желание. Саша словно нарочно испытывал ее терпение: то прикусывал ее нижнюю губу, втягивая её влажно и шумно, то оставлял дорожку из влажных поцелуев по шее, задерживаясь на ключице, чтобы втянуть кожу губами и оставить заметный засос. Она всхлипывала, выгибаясь, и звук ее стона тонул в шелесте белоснежных простыней. — Саша… — почти всхлипнула Лиза, чуть царапнув ноготками его спину.  Его руки были всюду. Сильные, натренированные, венозные они уверенно скользили по ее талии, бедрам, спине. Иногда он задерживал ладонь на ягодицах, сжимал их властно, заставляя ее тихо вскрикнуть, а потом гладил медленно, будто успокаивая. Каждое его движение было смесью грубости и нежности, и от этого контраста в груди у Лизы все переворачивалось. Она вдруг почувствовала в себе ту самую смелость, которой ей так не хватало. Поднявшись чуть навстречу ему, она наклонилась к его плечу и жадно прикусила кожу, оставив красный след. Саша глухо простонал, его мышцы напряглись, и он зарычал низко: — Дьявол, Лиза… Она улыбнулась, прижавшись губами к его груди, и поцелуями двинулась ниже, почти к животу. Его тело пахло свежестью после душа и чем-то мужественным, родным, и каждый ее поцелуй становился все смелее. Лиза задерживалась языком на его коже, оставляла влажные следы, чувствовала, как он дрожит под ее прикосновениями. Саша не позволил ей задержаться там надолго. Он резко, но мягко поймал ее за затылок, притянул обратно к своим губам и поцеловал так жадно, что у нее закружилась голова. Их языки сплелись, слюна смешивалась, и в этом поцелуе не было ничего стеснительного, только голод и страсть. Его пальцы тем временем нашли ее бедро, скользнули по нежной коже, и Лиза выгнулась так, что простыня зашуршала громче. Она всхлипнула и, не сдержавшись, вцепилась ногтями в его спину. Саша лишь сильнее прижал ее, его дыхание стало тяжелым, почти рычащим. — Смелая… — прошептал он ей в губы, облизав их влажно. — Еще чуть-чуть, и я тебя точно возьму. Он снова прижался к ее шее, оставляя влажные укусы, и Лиза не выдержала — ее руки скользнули вниз по его спине, задержались на ягодицах, и она смело сжала их. Саша застонал так низко и глухо, что у нее по коже побежали мурашки. Они оба даже не заметили, как в вихре поцелуев и движений оказались уже под простыней. Белоснежная ткань скользнула поверх них сама собой, накрыла, будто куполом, и сразу все стало теснее, жарче, интимнее. Полумрак смягчил все вокруг, только сбоку в щелку пробивался теплый свет настольной отельной лампы, отбрасывая на их лица золотые блики. Под этим куполом из ткани каждый их стон, каждый всхлип и влажный поцелуй звучал громче, будто в замкнутом пространстве, заставляя сердце биться еще сильнее. Лиза лежала под ним, прижимаясь всем телом, и чувствовала, как простыня шуршит при каждом их движении. Ее дыхание было горячим, рваным, губы влажными и распухшими от долгих поцелуев. Она снова осмелилась провести ладонью по его груди, спустилась ниже, по животу, к линии бедра. Саша застонал, мышцы на животе дернулись, он прижал ее руку крепче, но не остановил. — Какая же ты смелая, — хрипло прошептал он ей в ухо, втянув кожу мочки и оставив влажный след от языка. Он ответил тем же. Его пальцы коснулись горячей кожи промежности, медленно поднимаясь вверх. Лиза вся дрожала, но не убрала руку. Она наоборот еще смелее прильнула к нему, и ее губы двинулись вниз по его шее, оставляя влажные, липкие следы и легкие укусы. Время от времени она задерживалась, втягивая кожу так, что на его шее проступали алые засосы. Саша шипел от удовольствия, рычал, будто зверь, и вжимал ее в матрас, не позволяя уйти. Он снова нашел ее губы — жадно, грубо, так что их слюна смешалась, стекала по подбородку. Лиза застонала громче, ногти скользнули по его спине и оставили красные царапины. Он оторвался лишь на миг, тяжело дыша, и накрыл ладонью ее лицо, большим пальцем провел по ее влажным губам, заставляя ее втянуть его внутрь и прикусить. От этого жеста у нее по телу разлилась волна жара. Этим же пальцем Саша скользнул по ее шее, оставив влажную дорожку, затем резко наклонился к ее уху, обдавая его своим горячим дыханием:  — Поверить не могу, что ты так можешь… Под простыней стало душно, словно там был их собственный мир. Каждый вдох отдавался липкой близостью, каждый их шепот был словно заклинанием. Саша снова прижался к ее шее, медленно целовал, покусывал, а Лиза осмелилась обнять его бедра ногами, подтянув его ближе к себе. — Лиза… — простонал он, прижимаясь сильнее, и ее тело отозвалось на это выгибом и сдавленным криком удовольствия. Под простыней воздух стал тяжелым, насыщенным их дыханием, запахом кожи, потом и сладковатой пьянящей влажности. Лампа едва пробивала ткань золотистым светом, и в этом полумраке их лица казались еще ближе, губы находили друг друга вслепую, с жадностью. Ладонь Саши легла на ее грудь, накрыла ее целиком и сжала, большой палец прошелся по чувствительному соску. Лиза выгнулась так резко, что простыня натянулась над ними, а с губ сорвался протяжный стон. Саша чуть усмехнулся прямо ей в губы, но не остановился. Другой рукой он скользнул вниз по ее животу, задержался у бедра и медленно двинулся выше. Лиза вся дрожала, но в ней уже не было прежней скованности. Ее ладони опустились ниже, к его талии, обвели линию бедра и коснулись плотного рельефа ягодиц. Она сжала их смелее, чем раньше, и услышала, как Саша глухо застонал, почти зарычал. — Твою ж… Лиза… если ты еще раз так сделаешь… — его голос сорвался, дыхание стало резким. Она улыбнулась сквозь жар поцелуев, впервые чувствуя себя не только ведомой, но и управляющей. Ее губы двинулись по его шее, вниз к груди, и задержались там; она втянула кожу, оставила влажный засос, затем мягко провела языком по его напряженному прессу. Его дыхание сбилось, пальцы с силой вцепились в простыню. Но он не выдержал, вернул ее наверх, снова прижал к себе и поцеловал так, будто хотел растворить ее в себе. Его рука тем временем сильнее надавила на ее складки, мягко раздвигая их в сторону. Лиза резко всхлипнула, выгнулась и вцепилась ногтями в его плечи, оставляя красные борозды. Саша шептал ей в губы, хрипло, горячо: — Расслабься… только чувствуй… я с тобой. Лиза пыталась скрыть дрожь, но тело предавало ее. Оно отзывалось на каждое его прикосновение, на каждое движение пальцев все сильнее. Она закрыла глаза и прикусила губу, чтобы не закричать слишком громко. В ответ ее руки скользнули под простыней по его спине, по бедрам, она сама потянулась к нему ближе, прижимаясь каждой клеточкой тела. Она осмелилась провести ладонью ниже, туда, где его желание уже горело так же сильно, как её собственное. Саша резко втянул воздух, уткнулся лицом в ее шею и низко зарычал. Простыня липла к их телам, пропитанная жаром и влагой дыхания. Они двигались в этом белом коконе, теряясь во времени, не замечая ничего, кроме липких поцелуев, влажных следов от языков, тихих всхлипов и хриплых шёпотов. Саша скользил губами по ее коже. От шеи до груди, снова и снова, оставляя влажные следы, укусы, втягивая нежную кожу в рот. Каждый новый засос отзывался в теле Лизы волной жара, и она задыхалась от собственных стонов, пряча их в его волосы. Его пальцы тем временем уверенно ласкали ее промежность, чувствуя, как она становится все влажнее и все отзывчивее. Лиза дрожала, но теперь не только принимала. Ее руки смело скользили по его телу, изучали каждый рельеф. Она целовала его плечи, грудь, живот, оставляя там влажные, липкие следы, и каждый раз Саша вздрагивал и стонал низко, глухо, будто сам терял контроль. — Не думал, что ты такая смелая, — прошептал он, прижимаясь к ее уху, и прикусил мочку так, что она вскрикнула, выгибаясь. Простыня запутывалась вокруг их тел, сбивалась складками. Лиза, не замечая, как, оказалась на миг сверху. Ее волосы падали ему на лицо, а она склонилась к его шее, прикусила ее, оставила мокрый след от языка. Он застонал громко, схватил ее за бедра, сжал крепко, будто хотел прижать к себе навсегда. Она осмелилась провести рукой ниже его живота, нащупала его вставший давно член, — твердый, горячий, — и прикоснулась так робко, но решительно, что Саша почти зарычал и вжался затылком в подушку. Его пальцы вцепились в ее бедро сильнее, дыхание стало резким. — Лиза… — он выдохнул ее имя сквозь зубы. — Ты даже не представляешь, что творишь со мной. Она улыбнулась, смущенно, но гордо, и снова потянулась губами к его груди, ниже, медленно, по горячей коже. Саша держал ее за затылок, не направляя, а просто ощущая ее волосы в ладони, и стонал от каждого ее прикосновения. В ответ его пальцы ласкали ее половые лепестки все глубже, осторожно, но неумолимо, и Лиза извивалась, сжимала его плечи, шептала в полумраке бессвязные слова. Простыня вокруг них казалась липкой, пропитанной их дыханием и влагой, а весь номер дорогим ковром и золотым светом исчез. Оставалась только эта тесная и горячая вселенная под белой тканью. Саша вдруг, будто потеряв терпение, перевернул ее обратно на спину, накрыв всем телом. Простыня натянулась над ними, шурша, и их мир снова стал тесным и липким от жара. Его дыхание было обжигающим, падало на ее губы, на щеку, когда он прижимал ее к подушке. Он целовал ее губы жадно, шумно, со смешанной слюной, кусал нижнюю губу и втягивал ее, пока Лиза стонала и цеплялась за его плечи. Его ладонь тем временем уверенно пробралась ниже, и пальцы, горячие, твердые, но бережные, коснулись ее влажных складок. Она резко всхлипнула, схватила его за запястье, сжав пальцы так крепко, что костяшки побелели. Ее глаза на миг широко раскрылись. Страх и смущение боролись с неутомимой жаждой. Но Саша не остановился. Его пальцы скользили мягко, уверенно, и он почувствовал, как ее тело само выдает ее готовность. Обильная смазка делала каждое движение легким, скользящим, а её тихие стоны становились всё громче и прерывистее. — Тише, — прошептал он горячо ей в губы, прервав поцелуй лишь на миг. — Все хорошо… слышишь? Ты сама готова. Просто расслабься. Не бойся.  Он снова впился в ее губы, глубоко, влажно, и продолжил быстрее, но аккуратнее. Его пальцы пробирались все глубже, и Лиза выгибалась, хваталась за его плечи и шею, будто боялась утонуть в этих ощущениях. Ее дыхание стало резким, судорожным, стоны вырывались все чаще, срывались на полувсхлипы. Саша ощущал ее каждую дрожь. Его ладонь крепко держала ее за бедро, вжимая в матрас, чтобы она не извивалась слишком сильно, а его губы оставляли новые засосы на шее, на ключице, на груди. Влажные, липкие поцелуи смешивались с ее тяжелым дыханием.  Лиза, не выдержав, прикусила его плечо, оставив красный след, и прошептала хрипло: — Саш… быстрее… Он поднял голову, его взгляд потемнел, губы блестели от её слюны. Саша наклонился ближе к ее уху и прошептал, едва касаясь языком ее кожи: — Вот видишь… Уже сама меня просишь, Лиз…  Его пальцы двигались ритмично, быстрее, глубже, и с каждым разом ее тело отзывалось липким жаром, дрожью, стонами, что заполняли все пространство под простыней. Лиза уже не могла контролировать себя; ее тело извивалось, а пальцы цеплялись за простыню, будто пытались удержаться в этом полумраке. Её бёдра подрагивали, дыхание сбивалось. Она зажмурилась, боясь собственных ощущений, но Саша не позволил спрятаться. Он резко перехватил ее запястье, прижал к подушке, а губами снова накрыл ее рот, заставив стон раствориться в поцелуе. Слюна стекала по уголку, но он только глубже впивался в ее губы, втягивая ее дыхание. — Расслабься, — горячо прошептал он ей в ухо, — не бойся, я рядом… Его пальцы стали быстрее, уверенные скользящие движения сочетались с легким давлением там, где ее тело отзывалось сильнее всего. Лиза уже не могла сдерживать звуки; короткие, прерывистые стоны, почти крики, вырывались сами. Влажность смазки между ее бедер стала обжигающей, и каждый новый толчок пальцев делал ее все ближе к грани. Она вцепилась ногтями в его спину, оставляя красные полосы, и почти со слезами прошептала: — Саша… пожалуйста… еще быстрее… Он прикусил ее мочку, зашептал, прерывисто дыша: — Как же ты меня заводишь этим шепотом…  Эти слова сломали ее сопротивление. В следующую секунду ее тело выгнулось дугой, бедра задрожали, дыхание сорвалось на крик. Внутри все будто взорвалось, волна жара захлестнула изнутри наружу, каждое движение его пальцев отзывалось новой вспышкой удовольствия. Она судорожно задыхалась, губы дрожали, глаза оставались закрытыми. Простыня липла к их потным телам, в полумраке тени дрожали, а её стон разрезал тишину. Саша держал ее крепко, пока она дрожала в его руках от оргазма. Его губы не переставали целовать ее шею, щеку, влажные губы. Он шептал, почти рыча от возбуждения: — Моя ты умничка…  И лишь когда ее тело начало постепенно расслабляться, когда дыхание стало хоть немного ровнее, он чуть вытащил пальцы, скользнув по влажному клитору, и поднял глаза на нее. Его лицо блестело от пота, губы были припухшие и влажные. Лиза, все еще задыхаясь, посмотрела на него сквозь полуприкрытые ресницы и, краснея, шепнула: — Это… было… так хорошо, Саш… Даже вибратор бы не сравнился с тобой…  Саша усмехнулся, опустился снова к ее губам, целуя медленнее, мягче, но все так же жадно. Его шепот растворился прямо в поцелуе: — Это только начало… Саша медленно провел пальцами вдоль ее влажных половых губ, чуть скользнув внутрь, но теперь уже не только для того, чтобы дразнить и доводить. Его движения были мягче, длиннее, будто он учил ее тело привыкать к новому. Лиза зажмурилась, всхлипнула, схватилась за его запястье: — Саш… я… — ее голос дрожал, и в каждом вдохе слышался страх, вперемешку с желанием. Он накрыл ее ладонь своей, прижал к простыне и прошептал прямо в губы: — Я знаю. Первый раз. Я понял еще раньше… — его дыхание было горячим и обволакивающим. — Не бойся. Я буду аккуратным. Только скажи, если захочешь остановиться. Эти слова пронзили ее еще сильнее, чем прикосновения. Слезы блеснули на ресницах, но она не оттолкнула его. Наоборот, притянула к себе, с жадностью целуя. Саша усилил ритм пальцев. Чуть глубже, чуть быстрее, при этом другой рукой гладил ее живот, талию, грудь, накрывая все пространство ее дрожащего тела. Его губы оставляли влажные следы на ее шее и ключицах, иногда прикусывая кожу, оставляя теплые засосы. Лиза все еще боялась боли, но удивлялась — все было не так, как она представляла, не так как рассказывали ей подруги, пережившие уже тысячи романов. Скользящие движения, смазка, его жаркое дыхание и крепкие руки делали ощущения не мучительными, а тянущими, заставляющими тело само раскрываться навстречу. — Саша… — она застонала в поцелуй, ногти царапнули его плечи, оставив красные полосы.  Она смело провела ладонью вниз по его животу, нащупывая вновь его твердый и напряженный член. Ее пальцы дрожали, но она все же скользнула по нему, задержавшись на головке, и Саша резко втянул воздух сквозь зубы, его грудь напряглась, а губы снова впились в ее рот еще жаднее. — Твою ж мать, — прохрипел он, кусая ее нижнюю губу. — Ты слишком смелая, Лиз… Для первого раза.  Простыня сбилась с них окончательно, и они оба даже не заметили, как снова оказались полностью под ней, в мягком коконе тепла и полумрака. Только полоска света от лампы все еще освещала его серо-зеленые глаза, в которых горел дикий, но сдержанный огонь. Саша уже едва держал себя в руках. Его дыхание стало хриплым, неровным, капли пота блестели на висках и груди, когда он нависал над ней, целуя, кусая, снова целуя. Лиза чувствовала, как его тело дрожит от напряжения, как он будто сжигает сам себя, но все еще тянет этот момент, чтобы не причинить ей лишней боли. Его бедра придвинулись ближе, и она ощутила его горячий член совсем рядом, скользящий вдоль ее влажных складок. Сердце замерло. Лиза зажмурилась, но не оттолкнула его. Наоборот, крепче сжала его предплечья, ногти почти впились в кожу. Саша поцеловал ее губы глубоко, жадно, но удивительно нежно. Его шепот растворился прямо между их тяжелым дыханием: — Я войду совсем чуть-чуть… если будет больно — скажи… я остановлюсь… Она поспешно кивнула, не открывая глаз. И он осторожно, медленно надавил бедрами. Теплый и горячий член едва коснулся преддверия ее влагалища. Лиза резко вдохнула, напряглась всем телом, пальцы сильнее вцепились в его мышцы, будто в спасение. Ее ноги чуть задрожали. Саша замер, зажмурился, стиснул зубы — видно было, что ему самому невероятно тяжело сдерживаться. Его грудь резко вздымалась, мышцы на руках каменели от напряжения, а голос прозвучал низко, почти с хрипотцой: — Тише… все хорошо… ты умница… Лиза кивнула, глубоко, прерывисто вдохнула, и почувствовала, как он вошел еще чуть-чуть. Боль отозвалась резким уколом внутри, и она приглушенно вскрикнула, уткнувшись лицом в его плечо. Саша тут же прижал ее голову к себе, губами касаясь ее виска, рукой поглаживая ее затылок, шептал успокаивающе, каждый звук его голоса был горячим, низким, будто убаюкивающим: — Все нормально… потерпи чуть-чуть… я рядом… Он оставался почти неподвижным, только дыхание выдавало, как ему трудно. Тело его дрожало, как струна, но он терпел ради нее. Лиза же чувствовала его жар внутри — новый, странный, колющий, но не до конца чужой. Ей было больно, но вместе с этим боль перемежалась тянущим, сладким ощущением наполненности. И в какой-то момент, сжавшись от нового укола, она все же чуть-чуть подалась бедрами вперед, навстречу ему. Саша тяжело застонал прямо у ее губ, будто от ее крошечного движения в нём что-то оборвалось. Он прикусил зубами ее нижнюю губу, задержался там, втягивая её дыхание в поцелуе. — Господи, Лиз… — прохрипел он, — ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя… Она дрожащим голосом прошептала в ответ, сама не веря в собственную смелость: — Я чувствую, поверь… Только не останавливайся, Саш… Ее слова заставили его снова двинуться. Медленно, бережно, но глубже. Она снова напряглась, снова вцепилась в его руки до боли, но теперь уже не только от страха, а и от того, что тело начинало привыкать и откликаться. И хотя боль еще была, Лиза осознавала, что каждый его сантиметр, каждое движение, каждый поцелуй делали ее сильнее и смелее. Саша все еще сдерживал себя из последних сил. Его дыхание становилось все чаще, грудь поднималась тяжело, будто он боролся с самим собой. Лиза чувствовала, как его горячий, пульсирующий член чуть шире двух пальцев, которыми он ласкал ее раньше, и ощутимо длиннее, медленно и осторожно пробирался глубже внутрь. Тело Лизы вздрагивало в каждом новом миллиметре. Она то цеплялась за его плечи, то сжимала простыню, пытаясь выдержать натиск боли. Но вместе с болью все сильнее проклевывалось другое чувство — непривычная полнота, странное сладкое давление, заставляющее ее бедра предательски чуть двигаться навстречу. Она приглушенно вскрикнула, задыхаясь в его горячем поцелуе, когда он вошел еще немного глубже. Саша тут же остановился, уткнувшись лбом в ее шею, горячее дыхание щекотало ее кожу. Его голос прозвучал низко, сдавленно, почти звериным рычанием, но в нем все еще была забота: — Потерпи, милая… чуть-чуть еще… ты справляешься… умничка моя… Он накрыл ее губы, целуя долго, влажно, его язык мягко скользил по ее, отвлекая от боли. В тот момент Лиза впервые позволила себе расслабиться, ее тело перестало сжиматься так судорожно. И тогда он, воспользовавшись этим, осторожно продвинулся глубже, на этот раз чуть увереннее. Лиза всхлипнула, крепко прижавшись к нему, ее ногти оставили на его спине новые царапины. Но теперь вместе с острой болью внутри проступала тянущая волна жара, расползающаяся все шире. Она чувствовала, как ее собственная смазка облегчает его движения, помогая телу привыкнуть к новой, непривычной полноте. — Саша… — простонала она, прильнув к его губам. — Больно… Он снова замер, сдерживая себя, и прижался к ее уху, шепча хриплым, дрожащим голосом: — Ты даже не представляешь, как я тебя чувствую… такая узкая… горячая… боже…  — Не останавливайся пожалуйста… — она заставила себя взглянуть ему в глаза, наполненные огнем и желанием.  Лиза, все еще боясь собственных ощущений, неожиданно сама чуть подалась навстречу ему, ее бедра дрогнули, прижимаясь к его. Саша глухо застонал, зубами вцепившись в её шею, оставляя влажный, горячий след укуса. Их тела сливались всё сильнее: белоснежные простыни липли к коже от пота и влаги, тени от лампы дрожали на стенах. Каждый её стон, каждый его сдержанный выдох сливались в один ритм. Он входил все глубже, медленно, мучительно, пока ее тело наконец не раскрылось, пуская его почти полностью. Лиза зажмурилась, но ее пальцы больше не толкали его назад. Наоборот, она обвила его спину, прижимая к себе. Теперь боль все еще жила внутри, но рядом с ней впервые ярко проступила другая, сладкая нота удовольствия, от которой её дыхание сбивалось сильнее, чем от боли. Саша медленно, почти мучительно, отстранился на долю секунды и снова осторожно вошел чуть глубже. Его движения были выверенными, но тело дрожало от напряжения. Лиза снова сжалась, готовясь к боли, но на этот раз ее встречало не только жжение и покалывание — вместе с ним в глубине отозвалось новое, сладкое, почти тянущее ощущение, от которого у нее перехватило дыхание. Она не сразу поверила в это, но стоило ему повторить это движение, медленное и мягкое, как боль стала растворяться, смешиваясь с другой волной. Бедра сами чуть подались вперед, навстречу. Лиза застонала, но теперь в ее голосе слышалось не только напряжение, но и зарождающееся наслаждение. Саша прижался к ее губам, сдержанно, но жадно целуя, победно усмехнувшись. Его язык проник глубоко, сливаясь с ее дыханием, а рука скользнула по ее талии, груди, плечам, будто он хотел подарить ей тепло и уверенность каждым касанием. — Все хорошо… — шептал он, скользя губами вдоль ее шеи, прикусывая её кожу. — Доверься мне, не бойся… Его голос был низким, сорванным, но каждое слово звучало так, будто он держит её на руках даже в этом моменте. Он двинулся чуть глубже, и на этот раз Лиза не вскрикнула. Ее стон был глухим, тянущимся, наполненным удивлением и жаром. Она выгнулась навстречу, вцепившись ногтями в его плечи, а потом, сама не веря себе, прижала его бедрами, будто умоляя о продолжении. Саша едва сдержался, чтобы не рвануть быстрее. Его лоб блестел от пота, мышцы на руках и груди ходили, словно в напряженной стычке. Он прикусил ее нижнюю губу, задержался, и, выдыхая прямо ей в рот, хрипло признался: — Блядь… Какая же ты красивая…  Лиза тихо всхлипнула, но уже не от боли. Ее дыхание стало прерывистым, липкая смазка между бедрами позволяла ему двигаться легче и глубже. Каждый его толчок теперь отзывался в ней не только резкостью, но и всё растущим сладким откликом. Она чувствовала, как внутри всё больше раскрывается, как её тело уже не борется, а принимает его. И это новое, пьянящее ощущение заставило её прошептать сквозь поцелуй:  — Саша… ещё… Он больше не мог отказывать. Его движения бедрами стали чуть ритмичнее, но все еще осторожные, будто он проверял ее отклик каждым новым входом. И с каждым толчком ее стоны становились громче, выше, в них уже не было страха — только нарастающая страсть. Белоснежные простыни шуршали под их телами, слипаясь от жара и влаги. Их потные, скользящие тела будто прилипли друг к другу. Поцелуи становились влажными, слюна стекала по подбородку, но никто не обращал на это внимания — страсть накрывала их с головой. Саша прижимал её крепче, не отрываясь от её губ, её шеи, её груди, а Лиза впервые в жизни ощущала, как её тело перестаёт принадлежать только ей самой и становится единым с ним. И вместе с этим впервые пришло ясное, сладкое чувство: боль исчезает, а вместо неё рождается настоящее удовольствие. Саша уже не мог больше держаться в прежней неподвижности. Его тело горело, каждая мышца дрожала от желания, и теперь, когда Лиза больше не сжималась в испуге, он позволил себе чуть больше. Медленный, но уверенный толчок, и он вошел глубже, чем прежде. Лиза зажмурилась, воздух вырвался из её груди резким стоном, но боли почти не осталось. На ее губах впервые проступила дрожащая тень удовольствия. Она обвила его спину руками, прижимая сильнее, и, чуть смутившись, все же двинулась навстречу его бедрам. Саша тяжело и низко застонал ей в рот, целуя с жадностью, будто боялся потерять контроль. Его горячее дыхание перемешалось с влажными поцелуями, слюна липла на губах и подбородке. Он прикусил её нижнюю губу, втянул её в себя, и в этот момент двинулся ещё глубже. Лиза почувствовала, как его горячий член скользнул внутри нее и чуть дернулся, и с каждым движением боль окончательно таяла, уступая место новому и такому захватывающему ощущению. Она больше не могла молчать; ее стоны становились все громче, прерывистее. Грудь вздымалась, соски напряглись и скользили под его губами, когда он наклонился, жадно втягивая их в рот, оставляя влажные, горячие следы укусов. — Саша… — простонала она, выгибаясь под ним, — Хорошо…  — Тебе нравится? — хрипло и сдержанно прошептал Саша прямо в ее губы.  — Да, очень…  Он ответил ей только хрипом и сдержанным рычанием. Его движения становились ритмичнее: вход, выход, вход — медленные, но уверенные толчки, и каждый раз ее тело отзывалось сильнее и чувствительнее. Ее бедра сами начинали подстраиваться под его ритм, искать его глубже и жаднее. Саша прижал ее руки к подушке, нависая полностью, его сильная грудь скользила по ее, обжигая горячей кожей. Его шепот, прерывистый, сорванный, осыпал ее ухо, щеку, губы: — Такая теплая… такая узкая… моя… любимая…  Лиза больше не пыталась быть сдержанной. Она прижималась к нему, царапала его плечи, кусала его губы в поцелуях, задыхалась от каждой новой глубины. Ее тело уже само подсказывало, чего оно хочет — и в каждом движении было не только смущение, но и голод, жадность. Ритм ускорялся. Их стоны и влажные звуки сливались с шуршанием простыней. Полумрак люкс-номера был наполнен жаром, липкостью, дыханием, шепотом, тихими криками. Саша двигался уже свободнее, глубже, и каждый толчок отзывался в Лизе новым раскатом жара. Ее тело больше не сжималось в страхе, наоборот, она раскрывалась, принимала его полностью, чувствуя все отчетливее, как член наполняет ее до предела. Ее стоны стали громче, увереннее, уже не сдержанные, а требовательные. Она цеплялась за его спину, пальцы скользили по влажной коже, оставляя красные полосы, и сама подстраивалась под его ритм. Бедра двигались навстречу, всё смелее, всё отчаяннее. — Саша… — голос ее дрожал, но теперь от наслаждения.  Он накрыл ее рот жадным поцелуем, влажным, сливаясь с её дыханием, кусая её губы, втягивая их в себя. Его движения стали чуть быстрее, ритм плотнее, звук их тел — влажный, липкий — наполнял комнату вместе с ее стонами. Лиза прижималась к нему, задыхаясь, и вдруг, сквозь волну страсти, с ее уст сорвалось шепотом: — Ты… такой красивый… — слова прервались протяжным стоном, — я никогда… не думала, что мужчина может быть таким… Саша замер на долю секунды, словно эти слова ударили прямо в сердце, и посмотрел на нее в полумраке. Свет от лампы выхватывал ее лицо — раскрасневшееся, с влажными губами, с глазами, полными смущения и огня одновременно. Он провел губами по ее щеке, дыша горячо, почти срываясь на хрип, и ответил так же искренне: — А ты — самая красивая девушка, Лиз… — он выдохнул ее имя, будто это было что-то очень сокровенное. С этими словами Саша толкнулся глубже, и Лиза вскрикнула, но не от боли. Ее тело встретило его, жадно, готовое к каждому движению. Она больше не боялась. Наслаждение переполняло ее, и она впервые позволила себе отпустить все. Она обвила его бёдрами, прижимая к себе, губы снова нашли его рот. Их поцелуй был безумным — слипающимся от слюны, влажным, с укусами и стоном внутри. Простыни липли к коже, пот стекал по его груди, смешиваясь с её влагой, и вся комната дышала их страстью. Лиза вдруг, сама удивившись собственной смелости, резко толкнула Сашу в грудь. Он с легкой улыбкой откинулся на подушки, и она, задыхаясь, села сверху, обхватывая его бедра своими коленями. Простыня соскользнула вниз, открыв их тела в мягком свете лампы. Ее руки дрожали, но взгляд был решительным. Она взяла в ладонь его член, провела головкой по своей влажной и истекающей смазкой промежности, чувствуя, как он напрягся еще сильнее. И, медленно, но уверенно, опустилась, насаживаясь на него. Горячая плоть раздвинула ее, наполняя изнутри все глубже и глубже. Лиза застонала низко, протяжно, и впилась пальцами в его бедра. Саша сдержанно задыхался, прикусывал губу, но не остановил ее. Только обхватил ее талию и мягко направлял движения, подсказывая ритм. — Умничка моя… — прошептал он, глядя на нее снизу с невероятным обожанием, — Так… не спеши… чувствуй меня всего… Она двигалась все смелее. Сначала медленно покачиваясь, ощущая каждое скольжение его члена внутри, а затем чуть быстрее, сжимая его внутри себя. Каждый ее стон становился увереннее, громче, и сама Лиза уже не пыталась их скрыть. Ее волосы прилипали к вискам, падали на грудь. Губы приоткрыты, дыхание рваное. Она наклонялась к нему, целуя его губы жадно, влажно, оставляя слюну на его подбородке. Потом отстранялась и выгибалась назад, позволяя ему лицезреть, как она сама берет его член глубоко в себя. Саша не сводил с нее взгляда, помогал руками; то сжимал ее бедра, то гладил по спине, то поднимал, то снова опускал на себя. Но он позволял ей вести, наслаждался ее властью и ее смелостью. Его хриплый голос звучал между поцелуями: — Вот так, Лиз… красиво… Не спеши… Она улыбнулась сквозь жар и прошептала, облизнув губы: — Я хочу чувствовать все сама… каждое твое движение… И опустилась на него до конца, вскрикнув громко, почти пронзительно. Ее бедра забились в ритме, все сильнее, все отчаяннее, пока простыня вокруг них не стала влажной от смазки и пота, а воздух в комнате не наполнился их стонами и влажными звуками их соединения. Лиза все сильнее увлекалась этим ощущением власти над ним. Она двигалась то быстрее, то медленнее, меняла угол, глубину, изгибалась по-разному, словно на ощупь искала именно тот момент, когда его дыхание сорвется. Саша держал её за талию, пальцы вжимались в кожу все крепче, но он всё ещё пытался сдерживаться, лишь иногда выдыхая резче, чем прежде. Она попробовала слегка податься вперед, затем назад, и вдруг заметила, как его губы приоткрылись, дыхание стало прерывистым, и с его горла вырвался первый сдержанный, хриплый стон. Такой низкий, что у нее по коже пробежали мурашки. Она замерла на миг, а потом сделала то же движение снова. Саша уже не смог удержаться; новый стон вырвался громче, ниже, гортаннее, словно из самой груди. Он зажмурился, запрокинул голову и крепче вцепился в ее бедра. — Лиза… — выдохнул он срывающимся голосом. Она улыбнулась, чувствуя, как внутри все сжимается от сладкой радости и азарта. Она нашла ту точку, от которой его самоконтроль рушился. И теперь каждый ее новый толчок заставлял его стонать сильнее. Лизу заводило это до чертиков — слышать, как его голос срывается, как он перестаёт быть спокойным и собранным. Ей нравилось доводить его до предела, нравится ощущать, что именно она способна так свести его с ума. Она наклонилась ближе, прикусила его губу, оставив влажный след от поцелуя, и прошептала, тяжело дыша: — Мне нравится слышать тебя… ещё… Саша открыл глаза, глядя на нее снизу с таким жаром и возбуждением, что она сама едва удержалась, чтобы не потерять ритм. Его ладони сжали ее талию так, что стало почти больно, но это только усиливало ее желание двигаться дальше — глубже, резче, снова и снова заставляя его стонать громко и без остатка. В какой-то миг он резко схватил ее крепче, пальцы вонзились в её кожу, и он начал сам подстраиваться под ее движения. Его бедра поднимались навстречу ее ритму, ударяясь в нее с такой силой, от которой она задыхалась и стонала в ответ. — Лиза… ты сведешь меня с ума, маленькая моя… — выдохнул он, и это было уже не спокойное, уверенное, а хриплое, почти отчаянное признание. Она вскрикнула, когда он начал помогать ей задавать мощный и уверенный темп, но при этом идеально подхватывающий ее ритм. Теперь они двигались в унисон, и каждый новый толчок отзывался во всей ее груди, в животе, в коленях. Лиза прижалась к нему, обхватила ладонями его лицо, зацеловала его губы жадно, влажно, почти грубо, чувствуя вкус его дыхания, его стоны прямо у себя во рту. Его язык жадно встретил ее, переплетаясь в горячем поцелуе, и она чуть захрипела, не в силах оторваться. Она шептала между поцелуями, захлебываясь собственным голосом: — Саш, глубоко… Боже… Я с ума схожу от тебя… Саша тяжело выдохнул прямо ей в губы и в ответ рвано прошептал: — Я тоже… не могу без тебя… — Не отпускай… Возьми меня…  Его движения становились все сильнее, он подхватывал ее бедра и вел их, словно направлял, но при этом оставлял ей возможность двигаться и самой. Каждый толчок сопровождался их сдвоенными стонами, влажными звуками соединения и треском простыней под ними, которые уже были в беспорядке смяты в их ритме. В полумраке дорогого номера их тела блестели от пота и влаги, скользили друг о друга, и казалось, что ни один звук за пределами этой комнаты не существует. Только они, их дыхание, их стоны и горячее слияние, все сильнее уносящее их обоих. Лиза двигалась все смелее, все быстрее, каждый толчок отдавался внизу живота, сжимал ее изнутри так сильно, что казалось, что она вот-вот сорвется. Ее стоны стали прерывистыми, сбивчивыми, иногда переходили в короткие вскрики, когда он попадал особенно глубоко. — Саша… — выдохнула она срывающимся голосом, царапая его грудь ногтями, — я сейчас… Он тут же сильнее прижал её к себе, его бедра врезались в нее мощно и жестко. Лицо Саши было искажено напряжением, губы приоткрыты, дыхание резкое и горячее. Он стонал уже громко, низко, гортанно, не пытаясь больше скрывать, как сильно его накрывает. — Лиза… — прохрипел он прямо ей в ухо, оставляя влажные поцелуи и кусая кожу под ухом, — я тоже… я не могу больше… Каждое его движение было чуть грубее прежнего, но от этого она только крепче вцеплялась в его плечи, поддавалась навстречу, не думая ни о боли, ни о страхе. Вся она была в этом ощущении наполненности, скольжения, жара и липкой влажности между ними. И вдруг она почувствовала — внутри всё начало сжиматься волнами, всё плотнее, всё сильнее. Она закусила губу, вскрикнула приглушенно, но тело уже не слушалось — оно само двигалось, рвалось навстречу его движениям. — Саша! — вскрикнула она, выгибаясь и прижимаясь к нему до конца.  Он застонал в ответ так низко и громко, что у неё мурашки побежали по всему телу. Его мышцы были напряжены до предела, горячий член внутри нее пульсировал, становился еще тверже. — Лиза… — хрипло сорвалось с его губ, и он закрыл глаза, резко вонзившись в неё до конца, чувствуя, как ее тело сжимает его, буквально вытягивая из него всё самообладание. Лиза громко вскрикнула, выгибаясь в его руках, и внутри неё всё сжалось судорожно, волнами накатывая и отпуская. Каждое движение Саши отзывалось вспышкой внизу живота, и она уже не могла контролировать себя — дрожала, хваталась за его за плечи, за волосы, прижималась, снова выгибалась, теряясь в собственном теле. Саша в этот момент стонал так низко, что его голос буквально вибрировал в её груди. Его мышцы были каменными, бедра напрягались в каждом толчке, и наконец он с гортанным рывком, почти рычанием, вонзился в нее до конца. Его член пульсировал внутри, горячие волны семени вырвались наружу. Лиза вскрикнула еще раз, ощущая, как он заполняет ее, но из-за силы и резкости часть его семени пролилась наружу. Горячими каплями скатилась по ее внутренним бедрам, на белоснежные простыни, и даже на его собственные напряженные бедра. Белые следы мгновенно смешались с влагой их тел, создавая липкую, откровенную картину страсти, которую как-то надо будет объяснить уборщице номера. Она тяжело дышала, дрожала, все ее тело мелко содрогалось в послевкусии оргазма, а Саша крепко прижимал ее к себе, продолжая шептать задыхаясь: — Лиза… ты у меня самая лучшая… Его губы касались ее виска, скулы, влажные поцелуи скользили по ее лицу. Он прижимал ее так, словно боялся отпустить хоть на секунду. Лиза прижалась к его груди, слыша, как бешено колотится его сердце, и выдохнула сквозь улыбку, все еще чуть задыхаясь: — Я никогда… ничего подобного не чувствовала… Саша усмехнулся сквозь хрип, поглаживая ее спину, чувствуя липкость и жар их тел, перемешанных в одном дыхании и одной простыне. — Потому что это было по-настоящему. И они еще долго лежали так. В полумраке дорогого номера, среди сбившихся, испачканных белоснежных простыней, переплетенные, горячие и липкие от их общей страсти.