Due Angeli

Ладонь замирает в миллиметре от выцарапанных цветов. Лилии бусинами рассыпаются по настенному дракону, дрожат и, как кажется, источают приторный, характерный для лилий аромат. Пробегаясь пальцами по прерывистому контуру, изучая крылья и хвост, обводя чешую… Лорд видит перед собой драконье привидение. В белых цветах, с переливающиймся камнем в выемке глаза… Нет. Лорд видит перед собой… себя. И не может оторвать взгляд. — Скажи, Македонский, — обращается Лорд к состайнику, ждущему под лестницей. — Неужели кто-то видит меня таким? Но Македонский молчит. В этом и заключается его прелесть — молчать, — думает Лорд. — Выражая в этом молчании эмоции, которые невозможно объяснить. Но сейчас он молчал потому что знал, что слова эти предназначены совсем не для него. Лорд рад этому. Тому, что его понимают. — Таким, — повторил Лорд. — Другим… Он избегал этого слова, боялся его — потому что не верил и никогда не поверит в его правдивость, никогда не послушает и не захочет думать о нем. Но сейчас это слово было единственным. И для Лорда оно впервые не было ложью. — …красивым. Объясни, Мак, разве может такое быть? Фонарик в свободной руке замер, а камушек-глаз игриво заблестел под белым светом. Лорд не дотрагивается до него — до самого драконьего сердца. — Кто? Македонский, кто? — Лорд сжимает фонарик, прислоняя лоб к стене. Лестница опасно шатается. Македонский только опускает голову. Тогда Лорд понимает, что пора спускаться. Что-то он засиделся. Потолочный дракон скрывается в ночной темноте. Ощущая под ногами твердую землю, а вокруг — приятное одиночество, Лорд плетется на задний двор. Ночное время — одно из немногих, когда действительно можно поразмышлять без лишних глаз и ушей. Македонский скрылся в душе, аккуратно прислонив лестницу к стене, и Лорд поспешил на воздух — подальше от удушающего изображения дракона. До ужаса прекрасного дракона. — Македонский точно знает, — обращается Лорд к дворовой стене. — Македонский вообще много всего знает. Неужели это тайна? Дворовая стена мелькает надписями — на ней пишут куда реже, поэтому разглядеть что-либо достаточно легко. Лорд вчитывается в старые стихи, буквы стёрлись, а некоторые строчки перекрыли новые рифмы. Ниже красуется что-то красное и кривое, Лорд не хочет это читать, но глаз оторвать не может. Мысли о Македонском и кривые надписи ненадолго отвлекают от настенного дракона. Но только ненадолго. Пальцам становится холодно, Лорд стискивает зубы и отходит. Дальше, за углом — костер. Точнее то, что обычно бывает костром, но сейчас совсем не костер. Просто груда веток, источающая приятный лесной аромат. Лорду очень хотелось думать, в нем что-то шевелилось, стучало и брыкалось. — Может ты знаешь? — обратился Лорд скорее к самому себе. — Хотя, ты мало чего знаешь… упустил, — тихо бормочет он. — Почему же мало? Лорд косится на стену. Нет, он окончательно сошел с ума. Размытые надписи мелькают черными буквами, но ничего нового не сообщают. Убедив себя, что эта стена (как и, впрочем, все остальные) не разговаривает, он направился к костру. — Лорд? Лорд поворачивается на голос. Если он не сошел с ума, то кто это, если не его внутреннее «я»? Но на крыльце из стороны в сторону раскачивается Табаки. Лохматый, в мятой пижаме, глаза мутные — сонные. Он не спешит съежать с крыльца, а только негромко интересуется: — Кого-то ищешь? Лорд задумался. Сначала обрадовался тому, что наконец-то получилось собрать мысли во что-то хлипкое, но, несмотря на это, целое. Ещё хотелось соврать, отмазаться и свалить все на бессонницу. Но Шакала не обмануть так просто — он знает всех и каждого в состоянии бессонницы, сна и бодрствования. Поэтому, честно и тихо, Лорд выдает: — Тебя. — Меня? — отзывается Шакал, наигранно вскидывая брови. — И что же могло случиться, что сам Лорд! Лорд ищет меня в столь поздний час? Лорд укоризненно смотрит на него — на растрёпанного, смешного и очень показушно озирается по сторонам. Потом, развернувшись на костылях, ковыляет к остаткам костра, махнув рукой Шакалу. Табаки, следуя его примеру, разглядывает окна — действительно, ни души. Он со стуком скатывается по пандусу и едет вслед за Лордом. Только сейчас он замечает большую спиральку, нарисованную углем на задней стене. Уголь здесь вообще повсюду. По округе развеялся запах дыма и сигарет. — Так что случилось, Лорд? Уже не так весело, не так наигранно. Лорд выдыхает, выпрямляя плечи. — Со мной что-то не так, — честно отвечает он. — Сегодня я видел самого себя, но я не могу поверить… что это действительно был я. Весь вечер думаю только об этом. Лорд опускает голову и задумчиво водит ногой по песку. — Ты мне что-то явно не договариваешь, — утверждает Табаки. — Что еще за второй ты? Слишком долго смотрел в отражение? Или это один из твоих слуг-логов? — Да нет же! Это… дракон, — не сдержался Лорд и тут же замолчал. Шакал неопределенно хмыкнул, но ничего не сказал, дав Лорду довести мысль до конца. — Табаки, пожалуйста, — промолвил Лорд, собравшись с силами и сжав кулаки, — Это ведь твой рисунок, скажи? — Мой. Они молчат. Не смотрят друг на друга, Шакал — потому что не смотрит Лорд, в сам Лорд — потому что стыдно. Стыдно обвинять Табаки в этом творении, в том, что он изобразил что-то нереальное, но красивое. Лорд представил его там: на лестнице, с банкой краски и кистью в зубах. Он наверняка окрасил в белый ещё и весь пол, кисточку бросил в угол, а потом одухотворенно описывал это Македонскому, пока тот нес его в спальню. Конечно, Македонский, понятно, почему ты молчишь… Лорд горько усмехнулся, чем привлек на себя недоуменный взгляд Шакала. Он поворачивается и видит, что Табаки протягивает ему раскрытую ладонь. — Возьми, — предлагает он. — У драконов должно быть два глаза. Этот — для тебя. Лунный камень, один на весь Дом! Нет! На весь мир! Лорд смеётся, благодарит, но камень не берёт. Лишь накрывает своей ладонью ладонь Табаки и прикрывает глаза. Табаки вздрагивает, но руку не отдергивает. — Со мной… все хорошо, — говорит он больше сам себе, чем Шакалу, глубоко вдыхая прохладный воздух. — Все хорошо… я все понял. Скажи, он же исчезнет? Этот дракон? — Ага, — кивает Шакал. — но ты не переживай, Лорд, я нарисую тебе ещё одного, там. Ты уж не переживай! Лорд не сомневается. Табаки всегда держит слово. — Жаль, что этот я его не увидит, — вздыхает он. — Но если, всё-таки, встретишь меня там… — Покоя тебе не дам, — Шакал стискивает его руку. — Как и сейчас, здесь. «Перейди на другой круг, обмани вселенную» гласила красная надпись на стене. Лорд знал, кому она была предназначена. Знал, что момент невозможно оттянуть. Табаки уйдет, но он пообещал, что останется. Пусть пеплом и одним единственным лунным камнем, но он будет рядом. Почувствовав за спиной белые крылья, Лорд понял, что есть то, что у него уже невозможно отнять.