Замерзшая роза

Какая глупая затея. Игра в кошки-мышки между двумя кошками. Он нежно, почти невесомо проводит кончиками пальцев по мускулистой спине. Даже если кожа Кацуки покрыта шрамами, он ужасно чуток к прикосновениям. Слегка вздрагивая, он резко оборачивается назад. Урарака что-то продолжает увлеченно болтать, будто не замечая его внезапного движения. Круглолицая продолжает рассказывать о том, как они с Изуку собирались купить новую виллу. Богатые ублюдки. Как и все в этом зале. Краем уха продолжая слушать девушку, Бакуго ловит знакомый силуэт, удаляющийся в толпе. Разноцветные волосы сложно не заметить — их обладатель как-то подозрительно вытянулся за последние пару лет. Желание слушать новости как-то резко отпало. Коротко прокомментировав светскую болтовню девушки, Бакуго направился к балкону. Кажется, Тодороки ушел именно сюда. Блондин не ошибся. Он действительно открывает дверь, за которой стоит Шото. — Ну и что это за хрень, а? — чуть прищурившись, рычит он. — Я, кажется, не подписывал соглашение на публичное облапывание. Тодороки молча на него смотрит. Его холодные глаза смахивают на кошачьи. Хотя вся суть айсберга немного напоминает кого-то из рода пушистых и когтистых. Он отходит к перилам, поворачиваясь к Бакуго спиной. Что ж, блондин почти тронут тем, что этот непрошибаемый не боится, что Кацуки его спихнет в свободный полет. Здесь как раз четвертый этаж, может этот дурак хоть разобьется насмерть. - Ты же вроде был занят каким то проектом - в пол голоса говорит он, поворачиваясь обратно к Кацуки. - К чему клонишь? - Тебя быть здесь не должно, - почти выдыхая говорит Тодороки. Хотя, он конечно врет, - знаешь, я не думал, что такую проблему как ты, сюда приведут. У Кацуки от шока даже рот немного приоткрылся. Он пашет как лошадь, а тут это. Даже не дав себе отчет в действиях, он хватает Шото за грудки. Двери балкона все равно плотные, а сюда скорее всего никто не зайдет. Так что в принципе - немного подраться с сыном владельца здания - неплохая идея. Он только начинает шипеть что то злобное, как его тут же переворачивают, подсаживая на перила. Кацуки никогда не говорил, но он ужасно боится высоты. Тодороки кажется вкурсе. Именно поэтому он не дает ему слезть с чертовых перил пятого этажа. Что бы парень ощущал спиной, что будет, если он захочет отстраниться. А ведь действительно, стоит блондину ослабить хватку, как под напором Тодороки он просто рухнет вниз. Эта мысль заставляет схватить плечи ублюдка сильнее. Кацуки тянет разноцветные волосы, стараясь отстранить немного двумордого, что бы потом оттолкнуть его к закрытой двери, подальше от этих отвратительных перил. Тодороки кажется смекает. И специально не отходит, падла. Хотя Кацуки стоило догадаться о том, что этот мудень не собирался его жалеть. Ощущение необъятного страха окутывает его все больше. Оно его драйвит больше, чем возможность того, что хорошенького папиного сыночка сейчас застанут с ним на балконе. Это будет проблема Шото, разве нет? Бакуго совсем не нравится пропасть, от которой его спасает лишь двумордый урод. Такой весь из себя идеальный, но урод. Блондин никогда не изменит своего мнения на этот счет. Гетерохром склоняется к уху и еле слышно шепчет - Хочешь свободы, Бакуго? - Че? И кацуки чувствует в мгновенье, как Тодороки отпускает его. И как в замедленной съемке молодой человек летит вниз. Кажется это мгновенье стало для него вечностью. Что гаденыш сейчас сделал? Кацуки умрет? Он не хочет! Черта с два он выкарабкивался со дна, убивался и пахал как не в себя, что бы сейчас умереть! Чертов двумордый ублюдок! Еще тысяча оскорблений пришла на ум Кацуки, пока тот летел, гляда в гетерохромные смеющиеся глаза. ***