Мокрые рукава на худи

*** Солнце припекало спину, а запах нагретой земли и цветущего жасмина опьянял, как самое крепкое вино. Я с наслаждением зарывалась пальцами в прохладную землю, выпалывая настырные побеги лебеды. В этом маленьком зеленом царстве не было ни звонков, ни дедлайнов, ни болезненных воспоминаний. Только я, бархатцы, набирающие цвет пионы и упругие шарики самшита. Я позволяла себе на часок забыть, кто я есть, превращаясь просто в существо, копошащееся в земле. — Лера! — окликнула меня Люба. Ее голос прозвучал как надрывный сигнал тревоги в этой идиллии. — Лера, тебе звонят. Я обернулась, щурясь на солнце. Люба стояла на деревянном настиле крыльца, сжав в руке мой телефон. Он вибрировал и лихорадочно подпрыгивал, словно кузнечик на раскаленной сковороде. На экране пульсировало имя, от одного вида которого во рту появлялся привкус горечи. Магомед. — Скажи, что меня нет, — попросила я, возвращаясь к клумбе. — Он названивает без остановки уже полчаса, — тихо сказала Люба. — Наверное, что-то срочное. Я вздохнула, смахнула со лба влажную прядь волос тыльной стороной ладони, оставив, наверное, земляную полосу, и нехотя протянула руку. Телефон был обжигающе горячим. Приложив его к уху, я даже не успела ничего сказать. Из динамика на меня обрушился раздраженный, срывающийся на крик баритон: — Сигитова, пора становиться взрослой! Хватит строить из себя дуру! За последние пару месяцев ты и так себя отлично проявила! Воздух, только что напоенный ароматом цветов, будто сгустился и промерз насквозь. Мой собственный голос прозвучал тихо, ровно и холодно, как лезвие ножа: — Что-то случилось? В трубке послышался тяжелый вздох, гнев сменился чем-то другим — усталостью, беспомощностью. — Денис… он… Ледяная волна покатилась по спине, но я не поддалась. Наоборот, мой голос стал еще тверже, я сама удивилась его спокойной, ядовитой колкости: — Да я видела, что вы просрали выход даже на «ИНТ». Хуевей быть не может. Чего ты орешь? Пауза в трубке затянулась. И тогда, тише, почти шепотом, он произнес: — Ден в больнице. Тишина. Она обрушилась на меня с такой силой, от которой потемнело в глазах. Она была тяжелее, чем усталость после самого тяжелого дня, плотнее, чем земля, которую я только что перебирала пальцами. Она поглотила жужжание пчел, шелест листьев, тревожный взгляд Любы. Весь мой уютный, цветущий мирок рухнул в одночасье, смявшись в комок и улетев в небытие. Я устало вздохнула, закрыв глаза. И в этом вздохе была вся моя усталость, все отчаяние и вся неизбежность. Мне снова придется надеть броню, стать собранной и сильной. Вернуться в ту реальность, которую я так старательно пыталась забыть. К человеку, которого сейчас, наверное, привезли с мигалками, к его бледному лицу на больничной подушке. В душе заныла старая рана. Было мучительно больно даже думать о том, чтобы его видеть. Но я уже поднималась с колен, отряхивая землю с рук. Выбора не было. *** Самолет тряхнуло на посадке, за иллюминатором проплывала мокрая, серая взлетная полоса. Белград. Встретил он меня на этот раз не солнечным, почти родным приветствием, а угрюмой моросью и низкими тучами. Я была здесь пару раз, и город всегда улыбался мне ярким солнцем на крепостных стенах и уличных кафе. А сейчас был просто точкой на карте, очередным местом, куда меня занесло по воле случая. Шумный терминал аэропорта «Никола Тесла» окутал меня вихрем чужих голосов и объявлений на незнакомом языке. И в этом хаосе внезапно, словно отголосок, всплыл его голос. «Еще пару турниров, Лер. Еще один International, и я докажу всем. Просто нужно еще немного времени... поиграть». Он говорил это с той своей уверенностью, граничащей с одержимостью. Цепочка мыслей выстроилась сама собой, короткая и безрадостная. Потом был аппендицит, срочная операция, срыв подготовки. Потом – проваленный, проигранный всухую International. Телефонные звонки, полные отчаяния. А теперь... теперь он снова в больнице. Причины я еще не знала, и от этого было еще хуже. В душе не было ничего. Ни страха, ни злости, ни даже привычной усталости. Просто вакуум, густой и безвоздушный. Я механически двинулась к выходу, ориентируясь на таблички, толкая перед собой чемодан. Пока ждала свое такси, достала телефон. Палец сам нашел номер в списке контактов. Вызов. Две гудка. — Ярик, — сказала я, глядя на мокрый асфальт, по которому неслись колеса машин. Голос звучал ровно и пусто. — Я в Белграде. На том конце провода что-то оживленно залопотало. — Слушай, организуй тут всё. Чтобы никто не знал, что я здесь. Никто. Понял? Ярик что-то спросил, его голос стал встревоженным. — Особенно Мага, — мои слова прозвучали как окончательный приговор. — Он не должен знать. Иначе начнется... начнет учить меня жизни, а я... я не вынесу этого сейчас. Я положила трубку, так и не дослушав его ответа. Дверь такси с тихим щелчком открылась передо мной. Я сделала глубокий вдох, пытаясь вдохнуть в себя хоть что-то, кроме тяжелого сербского воздуха и старой боли, и нырнула в салон. Такси стремительно неслось по мокрым улицам Белграда. За окном мелькали знакомые силуэты храма Святого Саввы, крепости Калемегдан, но сейчас они казались декорациями из чужого сна, серыми и безжизненными. Дождь забарабанил по стеклу сильнее, и город окончательно растворился в водяной пелене. Я смотрела на бегущие капли, чувствуя ту же пустоту внутри. Телефон лежал на коленях, черный и немой, как обломок той жизни, которую я пыталась оставить за бортом самолета. В голове стучала одна-единственная мысль: «Он снова в больнице». Аппендицит, проваленный турнир... а теперь что? Что еще должно было случиться, чтобы это закончилось? Телефон вибрировал, заставляя меня вздрогнуть. Ярик. Я поднесла аппарат к уху. — Все устроено, — его голос был деловитым и быстрым. — Забронировал тебе апартаменты в центре, но не в тех, что в прошлый раз. – Спасибо, Яр, — выдавила я, и это «спасибо» прозвучало как стон. – Лера... — Ярик замялся. — Мага в ярости. Говорит, ты неадекватная и сбежала, когда больше всего нужена». Холодная волна прокатилась по спине. — Пусть ищет, — голос мой снова стал металлическим. — Я не его собственность, чтобы отчитываться. И не ребенок, чтобы меня учили жизни. Скажи, если будет звонить, что не в курсе. Что я, не выходила на связь. – Понял. Будь осторожна. Связь прервалась. Я опустила телефон и снова уставилась в окно. «Неадекватная». Да, возможно. Но это был мой способ выжить. Единственный, который у меня оставался. Такси свернуло на узкую улочку и остановилось перед неприметным старым домом. Апартаменты были небольшими, чистыми и безликими, как номер в дешевой гостинице. Идеальное место, чтобы спрятаться. Сбросила куртку на стул, подошла к окну. Дождь не утихал. Где-то там, в этом сером городе, лежал в больнице человек, с которым были связаны все мои самые яркие и самые болезненные воспоминания. И другой человек — тот, что считал своим долгом меня «спасать», — яростно искал меня. Я потянулась к сумке, достала пачку сигарет. Рука дрожала. Первая затяжка обожгла легкие, но не принесла облегчения. Пустота внутри не исчезла. Она лишь стала громче, оглушительно звеня в тишине чужой квартиры. Я сделала еще одну затяжку, глядя на отражение в темном окне — уставшую девушку с пустым взглядом. Возвращение состоялось. И теперь нужно было решить, что делать дальше. Сидеть в этой норке, пока все не закончится? Или найти в себе силы сделать тот самый шаг, которого я боялась больше всего — шаг в сторону больницы? Пока ответа не было. Была только тишина, прерываемая стуком дождя, и тяжелое, липкое ожидание. Ожидание того, что должно было случиться. *** На следующее утро я собрала волосы в небрежный пучок, с которого то и дело выбивались непослушные пряди. Джинсы, простая серая худи – мой стандартный доспех, когда нужно было стать незаметной, слиться с толпой. Но сегодня это был не доспех, а скорее кокон, в котором можно было спрятать остатки собственной уязвимости. Я приехала к Ярику раньше, чем он обычно просыпался после ночных игр. Дверь открыл сам, с помятым лицом и в растянутой футболке. — Лер, — крякнул он, пропуская меня. — Предупреждаю, я не один. В прихожей я напряглась, почувствовав на себе чужой взгляд. Из гостиной, прислонившись к косяку, на меня смотрел высокий парень с внимательными, оценивающими глазами. Я видела его на стримах и в общих видео с Денисом – Мирослав, его тиммейт. Но Денис никогда не знакомил нас лично, будто ограждал эти два мира друг от друга. Мирослав рассматривал меня как экспонат в музее – без эмоций, но с пристрастием. — Это Лера, — начал Ярик, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Девушка Де...— Близкая знакомая Дениса, — резко перебила я, протягивая руку Мирославу. — Лера. Его рукопожатие было твердым, взгляд – все так же изучающим.— Мирослав. Слышал. Мы сели завтракать. Ярик, хмурый, принялся жарить яичницу с помидорами, а Мирослав, откинувшись на стуле, взял на себя роль рассказчика. — Так что там с Денисом? — спросила я, отодвигая тарелку. Есть не хотелось. — Драка. В каком-то баре вечером, — развел руками Мирослав. — Не повезло нарваться на гопоту. С ним все в целом норм. Побили, синяки, пара царапин. Ничего серьезного. Я почувствовала, как камень с души свалился. Не смерть. Не авария. Не... не знаю, что еще я рисовала в своем воображении, накрученная истеричным звонком Мага. — Но врачи говорят, — добавил Ярик, ставя передо мной тарелку с дымящейся яичницей, — что вырезанный аппендицит мог дать осложнения. От сотрясения, от стресса. Так что наблюдают. Я вздохнула, и этот вздох был похож на стон. Несколько последних часов я провела на иголках, и виной тому был один человек с его паникерским звонком. Но радовало одно – с Денисом все было более-менее хорошо. — Мага мог бы добить меня - скинув трек Бахти про < 10 лет спустя>. — Ты знаешь же, он просто переживает за Дена, а особенно после… — Пойду покурю на балконе, — объявила я, вставая. — У кого зажигалка? Свою в отеле оставила. Мира молча протянул свою, дорогую, металлическую. — Давно ты вернулась к сигаретам? — уточнил Ярик, смотря на меня с легким укором. — Пару недель себе позволяю баловаться, — отрезала я и вышла на балкон. Прохладный утренний воздух обжег легкие. Я затянулась, глядя на просыпающийся Белград. Где-то там он лежал в больнице. Просто из-за какой-то дурацкой драки. Сделала еще одну затяжку, потом достала телефон. Бездумно листая ленту, я наткнулась на свое же старое фото – солнечная пагода в Белграде, сделанная в один из тех счастливых приездов. Идеальный кадр для сторис. Я запостила его в сторис, подписав: «Белград, привет. Снова тут». Запустила медленный, равномерный отсчет. Это была бомба замедленного действия. И я знала, кто подожжет фитиль. Вернувшись в комнату, я объявила: — Магомед будет здесь минут через сорок, максимум час. Парни переглянулись. — С чего ты взяла? — нахмурился Ярик.— Сторис в инсте творят чудеса, — пожала я плечами, возвращая зажигалку Мирославу. — Тем более, если он не спит, отслеживает все мои движения. Справится минут за сорок. Ярик молча кивнул.— Раз уж двое уже знают, — я обвела взглядом их обоих, — то скрываться дальше не имеет смысла. Пусть приезжает. Я села обратно и наконец отломила кусок тоста. Адреналин уходил, сменяясь странным, ледяным спокойствием. Игра в прятки заканчивалась. Теперь предстояло играть в другие игры.