Картина, написанная долгом

Во дворце во всю шёл праздник, в честь второй победы османской империи над врагом во главе с самим шахзаде Мехмедом. Люди веселились, слуги во всю разносили подносы с сладостями, где почти каждый желающий не упускал возможность забрать добрую половину лакомств. Лале стояла возле дерева, не хотела привлекать к себе много внимания, наблюдала за тем, как все беззаботно проводят время. Но ей почему-то совсем невесело, ведь не видит в толпе того благодаря которому и состоялось это торжество. Лале уже думала о глупости своей затеи, она написала для Мехмеда картину, в знак благодарности за все его подарки, которые он ей преподносил. Этот жест официально бы показал, что Лале его простила за ту ошибку юности о которой старалась не вспоминать. Решив, что если будет просто так стоять в стороне и ждать удачного момента, то может пройти вечность, перед тем, как Мехмед покажется на празднике. В прошлый раз, когда дядя Мурад и он пришли с победой, Мехмед предпочёл сразу ретироваться с места торжества. Взвесив все «за» и «против», Лале побрела в его покои, ведь она не любила быть кому-то что-то должной. Но уже дойдя до места назначения, вся самоуверенность и решительность улетучились куда-то, и вот она стоит и робеет, как маленькая девочка, которая совершила проступок и идёт признаваться своим родителям в содеянном. Она не хотела, чтобы её кто-то увидел, поэтому сделав глубокий вдох неуверенно постучала, почти не слышно. За дверью послышалось безразличное, может даже в малой степени грубое: «Войди». Девушка отворила дверь, хозяин покоев расслабленно сидел на диване, что-то писал на бумаге, когда его взгляд поднялся на позднего гостя, а точнее гостью, он напрягся и выровнял спину. Лале стояла неподвижно, руки её находились за спиной пряча картину, становилось как-то неуютно от взгляда шахзаде, который с открытым интересом рассматривал её. - Проходи. – голос стал значительнее теплее, чем минуту назад. Закрыв за собой двери, Лале прошла глубже в комнату и встала напротив, ещё не понимая, что таким жестом загнала себя в ловушку и показала, что испытывает тёплые чувства к шахзаде. - Для чего же ты пришла, милая Лале, в мои покои так поздно? – Шахзаде сразу задал интересующий вопрос, чтобы не строить никаких догадок по этому поводу. Вопрос поставил Лале в тупик, поэтому опустила голову, чтобы Мехмед не заметил краснеющих от смущения девичьих щёк. В воздухе повисла неловкая тишина, она чувствовала себя жертвой перед опасным хищником, было неловко говорить о своём вечернем визите. «Почему она решила отдать картину лично, а просто не передать через слуг?»: вопрос встал в голове Лале. －Шахзаде, вы дарите множество дорогих подарков , пишите прекрасные стихи для меня. － Мехмед заметно напрягся, но эта фраза зажгла в нём азарт и интерес － меня гложет чувство долга перед вами. И протянула кузену картину, где был изображён прекрасный, спроектированный самим Мехмедом － ночной сад, где силуэты деревьев и кустарников освещает луна, показывая прелесть природы в тёмное время суток. Мехмед взял картину из рук Лале и начал рассматривать каждый мазок кисти, глаза выражали восторг и радость, он был несказанно рад, ведь это подарок от Лале. Шахзаде аккуратно положил картину на стол, переводя взгляд обратно на свою гостью. － Спасибо, в радость получить такой особенный для меня подарок. - Мехмед пытался вложить в свои слова всю свою благодарность. Выдохнув с облегчением, Лале уже направилась к дверям, чтобы покинуть покои, но не успела даже развернуться в нужном направлении, как Мехмед взял её за руку, в его жесте крылась надежда. － Присаживайся не стесняйтесь – Мехмед похлопал место на диване около себя, приглашая жестом присесть рядом с ним. Лале колеблется переборов смущение садится, это будет неуважением, если она уйдёт сейчас думала Лале, но в какой-то степени ей хотелось побыть немного подольше наедине с Мехмедом. － Вы чем-то обеспокоены? －С чего вы взяли? – голос невозмутим. - Пришла сама в мои покои, только чтобы подарить подарок? Глупо. Такое поведение тебе не свойственно, твои щёки пылают от смущения, ты ни разу не посмотрела мне в глаза, за всё то время, что находишься здесь. – Мехмед отчеканивал каждую фразу, как приговор, хотелось узнать почему она пришла сюда, в покои того, кого так сильно ненавидит. Чтобы ночная гостья не слукавила, взял её за подбородок и слегка надвив повернул её голову к себе, чтобы наконец-то увидеть такие желанный глаза. Их взгляды встретились. Он не целовал её, ждал, изучал, хотел, чтобы она первая сделала шаг к навстречу, потому что желал показать правду о её чувствах к нему. Такой жест был привычным, таким властным подстать Мехмеду. Лале сбилась с толку, а вопрос появился в голове сам собой: «почему шахзаде не прикоснулся к её губам, как делал это раньше?», каждый их поцелуй был его инициативой. По телу прошлась мелкая дрожь в ожидании его губ, но прикосновений или каких либо действий по-прежнему не было. Лале всё-таки попалась в ловушку и прикоснулась к губам шахзаде, в робком поцелуе, но быстро отстранилась, боялась опасности эти чувства для неё самой . Мехмед был удовлетворён, поэтому воспользовавшись замешательством наконец-то поцеловал Лале, вложив в этот поцелуй все свои чувства к ней, с надеждой, что она наконец-то перестала бегать от него, от своих чувств к нему. Ему нравилось, как она целовала － робко, искренне. Сердцебиение участилось, они ходили по грани дозволенного, пытаясь не перейти все границы. Мехмед мягко положил одну руку на талию Лале, проверяя насколько она готова его подпустить к себе, но не получив отпора, свободной рукой провёл по хрупкой спине девушки, от чего она немного вздрогнула. Почувствовав руку шахзаде на своей спине Лале как будто вернулась в реальность и поняла, что сама поцеловала, человека, который был ей противен. Она немного отстранилась и в первые решилась посмотреть в чёрные глаза. Они смотрели на неё в ответ, не как два года назад, высокомерно и властно, а нежно и уверенно. Рука Мехмеда до сих пор лежала на талии девушки и он был удивлён тем, что она не сбежала, не оттолкнула. Полумрак добавлял интимности. Простое окружение комнаты с низкими потолками и восточной утончённостью менялось на глазах ─ она становилась местом, где реальность перенеслась в область чувств. Лале робко увела взгляд и уставилась куда-то в пол, чувствуя как колотиться сердце. Мысли бились в её голове, вызывая смущение, страх и одновременно вязкое ожидание и интерес что же будет дальше. Мехмед медленно приблизился к лицу Лале и когда та всё-таки направила на него свой взгляд, поцеловал, этот момент стал решающим. Лале колебалась, неправильность ситуации и её чувства к нем － боролись между собой и пока что была ничья. Но этот поцелуй открывал дроссели их душ, позволяя истинным чувствам свободно течь и захватывать обоих целиком, с головой. Он прижал Лале к себе, их тела отдавали друг другу своё тепло и обдавало словно весенний тёплый ветер. Внутри неё всё переполнялось волнением, тело откликалось на каждое прикосновение. Лале чувствовала сквозь ткань платья, как руки шахзаде скользят по бёдрам, вызывая мелкую дрожь от предвкушения, непонятное чувство колотило всё тело и не давало покоя ни минуты. ─ Лале, моя прекрасная Лале - шёпот около уха, и ещё одна волна мурашек. Ответа не последовало, да и было бы лишним сейчас тратить время на какие-то слова. Сейчас всё было неважно. Мехмед осторожно отодвинул ткань платья на груди и залюбовался такой сокровенной частью её тела. Одна мысль о том, что кроме него никто не видел её такой, вызывала ещё большую волну возбуждения, что прибавило сложности к сохранению самообладания. Лале было очень неловко от того, что Мехмед так бесстыдно рассматривал её грудь. Она не могла оголить тело даже при женщинах в купальнях, а тут мужчина, залез под одежды. Мехмед не теряя времени аккуратно прикоснулся губами к одной груди и начал облизывать сосок, слегка прикусывая. С какой-то своей периодичностью переключался на другую потом обратно. Для Лале это было смущающе, ощущение было такое, что в камин, который находился в покоях, подкинули ещё древесины и в комнате стало невыносимо жарко. У Мехмеда кружило голову от чувств испытываемых сейчас. Желание говорило уложить сидящую напротив гостью на простыни и наконец сделать то, о чём мысли не давали покоя, приходилось вскакивать в холодном поту посреди ночи и бороться с накатившими эмоциями. Но он выбрал путь холодного разума, поэтому хотелось сделать так, чтобы у Лале остались тёплые воспоминания о сегодняшнем вечере, чтобы только одна мысль заставляла сильно тосковать по нему. Тяжёлый вздох вырвался из губ Лале, что не ускользнуло от внимания шахзаде, он начал медленно стягивать платье со своей вечерней гостьи и попутно целовал. Ненужная вещь оказалось откинута куда-то на пол. Он опустился перед ней на колени, его руки нежно коснулись нижнего белья и с тем же почтением, с каким снимал одежду, освободил её от последнего барьера, который мешал ему воплощать свой план. Лале затаила дыхание, чувствуя, как приятное чувство разливается по всему телу от одних прикосновений. ─ Ты прекрасна, Лале. Я хочу, чтобы ты была здесь со мной по своей воле. Чтобы это стало воспоминанием, которое ты будешь лелеять. －Взгляд полный желания смотрел на Лале, а потом опустился ниже. Не говоря ни слова, Мехмед наклонился, его губы нашли нежную кожу между её бёдер. Лале ахнула, тело инстинктивно выгнулось навстречу этому неожиданному, но невероятно приятному прикосновению. Сначала она хотела отстраниться, это было слишком интимно, слишком... Но его настойчивость была мягкой, а техника ─ искусной. Он целовал с той же сосредоточенностью, с какой решал военные стратегии, не торопясь, но и не отступая. Внезапно все её прежние сомнения и страхи отступили, их заменила волна чистого животного желания. Одна рука легла на голову шахзаде, а другая сжалась в кулак, сминая бархатное покрытие дивана. Когда его язык коснулся клитора, послышался негромкий, протяжный стон. Мехмед поднял голову, глаза показывали триумф. Он видел, как её тело напрягается, как дыхание становится прерывистым. Дразнил, знал, что она на грани. Хотел, чтобы это было незабываемо, чтобы она умоляла. ─ Смотри на меня, Лале ─ шёпот, голос был низкий и хриплым от напряжения. Она открыла глаза, не смогла заговорить, только слабо застонать, её бёдра сами тянулись к его губам. Он молча продолжил доводить её до самого края, вылизывать так словно она хрупкая и вот-вот разобьётся в его руках. Язык то массировал клитор, слегка надавливая, то входил в истекающее от желание влагалище. Это заставляло её мышцы дрожать от напряжения, а мысли в голове путаться, язык не слушался. Она не могла прекратить то, что происходило сейчас, рот не слушался и когда хотелось сказать хоть что-то, наружу вырывался стон. Тело начало немного подрагивать и Мехмед понял, что она вот-вот испытает свой первый в жизни оргазм. Но он не дал ей этого ощущения, резко отстранился, услышав при этом разочарованный стон. ─ Ты должна ждать ─ интонация была почти интимной, но нотки нетерпения всё же проскочили. Контроль покидал его, тело напряглось, продолжать сладостную пытку дорогой Лале не стал. Ему хотелось довести оргазм Лале до конца, но он боялся, что на этом всё может закончится, хотя отрицал это. Мехмед чувствовал, как его собственное возбуждение достигает критической точки, даже начинает побаливать член. Взгляд Лале был полон мольбы и желания, говорил без слов: «Почему?». Почувствовав немой вопрос Мехмед ответил: ─ Я хочу, чтобы этот вечер был особенным для нас обоих. Получать удовольствие в одиночку было бы очень эгоистично с твоей стороны, неправда ли, Лале? ─ голос, без надменности, с нежностью, чтобы не напугать цветок, который только-только начал расцветать перед ним. Мехмед поднялся, чтобы оголить своё тело, камзол был сброшен. Рубашка прилипшая к влажной спине никак не поддавалась, но всё же достаточно быстро сдалась и была откинута вслед за камзолом. Взяв ничего не понимающую Лале за руку, потянул её на широкую кровать. Навис над ней словно хищник, тело было по-прежнему напряжено, но разум оставался холодным, понимал, что для неё это будет совершенно новый опыт не хотел причинить боль, не смотря на возбуждённый член в его штанах. Он осторожно развёл её ноги, взгляд был полон сосредоточенности. Смазав два пальца в её же собственной влажной смазке, ввёл их в лоно. Лале втянула воздух, напряглась. От внезапного ощущения вторжения, она тихонько застонала, это чувство было для неё новым. ─ Расслабься. － успокаивающий баритон возле уха. Он двигался очень медленно, позволяя её мышцам привыкнуть к присутствию пальцев внутри. Движения были короткими, неглубокими, чередующимися с лёгким надавливанием. Девичье тело начинало понемногу расслабляться. Мехмед продолжал вводить и выводить пальцы, массировал стенки влагалища ища самые чувствительные точки. Когда Лале начала сама двигаться на встречу его пальцам, он их вынул. Тихий стон от внезапной пустоты, ей хотелось продолжения таких сладких мгновений и избавления от непонятного ей напряжения. С интересом наблюдая за лежавшей под ним гостьи, шахзаде начал торопливо снимать последний элемент одежды, который отделял их от слияния тел воедино － штаны. Он был полностью готов, об этом говорил его член около входа во влагалище. Мехмед посмотрел ей в глаза ища подтверждения. Медленно с предельной осторожность он начал входить. Движения были такими, чтобы её тело могло адаптироваться к его размеру. Первый дюйм был самым трудным, она задыхалась, инстинктивно сжималась и это приносило неприятные ощущения, не только Лале, но и самому Мехмеду. Он остановился, позволяя ей привыкнуть к новым ощущения, ждал пока напряжение не смениться принятием. Нежно поцеловав в губы, он сделал ещё одно, более глубокое движение вперёд. Раздался тихий, сдавленный звук. Лале чувствовала, как её тело уступает, это было резкое проходящее ощущение, которое сменялось ощущением полного присутствия Мехмеда внутри неё. Он тихо наблюдал за ней, притаился как хищник, замер, чтобы дать ей осознать это новое состояние. ─ Ты моя ─ снова шёпот, снова такой властный, но в тоже время сладкий и нежный. Лале, оправившись от первоначального шока, почувствовала, как волна тепла разливается по телу. Это было странно, но правильно. Она обхватила его талию ногами и инстинктивно желая большего слабо толкнулась бёдрами вверх. Почувствовав ответные действия, Мехмед начал двигаться, сначала медленно, глубокими, уверенными толчками, которые заполняли её полностью, его движения были мощными, но он старался следовать её растущему темпу. Лале чувствовала, как каждый толчок доходит до самого нутра, высвобождая накопленное напряжение. Движения становились более быстрыми и яростными, стоны смешались в единый звук. Лале уже не стыдилась, не зажималась, удовольствие, которое ей дарил Мехмед. Казалось, что бȯльшего ощущения эйфории Лале не испытать, пальцы Мехмеда коснулись клитора и начали его массировать, его движения стали неспешными. Он изводил её и себя одновременно, хотелось прийти к этому медленно, искушающие, чтобы прочувствовать момент оргазма. Он не просто проникал в неё, он изучал её, каждый миллиметр внутреннего пространства. Его бёдра двигались с гипнотической точность, растягивая, а затем останавливаясь, пока она не начинала дрожать от нетерпения. ─ Почти, моя прекрасная Лале. Ты почти достигла своего первого оргазма...позволь мне подарить тебе это ощущение. После сказанных слов, Мехмед одним тягучим движением нашёл ту самую точку, которая заставила Лале сжаться вокруг него в судорожном спазме. Он не двигался, позволял волне наслаждения захлестнуть её, пока она не застонала, в этот раз громко бесстыдно, не думая о том, что их может кто-то услышать. Это был стон чистого, неописуемого освобождения. В тот момент, когда она была полностью открыта и уязвима, он начал наращивать скорость, превращая медленное искушение в яростный, всепоглощающий штурм. Он двигался все быстрее и яростнее. Мехмед наклонился, прижимаясь своим лбом к её, их дыхание смешалось. Чувствовал, как её тело вокруг него сжимается, предвещая её собственный взрыв. Он ускорился, отдаваясь полностью моменту, когда почувствовал, как её тело сотрясается в первых конвульсиях оргазма, испустил глубокий, протяжный стон, изливая себя в неё с силой, которая потрясла их обоих. Он медленно высвободился из её оков, и она почувствовала лёгкий холодок, но тут же прижалась к нему, не желая нарушать их близость. Он повернулся на бок, притягивая её к себе так, чтобы её голова покоилась на плече, а его рука обвивала её талию. Он прикрыл их обоих одеялом, которое они сбросили во время страсти. Лале уткнулась носом в его шею, вдыхая его смешанный запах пота и своего собственного возбуждения. В этот момент, когда все барьеры рухнули, она почувствовала не просто физическую связь, но и невероятную эмоциональную близость. Они лежали молча, слушая тишину комнаты, нарушаемую лишь их ровным дыханием. Это был не просто акт, это было посвящение, молчаливое обещание, скреплённое на самом интимном уровне.