feel like a fool

Исключать из своей жизни дом уже неотъемлемый ритуал Эдгара. Оставаться у малознакомых людей дома на всю ночь, шататься после школы за гаражами или сидеть по несколько часов на скамейке во дворе под музыку, которую уже и не слышно из старых наушников. Все это он, не стесняясь, использует как предлог, чтобы очередной раз пропасть из однушки, что они делят втроем. Именно поэтому Эдгар очень любил гостеприимных людей, - то бишь терпил, готовых закрывать глаза на его наглость - как его одноклассники. Сегодня, к примеру, благодаря радушию одного из них, он смог опять оставить на множество часов свою семью, как и еще несколько человек, согласившиеся на пьянку. Известны ему были только два-три лица, да и с теми он особо не контактировал. Даже, правильнее будет сказать, с ними у него были не лучшие отношения. Несмотря на это, Эдгару было все равно, что его звали ради смеха, ему просто нужно было место, где можно уснуть с надеждой не проснуться, а насмешки… Насмешки были всегда. С самого прихода в школу они сопровождали его от входных дверей в нее до последних классов.    После уроков Эдгар не стал заходить домой, паспорт, на всякий случай, был при нем и, что главное, наушники с зажигалкой и пластинкой таблеток тоже. С таким набором хоть в космос. Под старое техно вечер, наступавший быстро с приходом зимы, провожал его по заваленным грязным снегом дорожкам. Они же привели его к не самому благополучному району города и к двору засыпанному битым стеклом. Его он грязными, мокрыми ботинками отметал бутылки и бычки со своего пути. Одна единственная детская площадка во дворе послужила подросткам для создания собственного арт-объекта граффити и не только. На деревянной горке были вырезанные буквы в сердцах и матерные слова, которыми он возбранялся Эдгар, считая подъезды пятиэтажки, чтобы не иронично не зайти не в ту дверь. Парень понял, что искать долго не придется, когда раздался противный свист с одного из открытых окон над его головой. Смяв наушники в карман и проглотив одну таблетку на сухую, он начала неторопливо подниматься наверх, уже чувствуя бьющую по ушам музыку, которая точно привлечет нежелательное для них внимание недовольных толпой подростков соседей.     Дверь перед Эдгаром была изляпана и порвана на краях, давая понять, что поставили ее сюда еще, наверное, во времена совка. Обшарпанные временем края выпускали из себя пенопласт, что собирал в себе всю грязь и пыль стоящую стеной в лестничной клетке. Открыл ее ему высокий парень, который учился в их параллели и неплохо общался с большинством в школе в отличии от Эдгара. Он лишь улыбнулся и пропустил его внутрь, проведя рукой по своим растрепанным волосам, даже ничего не сказав ему. Внутри отдаленно пахло сигаретами и задатками алкоголя, который уже успели где-то разлить. Может, не сегодня, но не учуять вонь, которой смердил пол под ногами, было бы очень сложно находясь здесь. Но парня все равно это не волновало, он, как и все, не надеялся на роскошь, идя сюда. Несмотря на это придраться хотелось, ибо от запаха хотелось на том же полу оставить им свой обед цветной кашей в перемешку с алкоголем. Хотя обычно Эдгар не любил выпивать, но сегодня был в самом неприятном смысле слова особенный день, повторяющийся уже года три. Простому человеку, как он, было почти невозможно выносить ежедневные пытки, которые предоставляла каждое утро ему судьба, чтобы, наверное, свести его с ума. И это у нее получалось лучше всего прочего. Эдгар сходит с ума, а алкоголь только подливает масла в огонь, но в его ситуации и без него никуда. Взять даже сестру, не желающей замечать его присутствия и отсутствия, потому что погружена с головой в заботы и помощь больному деду. А тот будто так и питает искреннюю ненависть ко всему живущему вокруг. В том числе и к своим детям, и к внукам тоже.    Подумав о том, как поскорее съехать, парень принялся шариться по нижним полкам на кухне.

***

   Ушел Эдгар почти что сам без непрошеной помощи других, бормоча себе под нос гадости о всех пришедших и оставшихся дома. При ходьбе бутылка звякала об металлические украшения на его руках, создавая собственную немного печальную, отстраненную от других мелодию непонятную, но все равно в чем-то до боли близкую ему. От этой симфонии казалось, что стекло вот-вот выскользнет из слабых пальцев, которые были не под стать его огрубевшим словам, выходящим изо рта озлобленного подростка себе же под ноги плевками на бетонные ступеньки. На них же Эдгар сел и со звоном опустил рядом спиртное, который удивительным образом не разбился от резкого приземления. Ему было невыносимо и уже все равно одновременно чувствовать кожей, как даже через дверь смотрят в его спину. Смотрят и смеются. Ну и пусть не привыкают тогда, он тут все равно ненадолго в отличии от этих.     Думая об "этих" Эдгар лениво покачивал пиво в руке, как беспрерывный маятник, не попадающий в чужие секунды, пока идет по собственно придуманной извилистой ленте времени. И каждый шаг по ней сопровождался страхом, что вот-вот упадешь в зыбучую бездну, из которой попасть уже некуда. И эта дорожка была ужасно неустойчивой для юношеских ног и до боли хаотичная для уже устоявшихся здесь. Она выступала своего рода пограничьем между глубокой бездной и ясной дорогой в никуда - либо все, либо ничего. И назад сворачивать еще опаснее, чем идти дальше по ней. Эдгара это всегда беспокоило. Вынуждение жить под бетонными плитами, зная, что над ними сияет невиданное небо, которое пускает в себя птиц и дает место облакам, пока его прячут, боясь дождя. Ты сидишь в коробке и мучаешься от тесноты места, но не выходишь, боясь, что наруже будет еще уже. Разве такое бывает?     Что-то, давно вгрызающееся в его ребра этими мыслями, заставило сжаться Эдгара на резких ступеньках, которые совсем его не грели и никогда не будут. От одного их вида появлялось вязкое отторжение, кидающее в глаза осколки.  — Нет… — Покачал головой он и покатил бутылку вниз по ступенькам, пока слезы не были готовы драматично вырваться из глаз. Но вздрогнуть заставило его не это, а рука, опустившаяся на его плечо. — Педика ответ. Ты че тут сидишь?   Обернувшись, Эдгар сразу вспомнил Бастера, чья узнаваемость в школе была на уровне с мировой звездой. От греха подальше он поспешил утереть глаза, нарумянившиеся красными цветами. — Ты что, плачешь? — Он любопытно заглянул в лицо сидящего, который уже состроил безучастное выражение лица. — Нет. Что тебе? — Да ладно, плакал же. — Не получив ответа, новый знакомый решил не докапываться и сунул руку в карман, чтобы дать Эдгару металлическую зажигалку в виде креста с черепком на пересечении. Долго рассматривать не пришлось, чтобы понять, что она его и что он ее как-то где-то обронил. — Твое? Я на кухне нашел. Кроме тебя таких ни у кого не видел. Металл слабо поблескивал в свете зеленой лампочки подъезда, занеся в себя весь его холод. Парень взял у собеседника протянутое к нему и быстро без благодарности сунул ее в карман. — Да, мое.    Не обратив должного внимания на его невежество Бастер, не стесняясь, сел рядом на ступеньках, вытянув ноги вперед. У него с собой не было алкоголя, но и без него было ясно, что он принял спиртного не меньше чем Эдгар. Последний посмотрел на него поплывшим от выпитого взглядом, обломленного смазанной подводкой. Он уже плохо соображал и чувствовал себя в пространстве ситуации. — Ты что тут сел? — А ты? — Бастер повернулся на него, и теперь они молча смотрели друг на друга. Запах алкоголя, оставшегося на первом этаже, пробирался в волосы, оставляя ужасный шлейф. Парень усмехнулся и залез в карман, чтобы достать пачку сигарет, на которую Эдгар сразу обратил внимание. — Бля, только не говори, что ты тоже эту парашу куришь. — Указав на пачку винстона в его руках, сказал парень с презрением. — А что параша-то сразу? Добротная курилка. Дашь поджечь? Он закатил глаза на такие слова, явно собираясь гнуть свою линию. — Такое говно нет. — Да ладно тебе привередничать. Может ты просто не распробовал? Вот когда ты их курил? — Года два назад. — Не пытаясь вспомнить, пожал плечами Эдгар. — Ну! — Воскликнул Бастер и самостоятельно вытянул из его кармана зажигалку, воспользовавшись ей. — Еще молодой был, непросвещенный прекрасным.     После этих слов едкий дым быстро заполнил пространство между стенами, заставив Эдгара сразу вспомнить ужаснейший запах — скорее истошную вонь — вновь, который источал этот полуфабрикатный табак. Он сразу встал и выхватил зажигалку у парня напротив, на что тот тоже вскочил, не прекращая делать затяжку. — Нет, я поспешу уйти отсюда, пока этот подъезд не превратился в камеру пыток. Спасибо, конечно за зажигалку, но это пиздец. — Махнув рукой, он уже хотел было уходить. — Все, давай, кури свое говно, а я домой. — Эй, да ну постой! — Бастер перегородил ему проход и протянул сигарету. — Попробуй хотя бы. — Ага, прямиком из твоего слюнявого рта возьму и закурю. — Да не ссы, я никому не скажу, что у тебя был бесконтактный поцелуй с парнем. — Усмехнулся он. — Спасиб за одолжение, но я обойдусь. — Проведя секунд двадцать в навязчивой тишине сигаретного дыма, Эдгар все-таки скрепя зубами взял предложенное. — Так уж и быть. Но если это говно окажется говном, как я и думаю, я тебе ее в жопу запихаю.  — Да пожалуйста. — Пожал плечами Бастер, наблюдая, как парень напротив делает затяжку, а потом и вторую, которая уже вынудила его криво улыбнуться. — Ну?  — Баранки гну. Помолчи, я еще не распробовал. — Кинул ему Эдгар и по-философски задумчиво пошел по лестнице вверх, чтобы второй тоже поплелся за ним и сигаретой. — М-м-м… — Накурился и хватит, она моя, отдавай! Только фильтр слюнявишь зря. — Он развернул его за плечо, встав перед ним так, что их разделяла только одна ступенька.    Эдгар лишь фыркнул, бросив ему что-то из разряда «ага сейчас» и отошел к стенке чьей-то квартиры, из-за чего Бастер приперся туда же. Теперь последний не стесняясь пытался выхватить свое у него из рук. Наконец их руки накрыли друг друга, а точнее он получил желаемое. Весь подъезд уже давно пропах запахом, который чувствовали, наверное, этажа четыре, эта фирма правда ужасно воняла. Когда же Бастер довольный хотел закурить причину вони, раскрыв руку, он обнаружил, что сигарета смята так, что табак пришлось бы запихивать обратно пальцами в сигарету, чтобы вновь ее поджечь. Его взгляд переместился на саркастично удивленного Эдгара, выдыхающего последнюю партию. — И че ты сделал? — Я? Ты че сделал. — Он потрепал себя по волосам, отвлекшись уже на нецензурные надписи стелющиеся ковром по стенам. — Блин, ебанный винстон реально воняет.    Эдгар и не заметил, как Бастер пристально смотрел на него. Смазанная подводка вокруг красных от ужасного запаха глаз под перегоревшей лампочкой. Что-то заставляло его пьяный мозг мыслить иначе чем когда-либо. Хотя, будь такое на трезвую он, наверное, действий своих не изменил. Их тяжелое молчание рассыпалось сигаретной вонью, наполняющей легкие, и катилось вниз по лестнице забытой бутылкой из под пива. Окружающая их ныне романтика плачущих от холода батарей только горячила губы у безликих силуэтов, распускающихся в обшарпанных углах. Это не могло не повлиять и на Бастера, бешеное сердце которого алкоголь выворачивал наизнанку за ребрами.    Почувствовав как несвойственное для места тепло легло на его щеку, Эдгар повернулся и сразу словил губы Бастера в поцелуй сам того не планируя. Дышать теперь казалось бессмысленным занятием,  как и пытаться разглядеть что-то глазами. Поэтому руки легли за уже не чужую шею, а веки преградили обзор. Руки пьяно возлюбленных невинными жестами оказывались на талии, хотя от мимолетного поцелуя осталось только смешавшееся дыхание обоих. Небыстрым движением Бастер откинул прядь волос с лица парня, которое уже не казалось таким бледным. Ни от холода, ни от алкоголя.     Они и продолжали так молча стоять, если бы не скрип двери, который в одно мгновение переместил их на улицу, где замерзнуть у них так и не вышло.