Все будет хорошо

Нинён вытирает руки о полотенце, и закрывает посудомойку. Затем бросает быстрый взгляд на настенные часы - 17:37. Скоро придут родители, все дела сделаны, осталось лишь закинуть в стиральную машину вещи. Она кивает своим мыслям, и наливает воды в стакан из шкафчика. Осушает его за пару больших глотков, и идёт в коридор, чтобы зайти в ванную. Девушка берется за ручку нужной комнаты, когда входная дверь резко распахивается, и в прихожую влетает один из родителей - Чан. Его волосы растрёпаны, взгляд бешеный, и двигается он резкими короткими движениями. Нинён подпрыгивает от неожиданности - двое мужчин должны были вернуться не раньше, чем через пятнадцать минут. -Пап? Привет, тебя отпустили рань?..- она не успевает договорить. Чан быстро скидывает обувь, и небрежно махнув ей рукой, пролетает смерчем в свой кабинет для дней, когда работа не требует его появления на рабочем месте. Да, раньше вместе с Чонином они работали на дому дизайнерами, но около пяти лет назад их повысили и они начали ездить в разные офисы, чтобы помогать стажерам повысить свой уровень работы, ведь они уже профессионалы в этом деле. У них свободный график, но чаще всего они отвозят дочь в школу, и едут на работу. Приходят они в шесть вечера, и Нинён решила для себя, что если Чонин и Чан взяли ее из детдома в раннем детстве, и подарили самую прекрасную и счастливую жизнь, то она может их отблагодарить за это хотя бы тем, что поддерживает дома порядок. Обязанностей не много - робот пылесос пылесосит, посудомойка моет, стиральная машина стирает. Единственное, что ей нужно - это включать эти приборы и готовить есть - в свои пятнадцать она прекрасно готовит, и что самое важное - ей это нравится. Сегодня пятница, то есть день стирки, но Нинён не успела даже вещи положить в барабан, потому что Чан вернулся раньше. Она удивлённо следит за отцом, а затем вздрагивает от громкого хлопка. Во-первых, он никогда не игнорил ее, а каждый вечер обнимал крепко, и целовал в макушку. Во-вторых, Чан никогда до этого не хлопал дверью. Первая мысль Нинён - плохой день. Но обычно в такие дни он подхватывает ее на руки ещё в коридоре, и несёт в гостиную обниматься, потому что тактильный контакт помогает ему больше всего. В этот раз он странный. Девушка пожимает плечами, стараясь не беспокоиться без причины, и все же заходит в ванную, давая Чану время остыть. Она выбирает из корзины для белья то, что нужно постирать на следующую неделю, и запихивает в стиралку. Повернуть краник для воды, кинуть капсулы и выбрать режим. Готово. Нинён выходит из комнаты под негромкий гул машинки, и останавливается в нерешительности. Ей хочется пойти к папе и разузнать, что случилось, но она так же понимает, что это может быть не лучшим решением. Ему нужно дать пространство. Долго думать ей не приходится. Из кабинета слышится приглушённый звон, будто разбили что-то стеклянное, и Нинён тут же подходит к закрытой двери. Она прижимается ухом к замочной скважине, и прислушивается. В комнате тишина. Ее беспокойство начинает выходить наружу. -Пап? У тебя все хорошо? - зовёт она громко, и замирает, слушая. Ноль реакции. Рука взлетает выше, и ладонь потирает шею - привычка, когда нервничает. -Пап, я захожу! - предупреждает Нинён прежде, чем осторожно нажать и потянуть на себя ручку. Первое же, что она видит, заставляет ее замереть. Чан стоит у рабочего стола спиной к двери, облокотившись одной рукой на столешницу. Свободная рука поднята на уровень глаз, в пальцах блестит бокал. Темная жидкость переливается внутри, блестя на закате, алеющем в окне. Коньяк. Нинён все ещё слишком хорошо помнит, как года три назад стажёры пошутили над выгорающим Чаном. Они всем коллективом решили, что ему нужно расслабиться и выпить, но тот на отрез отказывался. Тогда они ничего лучше не придумали, как вылить половину из его бутылки с водой, и заполнить пустую часть водкой. Ничего не подозревающий Бан взял бутылку, и сделал несколько больших глотков прежде чем понял, что здесь что-то не то. Следующие два дня он провел в постели с ужасным самочувствием, а Чонин едва не переубивал всех замешанных в этой "помощи". С тех пор Нинён навсегда запомнила, что ее отцу нельзя алкоголь. Она резко отмирает, и пулей подлетает к Чану. -Эй-эй, пап! Поставь, не нужно - дочь хватается за его запястье, и забирает бокал из не сопротивляющихся пальцев. Она отходит к шкафу рядом, стараясь быстро спрятать и бутылку, что она захватила с собой, и почти полный стакан. Нинён видит на полу мелкие осколки - Чан разбил уже один, это был звук, что она услышала. Она уберет осколки позже, а сейчас снова подбегает к не обращающему ни на что внимания Бану. -Давай сядем, пап - Нинён аккуратно тянет его за руку к темному дивану, и сама садится рядом. Чан смотрит перед собой невидящим взглядом, безвольной куклой делая то, что говорит дочь. Девушка обнимает его за плечи (ей едва хватает длины руки), и заглядывает ему в лицо. -Ты меня слышишь? Папа? - Бан медленно поворачивает к ней голову, и кивает заторможено. -Да...да, я слышу...ох, милая, прости меня...- бормочет он, и касается пальцев на своем плече. -Что случилось? - Нинён не отвечает на извинения, зная, что Бан извиняется за все, что нужно и нет - что-то же произошло, да? -Случилось...- шепчет Чан, и отводит взгляд. Он пару секунд молчит, а затем опускает голову, и прячет лицо в ладонях. Он вздыхает рвано, а потом девушка слышит совсем тихий всхлип. -Ох, папочка...- она выдыхает немного удивленно, и прижимает расстроенного Чана к себе. Папа очень редко плачет. Нинён может пересчитать по пальцам такие моменты, и сейчас один из них. Старший хлюпает носом, и упирается лбом в плечо дочери, а Нинён теряется сильно. Она обхватывает чужие плечи ладонями, и замирает, не зная, что делать. В груди беспокойство кричит на перебой с волнением и болью - ей жалко Чана. Он ведь их личное солнце. Он улыбается много, лезет обниматься, ищет ласку, и ещё ни разу не оставил хоть какого то человека или животное в беде. Но сейчас солнцу нужна поддержка. Но девушка не знает, как дать ему то, в чем нуждается ее папа. Нинён не знает, что делать в таких ситуациях. Чонин справляется с этим просто - поцелует, обнимет, и прижмёт к себе, давая выплакаться. А что делать ей? -Все хорошо, ничего страшного - она поглаживает подрагивающие плечи, нашёптывая успокаивающие слова - сейчас придет папа, он знает, как помочь. Он все исправит, все будет хорошо... Чан успокаивается невероятно быстро. Отстраняется от уже мокрой шеи, и смотрит вниз, положив ладошки на колени. -Прости меня, Нён - шепчет, и стирает пальцами дорожки слез с щек - прости меня, я не должен был этого делать. Я сначала передумал, разбил бокал, понимая, что слаб. Не хотел продолжать, думал, что это все - он замолкает на секунду, а затем продолжает - благодарю, что остановила...ох, я так виноват! Только Нинён хочет начать с этим спорить, как раздается едва слышное шабуршание из коридора, а затем громкое: -Нён-а, я дома! - обычно Чонин приходит раньше Чана, поэтому ожидает увидеть ее дома одну. -Я сейчас, пап, сейчас приду - бормочет девушка, и едва не выбегает к Чонину. Тот улыбается мягко, и раскрывает руки для объятий, которые Нинён тут же принимает, обнимая мужчину за торс. Она знает, почему Чан может успокаивается только в чониновых руках - они у него длинные, сильные и дающие чувство безопасности и защищенности. Он обнимает крепко, надёжно, и пока сам Ян не посчитает, что тебе стало лучше, то никуда не отпустит. Но сейчас не ее нужно успокаивать, поэтому она отстраняется быстро, и начинает бормотать: -Там папа...ему плохо, он плачет, я...я не знаю, что делать...он пришел только...он даже не сказал мне ничего!..я не понимаю...он просто плачет, а я не знаю...не знаю, чем помочь...пап, пожалуйста - Нинён жалобно смотрит на вмиг ставшего серьезным Чонина. -Где он? - коротко спрашивает Чонин, быстро разуваясь. -В кабинете...- Ян тут же направляется к нужной комнате, а дочь бежит за ним, продолжая: -Он пришел минут пятнадцать назад, заперся в кабинете. Разбил стакан, а теперь сидит и в одну точку пялит. И самое главное...пап, он...он хотел напиться. Чонин тормозит резко с занесенной над ручкой двери рукой. Поворачивает голову медленно, и спрашивает негромко: -Он хотел что? -Он хотел напиться, пап...я едва успела забрать у него тот коньяк, который дедушка подарил в прошлом году. Папа кивает медленно, и открывает дверь. Он тут же видит Чана, что сидит на диване, и сгорбившись, закрывает лицо ладонями. Подходит к нему тихо, и наклоняется ниже, чтобы быть на одном уровне со старшим. Затем скользит длинными пальцами по напряжённым плечам, и зовёт: -Чан... Старший поднимает лицо с ладоней, и смотрит на него разбито. Пару секунд они находятся в звенящей тишине, пока родители смотрят друг другу в глаза, а затем Чан внезапно сдается. По его щекам тут же катятся слезы, пухлые губы искажаются гримасой боли, и он всхлипывает громко. Руки поднимает выше, потянувшись к Чонину, прося объятий. Ян не смеет ему отказывать, и тут же делает шаг ближе, обхватывает за талию, и позволяет обнять себя за шею. -Чан-и...маленький, что такое? Кто тебя обидел, мальчик мой? - щебечет он, потирая успокаивающе ладонями поясницу. Чонин встаёт на колени рядом с диваном, и мягко целует в основание шеи. Нинён топчется сзади, наблюдая за тем, как ее обычно сильный папа в отчаянии цепляется пальцами за воротник рубашки мужа, и плачет громко. Чонин покачивает его в руках из стороны в сторону, и пальцами в светлые волосы зарывается. Девушка отмирает, и медленно подходит ближе. Садится на край дивана, и несмело протягивает руку. Она касается дрожащей спины Чана, и мягко ведёт ладонью ниже. Тот воет негромко, и прячет лицо на груди младшего. -Это не я - сквозь слезы шепчет Бан - я не делал...они не поверили мне...Чонин, пожалуйста... -Тише, малыш - отзывается Чонин, поглаживая Чана по голове - ты сейчас поплачешь, и все нам расскажешь, хорошо? Мы поможем, ладно? Плач, милый... Старший всхлипывает снова, позволяя обнимать и гладить его, успокаивая. Ян подхватывает его на руки, и быстро меняет их местами, усаживая на свои бедра. Теперь Бан может расслабиться на нем, не напрягая и так больную спину. Нинён часто видит, как ее родители обнимаются и целуются, или же называют друг друга ласковыми именами, поэтому не сильно удивляется, когда Чонин осыпает старшего поцелуями по макушке и шее, шепча ему что-то успокаивающее. Чан жмется на нем в комочек, и двигается ближе к крепкой груди, ища защиты. Он хнычет негромко, и обнимает младшего за шею, тычась слепо в его ключицы. Ян одной рукой скользит по напряжённым бёдрам, а другой мягко пропускает сквозь пальцы серые пряди волос. Целует в висок, и кидает подбадривающий взгляд дочери. Нинён тут же снова протягивает руку, чтобы начать выводить круги на широкой спине Чана. Бан начинает успокаивается только через десять минут. Он все ещё всхлипывает громко, и вздыхает рвано, но уже не ревет навзрыд, как несколько минут назад. Чонин покачивает его из стороны в сторону легонько, давая полностью успокоиться, а Нинён потирает пальцами поясницу, зная, что она часто у него болит. Только когда всхлипы полностью стихают, Ян аккуратно поднимает его с себя за плечи, и внимательно смотрит в покрасневшие глаза. Нинён тоже двигается ближе, и берет его за руку. Чонин улыбается легко, давая понять, что все хорошо, и мягко обхватывает лицо Чана ладонями, невесомо стирая с щек остатки слез. -Чан-и, малыш, расскажешь, что случилось? - спрашивает осторожно, поглаживая по мягкой щеке. Старший шмыгает носом, и вытирает нос тыльной стороной ладони. В его глазах читается такая обида, что становится не по себе, когда он шепчет: -Вчера я приехал в офис рядом с к-поп компанией, но там никого не было. Я был там буквально две минуты, и поехал дальше. А сегодня оказалось, что сейф на шестом этаже взломан, и около ста миллионов вон украдено - в его глазах снова собираются слезы, и он опускает голову - они думают, что это сделал я... -Ох, милый - Чонин массирует легонько плечи Чана, но Нинён видит, как дрожат его руки от сдерживаемой злости. Нет, он не злится на мужа, ни в коем случае. Он знает, что старший ни за что в жизни бы так не поступил. В их небольшой семье нет главных и второстепенных, но Ян всегда безмолвно выполняет роль защитника. Да, если понадобится, и Чан, и Нинён заступятся за тех, кто им дорог, - каждого из них, а в особенности девушку воспитывали именно с этим убеждением - но Чонин за них порвет в прямом смысле. Когда Нинён была в шестом классе, несколько мальчишек смеялись над ней из-за того, что она уронила в столовой свой обед (один из них подставил ей подножку). Они называли ее неуклюжей и коровой на льду, и конечно же она рассказала об этом родителям - в их семье есть правило говорить все, что беспокоит. На следующий день в школу пошел Чонин. Он едва не сцепился с отцами тех мальчишек в драку, благо, дочь додумалась позвонить Чану, и отдать трубку отцу. Через несколько минут Ян спокойно сидел на своем месте, и даже не метал молнии во всех, кого видит. Виновных обязали заплатить штраф, и после этого никто не трогал Нинён, зная, что ее папа убьет за это. Поэтому, смотря на кажущегося спокойным Чонина сейчас, она не знает, каких трудов ему это даётся. Чан перебирает ее пальцы в ладонях, боясь поднять взгляд. Иногда Нинён думает, что ее папа глупый. Она уверена на девяносто девять процентов, что сейчас он винит во всем себя, и думает, что Ян злится на него, хотя это не так. Девушка подаётся вперёд, и обнимает Чана за шею. Тот сразу прижимает ее ближе к себе за талию, и вдыхает запах ее волос. Чонин тут же обнимает их двоих, прижимая к себе, и шепчет старшему на ушко, касаясь кожи губами: -Это ошибка, ты ни в чем не виноват. Тебя оправдают. Ты мне веришь? - Чан кивает мелко, и сжимает в пальцах нинёновскую футболку. Ян наклоняется, и оставляет аккуратный поцелуй в мягкие губы старшего. -Они хотели отдать меня полиции - Бан приподнимает голову, и замученно смотрит на Чонина - а потом решили, что я сломаю им репутацию, и передумали. Мне сказали, что если я не верну деньги за эту неделю, то...то к вам пришлют людей - последние слова он произносит еле слышно, и закрывает глаза, не вынося всего происходящего. Нинён вздрагивает в его руках, и сильнее сжимает его в своих объятиях. Младший дышит тяжело, стараясь не сорваться и не пойти прямиком к директору той компании, требуя оставить его любимого в покое. Он переплетает пальцы их рук, и подносит к губам, чтобы оставить пару лёгких поцелуев. -Все будет хорошо - в его голосе столько уверенности, что даже девушка верит этим банальным словам. Чонин знает, что делать. Она встречается с ним взглядом, и видит безмолвную просьбу поменять тему, отвлечь, чтобы Ян смог действовать. Нинён начинает судорожно вспоминать все то, о чем они могли поговорить без риска возвращения к невесёлым темам, и внезапно вспоминает, что родители только пришли с работы. -Ох, вы же ещё не ели - она на последок сильнее жмёт к себе Чана, и отстраняется - я сейчас по-быстрому разогрею поесть, дайте мне пять минут. Нинён встаёт с кровати, и выходит в коридор. В прихожей стоит чонинова сумка, и она тут же залезает в один из ее карманов, чтобы достать телефон. Ей не нужно слов, чтобы понять, что хочет сделать Ян. Девушка подходит к приоткрытой двери, и замирает, наблюдая. Чан сидит на бёдрах Чонина, и смотрит на него не отрываясь. Младший улыбается мягко, что-то шепчет ему, и кивает на каждое свое предложение, придерживая за талию. Объясняет, что все хорошо как маленькому ребенку. Нинён всегда замечала, что когда Чан расстроен, то понимает только то, что ему говорят в упрощённой форме. Он тогда смотрит на человека, что с ним говорит, и слушает внимательно, а затем делает то, что его просят. Возможно, у него слишком рано закончилось детство, и он теряется, когда чувствует себя в безысходности. К счастью, у него есть Чонин, что найдет выход даже в доме без окон и дверей. Ян что-то рассказывает ему лёгкое, не перегружая уставший мозг ненужной или стрессовой информацией. Кивает, спрашивая что-то, и оставляет поцелуи на его лице. Нинён тихо шагает в комнату, и подходит к паре на диване. Чонин, не отрывая взгляда от Чана, протягивает руку к телефону, в поддерживающем жесте сжимая прохладные пальцы в ладони. Девушка улыбается легко, показывая, что она в порядке, и старшему он сейчас нужнее, и выходит за дверь. Следующие десять минут она проводит за плитой, разогревая меунтан. Она знает, что беспокоиться не о чем - если папа не виновен, то Чонин докажет это любой ценой. Лишь бы Чан был счастлив. Нинён наливает суп только в две тарелки - себе и Яну, догадываясь, что папе сейчас не до этого. Она подходит к кабинету, и заглядывает внутрь. Там почти ничего не изменилось, только Чан лежит на широкой груди, прижав к себе руки, и тихо сопит в рубашку младшего, а Чонин прижимает к уху телефон, другой рукой крепко держа Бана. Он шипит что-то в трубку, но не смеет превышать уровень "шепот" ни на один децибел. Пальцы на автомате перебирают мягкие пряди, а лицо разглаживается в моменте. Он что-то говорит ещё, но быстро кладет трубку. Нинён уверена, что он говорил с Лукасом - братом Чана, что работает в полиции. Значит, это все скоро должно закончиться. Девушка открывает дверь шире, давая знать, что все готово. Чонин улыбается ей, и кивает, подтверждая, что сейчас придет. Он аккуратно подхватывает старшего на руки, и стараясь не разбудить, несёт в их спальню. Чан так вымотался, что не замечает, как оказывается в мягкой постели переодетым в пижаму, и накрытым одеялом. Ян заходит на кухню, и обнимает дочь, что уже сидит за столом. -Лукас обещал все разузнать и помочь - объявляет он, и целует ее в макушку - а ещё я очень надеюсь засудить эту компанию за клевету. Так что все будет хорошо. И Нинён, как и всегда, верит этим словам. Потому что их произнес папа, что никогда не обманывает.