Ключ

Последние дни весны сопровождались жарой. Солнце не щадя своих сил пекло, как в июле, и на зло людям на небе не было ни облачка. Даже вечером, заходя за горы, температура не сильно менялась. «Буквально один часик,— уговаривал Хёнджин, — у меня через два месяца соревнование! Мне надо больше тренироваться». Томно выдохнув, вспомнил Минхо, и правой рукой вытер испарину со лба, в которой были волоски от уже в прошлом идеальной укладки. Обильное питье и отличное место для ожидания друга: под большим дубом, рядом со скейт-площадкой, откуда он мог наблюдать за скейтерами — не  помогли ему скрыться от жары. Пару раз отругав себя за то, что согласился, парень продолжил выполнять задания в учебнике, иногда косясь на мимо проезжавших, падающих людей. Все были мокрыми до нитки, Ли подметил, что если взять футболки всех здесь присутствующих и выжать их, то можно добыть минимум три литра вонючего пота. А кто-то из тренирующихся людей и вовсе разъезжали без верха. Один из скейтеров с синей, потрепанной бейсболкой на голове, в темно-зеленой майке и черных капрях, стал громко свистеть, привлекая к себе внимание. На вид пареньку было лет двенадцать. Он решительно поднялся на рампу и поставил тейл доски к ее коупингу, придерживая задней ногой. Подождав пару секунд, пока старшие ребята окружат его, парнишка сглотнул и резко поставил переднюю ногу на болты, что были ближе к носу доски. Слегка неуверенно, он съехал в рампу. Сбалансировался и на всей скорости подъехал к другому ее краю. После заехав на коупинг, он с легкостью поставил на него подвески и, немного погодя, съехал обратно. Зрители, что подошли посмотреть, довольно кивали мастерству юнца и поддерживающее свистели на отлично выполненные трюки. Парнишка вновь подъехал к краю рампы и, когда он заехал на коупинг, то резко слетел с доски, кубарем покатясь назад, а вместе с ним и скейт. Не удачно упав, он сдер правую ладонь и колено. Большинство зрителей-скейтеров  вернулись к своим  тренировкам,  а меньшее количество посмеялись с этой картины. Не подавая виду боли, парнишка шикнул, поднял скейт и ушел со стыдливо опущенной головой. — Ты не думал поменять кеды? — Как будто из-под земли выросши, рядом с ним оказался старшеклассник. — У твоих подошва скользит. Если честно, я думал, ты с ними вначале слетишь, но ты приятно удивил. — Спасибо, я типо, пока не особо разбираюсь в кедах, — ответил смущенно парнишка и притронулся к пострадавшей руке, что ныла от боли, — я катаюсь на типо скейте полгода, и не знал, что они многое значат. — Тогда я могу помочь с выбором, — брюнет пятерней зачесал длинные волосы назад и выставил руку для знакомства. — Меня зовут Хван Хёнджин, я занимаюсь скейтом с шести лет, поэтому многое о нем знаю. Паренек неуверенно пожал его большую руку и кивнул. — Меня зовут Ю Тэсон. — Отлично! Я сейчас схожу за телефоном и вернусь, никуда не уходи. На бегу кричал Хёнджин, подбегая к лучшему другу, который встретил его с укоризненным взглядом. — Знаю-знаю, скоро пойдем, — перебил Хван, по лицу догадавшись, что Минхо будет отчитывать его. Порывшись в своем портфеле, и не найдя гаджет, парень спросил.  — Где мой телефон? Хочу дать номер тому пареньку. — С энтузиазмом в голосе рассказал он об планах. Ли залез в карманы своих тёмных джинсов и достал оттуда мобильник. — Ты в няньки подался? — С одной приподнятой бровью, Минхо оглядел того парнишку и не разделил восторга Хёнджина. — Изначально, я хотел помочь ему, но потом он сказал, что занимается полгода! Он, походу, гений. За такое время и такой результат… Понимаешь? Минхо только пожал плечами и уткнулся в учебник. Конечно, друг не понимал. Один раз он встал на скейт из-за рассказов Хёнджина о езде, прыжках и трюках, но дальше, чем езда вперед, Ли не продвинулся, так как из-за одного такого заезда он «поцеловался» с асфальтом.   Это было в средней школе, и с тех пор Минхо ходит с Хёнджином на скейт-площадки, только как критик. На площадке ребята пробыли пока солнце окончательно не село, а после, собрав свои вещи, ушли. Скейт-площадка  находился в центре большого парка, куда обычно приходят жители Сеула, чтобы немного отдохнуть от жизни в мегаполисе. Здесь время замедляется, никто никуда не спешит, нет толкающихся и вытесняющих друг друга людей, как это бывает за его пределами. Минхо любит это место за то, что тут ему спокойно. — Кроме учебы, тебя интересуют только игры… Разве тебе не скучно? — Решил разбавить тишину Хван. — А тебе не скучно каждый день кататься на скейте? Хёнджин немного помолчал, обдумывая, а позже хмыкнул и добавил. — Твоя правда. Проходя вдоль высоких деревьев, на стволах которых были прикручены фонари, скейтер воодушевлено рассказывал про новую игру, которую недавно купил. Ли внимательно слушал и не перебивал, однако, когда он краем глаза увидел только что вышедшую на аллею тень, застыл. Тень стала принимать человеческую фигуру. Хрупкое, женское телосложение. От увиденного у парня участился пульс, что ритмично отдавал в виски. Заметя странное поведение Минхо, Тень встала перед ним, а его сердце будто ухнуло в пятки. Минхо опустил взгляд себе под нос. По спине пробежал неприятных холодок, заставляя немного вздрогнуть, а тело покрыться мурашкам. Ли зажмурил глаза от ужаса, боясь, что сейчас произойдет что-то плохое, как тогда. Он давно не встречался с «ними» лицом к лицу. «Уходи, уходи, уходи». Как мантру мысленно повторял старшеклассник. Тень усмехнулась его реакции. Она поняла, Минхо видит ее. Положа свои неестественно холодные руки, из которых исходили черные клубы дыма, на плечи, а после, не спеша, переложив их на его щёки, она наклонилась к его уху и прошептала своим хриплым, еле разборчивым голосом: — Посмотри мне в глаза, — Тень нежно, но требовательно подняла его взгляд за опущенный подбородок. Ее руки пахли сыростью, а концы пальцев стерты в мясо, которое перемещалось с темной землей. — Хочешь узнать, как я умерла? Ухо обдало ужасно ледяным дыханием, но он открыл глаза и посмотрел на «нее». Под ее пристальным, изучающим взглядом у Минхо подкосились ноги. Глазницы вот-вот будто взорвутся, лопнувшие капилляры страшной паутиной тянулись к черной радужке, а та будто срослась со зрачками. Хёнджин заметил, что его друг отстал только через пол минуты. Обернувшись, тот увидел, сидящего на корточках Ли, что закрывал глаза руками. — Минхо! — Закричал Хван. Быстро подбежав, он помог другу встать. — Всё в порядке? Что случилось? Вопросы сыпались один за другим, но парень молчал, пытаясь прийти в себя. Он боялся открыть глаза, ведь может еще раз увидеть те, пылающие в темноте кроваво-черные, полные желания убить, глаза. — Что произошло? Ты забыл принять таблетки? — вновь стал спрашивать Хван и, приобняв друга с одной стороны, помог ему сделать первый шаг с того места. Минхо покачал головой и медленно открыл глаза. Немного оглядевшись, и убедившись, что Тени уже нет, он ответил: — Я их принял, но, видимо, они не подействовали. — Когда тебе к психиатру? — В воскресенье. Нужно попросить другое лекарство. Минхо заметил, что его друг как-то притих, что для того было не свойственно. Ли осмотрел лицо Хёнджина и, узнав на нем эмоции беспокойства и замешательства, пихнул того в плечо, пытаясь сменить напряженную атмосферу: — Сегодня я останусь у тебя, заодно протестим твою игру, — выдавив из себя улыбку, парень одарил ею Хвана, зная, как тот сильно хочет сыграть в новую игрушку, о которой талдычил на протяжении года со дня анонса. — Да! — Подхватил его притворную улыбку, Хёнджин и начал жаловаться на проект по-английскому. Уже дотошный аромат лаванды, который всегда заполнял кабинет психиатра, смешался с недавно принесенной кружкой кофе — эти запахи проникали в грудь подростка.  Солнце находилось в зените, но оно еле проникало в светло-серый кабинет из-за плотных рулоновых штор. В самой комнате стояла томительная тишина, изредка слышалось цоканье каблуков секретарши, что находилась за дверью и проверяла документы на стеллаже. Пациент, что приходил сюда каждые выходные, по-хозяйски откинулся на спинку кожаного кресла и запрокинул от усталости голову. Тягостно вздыхая, ждал, когда врач начнет расспрос. В который раз Минхо посещает психиатра? Уже превысило тысячу или нет? Сколько он еще будет ходить к нему? — Твоя мама сказала, что у тебя были пробные экзамены. Сильно нервничал? — Разрушил тишину слегка грубоватый, но спокойный тембр голоса напротив. — Не особо, — ответил парень и устремил свой внимательный взгляд на мужчину лет пятидесяти, у которого вот-вот появится лобовая залысина и, раскошелиться ему придется не только на краску для волос  и поход в салон красоты, но и на парик-накладку. — Они оказались легче, чем я думал. — Хорошо, как прошла неделя? — Заученным текстом спрашивал врач. Оттого  Минхо казалось, будто каждый выходной в кампании психиатра был его личным «днем сурка». Иногда так хотелось, чтобы хоть что-то пошло не по плану в эти дни. — Не плохо. Я учился, ходил на секцию, спал, ел. Так же как и неделю назад. Единственное, что доставило мне дискомфорт — это таблетки. Они уже не помогают. Психиатр невольно свел брови к переносице и стал быстрее водить черной ручкой по планшету, записывая каждое слово, а его и до того неразборчивый подчерк, казался, и вовсе каракулями дошкольника. Он подправил новые прямоугольные очки с более толстыми линзами, чем неделей ранее. — Как ты понял, что они не подействовали? Что происходило, и что ты чувствовал? — Я слышал и видел «ее». Тень, напоминавшую девушку. Она была чуть выше меня ростом. Волосы небрежно свисали на ее плечи, одежда кое-где была порванной и мешковато свисала с ее худощавого тела. Тень была в синяках и мелких порезах. Она стояла напротив меня, а позже прикоснулась. Ее руки были холодными, как лед. — У парня дрогнул голос. Воспоминания двухдневной давности, будто вернули его на ту самую аллею, где он встретился лицом к лицу с ужасом, от которого так старательно пытался убежать. — Что произошло дальше? — Я посмотрел на нее. Она была красива, даже в таком виде, но, когда открыла глаза, все как будто исчезло и мы остались с ней одни. Я потерялся в ее глазах, словно провалился в этот взгляд, а он закрадывался глубоко-глубоко в мою душу, что-то выискивая. Мне стало страшно. Психиатр, что пытался успеть записать рассказ парня, недовольно покачал головой. — Почему тебе стало страшно? — Из-за ее взгляда. Она смотрела на меня своими поглощающими кроваво-красными глазами. Она хотела отомстить, тому, кто сделал это с ней, но я не виноват! Почему она подошла ко мне? Почему я вновь вижу «их»? Что мне делать? Вдруг, кто-то из них появится в школе, и все узнают, что я псих! — Старшеклассник представил, как на него с ужасом будут смотреть одноклассники, понимая, что учились с шизом в одной комнате. Кто-то будет обходить стороной и тыкать пальцами, а кто-то и того хуже, начнет его жалеть. Минхо не любил людскую жалость, особенно, когда жалели его. Почему-то для него все это казалось обычной актерской игрой, и на самом деле люди просто хотят выставить себя в хорошем свете. Так сказать, плюсик в свою репутацию, а на деле многим было все равно. А Хёнджин? Да, он частично знает, что происходит с его другом, что у него иногда случаются «приступы из-за детской травмы», но он тоже отвернется от него, если вся правда вскроется? Хотя нет, этот эксцентричный парень навряд ли покинет его, не в его характере. — Спокойнее, Минхо. Ты уже четыре года принимаешь эти медикаменты. Возможно, твой организм уже не воспринимает их. Мы сейчас тестируем новое лекарство, я могу тебе его выписать, однако есть одно «но». Парень заелозил на кресле, внимательно слушая врача. Только перед ним он мог показать свою несобранность, нервозность и страх. Даже перед родителями Минхо держится железной стеной, чтобы они лишний раз о нем не волновались. Маме и на работе проблем хватает, поэтому не стоит ее беспокоить еще и этими новостями. К тому же он уже чувствует, что это «но» ему не понравится. Психиатр встал со своего места и направился к большому столу, где постоянно был порядок. Все лежало на своих местах, чуть ли не до миллиметра. Открыв вторую шухлядку, он достал оттуда оранжевую папку и вернулся обратно к пациенту. — Поскольку это новый препарат, мы до конца не знаем, какие могут быть побочки. Для того чтобы начать прием, нужно подписать кое-какие бумаги, — из папки он высунул пару бумаг и дал в руки Минхо, для ознакомления. — Подписать их может только тот, кто достиг совершеннолетия. Поскольку тебе ещё нет двадцати, за тебя должен подписать твой опекун. Вот оно, то, что так боялся парень. Его мать вряд ли подпишет эти бумаги, побоится, что с ним может что-то случиться. После того, как бизнес отца прогорел, а сам он набрал кучу долгов и бесследно пропал одним ясным днем, мама теперь никогда не идет на риски. Но и ухудшение состояния тоже так себе новость. Ли даже стало немного интересно, как решится эта ситуация. Минхо вглядывался в текст, старательно и внимательно читая его, боясь что-то упустить, хотел найти тот самый пункт, где было условие, сказанное врачом ранее. И он нашел его, на последней странице спустя все прочитанные абзацы, в которых говорилось о правилах и риске усугубить здоровье вплоть до летального исхода. — А они мне точно помогут? — Немного страшась, решил спросить парень для поддержки. Психиатр только повел плечами и ответил: — Я не могу ничего обещать, но они точно сильнее твоих нынешних. Мы почти год тестируем лекарство, совершенствуем. Кому-то становится лучше, у кого выскакивают новые болезни, а кто-то…— тут врач замялся, стыдливо и горько вспоминая всех тех пациентов, которым обещал обычную, спокойную жизнь, но которые находятся в государственном крематории, или дома рядом с родными. — В общем, ты уже не ребенок и сам должен понимать, что это опасная вещь. Но шанс того, что оно тебе поможет такой же, как и тот, что все может усугубиться. Парень снова опустил взгляд на бумаги, обдумывая новый поток информации. Врач прав: ему могут помочь таблетки, но и погубить тоже. А если они вообще не помогут? Как ему тогда жить? Однако он не хочет всю жизнь бояться, что в какой-то момент, как тогда, на аллее, препарат перестанет действовать. Минхо вернул свой взгляд на сидящего напротив давно знакомого человека, что терпеливо ждал ответа. «Он может мне помочь, или хотя бы подсобить» — Дядя, пожалуйста, поговорите с мамой! Вы знаете ее с детства, попробуйте договориться с ней, — ученик специально громко перешел на неформальный стиль общения. Если кто-то и мог переубедить его мать, то только ее старший брат! Даже отец Минхо часто обращался к дяде Ли, если тому нужна была помощь со своей женой. От услышанного «дядя» психиатр выпрямился и смерил парня взглядом, давая понять быть тише, ведь тот на работе, а об их родстве никто не должен узнать, или у них будет много проблем. Спустя полминуты рассматривания двери и вслушиваясь в тишину помещения, тот немного успокоился и приблизился к манипулятору, коим Минхо был с детства, переходя на шепот: — Ты же знаешь правила! — Он укоризненно посмотрел в глаза парня из-под своих темных, густых бровей, — я бы тоже не подписал бумаги, если бы ты был моим сыном. — Но вдруг все получится, и я смогу жить, как обычный, здоровый человек. Мы с вами восемь лет пытаемся добиться хоть какого-то прогресса, но вернулись к началу. А если мои родители подпишут бумаги, и я успешно пройду лечение, то не только наша семья будет счастлива, но и остальные люди. Вы только представьте, скольких людей вы вылечите! Скольким людям вы дадите второй шанс! Дядя Ли задумчиво почесал свой подбородок, переводя взгляд с племянника на документы и обратно. Чуть позже мужчина встал с места и направился к темному стеллажу с толстыми папками. Найдя нужную, он открыл ее и бегло прочел страницы. — Не знаю Минхо, все это может быть опасно, боюсь, чтоб не сделалось все только хуже. — Но тогда зачем вы мне рассказали о нем? Психиатр внимательно посмотрел в глаза своего пациента, немного грустно ухмыльнулся и поправил очки. — Хорошо, я постараюсь помочь, — согласился психиатр, — но я не буду ничего обещать. От тебя тогда требуется полная честность! К сожалению, некоторые наши добровольцы были не до конца честны с нами, из-за чего случались опасные для здоровья ситуации. Поэтому буду рассчитывать на твою совесть, если хоть что-нибудь изменится, например, резкие скачки давления, или учащенное сердцебиение без повода, или… — Я понял, и понимаю, дядя. У меня вообще-то очень много планов на будущее, так что все пройдет за-ме-ча-тель-но! — последнее слово парень произнес по слогам, а для большей уверенности даже натянул улыбку. Минхо пришлось ждать своего дядю почти четыре часа, пока тот не закончит со своими пациентами. За это время, что парень провел сидя около ресепшена, он увидел еще двух «счастливчиков». Бабушку, что только с помощью родственника могла дойти до кабинета, и мужчину, что посреди сеанса выбежал с криками «Вы должны быть готовы, они скоро нападут!». Подросток редко общался с дядей, как родственники, обычно они пациент и доктор. Однако, сейчас Минхо стало интересно, как дядя Ли справляется со своими проблемами? Он внимательно слушает каждого клиента, анализируя их проблемы, проникаясь ими. Он тоже ходит к психиатру? Скорее всего, нет, у него забитый график. Тогда как он справляется с эмоциями? Если вспомнить, то племянник не видел того в гневе или печали. — Минхо, — с мыслей вывел его знакомый голос. — Нам пора. Мама Минхо удивилась, видя в коридоре не только своего сына, но и Ли Джону. Женщина заметно напряглась, ведь брат обычно осведомлял ее о визите. Сразу в ее голову стали лезть дурные мысли. Неужели, Минхо хуже?.. Госпожа Ли проводила сына и Джону до гостиной пристальным взглядом. Глава семейства, по совместительству отчим Минхо, что лежал на диване и смотрел новый выпуск своего развлекательного шоу, немного растерялся, когда увидел знакомую фигуру в проходе, что вздрогнул и ровно сел, предлагая сесть шурину возле себя. — Ты на вечер или по делу? — Спросил отчим, метая взгляд с одного человека на другого. — По делу. Ответил на вопрос нежданный гость и, видя сестру с чашкой кофе, решил начать разговор. — Буду говорить кратко, ведь вам не терпится узнать, что я тут делаю. Минхо перестали помогать таблетки, — Джону достал из своего портфеля бумаги и передал их сестре. — Мы сейчас тестируем новую формулу, стараясь изобрести более сильнодействующее лекарство. Для того чтобы начать тестирование на Минхо нужна ваша подпись. Скажу честно, я не могу дать точного ответа, как это скажется на здоровье вашего сына, поможет оно или нет, возможно, это даже усугубит его состояние. Женщина слушала брата попутно читая договор. На последней странице мама Минхо взглянула на брата с ужасом. — Нет! — твердо ответила женщина и показала мужу тот самый пугающий пункт, где говорилось о летальном исходе. — Были ли смерти людей? —  Спросил отчим. Джону взглянул на Минхо, который взглядом умолял, прося не говорить правду. — Были, — ответил дядя Ли. — Так как мы можем дать согласие, если есть вероятность, что мы, возможно, не увидим нашего сына? — Возразила мама Минхо, — Есть другой способ, чтобы помочь ему? — Его нет, мама, — вмешался в разговор Минхо. — Единственный способ — это запереть меня и, то есть вероятность, что не поможет! Тени ходят через зеркала или отражающие поверхности. А я не хочу всю жизнь бояться. Я хочу жить, как нормальный парень. Хочу перестать бояться, что меня раскроют, хочу учиться в лучшем университете страны, работать, путешествовать. Родители направили на своего сына пораженные взгляды, ведь тому не свойственно было влезать в разговор взрослых. Женщина глубоко вздохнула и ответила: — Мы с Сону желаем тебе только лучшего, но это опасно. Я не переж-… Мы не переживем, если наш сын умрет! — Ты драматизируешь! Если бы я мог сам подписать эти бумаги, я бы сделал это, невзирая на опасность. — Сказал Минхо, а позже добавил. — Вдруг мне это поможет? Ты представь, не только я, но и многие люди вылечатся! Женщина вся красная от злости и нахальства парня, встала с места и, подойдя к нему, стала громко ругаться, ведь это не то, что может решать он один. Отчим Минхо снова перечитал договор и задумался о словах своего ребенка. После того, как мама отчитала Минхо и в комнате повисла тишина, Сону спросил у сына: — Ты уверен в своем желании? — Да! — подтвердил Минхо. — У меня хорошее предчувствие. — На самом деле, летальный исход был только у тех, кто увлекался психотропными веществами, а позже употреблял наше, чтобы никто не узнал об этом «увлечении». Была очень сильная нагрузка на сердце, из-за чего оно не выдерживало. Отец взял ручку, что всегда лежала на кофейном столике с любимыми отчиму кроссвордами, и подписал бумаги. Минхо и его мать удивленно посмотрели на главу семьи. Жена начала ругать мужа. Джону встал с места и, взяв под руки сестру, вышел из комнаты для разговора. — Спасибо, папа. — Поблагодарил Минхо Сону. — Я надеюсь, что это решение не станет ошибкой моей жизни. Однако твоя мама меня сейчас ненавидит. Думаю, если бы не закон, она меня на месте придушила бы, — мужчина, засмеялся своим словам, стараясь скрыть свою тревогу под разговором. Минхо улыбнулся и обнял его. Сейчас он сильно благодарен ему, ведь благодаря его решению у него появился шанс. Когда настоящий отец исчез, мама Минхо около трех лет работала на износ, пытаясь погашать задолженности мужа, на одной из таких работ она встретила Им Сону. В отличии от их с Минхо выживанием, Сону жил довольно богато, но никогда не зазнавался или кичился этим. Только по его запонкам и сшитому по фигуре костюму можно было понять, что мужчина не из бедной семьи, и то, носил он это только на работе в офис. В обычные дни его стиль в одежде можно было бы назвать «дедовским». Мама Минхо – Ли Дахэн, всегда была примечательной личностью, красивая длинноногая девушка, с короткой стрижкой и тонкой длинной шеей, она могла поговорить про сад, при этом поддержать разговор про медицину или квантовую физику, в общем, в глаза сына она была великолепной и недостижимой, будто бы до своих лет она прожила еще пару тройку столетий. Этим она и цепляла людей, своей легкостью в общении, харизмой, простотой и эрудицией. Так она и пленила Им Сону, который пришел на стройку нового объекта в одном из своих дорогих костюмов, где с ним приключился маленький конфуз, но Дахен оказалась рядом, чтобы помочь. Спустя год мужчина предложил ей съехаться, а там и узнал про долги. От его помощи женщина сразу отказалась, ведь решения ее бывшего мужа – ее решения. Мама всегда была через чур ответственная. Но в итоге Дахен с Минхо все же переехала к отчиму. Парень никогда не считал мужчину соперником за внимание матери, и принял это ее решение спокойно. Минхо даже бы сказал, что с Сону у них очень хорошие отношения. Интересно, а были бы у них такие же отношения с его отцом? Но это уже в прошлом. Примерно через полчаса Джону вернулся с сестрой, ее глаза были опухшими от слез, а в левой руке был носовой платок. — Я поговорил с Дахен, — начал разговор дядя Ли, — она не хотела давать свое согласие. Поэтому я предложил вот что: на этой неделе вы идете в школу и пишете заявление на имя директора, чтобы Минхо отпустили на две недели с вами к нашим родителям. Как только вы это сделаете, и Минхо отпустят, его положат в мою больницу  для круглосуточного наблюдения. После двух недель он выпишется и вернется обратно в школу. Однако, на этом лечение не закончится, — Дядя Ли повернулся к племяннику, — ты должен будешь приходить ко мне в определенные дни за новой дозой и обследованием. Так же мы установим тебе наше приложение, где ты должен будешь следовать всем указанием, и писать о своем самочувствии. Ты согласен на это? Минхо немного подумал и все же кивнул. Это лучше, чем ничего. Парень посмотрел на маму, у нее дрожали руки. Было видно, что ей страшно, но на самом деле не только ей, но и всем присутствующим в этой комнате.