Вечер Хэллоуина

Егор сорвал очередной лист календаря, бросив взгляд на дату. На календаре виднелась красная надпись: "Хэллоуин". Воздух пропитался запахом опавших листьев и легкой осенней прохладой, но где-то вдалеке уже доносились отголоски праздничных гуляний – детский смех, приглушенная музыка. Спустя примерно три часа, когда вечерние сумерки начали сгущаться, его лучший друг Джон уже стоял на пороге. В одной руке он держал коробку с ароматной, дымящейся пиццей, в другой – шуршащий пакет со сладостями, а за спиной болтался ещё один, более объемный пакет, явно с костюмами. — Джон, зачем тебе эти тряпки? Ты же не собираешься таскаться по улицам, как дети, выпрашивая конфеты? — недоуменно спросил Линч, проводя рукой по волосам. Его взгляд задержался на странном, мятом гриме, видневшемся из пакета. Джон, услышав вопрос, нахмурился, его густые брови сошлись на переносице. Он сдвинул очки на кончик носа. — А что такого? Это весело. Мы же не каждый день можем позволить себе немного безбашенности, — ответил он с вызовом, но в глазах его мелькнула искорка энтузиазма. Егор упер руки в бока и прищурился, оценивая решимость друга. После недолгой, но оживленной перепалки, Егор, вздохнув, все же сдался. На нем уже был надет дурацкий костюм клоуна с нарочито большим красным носом, а Джон предстал в образе вампира с накладными клыками, которые слегка мешали ему говорить. И вот уже двое парней, смущенно переглядываясь, бродили по пустынным окраинным улочкам города. Они фотографировались с редкими детьми-«колядовщиками», получая взамен горсть карамелек и леденцов. Джон, довольный своей затеей, то и дело подмигивал Егору, демонстрируя пустые зубы. Внезапно, тишину вечера разорвал пронзительный, полный ужаса крик. Он был настолько диким, что заставил обоих застыть на месте. Егор, моментально стряхнув с себя остатки хэллоуинского настроения, бросился на звук, который, казалось, исходил из глухого переулка за заброшенным складом. Джон, даже не успев доесть аппетитный шоколадный батончик, который он держал в руке, с тревогой в голосе крикнул: «Егор, подожди!», и бросился за ним. В узком, мрачном переулке, освещенном лишь тусклым светом одинокого фонаря, картина предстала перед ними ужасающей. Возле опрокинутой мусорной урны, из которой на землю рассыпались гниющие отходы, кривое, искаженное существо, словно вылепленное из кошмара, с неутолимой жадностью разрывало тело какого-то мальчика. Кровь, густая и темная, заливала серый асфальт, смешиваясь с дождевой водой. Из зияющей раны в животе мальчишки выпадали внутренности, словно мокрые кишки. Лицо жертвы было обезображено до неузнаваемости – щеки порваны, скулы сломаны, а пустые глазницы зияли чернотой, словно выжженные. Монстр, полностью поглощенный своим жутким пиршеством, резко обернулся. Его глаза, напоминающие угольки, сверкнули в полумраке, заметив двух незваных зрителей. Со скоростью, невозможной для его громоздкого тела, он метнулся к ним, издавая клокочущий, гортанный звук. Парни, охваченные первобытным ужасом, бросились бежать прочь, их шаги отдавались эхом в узком пространстве. Протянув длинную, когтистую лапу, покрытую засохшей кровью, монстр с невероятной силой схватил Джона за ногу. С оглушительным, отвратительным хрустом, который, казалось, пронзил кости, отделилась голова друга. Егор застыл, его глаза расширились от невыносимого ужаса. В этот момент монстр, оставив безголовое тело Джона, уже настигал его. В том злополучном переулке еще долго раздавался жуткий хруст ломающихся костей и чавкающие звуки, продолжавшиеся до самого рассвета, пока город еще спал, не подозревая о том, что произошло на его окраине.