Raincheck/В следующий раз

      — Все эти годы... Вся эта боль... Наконец-то я сломался. Мне было всё равно, кого они поставят передо мной. Потому что боль, которую я чувствовал, просто исчезала. Неважно сколько людей я спасу, я не могу этого изменить. Я не смогу заполнить эту пустоту. Никогда.       Сэму казалось, что его ударили под дых. Он ещё не до конца осознал то, что Дин был не только жертвой в аду, но и палачом. И что Дину это действительно нравилось… Сэм не хотел в это верить. Он не мог этого понять, не мог соединить это с образом своего старшего брата. Дин не был таким. Это был совсем не тот старший брат, которого Сэм знал всю свою жизнь. Он ничего не понимал. Было слишком больно даже пытаться что-то понять.       Но его собственная боль притупилась от чистой муки, которую Сэм видел на лице брата. Эту боль Дин всегда пытался скрыть, когда просыпался от очередного кошмара, та же боль, которую Сэм мельком видел, когда Дин погружался в свои мысли. С тех пор как Дин вернулся из ада эта боль была постоянной, таясь под поверхностью, но Дин не всегда мог ее скрыть. С тех пор, как они перестали лгать друг другу и маска начала сползать, боль стала проявляться всё чаще. Дин больше не мог держать всё это в себе.       И Сэм был этому рад. Он был рад, что Дин наконец-то поделился с ним своими переживаниями, а не держал всё в себе и врал, что с ним всё в порядке.       Но с него хватит.       Так не могло продолжаться. Дин изливал свою боль только тогда, когда она становилась невыносимой и он не мог ее сдержать.       Это нужно прекратить. Прямо сейчас. Как бы больно это ни было. Потому что прямо сейчас Сэм достиг предела своего терпения.       Дин провёл рукой по лицу, стараясь скрыть слезы и оттолкнулся от стены, к которой прислонился.       — Нам пора идти, — сказал он хриплым и слегка дрожащим голосом, но смысл был ясен. Прямо на глазах у Сэма ставни снова опустились. Маска вернулась на место, и через несколько минут Дин уже будет сидеть за рулём, подпевая старому альбому Led Zeppelin и отказываясь признавать, что что-то было не так.       Но не в этот раз.       — Стой.       Дин обернулся, нахмурившись.       — Что такое?       — Стой. Мы никуда не пойдём, пока не поговорим об этом.       — Не о чем говорить, Сэмми, — Дин покачал головой. — Как будто разговоры что-то изменят.       Старший Винчестер снова отвернулся, пытаясь протиснуться мимо Сэма, чтобы открыть водительскую дверь и сесть в машину. Не задумываясь, Сэм протянул руку и схватил брата за плечо, снова развернув к себе. На лице Дина отразилась смесь удивления и раздражения, а мышцы, которые Сэм чувствовал под своей рукой, напряглись и слегка задрожали. Дин посмотрел на руку Сэма на своем плече, а затем медленно перевел тяжелый взгляд на лицо брата.       — Отпусти, Сэм.       Младший Винчестер покачал головой и крепче сжал его плечо.       — Нет. Пока мы не поговорим.       — Сэм. — Дин тихо и предупреждающе зарычал, и при любых других обстоятельствах Сэм бы послушался. Но не в этот раз.       — Дин, как ты думаешь, сколько ещё это будет продолжаться?       Как только Сэм заговорил, Дин начал вырываться. Он схватил брата за запястье свободной рукой и освободился из его хватки. Как только он вырвался, сделал шаг назад, чтобы между ними образовалось небольшое расстояние.       — Чувак, отвали! Что с тобой не так?       Именно этот вопрос и стал последней каплей. Дин всегда влипал во множество проблем, но всё равно думал, что сможет разобраться со всем сам и сделать вид, что всё в порядке. Это было уже слишком. Сэм прищурился, и не успел он опомниться, как его кулак врезался Дину в челюсть. Это был сильный удар, от которого Сэм почувствовал боль в костяшках пальцев, а Дин врезался в бок машины.       Словно в замедленной съёмке Сэм наблюдал за тем, как Дин медленно выпрямился и нахмурился, словно не веря в произошедшее. Он осторожно подвигал челюстью и коснулся уголка рта, вытирая кровь с разбитой губы. Эти секунды ошеломлённого ступора тянулись бесконечно. Сэм тяжело дышал, кровь стучала в ушах, пока мозг пытался найти объяснение этому поступку. А потом, в одно мгновение, время снова понеслось вперёд.       Опасная вспышка гнева в глазах старшего брата была единственным предупреждением, которое получил Сэм. А затем Дин внезапно набросился на него, схватил за лацканы куртки обеими руками и прижал к машине. Сэм понимал, что его не избили до полусмерти только потому что он был Сэмми, и даже в гневе Дину было невероятно трудно перейти черту и ударить младшего брата.       Но Дин был в ярости и едва сдерживался, зажав Сэма между машиной и своим телом. Младший Винчестер понимал, что, если снова позволит Дину взять верх, этот разговор закончится не успев начаться, и пройдёт много времени, прежде чем Дин снова опустит свои душевные стены.       И тогда Сэм сделал то, что шло вразрез со всеми его инстинктами. Он начал сопротивляться брату. Он оттолкнул руки Дина и отпихнул его, пытаясь увести подальше от машины, на открытое пространство. Старший брат был грозным бойцом, и хотя Сэм и сам не был слабаком в этом плане, Дин обладал многолетним опытом уличных драк. И весь этот опыт он всегда использовал, чтобы защищать Сэма. Дин хотел уклониться от этой стычки и сесть в машину. Но у Сэма был размах рук, преимущество в росте и решимость. И несмотря на растущий гнев, Дин всё ещё сдерживался. Он пытался оттолкнуть Сэма, чтобы тот не смог его ударить, пытался повалить младшего брата, вместо того чтобы драться грязно и, возможно, нанести серьёзную травму.       Это оказалось проще, чем должно быть. Сэм оттолкнул Дина от машины на открытое пространство перед капотом Импалы. С любым другим противником Дин сражался бы не на жизнь, а на смерть, и любой другой противник вышел бы из этой схватки избитым, истекающим кровью и неспособным стоять на ногах. Но Сэму было почти до смешного легко оттолкнуть Дина, потому что брат не сопротивлялся по-настоящему.       Дин сильнее толкнул Сэма, вырываясь из его хватки, и сделал несколько шагов назад. Куртка сползла с плеча, и он сердито поправил её, а затем снова поднёс руку ко рту. Кровь все еще текла из разбитой губы, и они оба тяжело дышали. Воздух между ними настолько накалился, что мог воспламениться от малейшей искры.       Сэм отступил, держась на расстоянии, но оставался настороже. Он знал, что перешёл черту, которую не должен был пересекать, и, честно говоря, не мог предугадать, какой будет реакция брата. Знал только, что с него хватит. Так больше продолжаться не могло, и сегодня он собирался положить этому конец.       Дин на мгновение уставился на свои окровавленные пальцы, а затем осторожно подвигал челюстью из стороны в сторону.       — Что это, чёрт возьми, было, Сэм?       — Это был мой реванш.       — Что? — Дин посмотрел на него так, словно младший брат сошёл с ума, и, честно говоря, Сэм и сам понимал, что не до конца всё продумал. Но он уже начал, и теперь у него не было другого выбора, кроме как довести дело до конца.       — Мой реванш. Я всё ещё должен тебе, помнишь? В тот раз, когда мы охотились с Гордоном Уокером, ты ударил меня, а я отказался ударить тебя в ответ. Что ж, это был он. Теперь мы квиты.       Дин покачал головой, всё ещё прижимая руку к челюсти.       — Ты сумасшедший.       — Нет, Дин. Я просто дошел до предела. Это должно прекратиться прямо сейчас.       — Что должно прекратиться?       Сэм хотел зарычать от досады. Дин не был идиотом. Дело было не в том, что он не понимал, чего хочет брат. Просто это было так похоже на Дина — делать вид, что проблемы не существует, пока она не исчезнет сама собой. Но она не исчезнет сама по себе.       — Дин, сколько ещё ты сможешь так продержаться? Притворяться, что всё в порядке, пока снова не сорвешься? Так больше не может продолжаться. Я не выдержу ещё четыре недели, как в прошлый раз, когда ты гонял нас с одной охоты на другую. Почти не спал, просто потому что боялся, что, если у нас появится свободное время, ты снова начнёшь думать об аде.       Выражение лица Дина в мгновение ока стало непроницаемым, и он с вызовом скрестил руки на груди.       — Нет, Сэм.       — Что?       — Мы не будем об этом говорить. Мы сядем в машину, найдём мотель на ночь и поищем другую охоту. И если ты сейчас же не сядешь в машину, то, клянусь Богом, я оставлю твою задницу здесь.       Младший Винчестер сомневался, что брат оставит его тут, даже если бы Сэм не стоял у водительской двери. Поэтому он лишь покачал головой.       — Нет. Это не обсуждается, Дин. Времена, когда я ждал, что ты сделаешь первый шаг и расскажешь мне, что терзает тебя, прошли. Я дал тебе достаточно времени, достаточно возможностей выговориться, но теперь мы будем действовать на моих условиях.       — Я уже сказал всё, что хотел сказать по этому поводу. Ты зря тратишь время.       Сэму хотелось рассмеяться при одной мысли о том, что борьба за благополучие брата — пустая трата времени. Он не сдвинется с места, даже если на разговор уйдет вся ночь.       — Нет. Хватит, Дин. Это уже тянется слишком долго, и я не собираюсь смотреть на это дальше. Мы не разговаривали нормально. С тех пор как ты перестал лгать об аде, ты раскрываешь одну тайну за другой, когда становится слишком тяжело держать все в себе. А мне остается только слушать, а когда я хочу отреагировать и поговорить с тобой об этом, ты снова закрываешься. Это не разговор, Дин. Это что угодно, только не разговор.       — О, так что же такое разговоры, доктор Фрейд? Может, нам стоит пойти выпить чаю, сесть и поплакаться друг другу в жилетку, пока мы будем делиться мрачными воспоминаниями об аде. Но подожди, я забыл! Ты понятия не имеешь, что такое ад! Так почему бы тебе не заткнуться и не сесть в машину, Сэм?       — Нет, — он не собирался уступать. Сэм слишком долго стоял в стороне и наблюдал за происходящим.       Старший Винчестер открыл рот, чтобы что-то сказать, но Сэм резко оборвал его.       — Знаешь, ты прав. Я понятия не имею, что такое ад. И сколько бы ты мне ни рассказывал об этом, о пытках, боли, о том, что ты делал и что чувствовал, когда делал это, я никогда даже не начну понимать, что такое ад. Я никогда не узнаю его так, как знаешь его ты.       Дин кивнул.       — Именно. Тогда на этом разговор окончен.       — Нет, — Сэм сделал ещё один шаг, но по-прежнему держался на расстоянии от брата. — Мы не закончили. Возможно, я никогда не узнаю что такое ад, Дин. Но знаешь что? Это не имеет значения. Потому что я знаю тебя.       Дин поморщился и попытался отвернуться, но Сэм шагнул вперед, не давая брату возможности уйти от ответа.       — Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой, Дин. Я знаю брата, который заботился обо мне всю мою жизнь, и знаю что ты не плохой человек. Ты не злой и не жестокий. Ты совсем не такой.       Старший Винчестер покачал головой и тихо сказал:       — Ты ничего не знаешь, Сэмми. Я не уверен, что Кастиэль вытащил из ада брата, которого ты знаешь.       — Что ж я его знаю.       — Сэм…       — Нет, Дин. Я серьёзно. Ты должен это прекратить. То, что произошло с теми детьми в доме было ужасно, ясно? И если бы им дали шанс, они могли бы жить нормальной жизнью. Но дело в том, что им не дали шанса. И в этом виноват только парень, который запер их. К тому времени, как мы приехали, они уже слетели с катушек, и никто не смог бы им помочь. То, что они погибли, было трагично, и я бы хотел, чтобы был другой выход, но ты же их видел. С ними нельзя было договориться. Либо мы, либо они, и мы сделали то, что должны были сделать. Разве не ты сказал мне, что иногда мы не можем спасти всех? Их жизнь была пыткой, и это превратило их в тех, кем они стали. Ты попал в ад, и пытки, которым ты там подвергался, заставили тебя сделать то, что ты сделал. Мне хотелось бы чтобы этого не произошло, но уже ничего не изменить. И то что с тобой там произошло, не делает тебя плохим человеком.       Дин грустно рассмеялся и медленно покачал головой.       — Откуда тебе знать, Сэм? Ты не резал никого на части, наслаждаясь этим. Откуда тебе знать, каково это — кромсать кого-то, пока он не начинает кричать и умолять тебя остановиться? Откуда тебе знать, как это меняет человека? Что это с тобой делает? Ты понятия не имеешь, так что не говори мне, что ты знаешь, что это со мной сделало!       — О, я знаю, что это с тобой сделало! Я знаю, что это разрывает тебя на части, Дин. Я знаю, что это причиняет тебе такую боль, что ты не можешь спать по ночам и просыпаешься с криком от кошмаров. Я знаю, что из-за этого ты хочешь спасти как можно больше людей, чтобы загладить свою вину. И знаешь что? Это говорит мне о том, что ты хороший человек. Именно потому твои действия не дают тебе покоя. Потому что у тебя всё ещё есть совесть, потому что ты хочешь искупить свою вину! Ты прошёл через тридцать лет пыток, Дин. Любой сломается под пытками, и большинство не продержится тридцать лет. Любой пойдет на всё, чтобы выжить. И как бы мне ни было неприятно это говорить, ты всего лишь человек. Ты так легко прощаешь другим их недостатки, но к себе, похоже, предъявляешь слишком высокие требования. Это тебя погубит, Дин. И я не буду стоять в стороне и смотреть, как это происходит. Я и так слишком долго это терпел.       — Я закончил этот разговор. Это бесполезно, — старший Винчестер покачал головой и грубо оттолкнул Сэма, намереваясь подойти к водительской двери машины.       Но Сэм снова схватил его за плечо и развернул.       — Чего ты так боишься, Дин? Чего ты так боишься, что даже не хочешь говорить об этом со мной? Я твой брат. Почти двадцать шесть лет ты был рядом со мной, несмотря ни на что. Это улица с двусторонним движением, ясно? Ничто из того, что ты рассказал мне после возвращения из ада, не изменило моего мнения о тебе или того, как я на тебя смотрю. Так почему же ты так боишься рассказать мне, что тебя так сильно пугает?       Он держал Дина за куртку, но тот смотрел в землю, отказываясь поднимать глаза. Он не пытался вырваться, но Сэм чувствовал, что брат всё ещё напряжён и что его поведение может измениться в любой момент.       Но Дин и не думал оттолкнуть Сэма. Он прикусил нижнюю губу, а затем глубоко выдохнул.       — Сэмми…       — Нет, Дин. Поговори со мной.       — Никакие разговоры не помогут это исправить, Сэм. Пожалуйста.       Умоляющий тон прозвучал как удар в грудь. Дин никогда так откровенно и беззащитно не просил. Но как бы Сэму ни хотелось отступить и дать брату пространство он не мог этого сделать.       — Поговори со мной, Дин. Всё что с тобой случилось, произошло из-за меня. Ты попал в ад из-за меня. Я не могу… Я не знаю чем тебе помочь. Но, чёрт возьми, почему ты даже не даёшь мне шанса? Почему ты не позволяешь мне попытаться? Я виноват в том, что всё это произошло…       — Это не твоя вина!       В зелёных глазах вспыхнула решимость, и Дин снова грубо вцепился в куртку Сэма, встряхнув его.       — Не смей себя винить, Сэмми.       Это было легче сказать, чем сделать, но Сэм не собирался сегодня это обсуждать. По одному шагу за раз.       — И ты тоже не виноват. Я не отрицаю, что с тобой произошли ужасные вещи. Но ты вернулся, Дин. И мы вместе всегда справлялись со всем тем дерьмом, которое преподносит нам жизнь. Мы справимся и с этим, если ты впустишь меня.       Дин сокрушённо покачал головой.       — Нет, не сможем.       — Почему бы и нет?       Старший Винчестер отпустил куртку Сэма. Когда он наконец поднял голову и посмотрел на брата, Сэм почти пожалел о том, что завел этот разговор. Он привык иметь дело с разозлённым Дином, но такое было в новинку. Дин долго смотрел на Сэма, а затем перевёл взгляд куда-то за его левое плечо.       — Потому что, Сэм, как бы я не пытался все исправить, сколько бы я ни охотился, сколько бы людей ни спас, этого никогда не будет достаточно. Это никогда не искупит того, что я сделал. И однажды всё закончится, Сэмми. Однажды я снова умру. И после того, что сделал я снова отправлюсь в ад. И на этот раз мне не понадобится ещё тридцать лет, чтобы сломаться. И не будет больше бесплатного билета назад. В следующий раз, когда я отправлюсь на юг, я останусь там навсегда. Я буду гореть в аду, пока он не высосет из меня последние капли человечности и не превратит меня в демона или во что-то ещё хуже. Я живу взаймы, Сэмми. И всё, что я могу сделать — это попытаться исправить то, что я натворил. Хотя вряд ли мне это удастся. Я никогда не смогу сделать достаточно. Я могу только пытаться, надеяться и молиться Богу, который не желает меня слушать, о каком-то искуплении.       Не это Сэм ожидал услышать, когда начал разговор.       Честно говоря, мысль о том, что Дин вернётся в ад, пугала его, и именно поэтому он старался не думать об этом. Потому что Дин был хорошим человеком, который не заслуживал возвращения в ад. Он не заслуживал этого и в первый раз. Но очевидно, что Дин думал о возвращении в ад. Он не мог перестать думать об этом, и от осознания того, что эта перспектива так сильно пугала Дина, у Сэма перехватило дыхание. Старший брат был напуган, и это было неправильно. Дин никогда не испытывал такого страха, что он не давал ему спать.       Дин из кожи вон лез в поисках искупления, и Сэм был уверен, что брат снова не замечает того, что находится прямо у него перед носом.       — Дин.       Дин стоял вполоборота к Сэму, подняв глаза к небу и явно изо всех сил стараясь сохранять самообладание. Разбитая губа перестала кровоточить, но по подбородку стекала кровь, и несколько капель упало на рубашку. Когда Сэм окликнул его по имени, Дин прикусил нижнюю губу и медленно повернулся к брату, но по-прежнему отказывался смотреть ему в глаза.       — Что, Сэм? Мы ещё не закончили разговор? Что ещё ты хочешь узнать?       — Мы ещё так далеки от завершения. Потому что, пока ты пытался во всём разобраться самостоятельно, ты ходил по кругу и теперь не видишь леса за деревьями.       — Метафоры, Сэм? Серьёзно? Сначала это был курс психологии для чайников, а теперь ты бросаешься метафорами?       — Тогда вытащи свою голову из задницы! — крикнул Сэм, всплеснув руками и шагнув навстречу Дину, намеренно вторгаясь в личное пространство брата. — Потому что, если бы ты не засунул её туда так глубоко, что больше ничего не видишь и не слышишь, ты бы прекратил свои поиски искупления, пока не стало слишком поздно!       — Я не… — попытался возразить Дин, но Сэм его перебил.       — Да, это так! Ты жаждешь искупления и ради этого пытаешься выследить каждого монстра, который попадается нам на пути, не заботясь ни капли о себе. Но неужели ты не мог остановиться хоть на секунду и подумать об этом, а не мучить себя чувством вины за содеянное?       — Сэм, послушай, я сейчас не в настроении для загадочной хрени.       — Это не какая-то загадочная хрень! Это всё та же старая история Дина Винчестера. Все в мире важнее тебя. Помнишь, что ты сказал мне, когда узнал, что я солгал тебе о том, что не использую свои способности?       Старший Винчестер нахмурился, на мгновение растерявшись и пытаясь вспомнить, о чём говорит брат.       — Что?       — Ты рассказал мне о предупреждении Кастиэля. И о том, что ангел предупредил тебя об этом, а значит, Бог не хочет, чтобы я использовал свои способности.       Дин кивнул, все еще не понимая о чем речь. Сэм в сотый раз про себя ругал отца, который, так и не смог привить старшему сыну чувство собственного достоинства. Если бы Джон это сделал, возможно, Дину не пришлось бы объяснять всё это.       — Какое это имеет отношение к чему-либо?       — Самое прямое, идиот. Когда кто-то говорит тебе, что Бог не хочет, чтобы я использовал свои способности, ты воспринимаешь это всерьёз. Но когда сам Бог посылает ангела, чтобы спасти тебя из ада, ты отказываешься видеть, что это тоже может что-то значить?       На секунду Дин распахнул глаза, но затем решительно покачал головой.       — Прекрати, Сэм.       — Что прекратить? Прекратить пытаться заставить тебя увидеть, что в этом что-то есть?       — Что именно?! — взревел Дин, преодолевая небольшое расстояние между ними и снова хватая Сэма за куртку и грубо встряхивая брата. — С каких это пор ты знаешь чего хочет Бог? Когда ты стал экспертом по всем божественным вещам?       Сэм не попытался стряхнуть руки брата или отступить назад. Вместо этого он заставил себя говорить спокойно и ровно.       — Я не утверждаю, что знаю волю Божью. И после всего, что я увидел за последние полгода, я уже не знаю, во что верить. Но я знаю одно. Ты продержался в аду тридцать лет. Ты продержался до тех пор, пока не потерял всякую надежду на спасение. И только тогда ты сдался. Десять лет ты мучил других. И тебе это нравилось. Ты получал удовольствие от того, что причинял боль, от того, что страдали другие, а не ты сам.       От боли, мелькнувшей в глазах брата, Сэму стало не по себе, но он заставил себя продолжить.       — Десять лет ты совершал немыслимые вещи с бесчисленным множеством душ. И постепенно, с каждым ударом ножа, ты отсекал частичку своей человечности. Целых десять лет. И всё же, после десяти лет всего этого, Бог послал ангела в ад. И из всех душ, находящихся там, Он выбрал тебя. Несмотря на всё, что ты сделал, Бог спас тебя из ада. Потому что у Него есть работа для тебя. Тебя выбрал Тот кто стоит выше всех, тебя регулярно навещает ангел, ты должен остановить апокалипсис, но ты до сих пор не видишь, что первый шаг к искуплению, которого ты ищешь, может быть прямо перед тобой?       Дин качал головой, как ребёнок, который отказывается слушать то, что ему говорят. Он продолжал сжимать кулаки, вцепившись в куртку Сэма, но словно держался за брата, чтобы не упасть, а не из-за гнева.       — Ты меня слушаешь?       Старший Винчестер снова покачал головой.       — Нет, Сэм. То, что я сделал… это невозможно…       — Прекрати, Дин!       Сэм встряхнул брата за плечи и отодвинул на расстояние вытянутой руки, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Прекрати это прямо сейчас! Ты говоришь, что я не могу знать планы Бога, но откуда ты знаешь, что тебе никогда не будет прощения за то, что ты сделал? Перестань лицемерить, Дин.       — Что ты об этом знаешь, Сэм?       — Я знаю, что больше не буду смотреть, как ты мучаешь себя. Непрерывная охота в отчаянной попытке искупить то, что ты сделал, не может продолжаться вечно.       Дин сделал ещё один шаг назад, отпустил куртку Сэма и с усталым вздохом прислонился к переднему крылу Импалы.       — И что ты предлагаешь нам делать?       — Мы сделаем перерыв.       Дин так резко поднял голову, что Сэм забеспокоился, как бы он не потянул шею.       — Что?       — Мы сделаем перерыв. Никакой охоты. Только отдых. Ты ведь знаешь, что это такое, верно?       — Сэм, мы не можем поехать в отпуск.       — Я устал. Ты тоже совсем выбился из сил. Я не говорю о трёх неделях на Фиджи. Я говорю о том, чтобы куда-нибудь поехать, потому что мы хотим сменить обстановку. Давай засядем в мотеле с кучей DVD-дисков или найдём кинотеатр, где ещё показывают новый фильм «Рейдеры». Не знаю, может, поедем в Гранд-Каньон или в Калифорнию. Давай пока не будем думать об охоте. Нам обоим нужно отдохнуть.       Дин покачал головой.       — Что хорошего в передышке? Она ничего не изменит.       — Это отдых. Он даст тебе время рассказать мне все, что ты утаивал о своем пребывании в аду. Потому что, клянусь, если мы в итоге будем вести еще один разговор на обочине, в котором ты расскажешь о еще одном ужасе, я тебе врежу. Перерыв даст тебе время подумать и попытаться справиться с ситуацией. Я знаю, что это не решит всех проблем. Но это поможет.       — И мы будем делать перерыв, пока я не начну болтать обо всем?       Сэм проигнорировал резкий тон брата.       — Я не хочу превращать тебя в кого-то, кем ты не являешься, Дин. Но учитывая наш образ жизни, мне нужно знать, что с тобой происходит. Мне нужно знать, почему ты ведёшь себя так, а не иначе, почему ты так рвешься в бой несмотря на опасность. Я не хочу, чтобы ты подробно рассказывал о каждом своём кошмаре, ясно? Но мне нужно знать, когда они становятся настолько плохими, что ты не можешь уснуть. Вот о чем я говорю. Когда мы отправимся на охоту, мне нужно знать, как ты отреагируешь.       — То есть ты мне не доверяешь?       Сэм вздохнул и на мгновение закрыл глаза, чтобы подавить гнев, вызванный словами брата. Открыв глаза, он намеренно подождал, пока Дин снова посмотрит на него, и только потом заговорил.       — Я доверяю тебе, Дин. Я доверяю тебе свою жизнь. Я думал, что ты это знаешь. Но с тех пор, как ты вернулся из ада всё изменилось. Я просто прошу дать нам немного времени, чтобы привыкнуть ко всему. Без лжи, без недомолвок. Мне это нужно, прежде чем мы снова отправимся на охоту, и я думаю, что тебе это тоже нужно.       Дин провёл рукой по лицу и задумался над словами брата. Сэм видел его внутреннюю борьбу, и достаточно хорошо знал Дина, чтобы понимать, что для него это трудное решение. На самом деле он очень надеялся, что даже если Дин не захочет разговаривать по душам, все же согласится сделать перерыв ради него. Было жестоко рассчитывать на это, но Дин всегда старался выполнить просьбу младшего брата.       Им отчаянно нужен был этот перерыв, и Сэму было всё равно, по каким причинам Дин согласился на него, лишь бы согласился.       Наконец, после минутного раздумья, Дин глубоко вздохнул и посмотрел на него.       — В Техасе есть городок в котором мы с папой останавливались во время охоты. Там есть закусочная с лучшим в мире домашним чили, и там есть несколько отличных баров. Домашнее пиво, горячие официантки, тёплая погода. И я уверен, что там есть пара исторических достопримечательностей, при виде которых у тебя всегда текут слюнки. Если мы все же решим сделать перерыв, то можем провести его там, где нам будет весело.       Сэм даже не попытался скрыть улыбку.       — Хорошо. Тогда нам пора выдвигаться пока ещё светло. Или ты хочешь мне что-то ещё сказать?       Дин покачал головой и посмотрел брату в глаза.       — Нет.       И впервые с тех пор, как Дин вернулся из ада, Сэм был абсолютно уверен, что это правда. Он легонько похлопал старшего брата по плечу и обошёл машину, чтобы сесть на пассажирское сиденье. Дин подошёл к водительской двери, но остановился, не дойдя до неё.       — Есть еще кое-что.       Сэм остановился и выпрямился, облокотившись на крышу Импалы.       — Что?       Дин осторожно потрогал свою челюсть.       — Насчет тех двух ударов, которые я тебе нанес. Ну, знаешь, после того, как я впервые увидел, как ты творишь свой маленький обряд экзорцизма силой мысли. Мне стоит ожидать реванша?       Сэм рассмеялся, внезапно почувствовав облегчение.       — Нет. Удары, которые я получил за глупость и ложь, не требуют реванша. Мы квиты.       Дин улыбнулся.       — Хорошо. Тогда поехали.       Сэм устроился на пассажирском сиденье и вытянул ноги насколько это было возможно. Дин завёл двигатель, вставил кассету в приемник и машина выехала из-под моста. Им нужно было остановиться на обед, потому что они так и не поели. Но это могло подождать ещё немного. Главное, что они выдвинулись в путь. В конце концов, до Техаса было далеко.       Примерно через полчаса Дин начал подпевать, и что-то внутри Сэма расслабилось. Глядя на проплывающий за окном пейзаж, он вспомнил, что сказала им Сьюзан Картер сегодня утром, перед их отъездом, и насколько это относилось не только к Картерам, но и к ним с Дином.       Они были не в порядке, но они были вместе.       И это было главное.