номер один

В детстве Минхо казался смешным, шкодливым пареньком с пухлыми щеками и хитрыми глазами, горящими пламенем. Вечно что-то вытворял, проказничал и никогда не стеснялся себя. Он был открытым, чересчур естественным для противоречивого общества. Если Минхо кто-то нравился, он говорил об этом прямо, если кто-то заставлял его ёжиться и испытывать неприятные эмоции, он давал человеку это понять. Сначала словами, потом действиями. Минхо мог пролить воду на этого человека и сделать что похуже, когда был маленьким. Так, он выжил одного из маминых ухажеров. А когда повзрослел, то вместо воды стал использовать вино. И извинялся он всегда с милым лицом, как провинившийся ребёнок. Джисону он нравился, он восхищался им. Минхо выглядел иным — смелым, уверенным до невозможности и смешным до коликов в животе. Он любил читать после учебы, листал тонкие листы разных цветов вплоть до отхода ко сну. Он заряжался о романы, стакан чёрного малинового чая и котов, а Джисон подбирал энергию от него. Хан смотрел на него, пока Ли смотрел на мир. Минхо отлично сложен, хоть он отвешивал грязные комплименты Джисону. То назовет его своей малышкой, то шлепнет по заднице, то случайно проедется ладонями по груди, когда они вместе занимались в зале. Они даже могли есть один и тот же леденец. Минхо не видел в этом ничего пошлого и странного, говорил, что за столько лет их микробы и бактерии уже сто раз успели привыкнуть друг к другу. Джисона это всё-таки смущало, он всегда краснел, когда видел, как розовый язык Минхо обхватывал круглый чупа-чупс, слизывая не только сахарный вкус, но и слюни Джисона. От этого у Хана всегда что-то распускалось в груди. В общем, такой талантливый человек не мог не быть странным, но даже этот, казалось бы, недостаток привлекал Джисона больше, чем его плюсы. Минхо был его первым другом, с которым он не расставался с детства. Минхо был первым, кто научил его танцевать. Первым, кому он рассказал, что мечтал стать звездой и выступать на сцене. Джисон пел не только в душе, но и Минхо, потому что чувствовал себя с ним размякшим и защищенным. Ли преуспел почти во всём, и когда Хан ему об этом рассказал, удивляясь тому, насколько сильно он доверял старшему другу, тот вместо взаимного внимания и разделения трепетных воспоминаний загордился собой. Минхо прямо-таки был уверен в том, что он стал для Джисона примером, авторитетом, наставником. Грубо говоря, заменил всех и стал единственным и неповторимым. Его надменную физиономию нужно было видеть, Джисон с его реакции знатно приахуел, ожидая явно не это. Хан, конечно, тоже бы гордился собой на месте друга, но не настолько обильно, что это даже дошло до одногруппников. Музыка из огромных портативных колонок била по барабанным перепонкам, бас отскакивал от них, как от пружинистой ткани батута. Стоять около колонки было плохой идеей, потому что из-за смеси еды и алкоголя Хана подташнивало, желудок мутило, голова кружилась, но пока ещё не предпринимала попыток распасться на миллионы мелких частиц. Джисон выпил уже второй, а, может, третий, но если он правильно сосчитал нетрезвым прищуром, то четвертый стакан виски с колой — классический напиток, которому многие поют оды за простоту и эффективность. Его уложенные тёмно-коричневые волосы распустились, падая на лоснящийся лоб и нос. На землю опускался ночной влажный и холодный туман, но Джисону он нужен был, чтобы освежиться. Иногда он высовывал ногу из кроксов и ставил пылающую ступню на траву — мокрую, покрытую росой. Весь вечер он был слушателем беседы Минхо и ребят с младших курсов. В этом году — на третьем курсе — Минхо и Джисон были кураторами у перваков, они помогали на протяжении всего года — то домашку старую скинут, то конспект прошлых лет. Джисону, Минхо и другим кураторам пришлось организовать прощальную вечеринку в честь окончания года и перехода младших на второй курс — более продвинутый уровень. Минхо без умолку рассказывал о том, как списать у самых неприятных преподавателей, которые будут вести некоторые дисциплины со второго курса, к кому запрещено опаздывать, кто принимал взятки и прочие вещи первой необходимости для выживания. Его слушали с открытыми ртами и восторженными глазами. Джисон узнал в них себя. — Ты весь вечер молчать будешь? — спросил Минхо у Джисона, заглядывая в его глаза. Он заметил больной блеск и хмурый взгляд, взял его за руку и спрятал в своем кармане спортивных штанов. Тепло. Он часто так делал, когда Хан не хотел признавать, что ему стало холодно. — Ты просто уже всё рассказал и не оставил мне ничего, — пожал плечами младший, опустив взгляд в траву. Скрывался от Минхо, который читал его проще своих книг. К нему устремили свои любопытные взгляды перваки, среди которых Хан запомнил только темноволосого Чонина, потому что тот напился и трещал о своей подростковой мечте стать священником, да не срослось. — А как вы познакомились вообще? В универе или до него? — спросил он, стуча зубами, которые не попадали друг на друга. Чонин прищурился одним глазом, смотря на Джисона, а потом на Минхо. Ему они нравились, то ли ауры старших на него так повлияла, то ли выпитая Маргарита. — Давно, ещё до универа, — негромко ответил Джисон, стреляя глазами в сторону фуршета. Другие ребята разливали мартини. — Ой, мы познакомились ещё на детской площадке. У нас были одинаковые шорты с божьей коровкой на жопе, — радостно взял слово Минхо, не успевая следить за Ханом и вести беседу, поэтому чужая рука из его кармана быстро выскользнула. Джисон семенил своими ватными ногами, которые всё никак не слушались его и криво шагали, до заветного стола с цветными картонными стаканчиками. От них оставался привкус бумаги, но, честно, Хан перестал это чувствовать ещё полтора часа назад. К тому же, если закусывать, то ничего не страшно. Он не хотел в очередной раз слушать историю их с Минхо знакомства, хоть она ему очень нравилась и казалось необычной. Что-то по типу судьбы: одинаковые шорты, одна и та же детская площадка, на которой они раньше не встречались. Но Минхо хвастался, а это бесило. Хоть какие-то вещи должны остаться для них двоих, а не стать достоянием всего университета! Медленно и плавно он плыл, словно баржа на воде. Взяв в руки желанное, он так же заторопился обратно к другу, держа в руках два напитка, а на лице блаженную широкую улыбку. Он был похож на плюшевую игрушку в своей пушистой кофте с рисунком медведя на груди, у которого на носу было нарисовано розоватое сердце. Подарок Минхо на годовщину их дружбы. Джисон шатко ступал на каменную дорожку и параллельно делал мелкие глотки. Мартини показалось ему отвратительным, непонятно каким по вкусу и в чём был его смысл, однако в нём всё ещё содержался алкоголь, а Джисон сюда за этим и пришёл. Ну, то есть, чтобы поддержать перваков и повеселиться, отдохнуть перед началом учебного года. Как только он дошёл до Минхо и протянул ему его стакан, то наконец смог услышать, о чём тот оживленно рассказывал, не делая пауз для отдыха. Он говорил о нём. И нет, не так романтично, как хотелось бы. Минхо снова хвастался тем, что превзошел всех на свете. Рассказывал о том, как Джисон мило ныл и капризничал, когда болел, не забыл даже добавить, что Минхо один из немногих, кто знал о его аллергиях и вкусовых предпочтениях. — Я даже в телефоне у Сони единственный с фотографией. А когда я ему звоню, то он отвечает: «да, мой любимый хён», — посмеивался Минхо, посматривая на Джисона в поисках поддержки его словам, но встретился с дном стакана, направленным на него, как дуло пистолета. Джисон всё чаще делал глотки, не замечая, как потянулся к стакану Минхо. Он почти был полон, пока Хан не забрал его себе. Горько-сладкая жидкость прожгла его горячее горло, по груди разлилось тепло, словно кто-то положил ладонь, согревая бронхи. Джисона повело от слов Минхо, спустившего курок. Хан устал молчать. Его вздохи, косые взгляды и недовольное лицо не помогли. — Знаешь, что?! — повысил тон он, привлекая к себе внимание не только Ли и перваков, но и рядом стоящих. Минхо дрогнул от испуга и развернулся к нему полностью, смотря в оба. Ему не показалось, Джисон правда вёл себя странно в последнее время, более закрыто, был хмурым и неразговорчивым, но он не знал причину, хоть и пытался узнать, но Джисон постоянно увиливал и менял тему разговора. — Что не так? — Минхо наклонил голову на бок, а Джисон подумал, как изящно струился свет от фонарного столба, играя с его бордовыми волосами. — Первый там, первый сям, я у Джисона самый лучший друг, самый первый узнал о его аллергии на мёд, — экспрессивно передразнивал Джисон. — Ты зазнался, Минхо! Ты не можешь быть номером один во всех сферах моей жизни, — на одном дыхании проговорил Джисон. Ему показалось, что у него поднялась температура, а от тела исходил пар, настолько он кипел, горя от обиды. Он постоянно слышал о себе от Минхо, но в его словах был не он, а достижения Минхо. Словно Ли кичился тем, что смог стать для Джисона единственным, не понимая, что это не тема для публичных обсуждений. Минхо поменялся в лице, уголки его губ опустились вниз, разбиваясь о гневный взгляд Джисона. Он протянул к нему руку, чтобы тот снова взялся за неё, но Хан вредничал и ёрничал. — Может быть, ты и номер один в моей жизни, но не везде, — лукаво хмыкнул Джисон, сложив руки на груди и разливая ценные капли мартини на траву. — Что ты имеешь в виду? — А сам подумай, в какую сферу моей жизни ты ещё не сунул свой нос, — Джисон тихо рассмеялся со своей остроумной шутки и щёлкнул парня по кончику холодного носа, чувствуя облегчение. Минхо отпрянул назад и покраснел всем лицом, думая не о том, о чём хотелось прямо сейчас. Он действительно был первым, но в интимной жизни нет. — Всё ещё номер один? — громче спросил Джисон, заливаясь хриплым пьяным смехом. Студент ловил холодный воздух ртом, не замечая, как он умело колол и сковывал гортань. Минхо стоял рядом, молчал, будто его опустили в воду, и не знал, как реагировать на Джисона. Младшие расходились в разные стороны, не желая стать свидетелями дружбы, которая давала трещину на их глазах, хотя только недавно двое парней производили впечатление верных и крепких друзей. Первое впечатление обманчиво. — Джисон, стой, куда ты? Давай поговорим? — Минхо потянулся следом за Ханом, который торопился за невкусной добавкой. Обычно Ли никогда не упускал из виду количество алкоголя выпитого Джисоном, но на этот раз он настолько заболтался, что выпустил из виду пьянеющего друга. Хан выдернул локоть из скользких пальцев Минхо, недовольно надув щёки и губы. — Не хочу, с другими вон разговаривай, — бросил он, махнув рукой в сторону знакомых, которые провожали их недоумевающими взглядами. Хану стало настолько легко от того, что он высказался и причинил неудобства Минхо, что он даже стал напевать себе под нос какую-то мелодию, услышанную по радио в утреннем такси. Минхо вообще выпал из жизни. Они никогда не ссорились и не выясняли отношения, потому что у них не было недопониманий и недомолвок. Важно говорить и обсуждать вслух то, что пропускает через себя каналы сердца и извилины мозга. — Сони, ну перестань паясничать, пожалуйста, — Минхо пытался дотянуться до Джисона, но тот игрался и убегал вперёд, не позволяя себя коснуться. — Я ничего не понял из того, что ты сказал мне. Джисон резко остановился, переставая петь. Злость и усталость поднялись прямо к груди, которая тяжело поднималась из-за глубокого пьяного дыхания. Он развернулся на пятках к парню, оценивающе смотря на него снизу вверх и обратно. Из-за того, что он часто поправлял волосы грязными ладонями, они сплелись в прутья и прикрыли его красные глаза, а губы сияли, были сладкими от мартини и колы. Он выглядел мужественно с закатанными рукавами чёрного лонгслива и с этим прямым взглядом, но что-то в нём горело злым и разочарованным огоньком, который напугал Минхо. — Ты правда не понимаешь, что я чувствую? — Нет, — прошептал Минхо дрожащим голосом. Он хотел дотронуться до Хана, обнять его, обвить шею своими руками и извиниться, но он не знал за что. Джисон вздохнул и ущипнул себя за переносицу, в которой сосредоточилась вся его усталость за сегодняшний — и не только — день. — А знаешь, когда я у тебя пытаюсь что-то выманить, то ты всегда говоришь загадками. Минхо понял его мысль. Хотя бы в этом коротком предложении. — Ты хочешь, чтобы я догадался, что ты хотел сказать мне? — он поджал губы и виновато посмотрел на грустную улыбку друга. Да где ж он проебался-то, чтобы тот его ругал? Хан отличался спокойным нравом, терпением и пониманием, но если его довести до греха, то все качества лопались как большой воздушный шар и его остатки летели во всех стороны. Минхо — косяк. Джисон довольно кивнул и ускользнул к столику с едой, который стоял неподалеку, оставляя Минхо наедине со своими смутными мыслями.

🐈 🐈🐈

— Ты совсем с ума сошёл? — завопил на всю комнату Хёнджин — старший брат, сводный, но всё-таки любимый, хоть и подкидыш. Джисон никогда не упускал возможность подшутить над этим фактом. Хан распахнул глаза и схватился за голову обеими ладонями. Он ещё не успел проснуться, как тучи похмелья уже колом встали над его кроватью. — ДАЙ МНЕ ПОСПАТЬ! — он попытался крикнуть, но голос сел. Всё, что он мог делать — хрипеть и стонать от боли в горле, а не слушать вопли брата. — Ты поссорился с Минхо? Ты идиот? — не унимался Хёнджин. Он одним рывком украл у Джисона одеяло, крепко держа его в руках, пока тот зарылся лицом в подушку. — Мне поспать нельзя? Я напился до соплей и слюней, дай мне поваляться ещё немного, потом я тебе все расскажу, — молил Хан, ноя в подушку. Без одеяла было ужасно холодно, сковывало все конечности и хотелось погрузиться в горячую ванну, чтобы свариться в ней. — Ты идиот? — Мне поспать нельзя? — Идиот! — выдал Хёнджин, запрыгнул на кровать брата и с коварной ухмылкой стал прыгать. Он и без того был высоким юношей с длиннющими ногами, а пока он стоял на кровати, его рост устремлялся к потолку. — Рассказывай сейчас же! Я хочу всё услышать из уст виновника, а не слушать сплетни. Джисон нахмурился и поджал колени к животу, чтобы унять дискомфорт в животе. Желудок свело и стало плохо, Джисон глотал густые противные слюни и старался не проблеваться прямо на кровати на глазах у брата, который легко мог сделать то же самое. Хёнджин крепкий парень, но со слабым желудком. Стоило ему увидеть что-то мерзкое — всё содержимое из его живота увидят все. — Убери уже подушку, я хочу посмотреть в твои бесстыжие глаза, — Хёнджин звонко шлёпнул парня по колену, не переставая пружинить. Хан же всё подскакивал и ударялся головой о металлические прутья изголовья. — Отъебись, пожалуйста, — пробубнил он, силой прижимая подушку в своё лицо. У него начала кружиться голова, вчерашние вертолеты коварно прилетели навестить его дурную башку. — Грубо, — фальшиво надул губы Хёнджин. Он наклонился к Джисону и ухватился пальцами за подушку, которая выглядела в объятиях парня выжатой как лимон. — О, нет, верни её, — отчаянно завопил Джисон, когда из его рук выхватили вещь. Для него это была не просто подушка, а спасательный круг и щит. Он скрывал свои опухшие красные глаза и губы и вмятины на щеках. Хёнджин встретился взглядом с Джисоном. У того из глаз текли слёзы от того, как ему было хуёво. Он винил себя в том, что явно перебрал с алкоголем, смешав его с разной едой. — Джисон-и, ты как? — мягким и жалостливым тоном спросил Хёнджин, отпуская подушку на грудь брата. Тот выглядел не очень свежо и доброжелательно. — Тебе лучше освободить мне путь, — выдавил из себя Джисон, моментально прикрыв ладонью рот. Он сглотнул ком слюней и зажмурился, чтобы не видеть дневной колючий свет. — Ох, тебе плохо? — лицо Хёнджина начинало медленно бледнеть, а губы блестеть, потому что он облизывал их от приступа тошноты. — Не то слово, — последнее, что успел сказать Джисон перед тем, как он столкнулся лицом к лицу со своей вчерашней едой. По спине тёк холодный пот, сердце колотилось даже во рту, в ушах стоял звон, а руки тряслись. Джисон думал, что умрёт от того, как ему плохо. Он не мог спать, не мог есть, мог только лежать в кровати, свернувшись калачиком, и обещать себе никогда не пить. Хёнджин ухаживал за ним весь день, всё ходил вокруг да около, намекая на продолжение утреннего разговора, который так и не состоялся. — Прости меня за подушку, я куплю тебе новую, — он виновато перебирал вытянутые рукава толстовки и комкал свои губы, стоя перед Джисоном. — Я ведь знаю, что ты не переносишь всякие рвотные звуки, поэтому попросил тебя уйти, но ты поплелся за мной, — беззлобно сказал Джисон, ругая брата, хоть тот был старше его. Он постучал по матрасу, приглашая его присесть к себе и наконец ответить на его вопросы. Ему и без упоминания Минхо было хуёво, а с ним ещё хуже. Вина смешалась с горьким послевкусием виски и мартини, давя на пульсирующие виски. — Что у вас было вчера? Вы никогда не ссорились, а тут весь универ на уши поднялся из-за вас, — тихо спросил Хёнджин, подсаживаясь к младшему. Джисон вздохнул, прикрыв глаза на пару секунд, чтобы перевести дыхание. Он пытался быть кратким в своём рассказе, но в процессе снова разозлился, что не мог держать ноющую обиду в груди. Хёнджин же молча слушал, кивал и иногда улыбался, поглаживая его по голове. Джисона не сложно успокоить — достаточно было слышать его и делать то, что он просил. — То есть тебя бесит то, что он хвастается собой? — Да! Именно так! Хвастается тем, какой он классный друг, — буркнул Джисон, ругаясь себе под нос. Он снова натянул одеяло до подбородка, потому что его снова начало трясти. Отравление, одним словом. — А ты не думал, что он просто горд тем, что ты его ценишь и доверяешь ему? — Этим он тоже уже успел надоесть. — Нет, ты не понял, о чём я. Он же тебе нравится, да? — аккуратно спросил Хёнджин, не переставая гладить брата и убирать чистые волосы за уши, чтобы хоть как-то остудить его. — Что? Он мне нравится? — Джисон недоумевающе похлопал глазами и демонстративно усмехнулся, дергая кадыком. — Я слышал, что он вчера плакал после вашей ссоры, — добавил Хёнджин безрадостно. У Джисона сжалось сентиментальное сердце, и глаза сами наполнились влагой стыда и вины. Он повернулся к брату и схватил его за руку двумя ладонями, прижимая их к груди. Он дорожил Минхо и их дружбой, поэтому доводить его до слёз было выше его сил. — Правда? Что же я наделал, Хёнджин? Я должен позвонить ему! — Джисон попытался подняться с постели, но Хёнджин бережно надавил на его плечи и погрузил обратно под одеяло. — Лежи, потом позвонишь ему. Но я вот, что думаю. Ты, родной мой- — Не родной, — пробормотал Джисон, хитро улыбаясь, на что получил от Хёнджина пресный взгляд. — Ты в него влюблён! Давно и по уши, только не признаешься себе или не хочешь говорить мне! Джисон капризно завопил от своей безысходности. Он так тщательно старался скрывать все свои глубокие чувства, что не заметил, как брат давно всё понял. Джисон не самый скрытный человек, а Хёнджин довольно хорошо умел понимать людей. Рисование ему отлично в этом помогло. Юноша научился распознавать свои эмоции и чувства, находить им причину, а затем смог перенести знания на окружающих, видя в них то, что не видели другие. — Ну же? Я прав? — допытывался он, радостно хлопая в ладони. Джисон спрятался под одеяло, стуча ногами по матрасу. Он извивался как змея, боясь заговорить вслух и признаться в чувствах. Хёджин же смеялся с него, называя недотёпой и трусом. Под одеялом стало жарко, всё тело покрылось каплями пота, стало затруднительно дышать, но Джисон не хотел показывать свои пылающие щёки брату, который навис над ним. — В общем, — его приглушенный голос донесся из его укрытия, — ты прав, он мне давно уже нравится не как друг, а как парень. Хёнджин запищал от восторга, не скрывая свою удовлетворенность ответом. — Что дальше? Не томи, рассказывай, — с жаром просил он, нетерпеливо стуча ногами по полу. — Ничего, просто нравится он мне, этот засранец красивый, и всё тут. Он же, он же такой, — Джисон не мог подобрать слова, чтобы объясниться, но это было не нужно, — ну его! Только настроение мне испортил своей болтовней. Хёнджин какое-то время подозрительно молчал. Джисону даже показалось, что он остался в спальне совсем один, если бы не рука брата на его голове, которая перебирала волосы. — Хёнджин? Почему ты молчишь? Я расстроил тебя ответом? — Ты совсем дурак? Ты бы расстроил меня, если бы не признался. Я же давно заметил, что вы неровно друг к другу дышите, только всё никак не можете поговорить и прийти к чему-то новому. Джисон вылез из-под своего щита, часто моргая из-за света настольной лампы. В его голове было слишком много неподъемных мыслей, теорий относительно Минхо и их дружбы. Он с недавних пор стал подлавливать себя на мысли, что он смотрел на него не как обычно, видел больше, чем раньше, будто его зрение обострилось. Когда они вместе были в зале, то залипал на ямочки на спине Минхо, поедал глазами упругие ягодицы с твёрдыми мышцами, желая коснуться их. Ему хотелось прикоснуться Минхо иначе, по-другому, как никогда они это не делали. Но он не мог, потому что боялся. — Если я верно понял Минхо, он специально рассказывает о тебе всем, чтобы обозначить свое право на тебя. — Чего, блять? Какое право? — Джисон приподнялся с кровати, игнорируя слабость в теле и головокружение. Он старался не дышать, чтобы ничто не мешало этому разговору. — Он собственник, Джисон, при этом очень даже ревностный. — Да ну, не такой он, — насторожился Хан, а сам уже погрузился в анализ и поиск обратных фактов. — Вспомни, когда ты в последний раз был с кем-то наедине без него. Джисон попытался что-то сказать, доказывая, что такие случаи были, и Минхо не такой уж и собственник, каким его хотел выставить Хёнджин, да не мог вспомнить. Правда, такое бывало крайне редко. Он опустил голову на грудь, скрывая улыбку, которая начала освещать темнеющую комнату наряду с лампой. — Только я могу тусоваться с тобой, потому что я твой брат, а дальше только он. Минхо не дурак, совсем не дурак. Он ведь понимает, что если все будут знать, что ты занят им, то никто не отнимет тебя у него. Знал бы Хёнджин, как грел и волновал душу Джисона, то наговорил бы ещё больше. Хотелось улыбнуться и снова спрятаться под согревающее одеяло, чтобы никто не видел его пылающих ушей и щёк. В груди разливалась лава волнения. — И что мне делать? Извиниться? — Погоди пока с этим. Я знаю, что делать, — неоднозначно сказал Джин, сверкая зубами.

🐈🐈🐈

Минхо поник, опустив голову, как увядающий цветок. Ему одиноко, грустно и вообще паршиво до ужаса. Он уже второй день не мог дозвониться до Джисона, а тут ещё и летние каникулы, которые отдаляли людей друг от друга. Он ещё с весны построил планы на их совместное лето, но Джисон не подчинялся ему. Нонсенс. Ли ломал голову, прокручивая на повторе то, что он успел наговорить Хану, но не мог прийти к единому решению. В целом, он правда не понимал обиду Джисона, как бы ни корячился. Разве он был не прав, когда хвалился их дружбой? — Это всё так грустно, — жаловался он Чанбину, парню из зала, с которым он там познакомился. — Грустно? Это весь твой словарный запас на эту ситуацию? — усмехнулся тот, мешая себе протеиновый коктейль по ту сторону экрана. — А что ещё мне говорить? — зло стукнул по столу Минхо. — Он даже трубку брать не хочет, как мне понять, думаю ли я в верном направлении или нет?! — Может, ему всё ещё плохо после вечеринки? Я после таких вечеров тоже неважно себя чувствую. Загляни к нему домой и зажми где-нибудь в углу, чтобы поговорить, и он не сбежал от тебя, — дал совет Чанбин. Для него всё было куда проще, чем для страдающего Минхо. — А если он не откроет, то скажи, что ты всё понимаешь и хочешь загладить вину. Минхо немного оживился. Чанбин говорил слишком уверенно, что самому стало стыдно за себя. Ему же Джисон всегда говорил, что у него изворотливый ум, которым нужно достойно пользоваться. — Точно сработает? — Ставлю на это твой зад, — пискляво рассмеялся Чанбин, роняя металлическую трубочку на пол. — Что ты несешь? — вздохнул Минхо, потирая подбородок. Чанбин кряхтя поднял трубочку, опускаясь под стол, и снова показался в кадре видео-звонка. — Я про количество подходов в зале, а ты о чём подумал? Сдался мне твой зад, — фыркнул он, махнув рукой. — Если так подумать, то твой не такой привлекательный, как у Джисона. У него ещё такой симпатичный контраст с узкой талией, что грех не захотеть иметь такой же зад. Минхо загорелся, чувствуя злость и бурю в груди, которая слишком быстро и сильно закрутилась внутри. Страшный огненный вихрь. — На его зад не заглядывайся, понял! — Какой грозный, — безразлично пожал плечами Чанбин, не чувствуя ни страха, ни вины за свои слова. — Он твой что ли? — Да, мой! — сквозь зубы вырвалось у Минхо. — Я могу на него смотреть и обсуждать! — Кто твой-то? Зад или Джисон? — лукаво усмехнулся Чанбин, пронзительно поглядывая на друга, у которого из ушей шёл густой дым. — Всё сразу, — злобно ответил Минхо, пылая лицом. — Джисон мой друг, так что я на его стороне и защищаю его тело. — Ты так говоришь, будто мне нужно его тело, чтобы использовать. Я всего лишь озвучил очевидный комплимент. Как спортсмен со стажем говорю, что у него классная фигура и красивые ягодицы. Я думаю о мышцах, а вот о чём ты? Минхо увёл взгляд в сторону, прикусив губы, покрытые пеной от кофе. — О друге. — Целиком и полностью? — Чанбин сдерживался, чтобы не рассмеяться с сконфуженного Минхо, который забегал глазами по пространству вокруг. — Может быть и так, — выдал он, сжимая ладони в кулаки. Ему будто кто-то сдавил горло, мешая дышать и думать. На телефон пришло уведомление, которое быстро прочитал Минхо: — У Джисона обновление в инстаграме. Он зашёл в приложение, радуясь тому, что Джисон хоть так вышел на связь, но когда перед его глазами открылась фотография, то выражение лица с счастливого сменилось на недоумение. Джисон предстал перед ним БЕЗ футболки, которая свисала с плеча, как водопад, в одних коротких шортах и с мокрым, блядски влажным телом. Мягкой, упругой, вкусной грудью, которая бликовала на солнце, льющимся из окна. Судя по фону в виде спортивного оборудования, он находился в зале. В зале без футболки, без него… Если бы не обида Джисона на Минхо, то тот бы обиделся прямо сейчас за то, что его обделили и даже не позвали в зал! — Это не по-дружески! — застонал он, рассматривая фотографию и приближая её. — А что по-дружески? Подбери слюни, пёс, когда смотришь на друга, — гаденько засмеялся Чанбин, тыкая в друга пальцем через экран ноутбука. — Я не пускаю слюни, я злюсь на него, на всю эту ситуацию, на то, что он свалил в зал без меня! — Ему без твоего ведома нельзя шаг в сторону сделать? Что ты за друг такой, который вечно крутится вокруг него. Он же не твой ребёнок и не твоя собственность. — Моя! — крикнул Минхо, сжимая корпус телефона до побеления кончиков пальцев. Он был готов от злости задрожать всем телом и прокусить себе губы. Чанбин выпучил глаза, тихо попивая напиток. Такого он от него точно не ожидал, хоть и догадывался, что Минхо с приколом, но не прям настолько. — Боже, он не один, — уже полушепотом сказал Минхо, когда Джисон выложил вторую фотографию с каким-то парнем на фоне. — И явно не с тобой? — шутил Чанбин. Ему так нравился этот цирк, что он не хотел, чтобы он заканчивался. Минхо — положа сердце на руку — прекрасно знал, что он один сплошной ходячий секс с остроумным языком и классными шутками. Иногда это злило даже бесконфликтного Чанбина, поэтому он был рад, если у Джисона получится опустить его на землю. — Не смешно. Он пришел в зал не со мной, а с Чонином, — у Минхо упала челюсть и разбилась о жестокую реальность. Да как этот хлюпик мог поддержать Джисона и помочь ему в случае чего? А вот Минхо мог и не раз помогал ему! — Боже, в чем твоя проблема, Ли Минхо? Если тебе нравится Джисон и ты не хочешь, чтобы у него был кто-то помимо тебя, то скажи ему об этом. Ну или на крайняк, подрочи на его фотку и станет легче, — от балды дал совет Бин, высасывая протеиновый коктейль до последней капли. — Наверное, именно это имел в виду Джисон. Ты, правда, окружил его как воздух, только в жопу ещё не заглядывал. Минхо прищурился на Чанбина, думая о чём-то, явно перебирая в голове его слова, как бы раздумывая — а может и вправду ну, того, поработать рукой немного?.. Нет, а что? Эти блядские шортики облепили зад Джисона так крепко, что у Минхо воздух перехватывало от этого разврата, так он ещё и без футболки был. У Хана, хоть он не верил, тело было загляденье, Минхо всегда ему говорил об этом, даже пытался доказать, но тот отмахивался, краснея. — Минхо, успокойся, я же просто пошутил. Я надеюсь, ты не хочешь следить за ним и дрочить на его фотку? — выгнул бровь Бин. — Нет-нет, я и не думал об этом, — Минхо проморгался, ловя на себе взгляд друга, который он чувствовал даже находясь на расстоянии. — Блять, ты точно врёшь. Я не хочу знать, что ты планируешь делать, но если это что-то незаконное, то я с тобой не знаком, — на полном серьёзе ответил Чанбин, косясь на ухмылку Минхо, которая растягивалась на лице всё шире и шире. Он боялся этого студента, честное слово. — Что ты чувствуешь, когда смотришь на Джисона? — Ох, можно попроще вопрос? После сессии мой мозг похож на пудинг, а ты ещё с этими чувствами и мыслями. — Чувствами? — повторил Чанбин, прокручивая в руках трубочку. — Я бы съел его. Только глянь на эту грудь, это же произведение искусства! — Минхо оторвал взгляд от фотографии на Бина, но встретил непонимание и испуг. — А что не так? Ты спросил — я ответил.

🐈🐈🐈

Солнце, лето и теплый опоясывающий ветерок. Ничего не могло быть лучше, чем такая приятная и ласковая погода, поднимающая настроение. Поэтому Минхо напялил на себя чёрную кепку, такого же цвета спортивный облегающий костюм и отправился на небольшую прогулку. Прогулка до спортивного зала, где он намеревался потренироваться, восполнить дни, потерянные из-за сессии, и пустить мысли в нужное русло, а не чтобы последить за Джисоном, который должен был прийти в зал. Нет-нет, он же не сталкер какой-то. Он всего лишь хотел понять, что происходило между Ханом и Чонином и как близки они стали. Обычная дружеская забота. Он не собственник, не сталкер и уж тем более — что за глупости — не маньяк. Он затаился в проёме, ведя глазами по забитому залу. После рабочего дня всех будто назло потянуло на тренировку, но в этом Минхо нашёл свои плюсы: в толпе проще слиться и притвориться кем-то другим. Джисон, конечно же, не заметил чужой пытливый взгляд на себе, который прожигал в нём дыру, и сцепленные от злости губы, которые ни разу не расслабились за всё время тренировки. И конечно же, Джисон не специально выполнял становую тягу прямо напротив зеркала, в котором неоном светились глаза Минхо. Он так же не специально скинул с себя кофту, оголяя плечи. Джисон даже предположить не мог, что потная футболка станет настолько влажной, что ткань приклеится к телу и раскроет все его лучшие черты — титьки. Хан не прятался, наоборот, выставлял себя напоказ, как новую улучшенную модель телефона. Он весело смеялся, улыбался и стрелял глазками с Чонином, который всегда ошивался рядом с ним. Он проверял теорию Хёнджина относительно склонности Минхо проявлять свой собственнический характер на нём, и чем больше он наблюдал за ним, тем шире он улыбался, тем глубже и не спеша приседал. Его шорты, снова те самые, чья ткань элегантно натягивалась от упражнений на низ тела, обволокли ноги и задницу, которую расхваливал Чанбин. Как только Минхо об этом подумал, так плохо становилось. Никто не смел говорить подобные интимные вещи о Джисоне в присутствии Минхо, да даже в его отсутствие! Ли завороженно глазел на Хана, расслабляя плечи и челюсть, приоткрывая губы, до этого сухие и колючие из-за торчащей покусанной кожицы. Он прошёлся языком по ним, смачивая и увлажняя, но слюна была не бесконечной, она быстро закончилась, иссушая уже горло. Кто-то подошел к Хану и вежливо сообщил об освободившемся месте. Джисон так же доброжелательно улыбнулся, вытирая влажную шею такой же мокрой футболкой. Он энергично зашагал в сторону штанги и лавочки, обтянутой чёрной кожей, за ним следовал Чонин и тот неизвестный мускулистый мужчина. Минхо остановил беговую дорожку, от которой уже знатно пропотелся, и сошел с дистанции, чтобы не вывернуть себе шею или не подвернуть ногу. Он спрятался за женщиной, которая качала пресс на наклонной скамье, наблюдая за тем, как Джисон подбирал себе блины для штанги. Господиблять! Он намеревался прокачать грудные мышцы, которым завидовал Минхо. То ли он хотел иметь такие у себя, то ли просто хотел иметь их. Джисону предложили помощь, а он с доброй улыбкой тут же принял её, словно не чувствовал начинающийся пожар за спиной. Минхо полоснула ревность, огненная, жгучая и невыносимая. Нельзя трогать то, что было его. Это Джисон и он его мальчик, его малышка, чёрт! Когда Хан лёг на прохладную лавку, охладившую спину до мурашек, мужчина предложил подстраховать его. Всё, у Минхо свистнула фляга, да настолько громко, что кондиционер дул не настолько сильно. Краснея как помидор, он тяжело ступал беговыми кроссовками на прорезиненный пол зала, лавируя между людьми. Джисон лежал на спине, чувствуя нутром приближение пиздеца. Но от этого ему было слишком смешно и весело, чтобы бояться друга. Минхо хоть и был крут, но его никогда не трогал. Он закрыл глаза, хватаясь пальцами за металлическую штангу, предчувствуя тяжесть, которая должна лечь на его тело. Ему нравилось испытывать приятную горячую боль в мышцах после тренировок, потому что день был прожит не зря. Он почувствовал тепло по обе стороны от его талии, которое исходило от чужих бёдер перестраховщика. — Осторожнее, а то уронишь на себя, — ровный и ласковый голос заставил Джисона вздрогнуть и мгновенно открыть глаза. — Минхо? Что ты здесь забыл? — опешил он, играя как можно более натурально. Всё, как учил Хёнджин, чтобы не выдать свой план, а то Минхо съест их двоих с потрохами. Джисон был бы и рад быть съеденным, кхм. — Присматриваю за своим мальчиком, что за вопрос? Когда мы ходили в зал по одиночке? — сыпал Минхо, фиксируя взгляд на штанге и руках Джисона, которыми он тянул её к своей груди и отталкивал обратно. — Разве я, — глубоко дышал тот, поджимая губы от тяжести груза, — просил тебя помочь мне? — Нет, не обязательно просить, чтобы я оказался рядом, Сони, — совершенно спокойно отвечал Минхо, контря запыхавшегося парня. Он случайно шагнул чуть вперёд, сдавливая ногами голый хановский торс, тот шикнул, прикусив до крови губы. — Не мешай мне, если помогаешь! — Понял-понял, — Минхо отпустил штангу, теперь весь вес оказался в напряженных, увитых пульсирующими венами, руках Джисона. Он ахнул от внезапности, но продолжил выполнять жим, чтобы не упасть в глазах Минхо. Ему пока ещё было непонятно, к чему вёл их с братом эксперимент, но к чему-то да вёл. Вот например, пока Джисон пыхтел, скрипя зубами устанавливая свой личный рекорд, Минхо прошёлся своим задом о его пах, якобы случайно задев. Их взгляды пересеклись буквально на секунду, но Джисон многое успел понять: - Минхо сделал это не случайно, а намеренно, чтобы Джисон обратил на него внимание. - Минхо понимал, что за игру он затеял и хотел продолжить её. Джисона прошибло током, прожигая до кончиков, когда Минхо сделал то же самое. Мелкое, еле заметное для окружающим движение, но довольно хорошо ощутимое для Джисона. Его член в шортах снова дрогнул, начиная зудеть от странных прикосновений чужой пятой точки. — Минхо, перестань это делать, — рыкнул Джисон, пытаясь полноценно дышать через нос, но он не мог, приходилось дышать ртом, постоянно набирая спёртый воздух. — Что делать? — старший невинно похлопал пушистыми ресницами. Бестолочь, но именно эта противоречивая натура заводила Джисона и вводила в ступор. Как можно было быть таким разным и всегда ахуенно горячим? — Касаться того, что тебе не под силу одолеть, — выдавил из себя Джисон, прочищая горло. Он пытался поставить штангу на место, но Минхо не дал ему это сделать, шлепнув по плечу. Джисон изумленно приподнялся, ловя на себе дикий взгляд. Видимо, ему придётся отдуваться за свои слова. — Нет уж, доработай до конца, а потом поговорим. И не смей убегать от меня, малыш, — прошептал Минхо, погружаясь глазами в Хана, который раздраженно фырчал и продолжал выполнять упражнение. Он пыхтел под штангой, жмурясь и кряхтя, пытаясь достучаться до Минхо, который то и дело, что сгибал колени, чтобы присесть на него, да надавить посильнее на хнычущее место. Никто не понимал, почему Джисон обильно обливался потом, а Минхо пытливо наблюдал, не двигаясь с места, но вот Чонин понимал, что происходило и охотно делился подробностями с Хёнджином. Тот был очень-очень рад, что даже готов был снять трусы от счастья. — Всё, не могу, руки не держат больше, — почти в обморочном состоянии проговорил Джисон, смаргивая соленые капли с глаз. Минхо тут же приподнялся и помог ему поставить штангу на место. Он протянул Джисону руку и тот с трудом оторвал от скамьи спину, ему казалось, что кожа приклеилась к ней, потому что было ужасно больно отдирать её. Хан, не глядя на Минхо, вылетел — как мог со своими ватными и трясущимися ногами — из зала, подхватил свою сумку и направился к лифту. Следом за ним маршировал Минхо, окликая его на все заведение, не стесняясь чужих взглядов. Джисон же говорил, что Минхо всё равно на стыд? — Куда ты идёшь? Ты ведь заболеешь, если выйдешь на улицу в таком виде. Надень футболку живо! Джисон нажал на кнопку лифта, а пока тот ехал, он натянул уже высохшую вещь на себя, ощущая себя немного дискомфортно. — Хватит игнорировать меня, я всё понял, что ты хотел мне сказать, — врал Минхо, но с какой уверенностью. Его бы на детектор лжи, да и тот бы счел его слова за правду. Двери гладко разъехались в сторону, пропуская внутрь горящие тела. Джисон зашёл первым, не смотря на друга, который шёл к нему вплотную, не давая убежать. Как только Хан развернулся к нему, чтобы начать дразнить и перечить, но его возмущение вырвалось уже в чужие губы. Минхо накрыл своими губами его мягкие и гладкие, точно сахарные. Пиздец, Минхо повело куда-то не туда, он не должен был целовать друга, но в голове набатом били слова Чанбина о любви к другу и слова Джисона, что нельзя быть номером один. — Минхо, стой, здесь же камеры, — вздохнул Джисон, поставив руки на его плечи, но не отталкивая, а цепляясь за его кофту. — Хочешь, я вырублю их? Скажи, что ты хочешь, я всё сделаю, Сони! — Минхо поднял его голову на себя, ведя большим пальцем по его тонкому подбородку, выпирающей нижней губе и гладкой щеке. От Минхо пахло чистотой и пряностями из-за кондиционера для белья, которым он пользовался. Джисон когда-то хотел купить себе такой же, но предпочел вдыхать запах на одежде Минхо, а не на своей. — Не надо, нельзя разбивать вещи, Ли Минхо, — строго ответил Джисон и сразу же негромко рассмеялся, а щёки Минхо порозовели. Двери открылись так же бесшумно, как закрылись до этого. Хан ловко вынырнул из рук Ли и легким бегом направился к выходу, следом за ним бежал его сталкер. — Стой же, я не договорил, — вопил Минхо, пытаясь отмахнуться от стойкого ощущения, что он попался на крючок Джисона, потому что он уже давно на нём. На крючке, в смысле. — Догони и скажи, — крикнул в ответ Джисон, улыбаясь и смеясь. Их охватил летний вкусно пахнущий ветер, в котором смешались ароматы рядом расположенного парка и кофейни. Минхо втянул воздух носом и ускорился, чтобы не отстать и не потерять из виду коричневую макушку, которая стала его мишенью. Джисон внезапно юркнул за угол. Два здания стояли близко друг к другу, из-за этого в переулке было тесно и свет почти не падал сюда. Минхо поправил кепку на затылке, усаживая её поудобнее, и нырнул в полутьму. — Ты играешь со мной, разве так можно? — вполголоса ухмыльнулся Минхо, когда нашёл глазами Джисона, стоявшего между двумя кирпичными стенами. — А как иначе с тобой ещё разговаривать? — выдал тот, спрятав руки в карманы шорт, из-за чего ткань на паху выпятилась вперёд. Минхо непроизвольно сглотнул, боясь поднять глаза на Джисона, который смотрел на него. — Ты специально всё это делал? — Делал чтó? Минхо сбросил с плеча свой рюкзак со сменной одеждой на землю и тяжело зашагал навстречу к младшему. С его лица спала улыбка, а глаза спрятались под тень козырька, из-за чего Джисон не мог предугадать его мысли.. — Сначала эти фотки в инсте с Чонином и голой грудью, а затем этот мужик в зале. Ты проверяешь меня на что-то? — На что я могу проверять своего близкого друга, который всем треплется обо мне? — задел Джисон. Он смиренно стоял на месте, не двигаясь и дожидаясь своего карателя. — Я просто горжусь тем, что мы близки. — Ой ли? Насколько же? Минхо остановился прямо перед ним, не поднимая голову, чтобы тот не смог посмотреть на его горящие глаза. Джисон покрылся мурашками, которые пробежались по загривку и рукам. Минхо прижал его к холодной стене, ставя колено между его ногами, ведя им вверх, пока он не уперся о хановский пах. — Да, я горд тем, что знаю всё о тебе, что я самый близкий человек для тебя, потому что ты, — он надавил на его грудь пальцем, попадая в больные мышцы, которые пульсировали после тренировки, — пиздецки нравишься мне. У Джисона перехватило дыхание. Он не спал? Это даже не фантазии и не успокаивающие рассказы Хёнджина, а реальность. Вау.. — Но вот, что мне не нравится так это то, что на тебя смотрят другие. Ты многим интересен, малышка, только ты это не замечаешь, — горячий шёпот лёг на губы Джисона, по-прежнему не касаясь их, отчего тот зашевелился и заёрничал. Холодная стена больше не казалась такой, потому что спина снова покрылась каплями пота, а живот заныл от волнения и непонимания, почему возбуждение стало захаживать слишком часто. — Я же не могу быть только твоим, — ответил Хан, кусая губы от страха, что Минхо отпустит его. — Можешь! — рявкнул старший, укладывая обе ладони на чужой талии, вдавливая в нижние рёбра большие пальцы. — Ты специально держишь меня при себе, чтобы не отдать другим? — коварно улыбнулся Джисон, бросая вызов Минхо и его самоуверенности. Но Ли не спешил отвечать словами, потому что больше любил действовать и проявлять себя через поступки. Как сейчас, например, когда он врезался своим пахом в пах Джисона и тот низко простонал, краснея от своей очевидности. Минхо накрыл его губы своими, целуя жадно и спешно, словно у них было мало времени. Он гладил выпирающие кости таза одной рукой, а второй водя по растрепанным волосам на макушке. Джисон целовался влажно, что-то скуля и мыча, не переставая комкать кофту Минхо. Ли оттянул его губу на себя, немного посасывая. Ему нравилось, как кончики их носов сталкивались вместе, а грудь Хана заметно поднималась. — Почему я должен быть твоим? — спросил Джисон, вытирая губы тыльной стороной ладони, смотря исподлобья в туманные глаза Минхо. — Потому что я ревную тебя, доволен? Ты мой, малыш, а я твой номер один, не забывай об этом. Горячие ладони Минхо шарили под футболкой Джисона, сжимая мягкую и гладкую кожу, которая плавилась и таяла от его прикосновений, но больше неё таял только сам Джисон, у которого подкашивались ноги. — Боже, ты ужасен, — смущенно проговорил тот, чувствуя груз в низу живота, который намекал на стояк в шортиках. Добротный и твёрдый стояк, который нужно было куда-то деть прямо сейчас или он умрёт, взорвется на глазах у Минхо. — Поехали ко мне? — хрипло прошептал тот, целуя мочку уха и уводя губы за него, касаясь влажной косточки за ухом. У Джисона было два пути на данный момент: продолжить строить из себя обиженную недотрогу или же жать по газам и мчать на всех парусах к Минхо домой. Но пока уязвимое эго и член боролись между собой, Ли действовал быстрее. Джисон оказался прижатым слегка оголенным животом к стене, в то время, на его заднице оказались ладони Минхо. — Пока ты надумаешь, что делать, я тебя сожру прямо здесь, — выдал Минхо, целуя влажную и липкую кожу на шее. Джисон вкусно пах, сладким потом и парфюмом, даже волосы пахли шампунем. — Я же грязный, даже не принял душ, перестань, — попытался запротестовать Джисон, да только вот он так и остался прижиматься к стене, не пытаясь сбежать из крепкой хватки Минхо. Ему нравилось, как близко находились их тела, как по ягодицам сквозь шорты проходился своим возбуждением Минхо. — Ага. — Тебе всё равно? Ты собака что ли? — Ага, — снова ответил Минхо, кусая парня за плечо. Джисон сжался всем телом, ноги сами подкосились, если бы не крепкие руки старшего, то тот упал бы. Минхо прошелся пальцами по швам шорт на Хановских ягодицах, заставляя того шипеть и выпячивать зад назад, вертя им. Хан терся о ладонь Минхо, скуля и жмурясь. Слишком долго он этого хотел, чтобы ждать. — Ну что, надумал? — Ай, к чёрту, иди сюда, — рявкнул Джисон, разворачиваясь лицом к Минхо и яростно целуя его, притягивая за лицо к себе. Он закрыл глаза и окончательно расслабился, перед его глазами брызжали искры из-за силы поцелуя. Он без разрешения, но и без препятствий скользнул языком в рот Минхо, грубо толкаясь внутрь, вылизывая нёбо. Джисон почти не дышал, он приподнялся на носочки, чтобы углубить и без того туманящий и тесный поцелуй, а Минхо обхватил его талию двумя руками, вплотную прижав к себе. Джисон реагировал на любое прикосновение, всегда хмурясь и пища, но не отступая. В кармане шорт завибрировал телефон. Как вовремя-то, и так всегда. Джисона пытались оторвать от Минхо в самый неподходящий момент, самый ожидаемый и счастливый момент! — Ответь, вдруг родители или Хёнджин, — нехотя разорвал поцелуй Минхо. Он опустил голову, кладя лоб на плечо Джисона. Он устал больше, чем в зале, потому что давно не чувствовал столько энергии и непредсказуемости от малышки. Хан почти оказался в его руках. Джисон нехотя снял звонок, но, на его радость, он быстро и завершился. Хан запустил руки под лонгслив Ли, царапая его кожу ногтями, чтобы тот оживился и перестал щипать его за бока. — Едем ко мне. Все уехали, — пролепетал он и схватил Минхо за руку, переплетая пальцы. — Ты уверен, что нам нужно это делать? — Либо с тобой, либо с другими ты мне не позволишь. Минхо кивнул, смущенно улыбаясь и крепко сжимая ладонь друга в своей. Такси довезло их до нужного места быстро, минуя вечерние пробки. Джисон оказался заложником в собственной спальне. Минхо уронил его на кровать и повернул на живот, подхватывая его бедра. Джисон послушно опёрся коленями о матрас и выпятил зад назад. — Поговорим в таком положении? — Ты издеваешься надо мной? — прошипел Джисон, упираясь лбом о сложенные перед собой руки. Минхо молча приспустил с него шорты и белье, оголяя кожу. Прохладный квартирный воздух полоснул зад, но Джисону он был нужен. Немного прохлады не помешало бы. Минхо не удержался и шлёпнул его, отчего Джисон тягуче пискнул, качнувшись вперёд и назад. От пробного шлепка по коже разошлась краска. — Мы можем, конечно, заварить чай, достать печенье и поговорить хорошенько, — издевался Минхо. Прямо под ним сияли красные ягодицы, по которым он ударил снова и растер кожу ладонями, чтобы легкая боль сменилась теплом. — Минхо, перестань издеваться, я и так на грани, ты это видишь, — рваным голосом пробубнил Джисон, говоря в нос. — Хорошая поза для глубокого разговора, не находишь? — усмехнулся Минхо, впиваясь в горячую ягодицу зубами. Он кусал и зализывал места языком, иногда целуя и всасывая кожу, оставляя круглые синяки на карамельной коже. — Извращенец, — шикнул Джисон, кусая ладонь от приятной боли и искр, ударивших по глазам. Язык Минхо был горячим и мокрым, он не стеснялся хлюпать им, громко чмокать и мычать. У Джисона яйца уже свисали до пола от невозможности терпеть долгие и жаркие ласки, терпеть слегка шершавый язык, обжигающий кожу. — Мы ведь без душа, что же нам делать? — Воспользоваться презервативами, не думаешь так? — раздраженно буркнул Джисон. Он очень хотел чужой член в своей заднице и сильно кусал ладони, сводил колени вместе, ждал и прислушивался, поэтому не мог уже далее торчать задом кверху в ожидании чуда. — Блять, прошу, сделай хоть что-нибудь, пока я могу стоять так. Минхо не приходилось просить дважды. — Смазка? Джисон запустил руку под подушку и вытащил оттуда наполовину пустой тюбик. — Почему в нем так мало? — спросил Минхо, крутя в руках смазку со вкусом вишни, которая пахла жвачкой. — Не спрашивай, если хочешь, чтобы количество изменилось. — Какой ты вредный и отважный, когда хочешь меня. От этого опасного и низкого голоса у Джисона всё внутри сжалось. Его зад горел как у макаки, а член изогнулся и практически плакал, умоляя обратить внимание Джисона на себя. Крышка тюбика звонко хлопнула, комната наполнилась запахом вишни. У Джисона расширились глаза и раскрылись губы, когда влажный палец скользнул внутрь, медленно и плавно двигаясь. — Сони, будешь молчать и я вытащу его, — сладко промурчал Минхо на ухо Джисона, опаляя его. — Ты же вызвал меня на диалог, хотел сказать, где и как я обидел тебя. Он крутил пальцем в разные стороны, иногда вытаскивал и снова вводил внутрь. Джисону не было так уж неприятно, как он ожидал, хуже было то, что Минхо заставлял его говорить в такой момент. — Или я включу свет, — внезапно сказал Минхо и тут же ощутил, как мышцы ануса сжались на его фаланге. Они когда-то обсуждали с Джисоном первый раз и тогда младший сказал, что хотел бы сделать это в темноте, чтобы чувствовать меньше неловкости. Минхо запомнил это. И он точно знал, что это его первый раз с парнем. — Манипулятор и шантажист, — выплюнул Джисон, оглядываясь на него и ловя на себе развязный взгляд, от которого он задыхался и тонул в приливе возбуждения. — Я же прошу поговорить, а ты молчишь. Как же я сделаю работу над ошибками? Джисон сцепил зубы и хотел было подняться на руки, занимая коленно-локтевую, но внезапно вдоль ровных позвонков прошёлся заряд тока. Минхо ловко добавил второй палец, которого было достаточно, чтобы распознать комок ебучего ноющего наслаждения — простата. Джисон вертел задом, выгибаясь поясницей ещё больше, насаживаясь на крупные пальцы, ноя и хныча. — Ты правда ужасный друг! — Джисона мазало прямо на простыне, которую он сгребал пальцами и иногда затыкал ею рот. — Но могу стать отличным любовником, м? — улыбнулся старший, сгибая пальцы и разводя их в разные стороны, растягивая стенки. Джисону было жарко, но пиздецки хорошо, хотелось развалиться на кровати, расплываясь огромной лужей. — Твой скулеж плохо слышно, не понимаю, что ты там бормочешь. — Не насилуй меня пальцами, просто возьми уже. Мне нужен твой член и желательно внутри меня. Минхо цокнул, обиженно надув губы, но всё же решился поддаться искушению, потому что ему было пиздецки тяжело и больно смотреть на Джисона всего такого размякшего, с розовыми щеками и севшим голосом. Он пару раз качнул младшего, имитируя толчки, и затем достал квадратик презерватива, который совершенно по счастливой случайности завалялся в кармане, и раскатал по своему члену. — Малышка, я буду осторожен, — предупредил он и приставил головку к Джисону, ожидая его разрешение. — Хо, просто вставь, умоляю, и я отвечу на любой вопрос. Минхо вот-вот сорвало бы башню от того, что Джисон намеренно развязал его руки, но он держался, оставляя крупицы контроля. Он входил аккуратно, но не супер медленно, давая Джисону скорее привыкнуть к правильной заполненности внутри себя. — Хо, двигайся, прошу тебя, — захныкал Джисон, размазывая слезы негодования по лицу. Минхо посмотрел на него сверху и увидел нечто прекрасное. Джисон и до этого выглядел красиво и привлекательно, но сейчас по-особенному неотразимо. От мысли, что кто-то другой мог видеть его таким, сердце обжигалось. Ну уж нет, что принадлежало Минхо, было запретным плодом для других. Минхо прижался своей грудью к его спине, смешивая пот и запахи парфюмов. Он игрался с его сосками, сжимая и щипая, но большую радость ему доставила грудь — круглая, мягкая и бархатная, которую Минхо гладил, массировал и царапал, доводя Джисона до сумасшествия. — Я бы трахнул тебя в грудь, съел бы всего тебя, — пролепетал он, вздыхая. Их тела были близки, слиплись вместе как пельмени в пачке. Но эта приятная теснота нравилась, как и развязанный язык Минхо. — Почему закрылся от меня? — негромко спросил Минхо, делая глубокий толчок, хлюпая из-за обилия смазки. Джисона накрыло и в ушах зазвенело. Ему бы себя сначала собрать, а потом думать и в диалог вступать. Он приподнялся на локти, из-за чего острые лопатки выступили вперёд, их тут же коснулся губами Минхо. — Ты… слишком много на себя взял. — Я могу выйти. — Нет! — напуганно протестовал Хан, оглядываясь назад. — Доведи дело до конца. Минхо победно усмехнулся, оставляя поцелуи на плечах и шее, нежно тыча носом в волосы. — Я думал, что тебе нравлюсь не я, а ты и твоё достижение. Минхо задумался, снижая скорость и темп толчков, из-за Джисон напрягся и недовольно вздохнул. Ему оставалось совсем немного, чтобы кончить, даже он сам этого не хотел, но держаться было тяжело. — Какое достижение? — Ты для меня везде первый, тебе нравится всем болтать об этом. — Мне нравится быть для тебя первым, потому что мне нравишься ты. Всё просто, — Минхо положил свои ладони поверх ладоней Хана, которыми он сжимал простынь, и легко коснулся губами его щеки. Он же не знал, что производил впечатление пустого человека. — Я бы любил тебя не только как друга, но и так, как сейчас. Что думаешь? А Джисон не думал, он плыл и тёк, сжимаясь всем телом и снова расслабляясь, с томными стонами принимая член Минхо. — Вылизывал бы не только твой рот, но и всего тебя, с ног до головы. Ты мой, Сони! Минхо вновь прижался грудью к мокрой и раскаленной спине, хаотично оставляя укусы на коже. Он чувствовал, что они оба были близки, поэтому туман возбуждения скоро растворится в пассивной усталости. Джисон рухнул на кровать, не в силах больше держать ноги вместе. Он всё — во всех смыслах. Он чувствовал бездонную пустоту в голове и ноющую боль в пояснице и бёдрах, которые немного спазмировало и крутило от перенапряжения. Его язык не мог шевелиться, а мозг вообще не соображал. Только Минхо был бодр, или казался таким. Он подхватил Джисона на руки и закинул себе на плечо без особого труда. — Нам нужно помыться, — заявил он, открывая дверь ванны ногой.

🐈🐈🐈

Минхо спал в пижаме Хёнджина, ютясь на небольшой кровати Джисона. Они спали в обнимку, долго разговаривая о своих косяках и ошибках, о неверно сказанных словах и неправильно истолкованных смыслах. Джисон простил Минхо, как только услышал его дрожащий голос. Ли правда дорожил им, но не мог шагнуть вперёд, не мог открыть себе глаза на чувство любви, потому что путал с привязанностью и дружеским уважением, а Джисон же в ответ рассказал, что тоже не так давно увидел в нём не просто надёжного человека, а возможного парня. В голове всё звучало куда более дико, чем оказалось на деле. Минхо не отпускал руку Джисона на протяжении всего разговора, иногда целовал пальцы, подолгу прижимаясь к ним губами. — И кто мы друг другу? Парень и..? — Парень и парень, но хочешь могу стать мужем, — Минхо приподнял брови и вытянул губы вперёд, сверкая глазами. — Я согласна!! Джисон рассмеялся. Надо же было втрескаться в такого дурака. — Если мы теперь вместе, то нам нужно расставить новые границы? — спросил Хан, волнуясь, но уже приятно. — Что бы ты хотел ввести новое для нас? — Никаких запретов на общение с друзьями! — Ц, малышка, я ведь твой парень, а значит у меня нет конкурентов, так что можешь зависать с друзьями без меня, — Минхо заправил волосы за уши, любуясь сонными глазами Джисона, напоминавшими бездонные блюдца. — Уверен? — прищурился тот, хихикая. Почему-то по телу прошлась волна тепла и уюта. — Ну, иногда можно мне тоже потаскаться с тобой? — захныкал Минхо, роняя лоб на грудь парня. Он стал тереться им о кожу, щекоча Джисона. — Ты мне очень нравишься и без тебя мне скучно-о! Джисон поднял его голову, легонько потянув за влажные после душа волосы. Минхо выглядел таким милым и жалостливым, что «малышка» больше подходила ему. Эти ещё тонкие брови и длинные кукольные ресницы. Довёл до греха же. — Ладно, иногда можешь. Но не души меня своими собственническими наклонностями. Если так нравится, то лучше руками делай это. Минхо выпучил глаза и уставился на Джисона, явно не ожидая услышать последнее. Он приподнялся на локти и повис над Ханом. Неужели он правда мог делать с ним, что хотел? А хотел он поцеловать его нежно-нежно и до дури лениво, чтобы клонило в сон от сладости. — Хорошо, я хоть и липучка, но не садист и не больной на голову. Джисон усмехнулся. Он смотрел в глаза напротив, кусая губы. — Ты тоже мне очень нравишься, и я хочу быть с тобой одним целым. Джисон не договорил, потому что Минхо не дал ему это сделать, но по приглушенному писку тот понял, что он испытывал к нему далеко не дружеские чувства, а куда более серьёзные и глубокие.