Игра на выживание

Прошло две недели с их возвращения из Петербурга. Две недели строгого соблюдения правил. В университете они были профессором Морозовым и студенткой Соколовой. Он — беспристрастный и требовательный. Она — собранная и безупречная. Они обменивались взглядами лишь случайно, и то, чтобы убедиться, что другой всё ещё играет свою роль. Но за пределами университетских стен существовала их тайная жизнь. Она состояла из коротких, зашифрованных сообщений, отправленных с анонимных номеров, и редких, украдкой проведённых вместе часов в его квартире. Эти встречи были глотком воздуха для них обоих. Миром, где можно было сбросить маски, где Глеб мог быть просто Глебом — нежным, одержимым, уязвимым. А Аня — просто Аней, которая больше не должна была никому ничего доказывать. Именно в одну из таких редких суббот, когда Аня должна была приехать к нему вечером, всё и пошло наперекосяк. Глеб находился в своём кабинете в университете, разбирая завалы бумаг после недели интенсивной работы. Вдруг его служебный телефон издал настойчивый сигнал. Это был деканат. –Глеб Александрович, у нас тут небольшой конфуз,— голос заместителя декана звучал озабоченно. –Срочно требуется ваше мнение по поводу дисциплинарной комиссии по поводу плагиата у аспирантов. Мы все здесь собрались, не могли бы вы подняться? Глеб сдержал раздражённый вздох. –Сейчас, Сергей Петрович. Он посмотрел на часы. До прихода Ани оставалось меньше часа. Он быстро отправил сообщение на её «секретный» номер. «Задерживаюсь на работе. Буду через час-полтора. Войди и жди.» Он не любил, когда планы рушатся. Не любил непредсказуемость. Но работа есть работа. Аня получила сообщение, уже выходя из метро недалеко от его дома. Лёгкое разочарование сменилось пониманием. Она купила по дороге кофе и круассаны в его любимой кофейне и направилась к его дому. Он дал ей ключ на прошлой неделе — жёсткий, блестящий кусок металла, который был символом огромного доверия. Она чувствовала его вес в кармане как талисман. Она поднялась на его этаж, оглянулась по пустому коридору и, достав ключ, открыла дверь. Знакомый запах — кожи, книг и его парфюма — встретил её. Тишина в квартире была гулкой, но уже не пугающей, а уютной. Она разулась, поставила кофе на кухонный стол и присела на диван в гостиной, доставая конспект, чтобы скоротать время. Она чувствовала себя странно — одновременно гостьей и хозяйкой в этом стерильном пространстве. Она провела пальцем по корешку книги на столике — монография по юридической логике, его авторства. Улыбка тронула её губы. Прошёл час. Потом полтора. Глеб не возвращался и не писал. Аня начала волноваться. Она посмотрела на свой телефон — ни единого нового сообщения. Она знала, что он ненавидит, когда его торопят, когда нарушают его концентрацию. Но тревожное чувство в груди росло. И тут её личный телефон, не анонимный, а её обычный, громко зазвонил. На экране горело имя «Катя». Аня с облегчением вздохнула и ответила. –Ань, привет! Ты где? — голос Кати звучал взволнованно. –Э...я... в библиотеке, — соврала Аня, чувствуя, как краснеет. –Брось ты! Слушай, ты не поверишь! Я только что от подруги с кафедры, она секретарь у декана. Там сейчас целое заседание идёт, Морозов в центре всего! Лёд пробежал по спине Ани. –Что? Почему? Что случилось? –Какой-то аспирант подал на него жалобу! Говорит, что Глеб Александрович завалил его диссертацию из-за личной неприязни! Там всё серьёзно, собирают комиссию, опрашивают свидетелей! Мир поплыл перед глазами Ани. Жалоба. Комиссия. Его карьера висела на волоске. И всё это время он был там, в эпицентре скандала, а она сидела здесь, в его квартире, ничего не зная. –Аня? Ты меня слышишь? –Да...да, Кать, слышу. Спасибо, что предупредила. Она бросила трубку, её руки дрожали. Она посмотрела на сообщение Глеба. «Задерживаюсь на работе.» Он даже не намекнул на масштаб катастрофы. Оградил её. Взял всё на себя, как всегда. Она не могла сидеть сложа руки. Она схватила свой телефон и быстро набрала сообщение на его секретный номер. Правила, осторожность — всё полетело к чёрту. «Я знаю про жалобу. Всё в порядке?» Ответа не было. Минута. Две. Пять. Каждая секунда тянулась вечностью. Она представляла его, стоящего перед комиссией, его холодное, непроницаемое лицо, за которым скрывалось напряжение. Она знала, что он ненавидит публичные скандалы, презирал любые попытки оспорить его профессиональное мнение. Наконец, телефон завибрировал. «Всё под контролем. Жди.» Коротко. Резко. Почти грубо. Но она поняла. Ему нужно было сосредоточиться. Любое лишнее слово, любой намёк на связь с ней сейчас мог быть опасен. Она была его слабым местом, и он защищал её, отгораживаясь стеной холодности. Она закусила губу, чувствуя себя беспомощной. Всё, что она могла сделать, — это ждать. Сидеть в его квартире, пахнущей им, и ждать, пока он сражается за свою профессиональную жизнь. Впервые за все недели их тайных отношений она с болезненной остротой осознала хрупкость их положения. Один неверный шаг, одна случайность — и всё рухнет. Она обняла себя, глядя в тёмное окно. Она ждала. И в этой тишине, полной тревоги, она поняла одну простую вещь. Ей было не всё равно. Не только из-за их договора, не только из-за страсти. Ей было страшно за него. За того человека, который был под маской профессора Морозова. И это осознание было гораздо страшнее любого риска быть раскрытой.