Самое сложное в последнем триместре

Он держался как мог, честное слово, но почти год без секса – это слишком много. В последнее время он чуть ли не каждый день раздевал Е100 взглядом, настолько жадно, что практически физически ощущал его волосы на груди ладошками, представлял, как ведёт руками по мышцам, по животу, пока пальцы наконец не зароются уже в жесткие лобковые волосы. Он хотел снова жарко припадать губами к чужой шее, целовать, кусать, и оставлять яркие засосы, хотел скакать на члене в том темпе, который ему нравится, а не сидеть с пузом у окна и скучающе глазеть на Е100 за садовой работой. Безусловно, он любил и ждал этих детей, но минутная слабость имеет место быть. Вот он сидит страдает от недотраха, а Е100 хоть бы хны – живет как обычно, ещё и отказывает своему любимому ненаглядному и драгоценному мужу в удовольствии. И как бы Маус не убеждал, что ничего страшного не произойдет, Е100 уперся – нет и все. Недовольно нахмурившись, Маус встал из-за стола и отставил кружку с чаем с громким стуком, всем видом показывая своё возмущение. Натянув задравшуюся футболку пониже и уже по привычке огладив ладонью круглый живот, он направился к Е100 в гостиную с ясной уверенностью в том, что в этот раз он не сможет отвертеться. – Чем занимаешься, любимый? – нарочито приторным тоном начал Маус, опуская ладонь на макушку мужа и поглаживая того по лохматым волосам. – Как обычно, бурду смотрю всякую... Ты полежать пришёл? – подняв на шатена взгляд, мужчина, недолго думая, изменил своё положение с горизонтального на вертикальное, а затем и вовсе встал, освобождая место на диване. – Нет-нет, просто пришёл побыть с тобой. – замотав головой, Маус взял того за руку, и вместе с ним уселся обратно на диван. Предвкушение все же брало своё, так что он даже не сразу заметил, как закусывает губу и какие взгляды бросает на Е100 – Что-то ты не выглядишь так, будто просто пришёл побыть со мной. – подозрительно изогнув бровь, подметил Хеншель и невольно закатил глаза, подозревая, о чем сейчас пойдет речь. – Ну Е100, не будь таким жестоким! – сдался без боя Маус, уперевшись обеими руками мясистое бедро мужа, и полез целоваться, дабы отвлечь внимание. – Ты же сам все прекрасно знаешь, ну что ж ты мне все время отказываешь... – Конечно знаю, поэтому и отказываю. – фыркнул мужчина, хмурясь и отводя взгляд. Ему крайне не нравилось, что Маус может быть таким настойчивым прилипалой, он видимо даже мысли не допускал что Е100 тоже нелегко сидеть на воздержании, ещё и бороться с похотливой стороной супруга. Тем не менее, на поцелуи с радостью ответил, прижимаясь губами к чужим губам, к углокам губ, к щекам. – А вот согласишься, если я скажу, что не буду на тебе прыгать? Просто отсосу? – подсев поближе, кудрявый вжался в объятия, сдерживая самодовольную ухмылку из последних сил. – Это же точно не вредно, я же не во рту детей вынашиваю. Да? – не дожидаясь ответа, он поставил колени по обе стороны от бедер мужчины, но просчитался со своим беременным весом и в итоге сел на них сверху вместо того, чтобы продолжать держаться на коленях. – А вот возьму и соглашусь. – как можно увереннее ответил Е100, вздыхая и оплетая чужую талию руками. Вот было бы у него ещё хотя бы немного терпения, он бы снова отказался, но, на радость Мауса, терпения уже нет. В ту же секунду на лице Порше засияла такая торжествующая радость, будто он второй раз замуж выходил, а не получил разрешение на самую низкоуровневую эротику со своим ненаглядным. Запустив руки под кофту мужчины, он с шуршанием провёл по волосам на его животе, поднялся выше, очертил грудь, и нетерпеливо сжал ладони. Параллельно с новыми силами принялся выцеловывать щетинистый подбородок, губы, вести по ним языком, а после сплетать языки вместе, осторожно прижиматься друг к другу, и оттого удовлетворенно вздыхать. Его обычно всегда заводило, когда Е100 находится в положении под ним, когда крепко обнимает его своими сильными руками, но в этот раз он бы при всем желании не заведется – на последних месяцах беременности член отказывается вставать из-за гормонов. Так что оставалось только смаковать фантазии о том, что бы он чувствовал сейчас, если бы возбудился как раньше. Наверное, он бы терся о бедро Е100 и подставлялся под его руки, а может, это Е100 бы сейчас его ублажал ртом, а не наоборот... Но так тоже ничего. Вдоволь нацеловавшись, Маус отстраняется первым, прикладывая палец к губам мужчины и несколько секунд смотря на него лукаво сощуренными глазками. Но стоило только начать сползать на пол, Е100 тут же подхватил его под бедра и придвинул обратно на себя. – Не сползай, лучше я встану просто. Не хватало ещё, чтоб ты на холодном полу сидел. – Может хотя бы кофту снимешь? Поглазею на тебя... И я сниму. – Пф, чтоб я мог поглазеть на твой кучерявый живот? – хмыкает Е100, вставая с дивана и стягивая с себя кофту. Забавно было наблюдать, как Маус старается максимально приблизить картину происходящего к обычному сексу, даже немного жалко его становится. У него же вечный пубертат, в отличие от Е100, так что он утомлялся даже от мысли о том, как тяжело для него такое долгое воздержание. – А тебе не нравится? Не знаю, меня твое пивное пузо вообще-то возбуждает. – посмеявшись, кудрявый уже положил руки на бедра Е100, потянулся к резинке домашних штанов, но как назло его руки тут же перехватили. Наклонившись, Е100 притянул их к лицу, целуя ладони, прижимая к щеке и тем самым покалывая щетиной. Он был бы не против немного поменять планы Мауса и заняться интрафеморальным сексом, вот только вряд ли кому-то будет удобно лежать на спине с двойней в животе. – Снимай. – руками задрав чужую футболку, мужчина уже хотел было начать покрывать поцелуями кожу, но вместо этого залился краской и сдавленно мыкнул что-то неразборчивое. – Это значит что тебе все-таки нравится мой пузатый вид или...? – от неожиданности Маус тоже засмущался, слегка вжимая голову в плечи и откладывая смятую футболку подальше от себя. – Думаю, да? Необычно просто... – стараясь особо не заглядываться, ибо все-таки было ужасно стыдно перед собой, Е100 наконец прижимается губами к чужим плечам, ключицам, руки опускает сразу на грудь, массируя соски большими пальцами и слегка ероша кудрявые волоски на грудине. – Е100-О-о-о, давай быстрее, у меня же поясница скоро устанет, а мы так и не дойдем до самого главного. Не отвлекайся! – цыкнул Маус, покрепче ухватившись за лохматый хвост Е100 и оттягивая его от своей груди. На этот раз он уже увереннее приспустил штаны мужчины, утыкаясь лицом в лобок, а языком прижимаясь к члену сквозь ткань трусов. Говорит необычно, а у самого уже стоит, ну-ну, так что следом за штанами почти сразу идет и нижнее белье. Он макушкой чувствовал пристальный взгляд супруга, так что без задней мысли поднял глаза на лицо, пока рукой вел вдоль члена и вскоре подставил язык под головку. Е100 будто смущенный молодняк моментально спрятал лицо за руками, от стыда пыхтя так, что слышно было на всю комнату. Ну, хочет смущаться, будто в первый раз – пусть смущается. Упираясь щекой в головку члена, он в размеренном темпе двигает головой, слегка сжимая губы вокруг ствола. Одной рукой он помогал себе уделять внимание нетронутой части члена, а второй скользнул выше, по животу. На удивление вторую руку накрыли ладонью сверху, пригладили, и переплели пальцы. Вытащив член изо рта и обильно облизнув губы, Маус прижимает их к возбужденной плоти а-ля в поцелуе, ведёт от кончика с основанию, огибает горячим языком, пока большим пальцем трет головку и надавливает на уретру. Сверху так и слышатся томные вздохи, но этого было мало, хотелось, чтобы Е100 хотя бы пару стонов испустил. Решив, что он достаточно настроился на что-то большее, шатен плавно вбирает член обратно в рот, только на этот раз упирает не в щеку, а старается протолкнуть поглубже в глотку, пусть и в медленном темпе. Пошлые хлюпы, причмокивания и сглатывания щекотали грудь изнутри, по подбородку текла слюна, а щеки так и горели, видимо, от так и не наступившего возбуждения. Е100 все же убрал руку от лица и опустил её на чужие кудри, зачесывая те назад и покрепче ухватываясь за них. Тело сводило от тянущих ощущений снизу живота, отчего он тяжело дышал и закусывал губу, пока закрывал глаза и старался вообразить себе привычный секс с Маусом в горизонтальной плоскости, в меру грубый, с укусами, которые тут же сменяются жаркими поцелуями, и звонкими шлепками, от которых остаётся красный след на коже. Удовольствие доставляла именно физическая близость, ощущения, когда взмокшая кожа липла друг к другу, когда от темпа приходилось буквально ловить мокрые губы, когда чужие ногти больно впивались в руки или спину, но притормозить никто не просил. Все-таки он так соскучился по этому... – Ну прости, я вообще уже забыл об этом! – Е100 готов был сквозь землю провалиться от чувства вины и стыда, поэтому все время вертелся около Мауса и то и дело обнимал того со спины, целовал в затылок, шею, прижимался и скулил. – Все нормально, это я перестарался. Ты же ничего не дела... – закашлявшись в очередном пустом рвотном позыве, шатен весь согнулся по мере возможности, морщась и вцепляясь одной рукой в ободок унитаза, а второй – в чужую руку. Е100 и правда почти ничего не делал и старался сдерживать свои позывы натянуть кое-чью узкую глотку до самого основания, но все же получилось так, что Маус перебрал и пришлось как можно скорее добираться до туалета, пока чай с тортиком на ужин не оказались на ковре. Пусть и не получилось даже минет до ума довести, можно сказать, он все равно остался доволен тем, что хотя бы до середины процесса они добрались.