Тайные записи Кея

Холодный дождь заливал улицы, пока Су Ёль, насквозь промокший, стоял в оцепенении. В воздухе пахло мокрым бетоном и кровью – ещё одна ночь, ещё одно «самоубийство», которое уж очень похоже на чью-то постанову. Он нахмурился, просматривая отчёт, и пытался не обращать внимания на гул полицейских машин и раздражающее бормотание коллег за спиной. – Скука какая-то, – протянул знакомый голос, и рядом оказался Кей. Вечно не вовремя, вечно с ухмылкой, которая только сильнее портила настроение. — Ну что, детектив, опять сделаешь вид, что это просто случайность? Су Ёль сжал зубы. Он не знал, что бесило его сильнее: то, что Кей снова был прав, или то, что этот псих наслаждался каждой секундой его раздражения. У инспектора путались мысли. Слишком много совпадений, слишком много намёков. А ещё это чувство — будто Кей что-то недоговаривает. И впервые за долгое время Су Ёль поймал себя на том, что хотел бы остаться один, без чужих криков в голове.

***

На протяжении нескольких дней они находили похожие «самоубийства». Жертвы лежали либо с ножом в руках, либо рядом с табуреткой и верёвкой. Но первая зацепка дала о себе знать: если бы кто-то действительно хотел повеситься, верёвка не могла бы просто так оборваться. Рядом с каждой жертвой находилась записка — сначала с коротким словом «Простите», а позже стали появляться послания «Я найду тебя». Всё было написано явно чужим почерком, но при этом на месте преступления не оставалось никаких следов или отпечатков. Этот серийный маньяк до сих пор свободно ходит по улицам, а не томится в тюрьме на пожизненном заключении. Су Ёль пытался держать всё под контролем, но его альтер-эго проявлялось в самый неподходящий момент, внося хаос и сумасшествие. В процессе расследования у Кея проскакивают странные реакции: он злится, надолго уходит, замолкает, и даже может сорваться из-за мелочи. Рю это ни с чём не связывал, и думал, что тот просто бесится. Днём ранее Су Ёль снова посетил кабинет своего психолога. Тот, выслушав его, развёл руками. – Инспектор, ваша версия о маньяке не находит подтверждений. Все улики — это анонимные письма, которые мог написать кто угодно. Агрессия, угрозы, манипуляции... Стресс — это нормально в вашей профессии, — голос психолога был мягким, как бархат, а его кабинет пахнул дорогим деревом и спокойствием. Он снял очки и устало протёр переносицу. — Но ваши... эпизоды диссоциации учащаются. Вы по-прежнему видите его? Кея? Су Ёль, сжав кулаки, кивнул. – Это классические проявления внутреннего конфликта. Кей не спасает вас. Он пытается уничтожить. Он видит в Хи Гём, в вашей работе, в любой попытке жить нормальной жизнью — угрозу своему существованию. Эти угрозы — его способ удержать вас в узде, в состоянии зависимости. – монотонно продолжил психолог. – Возможно, вам стоит подумать о том, чтобы... мягко отдалить его. Перестать подпитывать эту связь. – Он спасает мне жизнь, — глухо ответил Су Ёль. – Иногда то, что кажется спасением, на самом деле является самой изощрённой тюрьмой, — доктор мягко улыбнулся и сделал пометку в блокноте. Рю молчал. Логика врача была безупречной. Это объясняло всё: почему Кей всегда капризничал именно тогда, когда Су Ёль пытался сблизиться с кем-то, почему возвращался, едва тому грозила опасность — чтобы снова почувствовать себя нужным. Героем, а не проблемой. Кей всегда пытался помочь, особенно когда узнал, что в адрес инспектора начали приходить угрозы от маньяка: «Я тебя найду!» или «Тебе не жить, Су Ёль!». Но сильнее всего ранило его, когда Рю после тяжёлого дня проводил время с девчонкой. И этот день не стал исключением. В очередной раз инспектор сидел в кафе с горячим кофе. Хи Гём что-то говорила, заливаясь смехом, а Су Ёль... Су Ёль улыбался. Не той сдержанной, напряжённой ухмылкой, что обычно бросал Кею, а по-настоящему. Уголки его глаз приподнялись, всё лицо озарилось спокойной, лёгкой улыбкой, которой Кей никогда не видел обращённой на себя. В этот миг он понял: он не просто ревнует. Он — свидетель того, каким его Су Ёль мог бы быть, если бы его, Кея, не существовало. Счастливым. Нормальным. И эта мысль ранила больнее любого ножа. Кей уже не знал, что сказать: слишком много агрессии накопилось, и, как всегда, он просто ушёл, не сказав ни слова. Су Ёль уже смирился, даже не подозревая, что за таким поведением скрывается нечто гораздо более серьёзное.

***

Поздно вечером инспектор сидел за столом в офисе, листая бумаги, а Кей тихо сидел рядом с ним, попивая кофе. — Ты опять всё откладываешь на последний момент, — с улыбкой сказал Кей. — Это не твоя забота, — коротко ответил Су Ёль, не отводя глаз от документов. Кей промолчал, но внутри что-то колотилось — он хотел пошутить, но слова застряли в горле. Он просто улыбнулся и переложил бумаги, осторожно наблюдая за Су Ёлем. В этот момент обычный день казался слишком тихим, но Кей чувствовал, что что-то внутри него меняется. – Смотри, снова дождь начался, – сказал Кей тихо, почти сам себе, глядя в окно. – Я видел, – ответил Рю, также не поднимая глаз. Он собрался с духом, вспомнив слова психолога: «Проявите твёрдость». Кей подошёл ближе, осторожно положил руку на спинку стула и замер. Его лицо было спокойно, но в груди бурлила агрессия, которую он никак не мог выпустить. Рю этого не заметил — он думал, что Кей просто устал. — Иди, сядь на место, — огрызнулся Су Ёль. – Ты мешаешь. — Мешать? Разве такой очаровательный парень, как я, может кому-то помешать? — произнёс Кей с улыбкой, рука лёгла на грудь, а спина выпрямилась, будто он демонстрировал свою идеальную осанку. Су Ёль поднял брови и посмотрел на Кея с явным презрением: что он себе позволяет? Внутри всё сжалось, но он помнил наказ врача: «Не поддаваться на провокации». — Может. И делает это постоянно, — он отвёл взгляд, демонстративно углубившись в отчёт. — Уйди, Кей. Надолго. Мне нужен покой. Наступила тишина, более оглушительная, чем любой взрыв. Когда Су Ёль через минуту поднял голову, в офисе никого не было. Только на стуле, где сидел Кей, лежал смятый листок — небольшой рисунок, который явно был нарисован со скуки, это был кривой котик, смотрящий на дождь за окном. Инспектор смял его и выбросил в урну. Он думал, что поступает правильно. Он не знал, что только что собственными руками вынес смертный приговор той части своей души, которая любила его больше жизни.

***

Дом встретил инспектора тишиной — редкой, почти пугающей после шума улиц и бесконечных разговоров с Кеем. Су Ёль снял пальто, бросил сумку на диван и на мгновение закрыл глаза, надеясь на минуту покоя. Но работа никуда не делась — преступления продолжались. Рю тяжело вздохнул и сел за рабочий стол, пытаясь найти нужные документы. И тогда он заметил блокнот. Маленький, потертый, лежал на краю стола так, словно его оставили специально. Су Ёль нахмурился. Он положил бумаги на стол и, сжав кулаки, взял блокнот в руки. Протёр глаза, Рю аккуратно начал перелистывать страницы. – Что это?.. Я такого не писал… – подумал инспектор, и его сердце сжалось. Почерк был удивительно похож на его собственный, но память уверяла: он не создавал этих строк. Даты были аккуратно расставлены, а между ними мелькали странные, слегка кривые рисунки, словно кто-то пытался имитировать его стиль. Су Ёль открыл первую страницу и начал читать.

17 октября

Я не знаю, что со мной происходит. Чувствую, как внутри меня что-то сильно болит и не перестаёт. Но я стараюсь держать улыбку, только для тебя. Чтобы подбодрить тебя, когда тебе сложно на заданиях. Но порой эта улыбка кажется мне чужой… словно я теряю себя, скрывая всё внутри.

21 октября

Боль не уходит, она только растёт, разрывая меня изнутри. Да, я веду себя странно, иногда капризничаю, но не могу объяснить этого даже себе. Я исчезаю на несколько дней, а когда однажды пришёл помочь тебе, ты был зол на меня из‑за моих шуток, которые назвал дурацкими. Мне кажется, что если я уйду окончательно, ты и не заметишь…

25 октября

Я больше не хочу тебя раздражать. Я почти перестал бросать в твою сторону свои глупые шутки. Теперь я просто стою в тени и жду… жду тебя, твоего взгляда, твоего знака, чтобы помочь. Иногда мне кажется, что я должен исчезнуть навсегда, но какая‑то невидимая сила удерживает меня рядом. Я представляю, как ты страдаешь без меня, и думаю, что однажды я снова смогу прийти и спасти тебя. Разве можно устоять перед этим чувством — спасать того, кого любишь? Перечитывая короткие записи, Су Ёль сразу ощутил странную тяжесть: они были хаотичными, но в каждой угадывалась боль и страх. Слова, которые Кей никогда не произнёс бы вслух, раскрывали уязвимость, скрытую под маской безумия и вызывающей уверенности. Инспектор с трудом сдерживал дыхание. Всё, что он знал о Кее, рушилось на глазах. Каждое предложение блокнота давало понять: этот человек не просто сумасшедший — он сложнее, чем можно было представить. Слова на странице плыли перед глазами. «Я стараюсь держать улыбку, только для тебя...» Су Ёль почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он судорожно схватился за край стола, чтобы не упасть. В ушах зазвенело, а в груди защемило так, будто кто-то сжал сердце ледяной рукой. – Это я. Это всё я сделал с ним, — пронеслось в голове огненной лавиной. Каждая насмешка, каждое резкое слово, каждый раз, когда он отворачивался, — всё это капля за каплей наполняло блокнот этой немой болью. Он был не слепым. Его равнодушие было лезвием, а каждое резкое слово — точным ударом, оставлявшим невидимые шрамы. Вдруг Су Ёль понял, что это было словно проникновение в чужую душу. И теперь он был перед выбором: закрыть глаза на правду или погрузиться в неё полностью. Его тело дрожало, слёзы навалились на глаза, но, собрав последние силы, он продолжил читать, с трудом удерживая себя.

3 ноября

Я долго не писал, потому что несколько дней не появлялся в твоей жизни. Ты даже слёзинки не уронил… Но когда ты снова оказался в опасности и получил несколько ножевых ранений, я спас тебя... Ты выжил благодаря мне. Тогда впервые за долгое время ты обнял меня и улыбнулся. Это была самая тёплая улыбка, адресованная мне, и я рад, что смог помочь. Хотя бы тогда ты не оттолкнул меня.

5 ноября

На душе стало так пусто… А ты всё такой же счастлив с Хи Гём. Я тебе уже не нужен?.. Ты не обращаешь на меня внимания и всегда занят. Недотрога… Наверное, мой час пришёл. Тебе не нужна моя помощь. Но как бы я ни старался, я не могу уйти. Я хочу видеть тебя каждый день. Но я устал… Устал просто быть, просто существовать, как пустое место в твоей жизни… Ты стал таким отстранённым после визитов к тому психологу. Я его ненавижу. Он смотрит на тебя, как на интересный экспонат, а на меня — как на болезнь, которую нужно вырезать. Он шепчет тебе в уши сладкие яды, и ты им веришь. Ты не видишь, что в его глазах пустота, в которой нет ни капли настоящего тепла? Он опасен, Су Ёль. Но ты никогда не слушаешь меня... Инспектор не смог сдержать слёз. Кей всегда казался ему беззаботным ребёнком с «дурацкими» шутками. Но разве его шутки были настолько плохи? Теперь Су Ёль вдруг понял: неужели он никогда по-настоящему не замечал, что скрывается за этой маской? Оказывается, он совсем не знал своей второй личности и не понимал, насколько уязвим этот человек. Он осознал: психолог лгал. Сладкая ложь и манипуляции вонзались в его подсознание, ослепляя, не давая увидеть реальности. Смахнув очередную слёзу, инспектор перелистнул последнюю страницу. Он заметил, как бумага слегка смялась от маленьких капелек влаги.

9 ноября

А знаешь… Я бы хотел просто стать человеком, чтобы меня видели. Хотел бы держать тебя за руку так же, как ты держал Хи Гём. Я не хочу, чтобы все думали, что ты шизофреник и разговариваешь сам с собой. Не хочу доставлять тебе проблем. Но… мне кажется, я понял причину своего поведения. Я, кажется… влюбился в тебя. Поэтому не могу смотреть на тебя рядом с ней, поэтому я такой вспыльчивый. Но я никогда не расскажу тебе об этом. Ты не примешь меня таким. Я бы очень хотел утонуть в твоих объятиях и поцеловать тебя… Я люблю тебя, Су Ёль. Я исчезну из твоей жизни и больше не буду мешать, обещаю. Прости меня… Надеюсь, ты никогда этого не прочитаешь.

***

Инспектор почти задыхался от слёз. Как он мог быть таким слепым и не понимать, какую боль переживает его альтер‑эго? Сейчас ему было действительно страшно. Даже когда он был на грани смерти, страха не было столько. Уход Кея ударит по нему сильнее, чем любая угроза жизни. Су Ёль понял, что Кей плакал, когда писал эти строки — это произошло после их встречи в кафе с Хи Гём. Он страдал, пока инспектор не давал ему должного внимания. Теперь Су Ёль понятия не имел, как найти его, кроме как войти в гипноз и блуждать по сотням дверей в поисках своей второй личности. Но вдруг из комнаты донеслись тихие всхлипы. Кей… Он не смог уйти. Как только Су Ёлю грозит опасность, Кей тут же появляется, даже если просто слышит плач. Он понял, что инспектор всё знает. Кей сидел возле закрытой двери, прикрыв рот рукой, стараясь не издать ни звука. Ему хотелось провалиться сквозь землю, чтобы Рю никогда не увидел его настоящей уязвимости. Инспектор пытался собраться с силами, вытер слёзы и осторожно направился к двери. Свет в комнате не горел, но едва он взглянул вниз, как заметил Кея, освещённого мягким светом из соседней комнаты. Слёзы стекали по его щекам, лицо слегка раскраснелось, и он дрожал, прикрывая рот рукой, не в силах успокоиться. — Кей… — тихо прошептал Су Ёль, присев рядом и осторожно положив руку на плечо его альтер‑эго. — Ты… ты всё знаешь?.. — тихо, с дрожью в голосе, произнёс Кей, словно боясь услышать ответ. – Знаю, – ответил Су Ёль, мягко поглаживая Кея по плечу, пытаясь успокоить его. Кей застыл. Внутри него словно всё разорвалось на части. Он уткнулся носом в колени и, едва прошептав «Прости меня…», пытался избежать любого контакта с инспектором. — Это ты прости меня, — лёгким движением Су Ёль прижал Кея к себе, заключив его в тёплые объятия. – Во всём виноват я. Работа, встречи с Хи Гём, и этот психолог… Я не уделял тебе достаточно внимания, и это моя вина. Инспектор слышал только тихие всхлипы, но никакого ответа. Осторожно проводя рукой по волосам Кея, он тихо сказал: — Пожалуйста, не уходи. Я не смогу жить без тебя… — Я не нужен тебе! — внезапно прорвалось из Кея, когда он поднял на Рю глаза, и в них читалась вся его обида и страх быть отвергнутым. Инспектор воспользовался моментом и прижал Кея к себе, впиваясь в его губы, не давая ни шанса отстраниться. Кей застыл на мгновение, сердце его колотилось, но потом он медленно ответил на поцелуй, не веря, что Су Ёль действительно этого хочет. — Ты нужен мне больше, чем можешь представить… — прошептал Су Ёль, осторожно отстранившись, и его взгляд встретился с глазами Кея, полными эмоций. Кей едва верил, что это действительно происходит, но, боясь снова быть отвергнутым, осторожно коснулся губ Су Ёля, ожидая его реакции. Рю с мягкой нежностью ответил на поцелуй, на мгновение отстранившись, прошептал: «Я люблю тебя…» и снова прижался к нему губами.

***

В процессе допроса психолог, хмурый и невыразительный мужчина, уставился на Су Ёля пустым взглядом. – Они были несовершенны. Слабы. Их внутренняя боль кричала так громко, что заглушала всё остальное, — его голос был ровным, без единой ноты сожаления. — Я просто... помогал им избавиться от шума. От той части, что мешает жить. Вы же понимаете, инспектор? Иногда чтобы спасти целое, нужно отрезать гниющую часть. Су Ёль похолодел. Он слышал не оправдания маньяка, а эхо своих собственных мыслей. Ведь именно так он месяцами поступал с Кеем — пытался отрезать, заглушить, не замечать «гниющую», уязвимую часть самого себя. Психолог был его зеркалом, и отражение в нём было пугающим. Раскрыв личность психолога, инспектор с Кеем ворвались в его кабинет. Среди хаоса бумаг на столе лежала папка с делом самого Су Ёля. Психолог, оказалось, изучал его историю, его расстройство. На полях было выведено: «Субъект Рю Су Ёль. Интереснейший случай самоотрицания. Его альтер-эго — идеальная мишень. Если уничтожить тень, исчезнет и человек». Маньяк не просто убивал — он ставил эксперимент, пытаясь «вылечить» людей, доводя логику Су Ёля до чудовищного абсурда. Но теперь спокойствие вернулось в их жизнь. Опасность миновала. Кей больше не боялся показывать свои чувства, а Су Ёль, наконец, научился замечать все тонкости его эмоций. Кей уже не уходил никуда — он оставался рядом, смеясь над своими «дурацкими» шутками, которые теперь никого не раздражали, а только согревали. Их дом наполнился теплом и привычным уютом, а прошлые страхи постепенно растворялись, оставляя только уверенность. Они знали: прошлое остаётся в прошлом, а вместе они смогут пережить любое испытание.