Недоразумение

      Чу Ваньнин точно не был готов к тому, что однажды будет несправедливо обвинен, что его никто не будет слушать. И уж точно не ожидал, что будет сидеть, мать его, в полицейском участке!       А виноват во всем этом безобразие его молодой и прекрасный мужчина…       Чу Ваньнин был обычным учителем, который работал в школе «Сышэн», иногда подрабатывая репетитором на дому. К нему часто приходили дети разных возрастов, чтобы подтянуть материал.       Так, что же могло пойти не так?       Во время его последнего занятия домой вернулся Мо Жань, который был студентом на последнем курсе университета. Услышав, что золотце еще не осовободилось, тихо закрыл входную дверь и прошел на кухню, стараясь так же тихо и аккуратно разобрать пакет, чтобы не мешать им. Хоть это и была двухкомнатная квартира, ему никак не хотелось отвлекать Чу Ваньнина от работы.       Стоило только занятию закончиться, как ребенок, поблагодарив за проведенное время, быстро ретировался из квартиры, стоило увидеть еще одну пару обуви.       — Мо Жань? Ты когда вернулся? — спросил Чу Ваньнин, заходя на кухню, замечая, что тот сидит на стуле с максимально скучающим видом.       — О, ты уже освободился, — стоило услышать его голос, как тут же поднялся, подходя к нему, — Я думал, вы еще долго будете.             Мо Жань уже успел соскучиться за все время, пока не было дома, потому тут же заключил Чу Ваньнина в объятия, положив голову ему на плечо, следом утыкаясь в шею и вдыхая его любимый запах любимого человека.       Стоило только ему обнять, как Чу-лаоши выдохнул, потому что почувствовал, что устал и мог отдохнуть только в его руках.       Они уже полгода живут вместе. После всех недопониманий, отрицаний и страхов, их совместная жизнь наконец-то стала реальностью и лучшим решением!       — Раз на сегодня у тебя все, тогда давай поедим и отдохнем.       — Хорошо.       Нехотя отпустив Чу Ваньнина, Мо Жань принялся готовить легкий перекус.       После быстрого перекуса вернулись в комнату, заваливаясь на кровать. Чу Ваньнин закинул ногу на Мо Вэйюя, положив руку ему на грудь, прикрыв глаза. Усталость брала свое, он уже чувствовал, что голова начинает побаливать и хочется спать. А время только пять вечера! Впереди у них два выходных…       Мо Жань, как будто почувствовав, что у того болит голова, приобнял и начал гладить по голове, после чего зарылся своей большой рукой в волосы, аккуратно массируя. Он и сам немного устал за день, потому был не против просто полежать. Даже если бы они просто молчали.       Чу Ваньнин, из-за легких поглаживаний по голове, не заметил как задремал.       А Мо Вэйюй в это время, подложив свободную руку под голову, рассматривал свое золотце.       В этом человеке было идеально все! Его длинные черные волосы, собранные в косу, которая под конец дня уже немного растрепалась, и пару, выпавших из нее прядей, спадали на лицо, прикрывая закрытые глаза и слегка приоткрытые губы. Подтянутое тело, тонкая талия и длинные ноги, которыми Чу Ваньнин постоянно обхватывает его талию — были слабостью Мо Жаня. А его красивая, словно нефрит, белая и мягкая на ощупь кожа! Все никак не мог перестать касаться — постоянно то поглаживая, то кусая ее. Весь Чу Ваньнин с головы до пят был его слабостью.       Рассматривая спящего любимого человека, вдруг заметил, что прядь, которая выпала из косы, забавно поднимается вверх и вниз, когда тот вдыхает и выдыхает. Ему вдруг напомнило это о том, что будь на лице румянец — это бы напоминало, как Ваньнин выглядит, когда они…       Мо Жань тут же зажмурился, слегка помотав головой в разные стороны. Не думай, не думай, не думай! Об этом нельзя сейчас думать, потому что Ваньнин устал и хочет отдохнуть!       Почувствовав движение, Чу Ваньнин приоткрыл глаза, состояние все еще было сонным.       — Я тебя разбудил? — Мо Жань смотрел на него, закусив губу изнутри, стараясь отвлечься от дурных мыслей. Сейчас это стало особенно тяжко сделать.       Помотав головой вместо ответа, снова прикрыл глаза.       Он все равно не смог избавиться от посещавших его мыслей, которые приводили к тому, что одна часть тела стремительно реагировала на это, становясь крепче.       Чу Ваньнин действительно мог разбудить в нем желание, особо даже не стараясь этого делать.       Ну и из-за большой рабочей и учебной нагрузки им было не до этого… Потому, видимо, в Мо Жане именно сейчас проснулось желание. Ведь в ближайшие пару дней им никуда не надо…       Мо Жань правда боролся с этими мыслями, но получалось до ужаса плохо.       Аккуратно наклонив голову, целовал Ваньнина сначала в макушку, потом в лоб, после чего прикрытые глаза, кончик носа, губы тоже не оставил без внимания. Пока он это все делал, замечал как мило слегка хмурится или жмурится его золотце.       — Мо Жань… — чуть сильнее нахмурившись, приоткрыл глаза.       — Да?       — Что ты делаешь?       — А что я делаю?       Специально ответил вопросом на вопрос, чтобы снова наклониться к нему и аккуратно коснуться его губ своими. Не собираясь его целовать, он лишь дразнил — то отдаляясь, то снова прикасаясь. Тому это явно пришлось не по душе, потому Чу Ваньнин приподнялся, уперевшись рукой в его грудь, и сократил расстояние между ними совсем, сам целуя.       Он так редко это делал сам. Так редко проявлял инициативу, что Мо Жань почувствовал, что возбуждение лишь сильнее растет.       — Ваньнин…       Ничего не ответив, повернул голову в сторону, замечая причину, по которой Мо Жань так жалостливо произнес его имя. Все еще не мог привыкнуть к тому, что тот уж больно легко мог возбудиться!       В начале их отношений и до этого он вообще слабо верил, что такое возможно. Чтобы член Мо Жаня так быстро крепчал, списывал это на его возраст, не думая, что это могло бы быть из-за него. Однако через какое-то время все же его убедили, что это из-за него.       — Ты не против исправить ситуацию? — спросив, положил руку на подбородок Чу Ваньнина, поворачивая его голову к себе, замечая как он краснеет.       Не давая тому быстро опомниться, Мо Жань легко коснулся его губ, но уже собираясь отстраниться, почувствовал резкую боль, Чу-лаоши укусил его за губу, потянув на себя. Ему совсем не хотелось останавливаться на этих ленивых поцелуях, которыми его буквально атаковали, вырывая из сна.       Забравшись на него сверху, довольно уселся на животе, рассматривая до невозможности красивое лицо Мо Жаня. Сейчас тот лежал без футболки, потому Чу Ваньнин беззарения совести смотрел, рассматривал и изучал его тело, словно никогда до этого не видел. А кто устоит перед этим, когда твой парень выглядит как античный бог?       Волосы Мо Жаня едва достигали конца шеи, потому их можно было собрать в небольшой хвостик снизу, что любит делать Чу Ваньнин. Его красивые глаза, в которых сейчас есть небольшая игривость. Взгляд с лица опускается ниже.       Он рассматривает его сильные руки, видит как красиво под кожей медового цвета перекатываются мышцы, потому что Мо Жань взял его самого за руки. Да и он много раз видел, какие сильные руки у его парня.       Чу Ваньнин цепляется взглядом за грудь его, к которой он постоянно прижимался во время сна или когда просто так лежали. Его взгляд постоянно цепляет шрам в районе сердца, однако сколько бы не спрашивал, Мо Жань не помнит, откуда этот шрам, помнил лишь, что с самого детства его видел.       — Ваньнин, — отпустил его руки, положив свои руки ему на талию, слегка подвинул назад. — Если ты мне сейчас не поможешь, я умру прямо здесь!       — Ну ведь не умер же еще, — со смешком сказал Чу Ваньнин, снова переплетая их руки вместе, — Ты что, потерпеть не можешь?       Получив лишь вымученный вздох, Чу Ваньнин снова тихо и совсем немного рассмеялся. Просто нравилось рассматривать его.       Заметив, что Мо Жань зажмурился, он тут же застыл с приподнятой бровью и с немым вопросом на лице. Какого черта? Однако вопрос отпал, стоило отодвинуться немного назад, почувствовав донельзя увеличившийся орган.       Пересев чуть дальше, оказавшись на чужих ногах, стянул с него домашние штаны вместе с бельем. Перед его лицом оказался эрегированный член. Чу Ваньнин обхватил его рукой, делая движение рукой вверх и вниз, слегка сжимая руку около крупной головки. Чувствует как Мо Жань слегка выгибается и делает тяжелые вздохи, стоит ему сжать головку в руках.       — Эй-эй, Ваньнин… — приподнявшись на локтях, говорит, смотря на своего мужчину. — Ты хоть взгляни на меня.       — Ты вроде хотел исправления ситуации, так что молча сиди и не отвлекайся, — нахмурившись, ответил ему.       За время их отношений только Мо Жань попробовал всего Чу Ваньнина. На всех горизонтальных и вертикальных поверхностях. Проверил его выносливость и гибкость. Теперь он решил, что хочет тоже проявить инициативу.       Постепенно ускоряя движение рукой, все также продолжая сжимать головку, все же взглянул на него.       И лучше бы он этого не делал.       Мо Жань не привык видеть его таким. Таким раскраневшимся, проявляющим инициативу. Он аж задохнулся от неожиданности, понимая, что готов кончить только от того, насколько красивым выглядит Чу Ваньнин пока одной рукой убирает выбившиеся пряди за ухо, а второй быстро водит рукой по чужому члену.       — Что с тобой? — приподняв бровь, спросил Чу-лаоши. Ему казалось, что ничего необычного не происходит.       — Нет… Ничего… — зажмурился еще сильнее, пытаясь собраться с силами и не кончить позорно быстро.       Мо Жань резко хватает его за руку, чувствуя насколько сильно она стала скользкой из-за естественной смазки, дергает того на себя.       Навалившись на него сверху, уткнулся головой местечко между шеей и плечом, Чу Ваньнин был недоволен.       — Эй, если ты недоволен или тебе не нравится, будь добр, скажи это прямо, — нахмурившись, слегка зло произнес.       — Как это мне не нравится? В каком месте ты это увидел? — со смешком спросил Мо Жань. Чувствуя, что тот хочет вырваться из объятий, положил руку ему на голову, прижимая к себе.       Чу Ваньнин вдруг почувствовал себя слишком уязвимым в этой позе. Хотя должно быть наоборот, потому что он все еще одет.       Мо Жань аккуратно поглаживал по голове, наклонив свою голову к его уху, взяв в рот мочку уха, аккуратно посасывая и покусывая ее. Он прекрасно знал, что уши это чувствительная точка на его теле, особенно небольшая родинка за ухом, которую тоже не оставили без внимания.       Чувствовал как золотце слегка дрожит в его руках и пытается вырваться.       — Если бы мне не нравилось… — вдруг сделал паузу, снова хватая того за руку свободной рукой, просунув ее между их телами. Положил чужую руку на свой горячий и крепкий член, заставляя сжать своей и его рукой. После чего поцеловал в ухо и не отстраняясь от него продолжил: — Думаешь, он остался бы таким же? Знаешь как тяжело сдержать себя сейчас?       Не отпуская его руку, снова возобновил движение вверх-вниз. Другую руку держал на затылке Чу Ваньнина, не давая ему отстраниться.       Его Ваньнин густо краснел, стоило услышать тихие стоны, которые были направлены прямо ему в ухо, чтобы наверняка не смог сбежать.       В некоторых случаях ему все еще было неловко и стыдно. Как и сейчас.       Он старался отвлечься, задуматься над чем-то другим, однако это просто не получалось сделать, потому что Мо Жань только сильнее двигал своей и его рукой, и голос над его ухом становился еще сильнее.       Чувствовал, что у самого уже чуть ли не колом стоит, отчего даже пальцы на ногах сводило слегка, а сами ноги дрожали.       Ему оставалось только тереться пахом об него, чтобы хоть как-то облегчить свои страдания. Уловивший это Мо Вэйюй отпустил руку с членом, проскользнув под резинку домашних штанов и нижнего белья. Тихо хихикнув над тем, что у Чу Ваньнина уже столько смазки вытекло, а он только сейчас начал предпринимать какие-то действия. Мо Жань бы не выдержал.       Одновременно двигали руками, хоть это было и не слишком удобно, потому что в такой позе руки затекали в разы быстрее, чем обычно.       — Ты так долго ждал… — прошептал Мо Жань тому на ухо, следом укусив за мочку, после чего послышался тихий полувсхлип-полустон.       — Мо Жань…       Он прекрасно чувствует, что грудная клетка Чу Ваньнина ходит ходуном, как и его, но ему так не хочется останавливаться. Воздуха им сейчас очень не хватает. Между ними как будто только сильнее накаляется.       Мо Жань с силой стискивает Чу-лаоши в объятиях, ускоряя темп рукой на его члене.       Чу Ваньнин кусает Мо Жаня за плечо, слыша тихий рык сверху, сильнее сжимая руку на чужом члене. Зажмуриваясь и тяжело дыша кончает, ощущая как изнутри вся ткань становится липкой.       Мо Жань тоже не отстает. Тяжело дышит, еще сильнее стискивая того в объятиях, кончает, пачкая их животы.       Он обязательно потом отмоет и отстирает его вещи.       В этой квартире они еще не слишком часто проверяли звукоизоляцию. Потому что если чем-то, по мнению Чу Ваньнина, непристойным заниматься, то только не дома! А то вдруг соседи услышат.       Конечно, пару раз Чу Ваньнин тут срывал свой голос, однако в большей степени это делал Мо Жань. Но стоило пересечься с соседями, они такие осуждающие взгляды кидали, что тот поначалу не понимал в чем дело. А когда уже дошло, то думал, что заниматься громкими плотскими утехами никто не запрещал вроде. Хоть и стыдно было за это.       Соседи напридумывали себе столько сюжетов, где и в какой позе Чу Ваньнин имеет кого-то, судя по этим звукам.       — Золотце, — тихо позвал Мо Жань.       — А?       — Давай примем душ вместе.       Не встретив никакого сопротивления Мо Вэйюй поднялся с кровати, натянул на себя штаны, чтобы его не называли бесстыдником за то, что ходит по дому в чем мать родила. Пока Ваньнин быстро мимо него проскочил в ванную, успел захватить из тумбочки смазку и пару презервативов (все-таки Чу-лаоши не любитель кремового пирога, отчего Мо Жаню невероятно грустно).       Забежав в ванную, Чу Ваньнин тут же залез в душевую кабину, включая воду. Щеки все еще горели. Еще никогда Мо Жань так не вел себя. Это и пугало, и возбуждало его одновременно.       Естественно, не взял с собой никаких вещей, потому что на крючках весели два белых махровых халата.       Мо Жань скинул с себя штаны, предварительно достав из них все, что притащил с собой. Пока его не было на дверцах душевой уже не было пустого места. Они уже успели запотеть, потому что золотце видимо решило сварить себя заживо. Но оно и лучше, так хоть не увидит, что он с собой принес.       Не обращая никакого внимания на Мо Жаня, Чу Ваньнин стоял, уперевшись руками в донельзя запотевшее стекло с закрытыми глазами.       Мо Жань же этим только воспользовался, закинув смазку и презервативы на полочку, чтобы потом достать удобнее было.       — Ваньнин… — прошептал ему на ухо, прижавшись сзади, обхватив большими руками его талию.       — Ты. Сказал. Что. Мы. Просто. Помоемся! — сквозь зубы процедил каждое слово.       Не сказать, что он не хотел чего-то большего, чем простая дрочка, просто ему казалось, что в ванне это совсем неудобно и вообще непристойно. Пристойной только в кровати!       — Ну, Ваньнин… — снова шепчет, втянув в рот его мочку уха, играясь с ней.       Он прижался к чужой спине, вжавшись членом между ягодиц, слегка потираясь. А ведь они только что дрочили друг другу, но Мо Жаню это не помешало и его член снова в боевой готовности.       Отпустив Чу Ваньнина, потянулся к полочке, чтобы взять смазку. Сейчас ее потребуется немерено: они в ванной. Хоть он и закрывает своими широкими плечами практически большую часть струящейся на них воды, все равно хочет сделать все, чтобы был комфортный секс.       Мо Жань выдавил большое количество смазки на руку, поднося ее к ягодицам Чу-лаоши. Смазал аккуратно колечко мышц, слегка надавливая, чтобы палец вошел внутрь, но не спешил: хотелось подразнить его.       Тот нахмурился, повернув голову в его сторону, как только это было возможно, чтобы хотя бы немного увидеть этого гада, который над ним сейчас издевается. Однако стоило повернуть голову, как его тут же увлекли в поцелуй, тут же проскальзывая всей длиной пальца внутрь. Отчего Чу Ваньнин слегка вздрогнул и широко раскрыл глаза.       Они целовались, пока воздуха совсем не перестало хватать, до такой степени что внутри все горело. Чу Ваньнин первым отстранился и прижался щекой к холодной стене, потому что ему казалось, что тело его плавится не только от температуры, которая была вокруг них, но и от накрывающего с головой возбуждения. Потому что пока Мо Жань его остервенело и жадно целовал, успел просунуть еще один палец, растягивая его.       Ему казалось, что он не успеет растянуть своего мужчину. Казалось, что он кончит только от одного взгляда на него.       Чу Ваньнин сейчас был слишком разгорячен. Прижимался щекой к стене, тяжело дыша. Нефритовая кожа раскранелась от возбуждения и жаркой температуры. В душевой кабине было мало места для двух взрослых мужчин, потому его буквально вдавливали в стенку. Его длинная коса уже намокла от воды, но Мо Жаню все равно нравилось как она выглядит.       — Ваньнин… Золотце… — Мо Вэйюй прижался к нему как можно сильнее, желая слиться с ним воедино.       — Быстрее… — Чу-лаоши уже с трудом стоял на ногах, его удерживало только то, что Мо Жань придавил к стене.       Взяв с полки упаковку презерватива, с помощью зубов открыл ее. Конечно, знал, что так делать не стоит, но сейчас не то чтобы много времени было думать об этом.       С трудом, с дрожащими от возбуждения руками, надел на свой эрегированный член презерватив, вылил на него еще смазки. Приставил к колечку мышц головку, снова дразня Чу Ваньнина — то входя, то выходя из него и не продвигаясь дальше.       Чу Ваньнин был слишком возбужден, чтобы спокойно разрешить себя дразнить. Тут же толкнулся в его сторону, насаживаясь практически до самого конца. В очередной раз выбивая из Мо Жаня воздух своими неожиданными действиями.       — Золотце… — Мо Жань руками исследовал его тело. Ему нравилось трогать чужую спину, особенно когда он так выгибался, чтобы принять его член. Схватив косу рукой, намотал ее на руку, он знал, что ему такое нравится, склонился к его уху и продолжил: — Я прошу тебя, пожалуйста, делай так чаще. Это невероятно возбуждает.       Мо Жань одной рукой держал его за волосы, второй за талию, впиваясь в нее ногтями, пока быстро входил в него.       Если сегодня Чу Ваньнин сорвет голос, то это будет только его проблема!       Чу Ваньнин задыхался между стонами и поцелуями, которыми его одаривал Мо Вэйюй. Каждый раз когда он целовал его в губы, входил особенно глубоко, каждый раз задевая чувствительный комок нервов и потихоньку двигаясь, надавливая на него.       Когда Мо Жань входил особенно глубоко, он не стеснялся громко стонать или же простонать его имя. Однако и тот не отставал, громко и очень редко тихо зовя Чу Ваньнина по имени.       — Мо… Мо Жань! — не выдержав, вскрикнул Чу Ваньнин, тут же закрыв рот рукой. Почему-то только сейчас до него дошло, что он слишком громкий до этого не шибко-то и стеснялся.       — Нет-нет, не закрывай рот, — убрав руку с его лица, поцеловал в щеку. — Я хочу слышать тебя.       Мо Жань продолжил движение, лихорадочно вжимая Чу Ваньнина в стенку. Он прекрасно видел след от пятерни на стене. В душевой кабине стало еще жарче.       Из-за их слишком громких звуков соития и льющейся воды, они не слышали стуков в дверь.       И ведь действительно, стук в дверь был очень настойчивым, уже на протяжении десяти минут. Но они были слишком увлечены собой, чтобы это заметить.       Однако стоило им в один миг замолчать, так тут же услышали стук в дверь, но Мо Жань настойчиво и наивно игнорировал это, аргументируя тем, что никто не войдет в их обитель.       На какое-то время ему удалось отвести внимание Чу Ваньнина от раздражающего их звука.       Вот только не всегда все бывает гладко и так, как ты этого хочешь.       Потому что в последний сильный и глубокий толчок, когда они вдвоем были еще больше увлечены друг другом, потому оба кончили, услышали, что входная дверь открылась и кто-то звал Чу Ваньнина.       Вмиг все краски с их лиц сошли, а сердце ушло в пятки: Мо Жань понял, что дверь после ушедшего ученика никто не закрыл, а Чу Ваньнин осознал, что звук был реальным и ему не показалось.       Он тут же отпустил лаоши, потому что нужно было привести себя в порядок как можно быстрее. И наконец-то выйти, чтобы узнать, кто к ним заявился и почему.       Чу Ваньнин тут же с грохотом распахнул двери душевой кабины, выходя из нее и хватая халат, который впопыхах натянул на себя. Только бы он знал, как выглядит сексуально в этот момент!       Мо Жань не отставал, тоже натянул на себя халат и спешно принялся вытирать мокрый пол, прежде чем выйти.       Однако пока он убирался здесь, слышал все прекрасно, что происходило за дверью.       — Вы сейчас это серьезно? — Чу Ваньнин неверяще задал вопрос, смотря на двух полицейских перед собой.       Их вызвали соседи, потому что думали, что он, черт возьми, трахается со своими учениками из школы! Это же надо додуматься!       — Извините, мы сейчас лишь хотим узнать правду, если вы невиновны, то конечно никто на вас ничего вешать не будет, — спокойно разъяснили ситуацию полицейские. Хоть и мужчина был на его стороне, то вот его напарница совсем нет.       Как только Мо Жань услышал в чем хотят обвинить Чу-лаоши, тут же как в жопу ужаленный вылетел из ванной.       Он просто не мог поверить в то, что сейчас услышал. И ему было страшно представить, что сейчас чувствует Чу Ваньнин, слушая весь этот бредовый высер.       Рядом с полицией стояли те самые соседи, что вызвали их, со скрещенными на груди руках наблюдали за всем. Они всего лишь хотели добиться правды! Хотели, чтобы этот человек, который прикрывался личиной преподавателя и совращал своих малолетних учеников, получил по заслугам.       — Вы совсем больные? — Мо Жань был не на шутку разгневан. Ему было все равно на то, что грубо разговаривает с госслужащими.       — А вот и тот самый ученик!       — Он к нему постоянно приходит, ночевать остается, а иногда мы слышим не самые пристойные вещи и разговоры из этой квартиры!       — Арестуйте его! Немедленно!       Мо Жань не успел даже слова вставить. А Чу Ваньнин и вовсе молчал.       — Переоденьтесь, пожалуйста, и проследуем в полицейский участок для выяснения обстоятельств.       Мо Жань и Чу Ваньнин молчал послушались. Пока переодевались ни слова друг другу не сказали, потому что даже не знали, что и сказать.       Чу Ваньнин понимал, что поступил опрометчиво, согласившись на секс в этой квартире. Теперь соседи думают о нем непонятно что. У него даже не будет шанса сохранить свое лицо. От этого было очень стыдно. Он был зол и на себя, и на Мо Вэйюя.       Мо Жань же понимал, что сможет убедить полицейских в том, что это просто недоразумение! Что все на самом деле не так. Ведь он уже достаточно взрослый человек. Ему уже двадцать два года, давно уже не ребенок.       Оказавшись в полицейском учреждении, Чу Ваньнин все еще не произнес ни слова, находясь в полнейшем шоке.       Пока полиция выслушивала показания свидетелей, они вызвали директора школы «Пик Сышэн» Сюэ Чжэнъюна, чтобы он помог более детально разобраться в вопросе.       Узнав о случившемся, дядя Мо Жаня и по совместительству директор Чу Ваньнина, появился в полицейском участке буквально спустя пятнадцать минут после звонка.       — Уважаемые, полицейские, я вас уверяю, — начал Сюэ Чжэнъюн, сильно нахмурившись, — Чу Ваньнин является всего лишь учителем в моей школе, который никак не имеет отношения к тому, что напридумывали эти люди! Я знаю его не первый год, и работает он у нас тоже не первый год. Никогда не было замечено за ним ничего такого.       — Тогда что насчет его? — перебили речь свидетели, пальцем показывая на Мо Жаня. — Он что, не его ученик?       — Нет, это не его ученик, — еще сильнее нахмурившись, сказал директор Сюэ. Он был очень зол на этих людей, что попытались опорочить имя его коллеги и племянника. — Жань-эр мой племянник, который учится вообще в университете! Ему уже двадцать два года.       Конечно он не знал о том, что они какое-то время уже живут вместе, но даже так это не означало, что будет как-то злиться на них из-за этого. Давно догадывался о их чувствах.       — Я надеюсь, что конфликт исчерпан?       — Да, конечно, эти люди получат штрафы за клевету, можете не переживать! — выдохнув, сказали полицейские. Они тоже надеялись, что это не может быть правдой.       Как только всех отпустили, Сюэ Чжэнъюн за шкирку потащил этих двоих оболтусов в ближайшее кафе, чтобв обсудить этот инцидент.       Чу Ваньнин все еще ни с кем не разговаривает, а Мо Жань чувствовал себя до жути виноватым во всем, что произошло.       Стоило приземлиться трем задницам на стулья, все посмотрели друг на друга, тяжело вздыхая.       — И почему вы мне ничего не сказали? Как давно вы вместе? — Сюэ Чжэнъюн не сводил глаз с них, а на лице была теплая и озорная улыбка.       — Я боялся, — честно признался Чу Ваньнин, опустив взгляд в стол, потому что очень стеснялся.       — А я хотел помочь Ваньнину сохранить лицо, но получилось как всегда… — сказал Мо Жань, потерев затылок.       — Помог так помог, — весело рассмеялся Сюэ Чжэнъюн.