Время начать всё заново

— Слыш, Пузырь. Семён медленно выдохнул. Звук бьющихся об открытое окно жалюзи показался ему оглушительным. После этой фразы всегда следовало одно и то же. Удар под дых точный и быстрый одним махом выбил весь воздух из лёгких, заставив его нелепо скорчиться на полу. Слезы, брызнувшие из глаз, мешали рассмотреть хоть что-нибудь, но в нос привычно ударил запах протёртых ботинками школьных полов, и все вновь встало на свои места. Однажды кто-то сказал ему, что к боли можно привыкнуть. Просто сгруппируйся перед ударом, сожми челюсть покрепче, прояви мужество, и смотри на своих обидчиков осуждающим взглядом, снося их подлые удары. Для брутальности, можешь позволить скатиться капле пота по своему виску. Но на этом все. Капли влаги из глаз недопустимы. Альфы ведь никогда не плачут. Даже от боли. Несмотря на такой общеизвестный закон, поколениями передающийся из уст в уста, сейчас Семён позорно хватал ртом воздух, лежа на полу и всхлипывал. Один из парней наклонился к нему поближе и повторил: — Слыш, Пузырь, ты, это, в себя поверил что ли? Он зажмурился крепче. Да, поверил. Поверил, что имеет права в открытую проявить симпатию к Маше — милой омеге из класса. Даже вызвался объяснить ей математику после уроков, тайком откладывал деньги с обедов, чтобы купить какую-нибудь дурацкую розочку в целлофане. Но Семен не учел одного момента — Маша нравилась не только ему, а ещё и парочке широкоплечих альф с хорошо поставленными ударами, которые теперь очень доходчиво объясняли почему Маше помощь с математикой не требуется. Особенно от него. Громила с шумом втянул носом воздух. — Твою мать, пацаны, от него ещё и ромашками несёт, - пинок в живот не заставил себя ждать, — Ты, блять, альфа вообще? Семён хрипло и со злобой выдохнул: — Альфа... — А чё-то по тебе не видно. Ещё один пинок, только теперь уже куда-то ниже. Со всех сторон послышался мерзкий гогот, и слезы на потеху публике полились с удвоенной силой. Сёма понимал - они были правы. Его родители - почти потомственные беты, у которых к их огромной радости родился сын-альфа. Вот только, альфы, рождённые от бет, особой силой феромонов и крепостью мышц не славились, а в случае Семёна, к не слишком удачным генам прибавились ещё склонность к полноте, и что самое страшное, - природный сладко-цветочный запах ромашек. Ромашек, мать твою. И если раньше эти вещи его не особо смущали, то школьная жизнь внесла свои лёгкие коррективы. Эти коррективы теперь очень отчётливо расплывались по его лицу и телу синими гематомами, пока он вяло ковылял по подъездной лестнице. "Коррективам" надоело над ним издеваться ещё час назад, и теперь он неловко мялся под дверью родительского дома. Минут двадцать он просидел в пахнущем холодом и краской подъезде. Синие стены пестрели прыгающими надписями в духе: "Все омеги-шлюхи", "Ваня любит Петю" и "Тварь ли я дрожащая?". На долгое чтение великих цитат Семена не хватило, и он наконец-таки дёрнул за ручку двери в квартиру. Ярко жёлтый свет тут же пролился на него, подсвечивая наливающиеся синяки, а волосы за секунду пропитались запахом чего-то жаренного. Стоило маме увидеть его, она сразу стыдливо отвела взгляд, и ушла куда-то вглубь комнаты в поисках отца. Семён уже и не помнил, когда в последний раз разговаривал с матерью один на один. У нее был слишком мягкий характер для того, чтобы чем-то помочь ему, поэтому слово обычно предоставлялось отцу. Семён сел в коридоре, запутавшись в шнурках, и пустым взглядом, осматривал комнату, прислушиваясь к возгласам из кухни: "Он уже не маленький, альфы все дерутся!" "Ну что ты начинаешь, Господи!" "Пусть постоит за себя, пара синяков даже полезно..." Наконец перед глазами появилась сутулая фигура отца. Это был стареющий бета с мешками под глазами и скрюченной от долгой офисной работы спиной, единственной гордостью в жизни которого стало рождение альфы. Дефектного альфы. Он положил свою сухую руку ему на плечо и неловко улыбнулся, почесав рукой свою щетину: — Сына... Мама опять извелась, но ты ведь уже это... совсем взрослый у нас. Так иногда происходит в вашей реальности, — он горько хмыкнул, и морщинки вокруг глаз сделались выразительные, — Добро пожаловать в мир альф. Бета хотел сказать что-то ещё, но умолк и просто потрепал сына по золотистым кудрям. Почему-то этот момент из детства запомнился Семену отчётливее всего. Он, подумал тогда, что если его мир выглядит именно так, то лучше бы ему никогда не появляться на свет.

***

— Добро пожаловать! Худенький, прямой как линейка бета-третьекурсник активно размахивал руками и неестественно бодрым голосом рассказывал про университетские правила и их новое расписание. Они толпились маленькой группой, пытаясь втиснуться в узкие коридоры, и поспеть за своим куратором. Было душно, Семён оттянул высокий ворот черной толстовки с каким-то вычурным принтом в виде граффити. Подобный стиль пользовался большой популярностью у молодых альф, и Семён усердно копил деньги последние пару месяцев, чтобы обновить себе гардероб. Но теперь он чувствовал себя глупо, буквально кожей ощущая инородность новой одежды. Она слишком мрачная, слишком грубая, слишком не его... Совсем не то, что сочеталось бы с мягкими, почти округлыми чертами его лица и такой же мягкой фигурой, с румяными щечками и глазами цвета ясного неба. Сколько бы он не изматывал себя тренировками, сколько бы ни кутался в мрачные тряпки, и не хмурил брови, он все равно оставался очень нежным. И эта нежность слабым призраком напоминала о себе, проявляясь в манере его речи, походке и взгляде. Больше всего Семён боялся того, что обнаружат ее раньше, чем он успеет заручиться поддержкой какой-нибудь альфьей компашки, и вся его жизнь снова превратится в ад. От волнения его вело из стороны в сторону, дрожь в ногах усилилась, и он оступился, налетев на спину впереди стоявшего альфы. Сердце сжалось от страха и ухнуло куда-то вниз, он тут же отпрыгнул и начал бормотать извинения: — Э, я-я случайно! Н-не хотел, прошу прощения... Альфа обернулся, им оказался низковатый, крепко сбитый парень, с рассеченной белесой бровью и глубоко посаженными глазами. — Да чё ты кипишь разводишь, нормально все, — он оценивающе взглянул на Семена и принюхался, — Чет от тебя не пахнет вообще, ты альфа? Семён сглотнул. — А-ага. Родители не в курсе, но он уже несколько месяцев подавлял свой настоящий запах с помощью омежьих блокаторов. Достать их не просто, но он однажды сильно помог с учебой сыну одного папиного знакомого — фармацевта, тот в благодарность стащил именную печать и подделал несколько рецептов на его имя. А в местных аптеках много вопросов не задают, кому это надо. Правда, от блокаторов имелись побочки в виде сильнейших мигреней и нарушений сна, но Семена это мало волновало, все что угодно, лишь бы не сраные ромашки. Парень нахмурился на пару секунд, пожал плечами, а потом одарил Семена кривой улыбкой без двух верхних зубов. — Лады, — он протянул широкую мозолистую ладонь, — Я Федя, но так-то все Фиником зовут, - Финик показал на дырку вместо зуба, — Мне как-то, это, буржуй-кореш дал фиников поесть, а я их не видел никогда вот и зубень сломал, хы-хы, кровищи было.... Он глупо хохотнул. Семён немного побледнел, быстро вытер потную ладошку о штанину и протянул ее Финику. — А я С-Семен, — он поморщился от силы рукопожатия. — А чё, погоняло есть какое-нибудь? "Пузырь", "Жиртрест" и "Выблядок". — Нет, нету. Финик по-дружески обнял его за плечо большой лапищей. — Ну не беда, придумаем потом тебе чё-нибудь. Будем знакомы, Семён. В это время их группка уже плавно перетекала во второй корпус, в котором находились только закрытая третий год библиотека и жиденький на ассортимент буфет. Финик, наконец отпустил его плечо, но все ещё шел рядом. — Поц, а как тебя в пед занесло, то? Семён отвёл глаза, он не ожидал, что этот вопрос он услышит так скоро, ещё и от... Финика. — Да, я экзамены сдал не очень... Вот и взяли только сюда. — Чё, с мозгами не лады? — Да, нет, учился нормально, просто... Заболел перед экзаменами. Финик понимающе закивал. — Понял, значит башковитый. На несколько минут возникло неловкая пауза, но Финик вдруг оживился: —Да, бывает в самый важный момент всякая шляпа случается. Я вот, - он закатал рукав растянутой водолазки, обнажая рваный шрам на запястье, - боксом занимался, хотел в большой спорт пойти, а потом потренил с пацанами неудачно и все. Кранты. Теперь ток на физрука учиться, хы-хы. Семён понятия не имел, как на всё это реагировать. Он подумал, что, наверное надо подбодрить альфу, и уже было открыл рот, чтобы сказать какую-нибудь банальность, как Финик глубоко вдохнул и звучно свистнул. Вся группа затормозила, бета-третьекурсник замолк и вытаращился на Сему с Фиником. Тот лишь махнул рукой: — Ой, пардон, я братву хотел позвать, а то не слышно нихера. Но вы, эт, не обращайте внимания, экскурсируйте нас дальше. Семёну показалось, что он сейчас провалится под землю от стыда, но к счастью, все опять быстро пришло в движение, бета снова завел свою шарманку, а к ним с Фиником зашагали ещё двое парней. Тот быстро их представил: — Это Лебедь, он же Тоха, — Финик указал на долговязого парня с взъерошенной каштановой шевелюрой и оттопыренными ушами, — Он рукастый капец! Как-то салют самодельный нам с пацанами замутил на новый год, но мы его косячно поставили, улетел во двор какой-то бабки, а у нее там типо сад был... Ментов не вызвали, Тоха бабке пообещал двор облагородить и таких лебедей из покрышек наделал, мать родная! Аж на выставку отправлять хотели... Ну и погоняло Лебедь себе заработал с тех пор. Лебедь молча кивнул и пожал Семену руку. Его хватка была слабее Финика, но в ней чувствовалась уверенность. —А это Портной, — Финик показал на коренастого альфу, с челкой чуть ли не до носа, одетого в абсолютно безвкусный кислотно-зелёный спортивный костюм, — Он мне как-то губу зашивал, вот и прозвали так. Но Портной у нас рисует как Боженька, на изошника собрался. Семён поздоровался с Портным. Тот видимо не слишком любил прикосновения, и сразу же спрятал руку в карман. Финик пихнул Портного в бок и продолжил: — А ещё он у нас сердцеед ещё тот, хоть по нему и не скажешь, омеги штабелями к поцу в руки падают. Семён кивнул, внимательно запоминая и анализируя поступившую информацию, бета- куратор со своими рассказами теперь был где-то на задворках сознания, потому что на самом деле насрать всем было где там находится учебная часть и сколько розеток в кабинетах. Ключ к выживанию лежал через приспособление. Быстро поймёшь какие здесь правила и порядки - быстро сольешься с окружением. Будешь выделяться или не успеешь обзавестись связями? Не выживешь. Наконец они все расселись в одной из похожих друг на друга крошечных аудиториях, противный искусственный белый свет резал глаза, отражаясь в темноте за окнами. Все расселись по двое, Финик о чем-то болтал с Лебедем впереди, а ему досталось место рядом с молчаливым Портным. Только теперь Сёмен смог рассмотреть свою группу. Как и на любом направлении, предполагающим работу с детьми, здесь было очень много омег, чуть меньше бет и всего четыре альфы включая самого Семена (он внутренне возликовал от осознания, что ему удалось мало-мальски подружиться с альфьей компанией в первый же день). Омеги стайками собрались на первых рядах, их звонкие голоса перемешивались друг с другом, создавая приятный шум. Иногда Семён думал, что может быть, было бы проще, родись он омегой, но теперь глядя на них, он отчётливо понимал, что различия между альфами и омегами не существенны. Если ты альфа — будь маскулинным и грубым, носи чёрное и разбивай костяшки кулаков о лица соперников. Если ты омега — оставайся изящным, робким и тихим, не смей стареть или лезть на рожон. Постоянно следи за своим внешним видом, и обязательно — за модой. Так или иначе, смысл остаётся тот же: не смей выделяться, окутайся социально одобряемым поведением как вуалью и забудь о собственной индивидуальности. Куратор уже начал перекличку, нещадно коверкая незнакомые ему фамилии и провоцируя этим возгласы возмущения, как вдруг дверь в кабинет резко распахнулась, и в помещение вместе с уличным воздухом влетел взлохмаченный омега. Все замолчали, а куратор строго посмотрел на опоздавшего сквозь толстые стекла очков. — Представьтесь, пожалуйста. Омега оперся плечом на дверной косяк и отдышался. — Журавлёв Савелий, первый курс, только сегодня из академа вышел. Бета поджал губы и покачал головой: — Собрались учить детей, а сами приходите непонятно когда... Присаживайтесь, прошу. Надеюсь, ваше опоздание в первый день было первым и последним. Нам не нужны омеги, подающие плохой пример. Семен нахмурился. Смеющимся почти во весь голос Финику с Лебедем куратор не сказал ни слова. Савелий, однако, пристыженным не выглядел, он лишь мельком закатил глаза и уселся на последнюю парту позади Семёна. У него наконец-то появилась возможность получше рассмотреть омегу, пока тот пробирался к последнему ряду. Его фигуру было тяжело разглядеть под мешковатыми спортивками, но он казался достаточно худым, хотя изящности в его движениях совсем не было. Цепкий, даже угрюмый взгляд серых глаз сканировал окружающее пространство, ни на ком не задерживаясь дольше пары секунд. А черные патлы, выбившиеся из наскоро завязанного хвоста, оттеняли и без того бледную кожу, подчёркивая синяки под глазами. Эпатажности в этом парне не было, но выделялся он однозначно. Когда омега сел сзади, Семён почти инстинктивно повёл носом, но к своему удивлению совсем ничего не почувствовал. Даже с блокаторами, от омег исходит лёгкий шлейф запаха, но у Савелия не было даже его. Не смотря на это, сомнений в своей половой принадлежности он не вызывал. Было в омеге что-то такое... домашнее. Семён стряхнул с себя все ненужные мысли, разумно решив про себя, что отсутствие запаха это совсем не его забота, но вдруг почувствовал болючий тычок в спину. Он удивлённо обернулся на Савелия. — Чё он там до этого рассказывал? — не очень тихим шепотом спросил омега, кивнув в сторону куратора. Семён посмотрел на сидящего рядом Портного, ковырявшего прыщик на подбородке. В голове сразу всплыли слова Финика про штабеля омег и любвеобильность этого альфы. Ну уж нет, во второй раз он себя такой опасности не подвергнет, слишком хорошо ему запомнилась боль от пинков по печени. Семён потупил взгляд и молча отвернулся от омеги. В спину послышалось злое: "Вот же сука". Теперь тыкнули уже Портного, вопрос прозвучал тот же. Альфа расплылся в улыбке и начал хриплым голосом что-то активно объяснять Савелию, делая паузы и дожидаясь, пока омега запишет всю важную информацию в заметки телефона. Семён прикрыл глаза и постарался вслушаться в слова куратора, но на языке неприятно горчило от ощущения собственной трусости и беспомощности.

***

      Когда на улице стало совсем темно сыро и холодно, всех новоявленных студентов наконец отпустили по домам. Финик, от души хлопнув его по плечу и прогорланив бодрое "Покеда!", растворился в где-то в толпе. Семён брел по дороге и хмурился, засунув руки в карманы, и наблюдал издалека за спешащей куда-то фигурой Савелия. Как назло, после пар им нужно было идти в одну сторону, но Семён, вовремя заметив это, отсиделся пару минут за углом, увеличивая дистанцию между ними, чтобы не привлекать к себе внимание омеги. Все было хорошо до того момента, пока из кармана Савелия не выпало что-то очень похожее на кошелек, а тот и не заметил, быстро юркнув в какой-то переулок. Семён тяжело вздохнул. Особым равнодушием он и раньше не отличался, а сегодня ему уже пришлось пойти на сделку с совесть, проигнорировав омегу. Подставлять его во второй раз не хотелось, тем более, знакомых альф поблизости теперь не было. Семён поднял с промокшей земли бумажник и быстро засеменил в том же направлении, куда убежал омега. Долго искать его не пришлось, Савелий обнаружился на детской площадке, он разговаривал с каким-то хорошо одетым высоким омегой. Когда он остался один, Семён осторожно подошёл к нему и негромко позвал по имени. Савелий резко обернулся и удивлённо вскинул бровь. — Извиняюсь, что потревожил, но ты вот уронил... — Семён протянул бумажник омеге, стараясь избегать зрительного контакта, и чувствуя, как лицо покрывается пунцовыми пятнами от волнения. Когда он в последний раз вот так оставался наедине с омегами? Кажется, в прошлой жизни. Семён не успел договорить, как из-за спины Савелия появилась румяная от мороза девочка лет трёх и вцепилась ему в руку. Её звонкий детский голос проехался по ушам: — Папа! А чего мы домой не идём? Семён почувствовал, как его лицо невольно вытянулось, а в мозгу заскрипели шестерёнки. Омега глубоко вздохнул, молча выхватил бумажник из рук альфы и посмотрел на него таким пробирающим взглядом, что вопросы тут же всплывшие в голове сразу испарились. Повисла гробовая тишина. Наконец, Савелий прочистил горло. — Расскажешь о ней кому-нибудь — убью. Лучше бы сегодня Семён пошел на сделку с совестью во второй раз.