Я останусь на ночь?

      Глубоким вечером вилла начала потихоньку погружаться в тишину. Как в ту, что была несколько часов назад, до начала тусовки. Коридоры, ещё недавно наполненные шагами и звонким смехом, постепенно пустели. На втором этаже погас свет в нескольких комнатах — там ещё лежали забытые куртки гостей и бокалы с недопитым вином. Внизу, в гостиной, в огромных окнах отражались последние огоньки гирлянд, а на столе оставались тарелки с фруктами и закусками, которые уже никто не трогал. На заднем дворе ещё тлели угли в мангале, и лёгкий запах дыма смешивался с ароматом вина. Гости начали расходиться, и не всех Антон лично успел проводить сам. В его знаменательный день, который считается уже таковым каждый год его жизни, это было простительно. Среди гостей присутствовали и родственники, и близкие друзья Антона. Атмосфера праздника была тёплой и душевной: за большим столом, в гостиной, на втором этаже и на заднем дворе звучали смех и живые разговоры, а музыка создавалa особое настроение. Все чувствовали себя частью одной семьи, разделяя радость этого дня. Сейчас Антону стукнуло двадцать восемь лет, и вроде ничего не изменилось, никакого ощущения грядущих личностных перемен. Хотя зачем они нужны, когда у такого человека как Антон, всё есть? Дом, машина, студия звукозаписи, рояль, и домашний питомец по имени Экко — всё что нужно для полного достатка. До этого момента, Антон всегда отмечал свои дни рождения достаточно скромно, не придавая это событие широкой огласке. Однако в этом году Антон решил поступить совсем иначе. Он разослал всем своим родным, друзьям и знакомым электронные приглашения, а с некоторыми даже созвонился ради организации своего торжества. Антон даже подготовил музыкальный плейлист: сначала лёгкий джаз и акустические мелодии, затем — более оживлённые композиции, чтобы настроение постепенно переходило от спокойного к праздничному. Когда гости начинали приходить, Антон сначала нервничал — ему было непривычно быть в центре внимания. Но вскоре он заметил, как друзья улыбались, шутили друг с другом, фотографировались, то на iPhone, то на Polaroid, и обсуждали разные моменты из своей жизни. Атмосфера постепенно наполнялась смехом и теплом. Особенным моментом стал небольшой тост: каждый гость говорил пару слов о том, что ценит в Антоне или вспоминал забавный эпизод, связанный с ним. Эти слова тронули Антона глубоко — он понял, что его решимость устроить праздник была не просто капризом, а настоящей возможностью поделиться радостью с людьми, которые ему дороги.       Просмотрев очередную ленту сообщений, и удостоверившись, что никто больше не напишет поздравительное письмо, Антон пошел проверять все комнаты, на наличие хотя бы одной живой души. Он не хотел чтобы кто-то оставался у него дома и ночевал, будто этот кто-то — член семьи или дальний родственник. После торжества ему захотелось покоя, тишины, и одиночества, чтобы как следует расслабиться и поскорее встретить завтрашний день. Удостоверившись, что все комнаты пусты, Антон направился обратно в гостевой холл, где возле лестницы стояла девушка с короткими до плеч волосами, что отражались мягким янтарным отблеском на свету, и в белом длинном платье, на котором нарисованы красные, похожие на клубнику, осенние листья. Она стояла почти задом, и смотрела в «коробку с червями» современного человека, водя и тыкая пальцем по электронной панели. Когда она говорила «пока» и «до встречи» всем кто проходил мимо неё, её голос сразу был узнаваем, и даже не было сомнений что это был другой человек. Она была не слишком занята, чтобы на несколько секунд оторваться от телефона, и на прощание, обнять своих знакомых и друзей, которые направлялись к выходу из дома. Тоже самое произошло в момент, когда Антон уже спустился со второго этажа, и легким кашлем привлëк её внимание. Она обернулась, и её улыбка сразу отразилась на её лице, как только она увидела виновника этой вечеринки. Ее выразительные светло-карие глаза внимательно и ясно отражали всё тепло и свет сегодняшнего окончания дня.       — Антон! — Хейли посмотрела то на экран телефона, то на окружающую обстановку, явно не ожидая того, что кто-то мог подойти к ней сзади. — Ты давно здесь стоишь?       — Я только спустился. Классно выглядишь. — мягкая улыбка не сходила с его лица, как и румянец на щеках Хейли. Ему действительно было приятно её видеть. — А ты видимо кого-то ждешь. Не меня ли?       — Ага, чтобы ещё раз тебя с Днём Рождения поздравить. — дружелюбным сарказмом ответила Хейли. — Нет, я сейчас занята тем, что строчу сообщения своим родным. Не хочу чтобы они беспокоились. А за комплимент спасибо.       — Это правильно. Хотя с другой стороны мы с тобой давно знакомы, и твои родители скорее всего не будут переживать по поводу того, что ты сейчас находишься у меня в гостях.       — Тоже верно, но всё равно… — на секунду она задумалась, после чего решила внезапно перевести тему: — Как ощущения от праздника?       — Просто супер! — ответил Антон. — Никогда бы не подумал, что придёт столько людей. Знаешь, как будто мне этого совсем не хватало: такой живой атмосферы, когда все вокруг, как родственники, собираются и веселятся, наслаждаясь моментом.       — Для этого и нужны такие мероприятия. Уже чувствуешь приближение к началу медленной старости?       — Пока во мне есть порох, я еще могу что-то делать, и возраст здесь вообще не мешает.       — Как например новый альбом? — подколола его Хейли. — Сколько уже прошло времени, а ты всё синглы выпускаешь. Ты смотри, так ведь и до первого музыкального сборника недалеко.       — Ой, не начинай. — усмехнулся Антон. — Процесс идет, да и ты прекрасно знаешь, как я ответственно подхожу к таким вещам.       — Ага… — в голосе девушки прозвучало это выражение довольно лениво. — и о-очень долго. Так ведь мои интересы переключиться могут.       — Вот как? — с интересом спросил Антон. — И на каком я месте из твоего списка интересов?       — Я его не веду, ибо мне нужно будет заводить дневник для этого. Но раз уж ты спросил, то ты будешь у меня… На одиннадцатом месте.       — На одиннадцатом? Серьезно? — Антон был явно удивлён этому. — Похоже, я и правда теряюсь в твоих предпочтениях.       — Ничего страшного. — она дотронулась до его плеча. — Еще наверстаешь упущенное.       Они оба улыбнулись друг другу, как тогда, когда они только познакомились через лейбл и общих друзей. Хейли ещё тогда была без ума от музыки Антона, и мечтала поработать с ним. Эта мечта была настолько воодушевляющей, что она даже записала демо-версию песни, над которой работал Антон и ребята из группы «Grey», а ведь тогда они еще не знали, насколько сильно их песня станет вирусной. С тех пор они стали не просто коллегами, а настоящими друзьями, которые время от времени могут созвониться друг с другом, выразить слова поддержки, поговорить о разных вещах, и при этом, никто из них никогда не испытает скуку. Со временем их связь стала чем-то большим, чем просто дружба на фоне общей страсти к музыке. Между ними установилось особое, почти неуловимое понимание — то, что бывает лишь между людьми, прошедшими через одни и те же сцены, студии, бессонные ночи и радость первых аплодисментов.       Каждая новая встреча будто возвращала их в те дни, когда всё только начиналось: запах свежесваренного кофе в студии, тихий гул аппаратуры, неловкие, но искренние комплименты в адрес друг друга. Сейчас, глядя в глаза Антону, Хейли поймала себя на мысли, что время словно не сдвинулось ни на дюйм. Он всё так же слегка прикусывал губу, когда задумчиво подбирал слова, и всё так же смотрел прямо, будто пытался прочитать не только выражение лица, но и мысли собеседника. Хейли вспомнила, как когда-то именно этот взгляд помог ей не сдаться — тогда, в тот первый день записи, когда казалось, что всё должно было пройти хорошо, но при этом, всё шло наперекосяк: звук не выравнивался, вокал дрожал, а уверенность таяла с каждой неудачной попыткой. Без поддержки Антона она бы плохо справилась с поставленной задачей.       Поболтав ещё так минут пять, Хейли снова посмотрела на экран телефона, и параллельно с этим, начала копаться в своей сумке. Шуршание внутри её кожаного мешка нисколько не раздражало Антона, который всё продолжал говорить, и вроде даже не думал останавливаться. Перебило его лишь то, что Хейли перестала перебирать вещи внутри сумки, а её взгляд стремился куда-то в пустоту, будто она теперь его не слышит, или делает вид что не слышит, но просто не хочет. Такое поведение явно обеспокоило парня.       — Хейли… — он легонько дотронулся её руки. — Что-то не так?       Хейли уставилась в свой телефон так, будто впервые в жизни взяла в руки что-то подобное. Её парализованность продлилась три секунды, прежде чем она откликнулась и глазами посмотрела вниз. То ли на сумку, то ли на пальцы, то ли на пол. Со стороны было непонятно.       — Антон, слушай, тут такое дело… — она начала запинаться, а голос звучал нервно. — Черт, как неловко то…       — Всё нормально, Хейли. — успокоил Антон. — Говори, я не кусаюсь. Разве что мой Экко может. — он указал на своего питомца, который в данный момент тихонько начал засыпать на одном из кресел.       Хейли издала лёгкий смешок, но обеспокоенное выражение на её лице оставалось прежним. Антону же оставалось стоять на ровном месте и ждать момента, когда она что-то скажет. Остальные гости к этому моменту уже покинули виллу, сели в свои машины: кто на своих, кто на такси; и уехали к себе домой.       — Пока мы с тобой болтали, я рылась в своей сумке и не обнаружила там ключей от дома. Мне показалось, что я их где-то здесь оставила, но потом вспомнила что ушла без них. Решила, что они мне не понадобятся. Только в эту минуту я поняла, что довольно сильно ошиблась. Я не хочу приехать домой посреди ночи, и будить своих родных, а среди моих знакомых кто бы мне помог, кроме тебя, я никого не знаю, так что… И вот тут Антон понял у чему она клонит. Такой расклад его не устроил, ведь он наконец хотел побыть один, без посторонних людей. Однако контраргументом стало то, что, как настоящий джентльмен, он бы не выпроводил её из своего дома, да и к тому же, она почти спросила разрешение, а не просто взяла и решила за него, что она останется всего лишь на одну ночь. В подобных ситуациях от того, кто хочет помочь, требуется прежде всего эмпатия, а от нуждающегося — вежливость.       — Ты спрашиваешь меня, можно ли тебе здесь переночевать? — спросил Антон, сложив руки на груди и выгнув брови так, будто он был чем-то недоволен. — Ты серьезно? Об этом, знаешь ли, стоит предупреждать заранее.       — Ну… — Хейли, нервничая, малость вцепилась пальцами за свою сумку. — Не так прямо конечно, но… Я была бы очень благодарна тебе за помощь. Но, судя по твоему выражению лица, ты настаиваешь на обратном, верно?       Хейли чувствовала себя загнанной в угол, словно стены комнаты чуть подались вперёд, оставив ей совсем мало пространства для дыхания. Сердце билось чаще обычного, и от этого каждая секунда казалась длиннее, чем должна. В её голове крутились одни и те же молитвы, что-то вроде «пожалуйста, не прогоняй меня», боялась увидеть в глазах Антона осуждение, боялась услышать сухое «нет» — и именно это напряжение мешало ей выдохнуть. Внутри боролись сразу несколько эмоций: Первое — Неловкость за то, что её просьба звучала слишком прямолинейно. Второе — Стыд. Будто она просит больше, чем имеет право. И вместе с этим — отчаянная надежда, что он всё же поймёт и не отвергнет. Антон несколько секунд молчал. Его взгляд был строгим, но в нём не было злости — скорее, раздумье. А вслед за этим, Антон широко улыбнулся и убрал руки с груди.       — Я прикалываюсь, — усмехнулся Антон. — конечно оставайся! Не прогонять же на улицу, а то иначе я буду чувствовать себя полным негодяем. Тем более — на своём же Дне Рождения.       Хейли моргнула, не сразу поверив его словам. Её напряжённое выражение лица начало постепенно таять, будто с плеч упал невидимый груз. Она слабо улыбнулась в ответ, хотя в уголках губ всё ещё чувствовалась осторожность.       — Ты… — она слегка выдохнула, будто выпустила из груди застоявшийся воздух, и легонько толкнула кулаком Антону в грудь. — мог бы предупредить, что шутишь. Я уже подумала, что всё… — она тихо рассмеялась, но в её голосе слышался оттенок усталости.       Антон пожал плечами и развёл руками.       — Извини, иногда у меня чувство юмора чуть странноватое, — сказал он мягко. — Но я серьёзно, не переживай. Будешь моей гостьей.       — Я все еще им являюсь, забыл? — сказала Хейли. — Извини, если вдруг нагрузила тебя этим. У тебя же всё-таки был праздник.       — Одного «спасибо» было бы достаточно. — сказал Антон, дотронувшись до её плеча. — Пойдём, я покажу тебе где ты будешь спать.       Антон провёл её по коридору, и уже на первых шагах Хейли только сейчас заметила последствия прошедшего праздника, ибо до этого она то и делала, что веселилась вместе с остальными. В гостиной царил лёгкий хаос: на журнальном столике стояли бокалы с недопитым вином, в углу красовались шарики и ленточки, а на диване валялась плед-накидка, явно кем-то брошенная в спешке. Основной большой стол был «разукрашен» тарелками с недоеденой едой, пустые бокалы и стаканы, салфетки, и прочие кухонные принадлежности.       — Вот, — махнул рукой Антон с усмешкой, — следы веселья. Не обращай внимания, завтра приберусь.       — А разве это не должны делать горничные? — спросила Хейли.       — Ну во первых — я один живу. — сказал Антон. — А во вторых — если бы они у меня были, у них завтра был бы выходной.       Хейли провела взглядом по комнате и тихо рассмеялась:       — Знаешь… эта картина ещё очень даже аккуратно выглядит. У нас дома после праздников обычно гора тарелок. Особенно в раковине.       — А я то думал, у меня одного, столько тяжёлой работы.       Они прошли дальше, и Хейли только тогда по-настоящему осознала, насколько просторна вилла. Высокие потолки, широкие окна, сквозь которые пробивался лунный свет, и мягкое освещение в коридорах создавали ощущение, будто это не просто дом, а маленький мир внутри города.       — Знаешь что?.. — выдохнула она, оглядываясь. — Я снова хожу по твоему дому, и до сих пор поражаюсь. У тебя тут словно как в фильме 80-х, формата Дэвида Линча. Просторно, роскошно… даже слишком красиво для того, чтобы просто жить.              — А я всё никак не привыкну к тому, что это «слишком». Для меня это скорее пустовато, пусть это и кажется уютным. Вроде много места, а иногда тишины слишком много, несмотря на то, что я её люблю. Я уже не говорю про своё предыдущее место жительства — там, в этом плане, конечно ужас.       — То место, которое ты давно продал? Он больше напоминает виллу какого-нибудь рэпера или R&B музыканта. Но раз ты про него вспоминаешь, значит ты по нему скучаешь.       — Возможно… Не знаю.       Пока они шли по дому, у Хейли снова завибрировал телефон. Антон, в этот момент, лишь слегка оглянулся в ее сторону, даже не рассматривая её действия, а просто уточнив всё ли в порядке, на что Хейли промолвила лишь лёгкое «угу». Антон не придал этому значения. Сейчас телефоны живут своей жизнью — постоянно что-то мигает, вибрирует, требует внимания. Хейли выглядела спокойно: ни в голосе, ни в движениях не было ничего необычного. В коридоре пахло свежестью и старым деревом. Разговор сам собой перешёл на другую тему, и этот короткий эпизод затерялся в потоке мелочей, как сотни похожих за день. Дойдя до спальной комнаты, Хейли сразу осмотрела ее с пола до самого потолка. С первых секунд повеял запах душевного успокоения, а также морской соли и лаванды. Слева от двери, по середине стены, стояла кровать, окутанная в лёгкое покрывало цвета топлёного молока, небрежно сбившееся у изножья. Подушки, разного размера и фактуры, будто приглашали опуститься и забыться в их объятиях. На столике напротив кровати, прямо под телевизором располагались книга в кожаном переплёте, раскрытая на середине, и бокал с недопитым соком. У окна, в глубокой нише, стояло кресло — чуть повернутое к ночному свету, как будто кто-то совсем недавно встал, оставив на подлокотнике след руки. Хейли медленно шагнула в комнату, а Антон, оставаясь в дверях, добавил:       — Можешь расположиться здесь. Если что-то будет нужно, я буду в другом конце коридора на этом же этаже. В остальном — ты знаешь куда идти.       Хейли опустила сумку на кресло, и усевшись на кровать, снова осмотрелась вокруг. Её не покидало ощущение, будто она никуда и не уходила. Не отвечала на сообщения друзей, не собиралась на организованную вечеринку, не предупреждала родителей о том, что она собирается гулять до поздней ночи, а то и вовсе до утра. Она почти чувствовала себя как дома, за исключением овсяного печенья, ноутбука и любимого питомца, что очень сильно ждёт свою хозяйку.       — Спасибо тебе, Антон. — в ее глазах блистали искры благодарной радости. — Что бы я делала без твоей помощи?..       — Лучше не будем это выяснять, — ответил Антон. — а то мысли глупые в голову взбредут, и потом совсем не уснёшь.       — И то верно. — у Хейли снова завибрировал телефон, но уже не так как раньше — сейчас он звучал довольно грубее и длиннее, и было похоже на входящий звонок. Резким движением она буквально выпрыгнула из кровати и быстро достала маленькую электронную коробку из сумки. Антона это слегка насторожило, ибо такое поведение не было на неё похоже. Любой другой на ее месте просто медленно встал бы, подошёл и отключил эту маленькую коробочку, но только не она. Ее действия были довольно шустрыми и будто отрепетированы заранее, словно она знала, что сейчас её начнут беспокоить, и беспокоить не будут явно не по пустякам. Ее поведение было таким, словно она хранила в шкафу чужой скелет или пытается исчезнуть с цифрового следа длиной в милю. Хотя с последним вариантом не бывает всё настолько просто.       — Хейли? — оторвавшись от дверного косяка, он подошёл ближе к девушке. Взгляд был слегка обеспокоенный. — У тебя точно всё в порядке?       — А? — Хейли посмотрела на парня, и снова вернулась в реальность происходящего. — Ой, да, прости. Просто я уведомления забыла отключить. Они только спать мешать будут.       — Странно, ведь судя по вибрации это явно были не уведомления. — он расположил руки на поясе, а его голос прозвучал с лёгким смешком, дабы не уклонять ситуацию в более серьезные рамки, хотя повод был слегка весомый. — Кто-то звонил тебе?       — Да… — ответила Хейли, убрав телефон в глубь своей сумки. — Какой-то незнакомый номер. Наверняка это мошенники под видом налоговой службы, вот и не стала отвечать.       — Ну тогда… — тут он уже хотел спросить от чего тогда она дернулась, но глядя на ее уставший вид, он не стал задавать ей этот вопрос. — А, хотя знаешь, неважно. Тебе сейчас отдохнуть надо, а завтра уже со свежей головой сможешь разобраться кто это был.       — Со свежей головой? — спросила Хейли, словно это прозвучало как сарказм. — Сказал так, будто я ее сегодня не мыла.       Они улыбнулись друг другу и слегка посмеялись над этой двухсмысленной шуткой.       — Ну ладно. Укладывайся спать. — он начал покидать комнату, но остановившись у порога двери развернулся к ней полубоком. — Спокойной ночи.       — И тебе спокойной ночи. — ответила Хейли, которая уже легла на кровать.       Антон закрыл за собой дверь и направился в свою спальню. Если тело себя чувствовало ещё более-менее энергично, то вот тяжесть и сухость в глазах уже давали о себе знать. Антон медленно прошёл по коридору, ощущая, как тишина окончательно вступает в свои права. Дом, ещё пару часов назад живой и многоголосый, теперь дышал иначе — глухо, ровно, почти интимно. Дойдя до своей спальни Антон не стал включать верхний свет. Он подошёл к окну, отдёрнул штору и посмотрел на двор: угли в мангале уже погасли окончательно, только тёмное пятно на плитке напоминало о вечернем шуме. В отражении стекла он увидел себя — слегка растрёпанного, уставшего, но явно довольного сегодняшним днём. Он лёг на кровать, закинув руку за голову, и попытался отключить мысли. Получалось плохо. В голове всплывали лица гостей, обрывки тостов, смех, музыка… и, почему-то, Хейли. Не та, что шутила и поддевала его у лестницы, а другая — напряжённая, дернувшаяся от звонка, слишком быстро спрятавшая телефон. Антон не любил копаться в чужих делах, да и сейчас это не так важно. В конце концов сейчас это не его проблема, а её. Потому что она чего-то не рассказала, что-то утаила от своего друга, с которым она бы поделилась любой новостью, но почему-то сейчас решила не говорить о том что её беспокоит. И чем больше Антон об этом думал, тем ещё сложнее ему давался сон. Спустя тридцать минут безуспешных попыток упасть в объятия ночи, Антон встал с кровати и решил неумышленно нарушить покои Хейли.       Направился он у ней не в той одежде, в которую он был одет во время тусовки, и уж точно не в одних трусах. Он одел короткие шорты и футболку — всё в условиях домашней среды. Пока он собирался идти в соседнюю спальню, он обдумывал в голове то, какие вопросы он будет задавать Хейли: соврала ли она про ключи, почему она в спешке отключает телефон когда он вибрирует, почему ведёт себя странно, и главный вопрос — в чем истинная причина её ночёвки в его доме. Антон даже поймал себя на мысли, что ответ на последний вопрос она и сама не знает, так как не могла в тот момент придумать что-то лучше. Дойдя до двери, он глубоко вздохнул и тихо выпустил весь накопившийся воздух из лёгких, готовясь к некоему допросу, а затем постучал два раза.       Тишина.       Хейли, ты спишь? — спросил Антон, уткнувшись лицом в дверь. — «Похоже она крепко уснула.» — подумал про себя Антон, снова постучал в дверь. — «Но это меня не остановит.»       Он не был не согласен с тем, что его действия выглядели весьма невежливо и неэтично, тем более в ночное время суток. Об этом Антон захотел думать лишь после того как наконец сможет переступить порог, и, как следует, поговорить с Хейли. В один момент он заметил небольшую щель, из которой выходит небольшой свет — дверь была вовсе не закрыта. Антон, держась за ручку двери, медленно открыл её, и оглядел комнату: свёрнутое одеяло и мятая подушка на кровати, открытое окно, работающий светильник, телефон в сумке, который до сих пор не переставал выдавать, уже надоевшие для ушей, вибрации… и ни одного намека на то, что девушка здесь. Это малость насторожило Антона, и он решил осмотреть комнату основательно. Заглянул в ванную комнату, высунул комнату из окна и посмотрел вниз, убедившись, что внизу во дворе никого нет. Очередь на осмотр наконец-то пришла и за телефоном Хейли. Парень понимал, что разблокировать его не удастся, да и ему было достаточно посмотреть на уведомления с экрана блокировки, а ведь там было на что взглянуть: 19 пропущенных звонков и около 25-ти сообщений, которые явно вызывали интерес не только у Антона. Более того, они были тревожными, и ссылались на один простой вопрос — «Где ты?!».       Беспокойство взяло верх раньше, чем его мысли дошли до него самого. И вызвано было оно не из-за этих сообщений, а из-за внезапного шума на первом этаже. Судя по резкому звону и треску, разбилось что-то стеклянное, и эхом разлетелось по всем углам дома. Антон вздрогнул и резко выпрямился. Все мысли о тактичности и границах испарились в одно мгновение. Он бросил взгляд на телефон, будто надеясь, что тот подскажет ответ, но экран всё так же безмолвно светился пропущенными вызовами.       — Чёрт… — вырвалось у него почти шёпотом.       Он быстрым шагом вышел из комнаты, по прежнему стараясь идти тихо. Мало ли кто это мог быть, поэтому меры предосторожности были необходимы. Дом, казалось, впервые за ночь перестал быть уютным и начал выглядеть чужим, слишком большим и полным тёмных углов. На первом этаже горел свет — тот самый, который он точно выключал. В гостиной, возле барной стойки, на полу валялись осколки бокала, на которые парень чуть было не наступил, а рядом — бутылка сухого вина сорта Пино Нуар, открытая. Антон огляделся, сердце билось всё быстрее.       — «Хейли, твою мать!» — нервы у Антона всё также были на пределе.       Тишина была напряжённая, тревожная, будто дом затаил дыхание. Отсутствие Хейли, этот внезапный шум, и отсутствие какой либо защиты на случай нападения названного гостя, заставили Антона напрячься всё сильнее. Продолжая действовать осторожно, Антон, всё также тихо, пробирался обратно на второй этаж, в смотровую комнату рядом со студией. Лестница скрипнула под ногой предательски громко, и Антон замер, затаив дыхание. Несколько секунд ничего не происходило, только где-то в трубах тихо стонала вода. Он медленно продолжил подъём, держась ближе к стене, считая ступени и стараясь не смотреть в тёмный пролёт вниз. Смотровая комната встретила его слабым светом от подсветки за рабочим столом. Заперев за собой дверь, Антон включил компьютер, и, не дожидаясь окончательной прогрузки системы, открыл программу. Камеры показывали пустые коридоры, задний двор, подъездную дорожку… и лишь на одном изображении — у бассейна — мелькнула тень, до боли знакомая. Антон догадывался кто это может быть, но чтобы убедиться в своих догадках, он увеличил масштаб изображения и оцифровал картинку в лучшем качестве. Теперь всё было видно — молодая девушка, всё в том же белом платье, сидела возле встроенной купальни в обнимку с питомцем хозяина этой виллы.       Сердце неприятно сжалось. Хейли. Сомнений больше не оставалось. Белое платье резко выделялось на фоне тёмной плитки, а собака, прижавшись к ней боком, казалась единственным живым и по-настоящему спокойным существом в этом доме. Девушка сидела неподвижно, опустив ноги в воду. Антон машинально проверил таймлайн записи. Метка показывала «прямой эфир», не запись — значит она всё ещё там. Антон сжал челюсть. Злость и облегчение странным образом переплелись, оставляя после себя только тяжёлую усталость. До него только сейчас дошло, что в то время, когда он ещё был на первом этаже, он мог легко повернуть голову в сторону заднего двора и увидеть ее силуэт. Он быстро выключил компьютер, и направился к ней. Теперь он больше не переживал за то, что кто-то мог вломиться в его владения и устроить жуткую вакханалию. Его переполняли недовольство и непонимание того, почему эту вакханалию устроила его подруга. Вопросов стало ещё больше, Антон был намерен услышать ответ на каждый из них, и самое главное — теперь он хотел узнать всю правду. Никакой лжи. Отперев заводские оконные двери, Антон увидел, что Хейли по прежнему сидит неподвижно, и даже не повела головой в его сторону. Кроме Экко — он резко развернулся в сторону хозяина, и издав лай, подбежал к нему, закинув передние лапы ему на туловище. Антон в ответ почесал ему за ухом и слегка улыбнулся, но его улыбка тут же спала, когда он снова развернул свой взгляд в сторону девушки. Медленным шагом он пошел в ее сторону, тогда как пёс беглым шагом вернулся на место, где он сидел до прихода Антона. Газон шуршал под мелкими шагами парня, и даже после этого девушка не обернулась.       — Хейли, что ты здесь делаешь? — недовольным тоном, спросил он. Подойдя ближе, Антон заметил, как Хейли потирает свои ладони, причем очень сильно, будто у нее началась чесотка. — Ты меня до жути напугала.       Антон уже буквально стоял над ней, как надзиратель, дожидаясь ответа на поставленный вопрос. Хейли не пошевелила ни бровью, ни губами, только руками, а её взгляд был устремлён куда-то прямо, словно у нее произошел лунатизм, или попала в транс. Ответ не последовал сразу, только лишь после того, как Антон присел на одно колено.       — Извини если потревожила. — её голос был спокоен, но звучал он так, словно ком подступил к горлу. Она не плакала, даже не было на это хоть единого намека, а просто старалась подобрать в голове нужные слова, чтобы можно было хоть как-то высказаться. — Не хотела тебя беспокоить.       — Беспокоить ты меня начала, когда из комнаты пропала, — Антон присел задницей на плитку и опустил ноги в воду. — устроила беспорядок на кухне, и… Оставила меня в полной недосказанности.       — Всё из-за моего телефона? — её предположение было верным лишь наполовину.       — А ещё кучей сообщений и пропущенных вызовов. — дополнил Антон. — Может я и не имел право лезть в твою личную жизнь, но и ты мне многого не рассказала.       — Если у тебя есть вопросы ко мне, задавай. — она развернула своё лицо к Антону. — Обещаю, что никакой лжи ты от меня не услышишь.       Антон задержал на ней взгляд дольше обычного, будто взвешивая, стоит ли начинать этот разговор именно сейчас. Вода тихо плескалась у его ног, ночной воздух казался непривычно холодным, и от этого пауза между ними ощущалась ещё острее. Он выдохнул и провёл рукой по лицу. Антон не спешил с вопросами. Недовольство потихоньку стихало, а усталость и беспокойство оставались на прежнем уровне. Хейли сидела неподвижно, будто дала ему полный карт-бланш и теперь ждала удара, не зная, с какой стороны он придётся.       — Та история с ключами… — начал Антон. — ты её выдумала?       — Вовсе нет. — ответила Хейли. — Ты ведь мой телефон доставал из сумки, и явно не слышал звона ключей.       Она была права. В тот момент, Антон действительно не слышал никакого стороннего звона в ее сумке.       — А если ты захочешь рассмотреть вариант, в котором я их прячу, чтобы ты их не обнаружил, то можешь сразу забыть об этом. Если бы они у меня были с собой, я бы просто не додумалась их спрятать.       — Хорошо. — сказал Антон. — Следующий вопрос: что ты делала на кухне? Я слышал грохот аж со второго этажа, а когда спустился, увидел разбитые бокалы и открытую бутылку вина.       — Хотела найти у тебя чайные листья. — такой ответ немного смутил Антона. — Хотела чай заварить, и пока искала их, случайно уронила бокалы и вино.       — Я думал ты пьешь кофе. — сказал Антон.       — Я его на дух не переношу. — ответила Хейли, поправив платье. — Но, о вкусах не мне судить. Каждый предпочитает что-то своё.       Антон слегка усмехнулся. Между ними снова возникла небольшая пауза. Уже не такая тревожная, как могло показаться раньше.       — Странно, — произнёс он после паузы. — Ты так уверенно говоришь, будто всё это для тебя мелочь. Разбитые бокалы, ночные поиски чая, пропавшие ключи.       Хейли наконец пошевелилась. Она медленно повернула голову в его сторону, и в её лице не было ни оправдания, ни вызова — только усталое, почти прозрачное спокойствие.       — Потому что это и есть мелочь, — сказала она тихо. — По сравнению с тем, о чём ты на самом деле хочешь спросить.       Антон сжал пальцы, сцепив руки в замок. Он поймал себя на мысли, что именно этого ответа и боялся. Некоторое время он молчал, прислушиваясь к плеску воды, словно надеялся, что она подскажет, как продолжить.       — К чему весь этот спектакль, Хейли? — наконец спросил Антон. — Почему нужно было остаться именно у меня дома? Зачем нужно было разыгрывать эту историю с «не хочу беспокоить родителей»? К чему всё это?       И тут Хейли словно пронзило чем-то острым. Её брови сузились, глаза закрылись, а губы сжались в подавленном состоянии. Она медленно выдохнула, словно собираясь с силами, и несколько секунд стояла тишина — тяжёлая, вязкая, давящая на уши. Хейли отвернулась в сторону, но тут же поняла, что прятаться бессмысленно.       — Ты правда хочешь знать? — тихо сказала она, не открывая глаз.       Антон ничего не ответил. Он просто ждал. Хейли усмехнулась — коротко, безрадостно.       — Потому что я так больше не могу, Антон. — выдавила она наконец из себя. — В последнее время я нахожусь в очень тяжёлом водовороте. Мой статус, влияние, популярность, приглашения на различные мероприятия — всё это… — открыв глаза, Антон увидел, что они уже были на мокром месте и ждали момента, чтобы выпустить эти одинокие капли слез по её коже. — Я устала от всего этого, понимаешь? Я не могу найти себе места, чтобы можно было передохнуть и собраться с мыслями, и мне приходится терпеть, и выходить в люди с фальшивой улыбкой. А я ведь не хочу чтобы так было! У меня было стойкое ощущение, что даже дома мне найдется место, в кругу семьи. Но сейчас это не считается возможным: родители вечно заняты работой, а мой старший брат только и увлечён своими автогонками и машинами. Итог такой, что я хочу сбежать от медиа-поле подальше. На неделю, месяц, может пол-года… Не знаю.       Слезы уже капали с глаз на её платье, при том, что все негативные эмоции были уже выражены. Антон молчал, давая её словам осесть в тишине между ними. Он смотрел, как дрожат её плечи, как она тщетно пытается взять дыхание под контроль, и чувствовал, что любое поспешное слово сейчас будет лишним. Он лишь медленно протянул руку и осторожно накрыл её ладонь своей — так, словно боялся спугнуть хрупкое равновесие, в котором она наконец позволила себе быть слабой.       — Ты не обязана всё это терпеть и снова делать вид, будто тебе всё по плечу, — тихо сказал он спустя мгновение. — Ни для них, ни для публики, ни даже для семьи. Если тебе нужно исчезнуть — значит, тебе это действительно нужно.       Она сжала его пальцы в ответ, будто боялась, что он уберёт руку, если она осмелится на это движение. Плечи всё ещё подрагивали, но рыдания постепенно сходили на нет, уступая месту глухой усталости. Она опустила голову, и прядь волос упала на лицо, скрывая покрасневшие глаза.       — Помнишь ты сказал, что любишь тишину? — тихо спросила Хейли. — Ты ведь, как никто другой, способен её ощутить. Я хочу того же, и только ты можешь мне в этом помочь, потому что… — она повернула к нему свой взгляд. — Ты единственный друг, который меня сейчас понимает.       Антон не мог с этим не согласиться, и, тем более, отрицать подобный факт. Он медленно кивнул, слегка улыбаясь и принимая её слова без спора, без лишних объяснений. В этот момент ему было важно не доказать что-то, а просто быть рядом — ровно так, как она просила, пусть и не вслух. Антон, не спеша, встал с места и протянул ей руку. Она посмотрела на его ладонь несколько секунд, словно взвешивая не сам жест, а всё, что стояло за ним. Затем осторожно вложила свою руку в его — уже без дрожи, но всё ещё с той уязвимостью, которую не хотелось прятать. Антон помог ей подняться, не торопя и не тянув, оставляя ей право на каждый шаг и каждое движение. Прежде чем покинуть задний двор, девушка в спешке положила руку ему на плечо, а её рот открылся, словно она хотела что-то сказать. - Антон... - начала Хейли. - Теперь, когда я тебе всё рассказала... Я могу остаться на ночь? Антон, услышав неуверенность в ее голосе, лишь широко улыбнулся ей, и поднес ладони к ее лицу, вытирая большими пальцами линии пролитых слёз. Он задержал ладони у её щёк чуть дольше, чем требовалось для простого жеста, словно этим прикосновением закрепляя невысказанное решение. Его взгляд был спокойным и тёплым, без тени сомнений или колебаний. На мгновение вокруг словно исчезли все посторонние звуки. В этом коротком расстоянии между ними было больше согласия, чем в любых словах. - Конечно. - наконец сказал он. - Оставайся сколько душе угодно. Главное чтобы ты чувствовала себя лучше. Мой дом всегда будет для тебя открыт, ведь ты - мой близкий друг, и это не изменится. Верь мне.       Хейли кивнула, позволяя себе на мгновение закрыть глаза, словно проверяя, действительно ли можно расслабиться и не ждать подвоха. Напряжение, которое она носила в себе весь вечер, медленно отступало, уступая место тихому доверию. Она сделала шаг ближе, почти неосознанно, и её руки легко обвели его плечи — жест простой, но наполненный искренней благодарностью и счастьем. Обещав выдать ей свою домашнюю одежду, они оба направились в дом, позабыв о разбитых бокалах, и небольшом беспорядке на кухне. Позже, когда свет в комнате Антона был приглушён, а дом наконец погрузился в ночную тишину, они улеглись на одну кровать, не нарушая личного пространства друг друга, но ощущая спокойное присутствие рядом. Хейли лежала, глядя в темноту, и впервые за долгое время чувствовала, как её мысли перестают метаться, а дыхание становится ровным и глубоким. Рядом Антон дышал спокойно и размеренно, и это простое, живое доказательство того, что она не одна, приносило странное, но такое нужное облегчение. В эту ночь не было тревог и ожиданий — только ощущение безопасности и тёплой, негромкой близости. Антон стал для неё чем-то большим, чем просто человеком, который выслушал. Он стал тем, кому можно было доверить тишину — и себя в ней.